Метаболизм каротиноидов: от всасывания до выведения
Обзор молекулярных путей и белков, участвующих в (A) абсорбции каротиноидов, (B) их поглощении тканями и (C) неферментативном выведении.
Белки, выделенные белым цветом, представляют собой белки, предположительно участвующие в гомеостазе каротиноидов, в то время как белки, выделенные зеленым цветом, по нашему мнению, достаточно подтверждены. SR-B1; рецептор-поглотитель класса B, член 1, CD36; кластер дифференцировки 36, NPC1L1; белок Ниманна-Пика C1-подобный 1, MTP; микросомальный белок переноса триглицеридов, LPL; липопротеинлипаза, LDLR; рецептор липопротеинов низкой плотности, ABCA1; АТФ-связывающий кассетный транспортер A1, VLDL; липопротеин очень низкой плотности, HDL; липопротеин высокой плотности. Hajeer et al. (2025), figure 2. CC BY 4.0
Каротиноиды — это обширный класс жирорастворимых пигментов, которые мы ежедневно получаем с пищей, в основном из фруктов и овощей. Их яркая окраска (от жёлтой до красной) долгое время служила лишь визуальным маркером их присутствия, а сами они часто рассматривались исключительно как предшественники витамина А. Однако современная наука убедительно доказывает, что это лишь одна, хотя и важная, грань их биологии. Каротиноиды, такие как ликопин, лютеин, зеаксантин и многие другие, являются самостоятельными биоактивными молекулами, которые накапливаются в различных тканях нашего организма и оказывают разнообразное воздействие на здоровье (Hajeer et al., 2025). Они выступают в роли антиоксидантов, модулируют клеточную сигнализацию и обладают фото- и оптопротекторными свойствами (Bufka et al., 2024).
Путь каротиноида в организме не заканчивается на его всасывании в кишечнике и транспорте по кровеносному руслу. Напротив, это лишь начало сложного и многоступенчатого процесса. Чтобы проявить свои биологические свойства, каротиноиды должны быть доставлены к тканям-мишеням, правильно там депонированы и, в конечном итоге, подвергнуты метаболизму или элиминации. Данная статья посвящена именно этим завершающим этапам «жизни» каротиноидов в организме. Мы подробно рассмотрим, где и как хранятся эти соединения, какие внутриклеточные превращения они претерпевают и каким образом организм избавляется от них. Важно отметить, что мы намеренно оставляем за рамками этого обсуждения темы всасывания, транспорта и роли каротиноидов как источника витамина А, чтобы сфокусироваться на них как на самостоятельных и уникальных нутриентах.
1. Депонирование каротиноидов: тканевые и клеточные резервуары
Попадая в кровоток, каротиноиды, связанные с липопротеинами, разносятся по всему организму и распределяются в различные органы и ткани. Этот процесс не является хаотичным; для него характерна выраженная тканевая специфичность: одни органы накапливают каротиноиды в больших количествах, выступая в роли основных депо, в то время как другие демонстрируют селективное накопление определенных форм.
1.1. Основные органы-депо: печень, жировая ткань и другие.
Метаболизм и распределение каротиноидов в организмах.
Исследования распределения каротиноидов в организме человека, в основном основанные на аутопсийном материале, неизменно указывают на два главных резервуара: печень и жировую ткань (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Hajeer et al., 2025).
- Печень играет центральную роль в метаболизме всех липофильных соединений, и каротиноиды не исключение. Концентрация каротиноидов в печени может в 10–30 раз превышать их уровень в других органах, таких как почки или легкие (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017). В печени человека идентифицированы практически все основные пищевые каротиноиды: β-каротин, ликопин, лютеин, α-каротин, β-криптоксантин и другие (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017). Это делает печень не только местом метаболизма, но и мощным буфером, регулирующим системный уровень каротиноидов (Furr and Clark, 2004). Гепатоциты захватывают каротиноиды из хиломикронов (остатков) и липопротеинов низкой плотности (LDL), чему способствует, в частности, LDL-рецептор (Hajeer et al., 2025). Далее они могут либо накапливаться в клетках, либо секретироваться обратно в кровь в составе липопротеинов очень низкой плотности (VLDL; Rodriguez-Amaya, 2015a).
- Жировая ткань служит крупнейшим депо каротиноидов в организме благодаря своему значительному объёму и способности накапливать липофильные соединения (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Furr and Clark, 2004). В адипоцитах каротиноиды, как и другие липиды, хранятся в липидных каплях (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024). Концентрация каротиноидов в жировой ткани варьирует в зависимости от участка тела (например, в абдоминальной области она выше, чем в бедренной; Czeczuga-Semeniuk et al., 2017). Уровень каротиноидов в жировой ткани часто рассматривается как маркер долгосрочного статуса этих нутриентов в организме, поскольку он менее подвержен краткосрочным колебаниям диеты, чем их концентрация в плазме крови (Furr and Clark, 2004). Ликопин и β-каротин являются доминирующими формами в жировой ткани (Furr and Clark, 2004).
Помимо печени и жировой ткани, высокие концентрации каротиноидов обнаруживаются и в других органах, что указывает на их особую физиологическую значимость в этих местах.
- Надпочечники – это орган с одной из самых высоких концентраций каротиноидов, особенно ликопина (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Furr and Clark, 2004). Причины такого накопления до конца неясны, но предполагается, что это связано с высокой метаболической активностью железы и ее потребностью в антиоксидантной защите.
- Репродуктивные органы. Яички также накапливают значительное количество каротиноидов, опять же с преобладанием ликопина (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Furr and Clark, 2004). В яичниках также присутствуют различные каротиноиды, включая β-каротин и β-криптоксантин, причём их уровень может меняться в зависимости от фазы цикла и гистологического типа ткани (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017).
- Кожа является еще одним значимым депо, особенно для β-каротина и ликопина. Накопление каротиноидов в коже играет ключевую роль в ее защите от ультрафиолетового излучения (Bufka et al., 2024; Czeczuga-Semeniuk et al., 2017).
