Биологическая роль и физиологические функции витамина A
Витамин A — это собирательное название группы незаменимых жирорастворимых соединений, объединяемых общим понятием «ретиноиды» (Cabezuelo и соавт., 2019). Согласно классическому определению, витамином A называют all‑trans‑ретинол, однако в широком смысле к нему относят все природные метаболиты ретинола — ретиналь (ретинальдегид) и ретиноевую кислоту, а также их синтетические аналоги, обладающие сходной биологической активностью (Blaner, 2019; Carazo и соавт., 2021). Человеческий организм не способен синтезировать эти молекулы de novo, поэтому они должны поступать с пищей либо в виде преформированного витамина A (ретинол и его эфиры, содержащиеся в продуктах животного происхождения), либо в форме провитамина A — каротиноидов, которые превращаются в витамин A уже внутри организма (Carazo и соавт., 2021).
Биологическая значимость витамина A исключительно высока. Он участвует в эмбриональном развитии, поддерживает нормальное функционирование иммунной системы, обеспечивает репродуктивную функцию, необходим для роста и дифференцировки клеток, а также играет ключевую роль в процессе зрения (Cabezuelo и соавт., 2019; Sajovic и соавт., 2022). Большинство эффектов витамина A реализуется через его активную форму — all‑trans‑ретиноевую кислоту, которая связывается с ядерными рецепторами и регулирует экспрессию сотен генов, контролируя тем самым клеточную пролиферацию, дифференцировку и апоптоз (Cabezuelo и соавт., 2019; Blaner, 2019). Исключение составляет функция зрения, где в качестве хромофора выступает 11‑цис‑ретиналь — ещё один метаболит ретинола (Sajovic и соавт., 2022).
Спектр физиологических функций витамина A настолько широк, что его часто называют «витамином от А до Я»: он влияет на состояние кожи и слизистых оболочек, формирование барьерных тканей, работу сердечно‑сосудистой системы и даже на энергетический обмен (Carazo и соавт., 2021; Blaner, 2019). При этом как дефицит, так и избыток витамина A могут приводить к серьёзным нарушениям здоровья, что подчёркивает необходимость тонкого поддержания его гомеостаза в организме.
Цель данной статьи — рассмотреть основные биологические роли витамина A, сфокусировавшись на его физиологических функциях, и представить современные представления о том, как этот микронутриент участвует в ключевых процессах жизнедеятельности человека.
1. Витамин A и зрение
1.1. Роль 11-цис-ретиналя в фототрансдукции
Зрение и роль 11-цис-ретиналя в этом процессе.
Сетчатка состоит из колбочек и палочек, которые отвечают за цветовое зрение и зрение в условиях низкой освещенности соответственно. Производное витамина А, 11-цис-ретиналь, находится в палочках и образует родопсин. Carazo et al. (2021), figure 5. CC BY 4.0
Фототрансдукция — это процесс преобразования светового сигнала в электрический, который мозг может интерпретировать как зрительный образ. Ключевым звеном этого процесса является ретиналь — одна из активных форм витамина A (Sajovic и соавт., 2022). В отличие от ретиноевой кислоты, отвечающей за регуляцию генов, ретиналь выполняет исключительно функцию хромофора — молекулы, способной поглощать свет и менять свою конфигурацию (Carazo и соавт., 2021).
В сетчатке глаза ретиналь присутствует в изомерной форме 11‑цис‑ретиналя. Эта молекула ковалентно связана с белком опсином, образуя светочувствительный пигмент — родопсин в палочках (отвечающих за сумеречное зрение) и йодопсин (фотопсин) в колбочках (отвечающих за цветовое зрение) (Sajovic и соавт., 2022). В покое, в темноте, 11‑цис‑ретиналь находится в стабильной изогнутой форме, прочно удерживаемой в связывающем кармане опсина.
При попадании фотона света на молекулу родопсина происходит практически мгновенная изомеризация — 11‑цис‑ретиналь превращается во all‑trans‑ретиналь, распрямляя свою структуру (Carazo и соавт., 2021). Это конформационное изменение подобно спусковому крючку: оно инициирует серию быстрых преобразований в молекуле опсина, активируя связанный с ним G‑белок (трансдуцин). Активированный трансдуцин запускает ферментативный каскад, который приводит к закрытию натриевых каналов в мембране фоторецептора, гиперполяризации клетки и, в конечном счёте, к уменьшению высвобождения нейромедиатора глутамата (Sajovic и соавт., 2022). Снижение сигнала от фоторецептора воспринимается следующими нейронами сетчатки как «свет».