- Глаза представляют собой уникальный пример селективного накопления. Макула (желтое пятно) сетчатки содержит исключительно высокие концентрации ксантофиллов — лютеина и зеаксантина, которые защищают фоторецепторы от повреждения коротковолновым (синим) светом (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Furr and Clark, 2004).
- Другие ткани, где обнаружены каротиноиды: легкие, селезенка, почки, молочная железа (особенно в период лактации, где они переходят в молоко; Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Furr and Clark, 2004).
Таким образом, распределение каротиноидов в организме не является равномерным, а подчиняется определенным закономерностям, где печень и жировая ткань выполняют роль системных резервуаров, а другие органы накапливают специфические каротиноиды для выполнения локальных функций.
1.2. Внутриклеточное распределение: где именно хранятся каротиноиды?
Если на тканевом уровне главными депо служат печень и жировая ткань, то на клеточном уровне каротиноиды распределяются между различными компартментами, и это распределение далеко не случайно. Оно диктуется физико-химическими свойствами самих каротиноидов (в первую очередь их полярностью) и липидным составом мембран органелл (Furr and Clark, 2004; Bufka et al., 2024).
Липидные капли: главное внутриклеточное депо
Для большинства каротиноидов, особенно в клетках, специализирующихся на хранении липидов (адипоциты, гепатоциты), основным местом локализации являются липидные капли (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024). Эти органеллы, состоящие из нейтральных липидов (триглицеридов, эфиров холестерина), окружённых монослоем фосфолипидов, служат идеальным резервуаром для жирорастворимых соединений. Включение каротиноидов в состав липидных капель не только обеспечивает их компактное хранение, но и позволяет мобилизовать их при необходимости, например, в процессе липолиза, когда капли расщепляются для получения энергии (Bufka et al., 2024).
Мембранная локализация: где каротиноиды работают
Однако значительная пул каротиноидов встраивается непосредственно в липидный бислой клеточных мембран и мембран органелл. Именно здесь они выполняют свои ключевые функции — прежде всего, антиоксидантную, защищая полиненасыщенные жирные кислоты мембран от перекисного окисления (Bufka et al., 2024).
Расположение и ориентация каротиноида в мембране критически зависят от его структуры (Furr and Clark, 2004).
- Неполярные каротиноиды (каротины). β-каротин и ликопин, являясь чистыми углеводородами, практически не имеют сродства к полярным «головкам» фосфолипидов. Они располагаются глубоко в гидрофобном ядре бислоя, ориентируясь параллельно жирнокислотным хвостам или даже поперек мембраны (Furr and Clark, 2004; Bufka et al., 2024). Такое расположение позволяет им эффективно нейтрализовать радикалы, образующиеся в глубине мембраны.
- Полярные каротиноиды (ксантофиллы). Лютеин и зеаксантин, благодаря наличию гидроксильных групп на концах молекулы, ориентируются в мембране подобно холестерину. Они располагаются практически вертикально, пронизывая бислой: их полярные концы взаимодействуют с гидрофильными областями фосфолипидов, а гидрофобная полиеновая цепь погружена в ядро (Bufka et al., 2024; Furr and Clark, 2004). Такая ориентация стабилизирует мембрану и делает ее более устойчивой к проникновению воды и мелких молекул. Кроме того, полярные каротиноиды эффективно защищают мембрану от атаки радикалов, идущих как извне, так и изнутри клетки.
Исследования на изолированных мембранах показали, что встраивание каротиноидов зависит и от текучести самой мембраны. Например, неполярный β-каротин предпочтительно встраивается в более текучие мембраны митохондрий и микросом, тогда как полярные лютеин и кантаксантин лучше интегрируются в более жесткие плазматические мембраны (Furr and Clark, 2004).
Митохондрии: особая локация для особого метаболизма
Отдельного внимания заслуживает накопление каротиноидов в митохондриях. Это не просто пассивное депонирование. Во-первых, именно в митохондриях локализован ключевой фермент эксцентричного расщепления BCO2, что делает эту органеллу центральным узлом метаболизма ксантофиллов (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024). Во-вторых, недавние исследования показали, что для доставки ксантофиллов (например, зеаксантина) к митохондриям существуют специализированные транспортные белки — Aster-A, B и C (Hajeer et al., 2025). Это указывает на то, что митохондриальное накопление — это регулируемый процесс, а не просто следствие диффузии. Интересно, что даже такой неполярный каротиноид как ликопен, для которого транспорт Aster-белками нехарактерен, также обнаруживается в митохондриях, что говорит о существовании и других, пока неизвестных механизмов внутриклеточного транспорта (Hajeer et al., 2025).
Таким образом, внутриклеточное распределение каротиноидов — это динамичный и структурированный процесс. От того, в каком компартменте окажется молекула, зависит ее дальнейшая судьба: будет ли она храниться в липидной капле, выполнять структурно-защитную роль в мембране или станет субстратом для митохондриального фермента.
1.3. Механизмы селективного накопления и роль транспортёров
Неравномерное распределение каротиноидов в организме — отнюдь не пассивный процесс, зависящий только от кровотока или содержания липидов в ткани. Напротив, он регулируется на нескольких уровнях, ключевым из которых является участие мембранных транспортных белков, осуществляющих захват каротиноидов из липопротеинов плазмы крови клетками-мишенями (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024).
Долгое время считалось, что каротиноиды, будучи жирорастворимыми молекулами, могут просто диффундировать через липидный бислой клеточной мембраны. Однако кинетические исследования показали, что их поглощение клетками — процесс saturable (насыщаемый), что является классическим признаком участия переносчиков (Reboul, 2019). Сегодня идентифицировано несколько ключевых семейств белков, вовлеченных в этот процесс.
Рецепторы-скэвенджеры класса B: главные ворота для каротиноидов
Наибольшее значение в тканевом захвате каротиноидов придаётся двум гликопротеинам клеточной мембраны — SR-BI (Scavenger Receptor class B type I) и CD36. Оба белка обладают широкой субстратной специфичностью и способны связывать различные липопротеины (HDL, LDL) и липофильные молекулы.
SR-BI изначально известен своей ролью в метаболизме холестерина, где он опосредует селективный захват эфиров холестерина из липопротеинов высокой плотности (HDL; Hajeer et al., 2025). Многочисленные исследования на клеточных культурах (Caco-2, HEK) и генетически модифицированных животных подтвердили его ключевую роль и в транспорте каротиноидов. SR-BI участвует в захвате лютеина, ликопина, β-каротина и фитоенов (Reboul, 2019; Bufka et al., 2024). Особенно важна его функция в тканях с высоким уровнем экспрессии, таких как печень и стероидпродуцирующие органы (надпочечники, гонады), что отчасти объясняет высокие концентрации каротиноидов именно в этих органах (Hajeer et al., 2025).
CD36 — еще один рецептор-скэвенджер с широким спектром лигандов, включая длинноцепочечные жирные кислоты, липопротеины и тромбоспондин. Он экспрессируется во многих тканях, включая жировую ткань, мышцы, кишечник и эндотелий (Hajeer et al., 2025). Исследования показали, что CD36 участвует в захвате астаксантина в кишечнике, а также ликопина и лютеина адипоцитами (Hajeer et al., 2025; Reboul, 2019; Bufka et al., 2024). Это делает CD36 ключевым игроком в накоплении каротиноидов, и в особенности ликопина, в жировой ткани. Однако его роль сложна и не до конца ясна: эксперименты на мышах с нокаутом гена CD36 показали парадоксальное увеличение уровня β-каротина в тканях, что может быть связано с компенсаторным повышением проницаемости кишечника (Hajeer et al., 2025).
LDL-рецептор: классический путь для каротинов
Если SR-BI и CD36 больше ассоциируются с HDL-опосредованным транспортом, то LDL-рецептор (LDLR) играет важнейшую роль в захвате каротиноидов, транспортируемых в составе липопротеинов низкой плотности (LDL). Это особенно актуально для неполярных каротинов, таких как β-каротин и ликопин, которые преимущественно локализуются в гидрофобном ядре LDL-частиц (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024).
Клетки, экспрессирующие LDLR (в первую очередь гепатоциты), осуществляют эндоцитоз LDL-частиц вместе со всем их содержимым, включая каротиноиды. Значимость этого пути была убедительно продемонстрирована в экспериментах на мышах. У мышей с нокаутом гена Ldlr наблюдалось снижение накопления β-каротина в печени и жировой ткани по сравнению с контрольными животными (Hajeer et al., 2025). Более того, специфическая гиперэкспрессия LDLR в печени с помощью вирусных векторов приводила к усиленному захвату каротиноидов гепатоцитами и их истощению в плазме и других органах (Hajeer et al., 2025). Эти данные не оставляют сомнений в том, что LDLR является центральным регулятором распределения каротиноидов между плазмой и тканями, особенно в отношении каротинов.
Транспортёры оттока: роль ABCA1
Накопление каротиноидов в клетке — это равновесный процесс, определяемый соотношением захвата и оттока. Ключевую роль в обратном транспорте (эффлюксе) играют белки семейства ABC (ATP-binding cassette), в частности ABCA1. Этот белок известен как основной регулятор оттока холестерина и фосфолипидов на аполипопротеин A-I, формируя таким образом частицы HDL (Hajeer et al., 2025).
Экспериментальные и клинические данные указывают на участие ABCA1 и в гомеостазе каротиноидов. Например, у кур с мутацией в гене ABCA1 (модель болезни Танжера) наблюдается резкое снижение уровня каротиноидов в глазах (Hajeer et al., 2025). У пациентов с болезнью Танжера, характеризующейся дефицитом ABCA1, миндалины имеют характерный оранжевый цвет из-за накопления каротиноидов, что говорит о нарушении их оттока из клеток (Hajeer et al., 2025). Таким образом, ABCA1 не только участвует в системном транспорте каротиноидов в составе HDL, но и регулирует их клеточный уровень.
Внутриклеточные транспортёры: Aster-белки
Помимо мембранных белков, отвечающих за транслокацию через плазматическую мембрану, существуют белки, управляющие движением каротиноидов уже внутри клетки. Ярким примером служит семейство Aster-белков (Aster-A, B и C). Эти белки, изначально идентифицированные как переносчики холестерина от плазматической мембраны к эндоплазматическому ретикулуму, оказались способны связывать ксантофиллы (Hajeer et al., 2025).
Исследования показывают, что Aster-белки селективно связывают лютеин и зеаксантин, но не взаимодействуют с неполярными каротинами, такими как β-каротин или ликопин (Hajeer et al., 2025; Reboul, 2019). Они направляют ксантофиллы к митохондриям, где те могут либо накапливаться, либо становиться субстратом для митохондриального фермента BCO2. В энтероцитах Aster-C, действуя совместно с NPC1L1, обеспечивает доставку зеаксантина к митохондриям, в то время как β-каротин минует этот путь и направляется в цитозоль для взаимодействия с BCO1 (Hajeer et al., 2025). Это открытие объясняет давно известную компартментализацию метаболизма разных каротиноидов на внутриклеточном уровне.
Таким образом, селективное накопление каротиноидов в тканях обеспечивается сложной сетью транспортных систем, включающей:
- Рецепторы захвата (SR-BI, CD36, LDLR) на плазматической мембране, которые определяют, сколько и каких каротиноидов войдёт в клетку.
- Транспортёры оттока (ABCA1), регулирующие их высвобождение.
- Внутриклеточные переносчики (Aster-белки), доставляющие специфические каротиноиды к месту их метаболизма или действия.