Таким образом, 11‑цис‑ретиналь выступает не просто пассивным компонентом, а активным «переключателем», преобразующим энергию света в биохимический сигнал. После изомеризации образовавшийся all‑trans‑ретиналь больше не может выполнять функцию хромофора и должен быть быстро удалён из опсина. Для поддержания зрения в условиях постоянного освещения необходим непрерывный процесс регенерации 11‑цис‑ретиналя — так называемый зрительный цикл (Sajovic и соавт., 2022). Нарушение любой стадии этого цикла, включая поступление витамина A или работу ферментов, превращающих all‑trans‑ретиналь обратно в 11‑цис‑форму, неизбежно приводит к ухудшению зрения, а при длительном дефиците — к дегенерации фоторецепторов.
1.2. Механизм световосприятия
Фототрансдукция — это не просто изомеризация хромофора, а целый каскад биохимических событий, в котором каждая стадия многократно усиливает исходный сигнал. Такой каскадный принцип позволяет глазу воспринимать даже одиночные фотоны — минимальные порции света (Carazo и соавт., 2021).
В основе механизма лежит взаимодействие родопсина (или йодопсина) с гетеротримерным G‑белком трансдуцином. В темноте, когда 11‑цис‑ретиналь находится в связанном состоянии, трансдуцин неактивен и связан с гуанозиндифосфатом (ГДФ). При поглощении фотона и изомеризации хромофора во all‑trans‑ретиналь опсин меняет конформацию и приобретает способность катализировать обмен ГДФ на гуанозинтрифосфат (ГТФ) в молекуле трансдуцина (Sajovic и соавт., 2022). Активированный трансдуцин (связанный с ГТФ) отделяется от опсина и взаимодействует с другим мембранным ферментом — цГМФ‑фосфодиэстеразой (PDE).
Циклический гуанозинмонофосфат (цГМФ) играет роль «второго посредника» в фоторецепторах. В темноте в цитоплазме палочек поддерживается относительно высокая концентрация цГМФ, который удерживает открытыми натриевые каналы на мембране наружного сегмента. Через эти каналы в клетку постоянно входят ионы Na+ и Ca2+, создавая так называемый «тёмный ток» и поддерживая деполяризованное состояние мембраны. При этом синаптический аппарат фоторецептора непрерывно высвобождает нейромедиатор глутамат, который передаёт сигнал о «темноте» биполярным клеткам сетчатки (Carazo и соавт., 2021; Sajovic и соавт., 2022).
Активация цГМФ‑фосфодиэстеразы резко ускоряет гидролиз цГМФ до 5’‑ГМФ. Падение концентрации цГМФ приводит к закрытию натриевых каналов. Ток ионов прекращается, мембрана гиперполяризуется, и высвобождение глутамата уменьшается. Таким образом, световой сигнал трансформируется в снижение скорости выброса нейромедиатора — это противоположно тому, что происходит в большинстве других нейронов, где возбуждение сопровождается деполяризацией. Такая необычная схема позволяет добиться исключительно высокой чувствительности и широкого динамического диапазона (Sajovic и соавт., 2022).
После завершения сигнала необходимо вернуть систему в исходное состояние. All‑trans‑ретиналь должен быть отщеплён от опсина, а сам опсин — инактивирован (фосфорилирован и связан с белком аррестином). Одновременно трансдуцин инактивируется за счёт гидролиза ГТФ до ГДФ, а цГМФ‑фосфодиэстераза возвращается в неактивную форму. Восстановление исходного уровня цГМФ обеспечивается гуанилилциклазой, активность которой регулируется ионами кальция (Combs, 2012). Этот процесс возвращения к тёмному состоянию занимает определённое время, что объясняет инерционность зрения — например, невозможность различать быстро мелькающие объекты при их частоте выше критической, а также время темновой адаптации (Sajovic и соавт., 2022).
Важно отметить, что палочки и колбочки различаются по кинетике фототрансдукции. В колбочках процессы активации и восстановления идут значительно быстрее, что позволяет им реагировать на яркий свет и обеспечивать цветовое зрение, тогда как палочки, более чувствительные, медленнее адаптируются к смене освещённости (Carazo и соавт., 2021). Эти различия связаны с изоформами опсинов, скоростью работы ферментов и особенностями регенерации 11‑цис‑ретиналя, что будет подробнее рассмотрено в разделе, посвящённом зрительному циклу.