2. Внутриклеточный метаболизм каротиноидов: больше, чем просто расщепление
Попав внутрь клетки, каротиноиды необязательно остаются в неизменном виде. Они могут вовлекаться в метаболические пути, центральное место в которых занимают два специализированных фермента — β-каротиноксигеназы 1 и 2 (BCO1 и BCO2). Долгое время основное внимание уделялось их роли в образовании витамина А, однако сегодня очевидно, что эти ферменты выполняют более широкую функцию, регулируя клеточный пул каротиноидов и генерируя разнообразные сигнальные молекулы — апокаротиноиды (Hajeer et al., 2025).
Эти два фермента различаются по субстратной специфичности, локализации и продуктам реакции, что позволяет клетке тонко настраивать метаболизм разных типов каротиноидов.
2.1. Ферментативное расщепление: BCO1 и BCO2.
У млекопитающих, включая человека, идентифицировано только два фермента, способных расщеплять каротиноиды: BCO1 и BCO2 (Hajeer et al., 2025). Они являются ключевыми регуляторами гомеостаза этих соединений, и их относительная активность во многом определяет, будет ли данный каротиноид накапливаться в тканях или подвергнется дальнейшим превращениям.
BCO1 (β-каротиноксигеназа 1): фермент симметричного расщепления
BCO1 — это цитозольный фермент, который исторически изучался как главный игрок в превращении провитамина А в витамин А. Однако его значение шире.
- Субстратная специфичность. BCO1 проявляет высокую специфичность к каротиноидам, содержащим хотя бы одно неокисленное β-иононовое кольцо (Hajeer et al., 2025). Его классические субстраты — это β-каротин (два кольца), а также α-каротин и β-криптоксантин (по одному кольцу). Интересно, что BCO1 также способен расщеплять некоторые необычные каротиноиды, например, нейропроксантин (каротиноид грибкового происхождения; Hajeer et al., 2025).
- Тип реакции. BCO1 катализирует центральное (симметричное) расщепление молекулы каротиноида по двойной связи 15,15'. В случае β-каротина это приводит к образованию двух молекул ретиналя (Furr and Clark, 2004). По условиям нашей статьи мы не будем углубляться в дальнейшую судьбу ретиналя (образование витамина А), но важно подчеркнуть, что сам факт расщепления радикально меняет свойства молекулы.
- Роль в гомеостазе. Эксперименты на мышах с нокаутом гена Bco1 (Bco1⁻/⁻) наглядно демонстрируют роль этого фермента. При кормлении β-каротином у таких мышей этот каротиноид накапливается в плазме и тканях в высоких концентрациях, в то время как у диких мышей он эффективно расщепляется (Hajeer et al., 2025). Таким образом, BCO1 ограничивает накопление провитаминных А каротиноидов.
BCO2 (β-каротиноксигеназа 2): митохондриальный фермент с широкой специфичностью
BCO2 представляет собой еще более интересную мишень для нашего обсуждения, поскольку его субстратами являются в том числе и те каротиноиды, которые не обладают провитаминной А активностью.
- Локализация. В отличие от цитозольного BCO1, BCO2 локализуется в митохондриях (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024). Эта компартментализация имеет важное значение, так как позволяет разделять потоки разных каротиноидов внутри клетки.
- Субстратная специфичность. BCO2 обладает гораздо более широкой субстратной специфичностью. Он способен расщеплять как провитаминные А каротиноиды, так и, что особенно важно, ксантофиллы (лютеин, зеаксантин, астаксантин) и ликопин (Hajeer et al., 2025). Исследования на мышах Bco2⁻/⁻ показали, что у них накапливаются именно ксантофиллы (Hajeer et al., 2025; Bufka et al., 2024). Это указывает на то, что BCO2 является основным ферментом, ответственным за деградацию этих распространённых диетических каротиноидов.
- Тип реакции. BCO2 катализирует эксцентричное (асимметричное) расщепление, атакуя двойные связи в различных позициях полиеновой цепи (например, 9',10'-связь; Wang, 2004; Furr and Clark, 2004). Продуктами этой реакции являются апокаротиноиды различной длины цепи. Например, расщепление β-каротина BCO2 приводит к образованию β-апо-10'-каротиналя (Wang, 2004).
- Защитная функция. Высказывается предположение, что митохондриальная локализация BCO2 и его способность расщеплять различные каротиноиды играет важную защитную роль. Накопление избытка каротиноидов в митохондриях может нарушать их функцию и вызывать окислительный стресс (Bufka et al., 2024). BCO2, таким образом, может предотвращать потенциально токсическое накопление каротиноидов в этих органеллах.
Таким образом, дуэт BCO1 и BCO2 обеспечивает тонкую настройку каротиноидного профиля клетки. BCO1 «отсеивает» провитаминные формы, а BCO2 регулирует уровень ксантофиллов и других каротиноидов, попутно генерируя пул биологически активных апокаротиноидов, функции которых еще предстоит изучить.
2.2. Неферментативные превращения и образование метаболитов
Помимо строго регулируемого ферментативного расщепления, каротиноиды в организме могут подвергаться спонтанным химическим модификациям. Эти процессы особенно актуальны в условиях окислительного стресса, воздействия ультрафиолета или в тканях с высокой метаболической активностью. Образующиеся при этом соединения — от простых геометрических изомеров до сложных окисленных производных — представляют собой важный пул молекул, многие из которых обладают собственной биологической активностью, отличной от активности исходных каротиноидов (Wang, 2004; Furr and Clark, 2004).
Окисление: образование эпоксидов и апокаротиноидов
Полиеновая цепь каротиноидов, богатая сопряжёнными двойными связями, является превосходной мишенью для атаки активными формами кислорода (АФК). Этот процесс может протекать как in vivo, так и ex vivo (например, при хранении или кулинарной обработке продуктов). Ключевую роль в неферментативном окислении играют синглетный кислород (1O2), пероксильный радикал (ROO•) и другие окислители (Bufka et al., 2024; Wang, 2004).
Основными продуктами такого окисления являются:
- Эпоксиды. Присоединение атома кислорода по одной из двойных связей приводит к образованию эпоксидов, например, 5,6-эпоксида β-каротина. Эти соединения часто являются промежуточными продуктами и могут далее трансформироваться в другие производные, такие как 5,6-дигидрокси-5,6-дигидро-β-каротин (Wang, 2004).
- Апокаротиноиды. Более глубокое окисление может приводить к разрыву полиеновой цепи и укорочению молекулы, образуя апокаротиноиды — соединения с меньшим числом углеродных атомов (например, C20, C25, C30). Важно отметить, что такие продукты могут образовываться как спонтанно (под действием АФК), так и ферментативно (под действием BCO2), что иногда затрудняет определение их точного происхождения в тканях (Wang, 2004).
Особый интерес представляет окисление ликопина. В плазме и тканях человека идентифицированы его специфические окисленные метаболиты, включая 2,6-циклоликопин-1,5-диолы (Bufka et al., 2024; Furr and Clark, 2004). Предполагается, что эти соединения образуются через эпоксидирование и последующую циклизацию. Некоторые из этих метаболитов, такие как ациклоретиноевая кислота (продукт окисления ликопина), проявили способность ингибировать рост раковых клеток в культуре, что указывает на их потенциальную роль в противораковых эффектах, приписываемых ликопину (Wang, 2004).
Цис-транс изомеризация как метаболический процесс
Конфигурация двойных связей в полиеновой цепи имеет огромное значение. В природе и в свежих продуктах питания каротиноиды присутствуют преимущественно во все-транс-форме, которая является термодинамически наиболее стабильной (Bufka et al., 2024; Rodriguez-Amaya, 2015a). Однако в тканях и плазме крови человека наблюдается удивительная картина: значительная доля каротиноидов, особенно ликопина, находится в виде цис-изомеров. В случае ликопина цис-формы могут составлять более 50% от общего пула в плазме, в то время как в помидорах они присутствуют в минимальных количествах (Bufka et al., 2024).
Откуда берутся эти цис-изомеры? Существует несколько гипотез:
- Изомеризация в желудочно-кишечном тракте. Кислая среда желудка и воздействие пищеварительных соков могут способствовать спонтанной изомеризации части потребленных все-транс-форм (Rodriguez-Amaya, 2015a).
- Преимущественное всасывание. Экспериментальные данные свидетельствуют, что цис-изомеры ликопина обладают лучшей биодоступностью. Их более короткая и изогнутая молекула легче встраивается в смешанные мицеллы и может иметь более высокое сродство к мембранным транспортёрам (например, SR-BI), что облегчает их захват энтероцитами (Bufka et al., 2024; Rodriguez-Amaya, 2015a).
- Изомеризация в тканях. Не исключена и возможность спонтанной или ферментативной изомеризации уже после того, как каротиноид попал в клетки и ткани (Rodriguez-Amaya, 2015a).
Значение этого феномена велико. Цис-изомеры отличаются от все-транс-форм не только пространственной структурой, но и физико-химическими свойствами: они менее склонны к агрегации, лучше растворяются в липидах и могут иначе встраиваться в клеточные мембраны (Bufka et al., 2024). Это, в свою очередь, может влиять на их антиоксидантную активность и способность взаимодействовать с другими молекулами.
Таким образом, неферментативные превращения каротиноидов — это не просто пассивная деградация. Это процесс генерации нового химического разнообразия, в ходе которого образуются молекулы с уникальными свойствами. Понимание роли этих природных метаболитов в клеточной сигнализации и защите от стресса — одно из активно развивающихся направлений современной нутрициологии.
2.3. Внутриклеточные транспортёры и связывающие белки.
Для того чтобы каротиноид, попавший в клетку, достиг своей мишени — будь то фермент для расщепления, липидная капля для хранения или мембрана для выполнения структурной функции — ему необходимо преодолеть водную среду цитозоля. Будучи гидрофобными молекулами, каротиноиды не могут свободно диффундировать через цитоплазму. Следовательно, должны существовать белки-переносчики, которые связывают, солюбилизируют и направляют их к соответствующим компартментам. Долгое время эта область оставалась «белым пятном» в биологии каротиноидов, однако в последние годы здесь произошёл значительный прорыв.
Aster-белки: специализированные переносчики ксантофиллов
Наиболее ярким и хорошо изученным примером внутриклеточных переносчиков каротиноидов стало семейство Aster-белков (Aster-A, Aster-B, Aster-C). Эти белки были первоначально идентифицированы группой Тонтоноза как переносчики холестерина, обеспечивающие его невезикулярный транспорт от плазматической мембраны к эндоплазматическому ретикулуму (Hajeer et al., 2025). Однако в 2022 году фон Линтиг с коллегами обнаружили, что Aster-белки способны связывать и транспортировать также и каротиноиды, проявляя при этом выраженную селективность (Hajeer et al., 2025).
Исследования связывания и молекулярного моделирования показали, что Aster-A, B и C эффективно связывают ксантофиллы — лютеин, зеаксантин, но не взаимодействуют с неполярными каротинами, такими как β-каротин или ликопин (Hajeer et al., 2025; Reboul, 2019). Эта селективность имеет прямое физиологическое значение. После связывания Aster-белки направляют ксантофиллы к митохондриям, где те либо накапливаются, либо становятся субстратом для митохондриального фермента BCO2 (Hajeer et al., 2025).
Дальнейшие исследования прояснили роль Aster-белков в кишечнике. В 2025 году было показано, что Aster-C, действуя совместно с апикальным транспортёром NPC1L1, обеспечивает доставку зеаксантина от щёточной каёмки энтероцита к митохондриям. Примечательно, что β-каротин, который не является субстратом Aster-белков, следует другим путём — он направляется в цитозоль, где взаимодействует с ферментом BCO1 (Hajeer et al., 2025). Таким образом, Aster-белки не только обеспечивают компартментализацию метаболизма разных каротиноидов, но и объясняют давно наблюдаемый феномен: ксантофиллы, в отличие от каротинов, активно накапливаются в митохондриях (Hajeer et al., 2025).
Специфические связывающие белки в тканях-мишенях
Помимо Aster-белков, существуют и другие белки, связывающие каротиноиды, но их роль часто ограничена определенными тканями. Наиболее известный пример — HR-LBP (human retinal lutein-binding protein), выделенный из сетчатки глаза человека. Этот белок специфически связывает лютеин и, предположительно, участвует в его накоплении в макуле (Reboul, 2019). Интересно, что антитела к HR-LBP перекрестно реагируют с каротиноид-связывающим белком из средней кишки тутового шелкопряда, что наводит на мысль о существовании эволюционно консервативных механизмов транспорта ксантофиллов (Reboul, 2019).
Нерешенные вопросы: поиск универсальных переносчиков
Несмотря на прогресс, многие вопросы остаются открытыми. До сих пор не идентифицирован универсальный цитозольный каротиноид-связывающий белок, аналогичный, например, ретинол-связывающему белку для витамина А. В 1980-х годах сообщалось о выделении такого белка из печени хорька, однако эти данные не получили развития (Furr and Clark, 2004). Высказывались предположения, что роль переносчиков могут выполнять уже известные белки, связывающие жирные кислоты (L-FABP, I-FABP), стерины или ацил-КоА, однако экспериментальных подтверждений этому пока недостаточно (Furr and Clark, 2004; Reboul, 2019).
Не исключено также, что сами мембранные транспортёры (SR-BI, CD36, NPC1L1), захватив каротиноид на плазматической мембране, могут перемещаться внутри клетки вместе с лигандом, доставляя его к месту назначения. Такая способность к рециркуляции описана для этих белков, однако является ли она основным маршрутом внутриклеточного транспорта каротиноидов — пока неизвестно (Reboul, 2019; Rodriguez-Amaya, 2015a).
Таким образом, внутриклеточный транспорт каротиноидов представляет собой сложную и многоуровневую систему. Открытие Aster-белков стало важнейшим шагом вперед, показав, что клетка способна адресно направлять разные типы каротиноидов в разные органеллы. Поиск других переносчиков, особенно для каротинов, остаётся одной из самых интригующих задач современной биохимии питания.
3. Катаболизм и элиминация: как организм избавляется от каротиноидов
До недавнего времени считалось, что судьба каротиноида в организме предопределена: он либо накапливается в тканях-депо, либо подвергается ферментативному расщеплению (BCO1 или BCO2) с образованием ретиноидов или апокаротиноидов. Вопрос о том, как именно организм выводит излишки каротиноидов или мобилизует их из тканей, оставался практически неизученным. Предполагалось, что нерасщепленные молекулы могут экскретироваться с желчью, однако количественная оценка этого процесса и его физиологическое значение были неясны. Ситуация кардинально изменилась благодаря серии экспериментов на генетически модифицированных мышах, которые выявили существование ранее неизвестного механизма — неферментативной элиминации каротиноидов (Hajeer et al., 2025).
3.1. Неферментативный путь выведения: революция в понимании
Ключом к открытию стали наблюдения за мышами, лишёнными обоих ферментов расщепления каротиноидов — Bco1−/−Bco2−/−. Эти животные представляют собой идеальную модель для изучения метаболизма интактных каротиноидов, поскольку они не могут их расщеплять. В одном из экспериментов таких мышей в течение 12 недель кормили диетой, обогащённой β-каротином, а затем переводили на рацион, полностью лишённый каротиноидов (период «вымывания», или washout; Hajeer et al., 2025).
Результаты оказались поразительными. Через две недели после исключения β-каротина из рациона его уровень в плазме и печени мышей драматически снизился по сравнению с контрольной группой, забитой сразу после окончания периода обогащения. Однако самое важное открытие ждало исследователей при анализе фекалий: даже спустя две недели на безкаротиноидной диете в экскрементах животных продолжал обнаруживаться неизмененный β-каротин (Hajeer et al., 2025).
Это наблюдение имело фундаментальное значение. Оно означало, что:
- Каротиноиды, уже депонированные в тканях (в первую очередь в печени), способны мобилизовываться и возвращаться в кровоток.
- Организм обладает механизмом выведения этих мобилизованных каротиноидов, причём этот механизм не требует их предварительного ферментативного расщепления. Каротиноид покидает организм в том самом виде, в котором он был когда-то поглощён.
Дальнейшие эксперименты подтвердили, что этот феномен не ограничивается β-каротином. Аналогичные данные были получены и для других каротиноидов, что указывает на универсальность процесса. Более того, было показано, что скорость мобилизации из разных тканей неодинакова: запасы β-каротина в жировой ткани истощались медленнее, чем в печени и плазме, что свидетельствует о существовании тканеспецифичных механизмов регуляции этого процесса (Hajeer et al., 2025).
Эти открытия заставили полностью пересмотреть концепцию гомеостаза каротиноидов. Стало очевидно, что их пул в организме находится в динамическом равновесии, которое поддерживается не только за счёт поступления с пищей и ферментативной деградации, но и благодаря активному процессу обратного транспорта из тканей с последующей элиминацией. Физиологический смысл этого явления, вероятно, заключается в предотвращении избыточного накопления каротиноидов, которое при определенных условиях (например, в митохондриях) может приводить к окислительному стрессу и дисфункции органелл (Bufka et al., 2024). Таким образом, организм получил в своё распоряжение дополнительный, "аварийный" клапан для регуляции уровня этих биоактивных соединений.
3.2. Механизмы элиминации: желчный и трансинтестинальный пути
Обнаружение того факта, что каротиноиды могут выводиться из организма в неизмененном виде, поставило перед исследователями новый вопрос: каковы анатомические пути этой элиминации? Основываясь на знаниях о метаболизме других липофильных соединений, в частности холестерина, были выдвинуты две основные гипотезы: билиарная экскреция (через желчь) и трансинтестинальная элиминация (непосредственно через стенку кишечника). Данные, полученные в последние годы, свидетельствуют в пользу того, что оба эти пути могут быть задействованы и в выведении каротиноидов (Hajeer et al., 2025).
Билиарная экскреция: классический гепатобилиарный путь
Печень является центральным органом, где сходятся метаболические пути многих липофильных ксенобиотиков и эндогенных соединений. Одним из основных способов их выведения является секреция в желчь с последующей эвакуацией через кишечник. Логично предположить, что и каротиноиды, захваченные гепатоцитами из плазмы, могут подвергаться аналогичной судьбе.
Долгое время прямых подтверждений этой гипотезы было недостаточно. Однако в середине 1990-х годов в исследовании на людях было впервые показано, что все основные каротиноиды, присутствующие в сыворотке крови (β-каротин, α-каротин, ликопин, криптоксантин, лютеин/зеаксантин), обнаруживаются и в желчи, причём наблюдается прямая корреляция между их концентрациями в этих двух биологических жидкостях (Furr and Clark, 2004; Hajeer et al., 2025).
Эти данные получили убедительное подтверждение в экспериментах на мышиных моделях. В недавней работе группа Аменгуала количественно определила уровни β-каротина в желчи и плазме мышей Bco1−/− (у которых, напомним, этот каротиноид не расщепляется и накапливается в тканях). Результаты показали прямую и статистически значимую корреляцию между этими показателями (Hajeer et al., 2025). Чем выше был уровень каротиноида в крови, тем больше его экскретировалось с желчью. Это исследование не только подтвердило данные, полученные на людях, но и продемонстрировало адекватность модели Bco1−/− мышей для изучения билиарной экскреции каротиноидов.
Однако билиарный путь — не единственный возможный маршрут. Он не объясняет, как каротиноиды, депонированные, например, в жировой ткани, могут быть элиминированы, минуя печень.
Трансинтестинальная элиминация: альтернативный путь
В области липидного обмена за последние два десятилетия была открыта и охарактеризована так называемая трансинтестинальная элиминация холестерина (TICE — transintestinal cholesterol excretion). Этот путь заключается в том, что холестерин, находящийся в плазме крови в составе липопротеинов, может захватываться энтероцитами с базолатеральной стороны и выводиться непосредственно в просвет кишечника, минуя гепатобилиарную систему (Hajeer et al., 2025).
Учитывая сходство транспорта холестерина и каротиноидов (оба являются липофильными молекулами, переносимыми липопротеинами), исследователи предположили, что TICE-подобный механизм может существовать и для каротиноидов. Ключевую роль в этом процессе может играть уже знакомый нам LDL-рецептор (LDLR), который экспрессируется не только на гепатоцитах, но и на базолатеральной мембране энтероцитов (Hajeer et al., 2025).
Экспериментальная проверка этой гипотезы дала интригующие результаты. В том же исследовании на мышах Bco1−/− и Bco1−/−Ldlr−/− (с нокаутом гена LDLR) животным давали β-каротин, а затем переводили на диету без него. Оказалось, что у мышей, лишённых LDLR, количество β-каротина, выводимого с фекалиями за четыре дня «вымывания», было значительно ниже, чем у мышей с функционирующим рецептором (Hajeer et al., 2025). Это означает, что отсутствие LDLR нарушает процесс элиминации каротиноида, и данный рецептор, по-видимому, участвует в обратном транспорте каротиноидов через энтероцит.
Пока еще рано с уверенностью говорить о том, какой вклад вносит каждый из путей в общую элиминацию каротиноидов у человека. Исследования, способные напрямую различить билиарную и трансинтестинальную экскрецию (например, с использованием двойных изотопных меток или сложных хирургических моделей на животных), только предстоит провести. Однако уже сейчас ясно, что открытие неферментативной элиминации и identification ее потенциальных механизмов (билиарного и LDLR-зависимого трансинтестинального) принципиально меняет наше понимание гомеостаза каротиноидов. Организм, как оказалось, обладает эффективной системой обратной связи, позволяющей не только накапливать, но и активно выводить эти соединения, поддерживая их оптимальный баланс.
Заключение
Путь каротиноидов в организме человека от момента всасывания до конечного выведения представляет собой сложный, многоступенчатый и строго регулируемый процесс. В данной статье мы проследили эту траекторию, сосредоточившись на этапах, следующих за поступлением нутриента в кровоток, и сознательно абстрагировавшись от их роли как предшественников витамина А, чтобы подчеркнуть их самостоятельную биохимическую значимость.
Мы убедились, что распределение каротиноидов по тканям не является пассивным. Оно опосредовано работой специализированных мембранных транспортёров (SR-BI, CD36, LDLR), которые обеспечивают селективный захват этих молекул клетками-мишенями, и внутриклеточных переносчиков (Aster-белки), направляющих ксантофиллы в конкретные органеллы, такие как митохондрии (Hajeer et al., 2025; Reboul, 2019; Bufka et al., 2024). Именно такая адресная доставка объясняет давно известные феномены тканеспецифичного накопления: преобладание лютеина и зеаксантина в макуле глаза или ликопина в простате (Czeczuga-Semeniuk et al., 2017; Furr and Clark, 2004).
Внутри клетки каротиноиды не остаются статичными. Они либо включаются в липидные капли, формируя мобильный резерв, либо встраиваются в мембраны органелл, где их ориентация (глубоко в ядре бислоя для каротинов или поперек мембраны для ксантофиллов) определяет их антиоксидантную эффективность (Furr and Clark, 2004; Bufka et al., 2024). Параллельно ферменты BCO1 и BCO2 осуществляют контролируемое расщепление пула каротиноидов, причём если BCO1 высокоспецифичен, то BCO2, локализованный в митохондриях, обладает широкой субстратной специфичностью и играет ключевую роль в деградации ксантофиллов и ликопина (Hajeer et al., 2025; Wang, 2004).
Помимо ферментативных превращений, каротиноиды подвергаются спонтанным неферментативным модификациям. Окисление под действием АФК ведет к образованию эпоксидов и апокаротиноидов, а цис-транс изомеризация, особенно выраженная для ликопина, меняет их физико-химические свойства и, вероятно, биоактивность (Wang, 2004; Bufka et al., 2024; Rodriguez-Amaya, 2015a). Эти процессы генерируют молекулярное разнообразие, биологическая роль которого еще только начинает раскрываться.
Наиболее революционным открытием последних лет стало обнаружение неферментативного пути выведения каротиноидов. Эксперименты на мышах, лишённых ферментов расщепления, неопровержимо доказали, что организм способен мобилизовывать каротиноиды из тканей (печени, жировой ткани) и выводить их в неизмененном виде с фекалиями, причём этот процесс может продолжаться даже спустя недели после прекращения поступления с пищей (Hajeer et al., 2025). Это означает, что гомеостаз каротиноидов поддерживается не только балансом «поступление ↔ ферментативная деградация», но и активным процессом обратного транспорта и элиминации.
Механизмы этой элиминации, по-видимому, включают два основных пути: билиарную экскрецию (выведение с желчью, подтвержденное корреляцией уровней в плазме и желчи) и трансинтестинальный путь (выведение непосредственно через стенку кишечника), в котором важную роль играет LDL-рецептор на базолатеральной мембране энтероцитов (Hajeer et al., 2025; Furr and Clark, 2004).
Перспективы и нерешенные вопросы
Несмотря на значительный прогресс, многие вопросы остаются открытыми и требуют дальнейших исследований. Ключевыми направлениями будущих работ являются:
- Идентификация универсальных внутриклеточных переносчиков: Помимо Aster-белков, специфичных для ксантофиллов, должны существовать переносчики для каротинов (β-каротина, ликопина). Их поиск остаётся приоритетной задачей (Furr and Clark, 2004; Reboul, 2019).
- Количественная оценка путей элиминации: Необходимо определить вклад билиарного и трансинтестинального путей в общий баланс выведения каротиноидов у человека, а также выяснить, какие еще белки (помимо LDLR) участвуют в этом процессе.
- Физиологическая роль апокаротиноидов: Многие апокаротиноиды, образующиеся как ферментативным (BCO2), так и неферментативным путём, обладают собственной биологической активностью. Изучение их сигнальных функций и взаимодействия с ядерными рецепторами — многообещающая область исследований (Wang, 2004; Bufka et al., 2024).
- Регуляция тканевой мобилизации: Механизмы, запускающие выход каротиноидов из депо (жировой ткани, печени) и их возврат в кровоток, практически не изучены. Понимание этих сигналов позволит управлять пулом каротиноидов в организме.
В заключение можно сказать, что современная биология каротиноидов перешла от описательного этапа к этапу глубокого понимания молекулярных механизмов. Каротиноиды предстают перед нами не как пассивные пассажиры липопротеинов, а как динамичные молекулы, чья судьба в организме определяется сложной сетью транспортёров, ферментов и сигнальных путей. Дальнейшее исследование этих процессов открывает путь к разработке научно обоснованных рекомендаций по потреблению каротиноидов для профилактики хронических заболеваний и поддержания здоровья.
Литература
- Bufka, J., Vankova, L., Sykora, J. and Krizkova, V. (2024) 'Exploring carotenoids: Metabolism, antioxidants, and impacts on human health', Journal of Functional Foods, 118, p. 106284. doi: https://doi.org/10.1016/j.jff.2024.106284.
- Czeczuga-Semeniuk, E., Semeniuk, J.W. and Semeniuk, A. (2017) 'Distribution and concentrations of vitamin A and their metabolites in human tissue', in Vitamin A and Carotenoids: Chemistry, Analysis, Function and Effects. Cambridge: Royal Society of Chemistry, pp. 381–398. doi: 10.1039/9781849735506-00381.
- Furr, H.C. and Clark, R.M. (2004) 'Transport, uptake, and target tissue storage of carotenoids', in Krinsky, N.I., Mayne, S.T. and Sies, H. (eds.) Carotenoids in Health and Disease. New York: Marcel Dekker, pp. 229–278. doi: 10.1201/9780203026649.ch11
- Hajeer, W., Blanco, A., Miller, A.P. and Amengual, J. (2025) 'Recent advances in carotenoid absorption, distribution, and elimination', Journal of Lipid Research, p. 159619. doi: https://doi.org/10.1016/j.bbalip.2025.159619.
- Reboul, E. (2019) 'Mechanisms of carotenoid intestinal absorption: Where do we stand?', Journal of Functional Foods. doi: 10.3390/nu11040838.
- Rodriguez-Amaya, D.B. (2015a) 'Bioaccessibility and bioavailability', in Food Carotenoids: Chemistry, Biology and Technology. Chichester: John Wiley & Sons, pp. 225–254.
- Rodriguez-Amaya, D.B. (2015b) 'Cleavage to apocarotenoids', in Food Carotenoids: Chemistry, Biology and Technology. Chichester: John Wiley & Sons, pp. 32–33.
- Wang, X.-D. (2004) 'Carotenoid oxidative/degradative products and their biological activities', in Krinsky, N.I., Mayne, S.T. and Sies, H. (eds.) Carotenoids in Health and Disease. New York: Marcel Dekker, pp. 313–335.
- Woggon, W.-D. and Kundu, M.K. (2004) 'Enzymatic versus chemical cleavage of carotenoids: Supramolecular enzyme mimics for β-carotene 15,15'-monooxygenase', in Krinsky, N.I., Mayne, S.T. and Sies, H. (eds.) Carotenoids in Health and Disease. New York: Marcel Dekker, pp. 357–371.