1.3. Значение для сумеречного и цветового зрения
Разделение функций между палочками и колбочками — одно из ключевых эволюционных приобретений позвоночных, и витамин A играет в этом разделении центральную роль. Именно способность разных типов фоторецепторов использовать один и тот же хромофор (11‑цис‑ретиналь) в комплексе с различными опсинами позволяет глазу охватывать колоссальный диапазон интенсивностей света — от единичных фотонов до яркого солнечного освещения (Sajovic и соавт., 2022).
Палочки (rod cells) обладают исключительно высокой светочувствительностью: один фотон способен активировать молекулу родопсина, а каскад усиления обеспечивает регистрацию этого единичного события (Carazo и соавт., 2021). Однако цена такой чувствительности — медленная кинетика. Восстановление родопсина после активации требует значительного времени, и палочки легко насыщаются при ярком освещении. Именно поэтому в сумерках и ночью, когда света мало, зрение обеспечивается преимущественно палочками, но мы теряем способность различать цвета и видим мир в оттенках серого. Дефицит витамина A в первую очередь сказывается именно на палочках: снижение доступности 11‑цис‑ретиналя приводит к нарушению синтеза родопсина, и первым клиническим симптомом становится гемералопия — «куриная слепота», то есть ухудшение зрения в сумерках (Carazo и соавт., 2021; Sajovic и соавт., 2022).
Колбочки (cone cells), напротив, обладают значительно более быстрой кинетикой: их опсины активируются и инактивируются быстрее, а восстановление чувствительности после засветки занимает доли секунды. Это позволяет колбочкам работать при ярком свете и обеспечивать высокое временное разрешение, необходимое для восприятия движущихся объектов. Однако их чувствительность к одиночным фотонам ниже, и для активации требуется несколько фотонов (Sajovic и соавт., 2022). Кроме того, колбочки подразделяются на три типа (S‑, M‑ и L‑колбочки), каждый из которых содержит свой опсин с максимальной чувствительностью к коротковолновому (синий), средневолновому (зелёный) или длинноволновому (красный) участку спектра. Во всех трёх типах хромофором остаётся 11‑цис‑ретиналь, а различия в спектральной чувствительности определяются аминокислотной последовательностью опсина (Carazo и соавт., 2021).
Особый интерес представляет механизм регенерации 11‑цис‑ретиналя для колбочек. Классический (канонический) зрительный цикл, протекающий в пигментном эпителии сетчатки, обеспечивает восстановление хромофора как для палочек, так и для колбочек, но его скорость недостаточна для поддержания работы колбочек при интенсивном освещении (Sajovic и соавт., 2022). Поэтому в сетчатке млекопитающих существует дополнительный — «конусный» — зрительный цикл, который локализован в клетках Мюллера (особый тип глиальных клеток сетчатки). В этих клетках all‑trans‑ретинол, поступающий из колбочек, быстро изомеризуется в 11‑цис‑ретинол под действием фермента DES1 (дигидроцерамиддесатураза-1), после чего окисляется до 11‑цис‑ретиналя и возвращается в колбочки (Sajovic и соавт., 2022). Этот альтернативный путь обеспечивает высокую скорость регенерации хромофора, необходимую для непрерывной работы колбочек при дневном свете.
Таким образом, витамин A в форме 11‑цис‑ретиналя является универсальным хромофором для всех типов фоторецепторов. Различия между палочковым и колбочковым зрением определяются не только строением опсинов и кинетикой внутриклеточных сигнальных каскадов, но и наличием специализированных путей регенерации хромофора. Нарушение поступления витамина A или генетические дефекты ферментов зрительного цикла могут приводить к избирательной дисфункции палочек или колбочек, что проявляется в широком спектре наследственных заболеваний сетчатки — от изолированной ночной слепоты до тяжёлых форм пигментного ретинита и макулярной дегенерации (Sajovic и соавт., 2022).
2. Витамин A как регулятор экспрессии генов
2.1. Ретиноевая кислота — ключевая сигнальная молекула
Поглощение витамина А клетками-мишенями и внутриклеточными рецепторами.
Попав в цитоплазму, ретинол подвергается нескольким стадиям окисления, в результате которых образуется ATRA, который может иметь различную судьбу внутри клетки. ATRA может опосредовать как геномные, так и негеномные функции. Негеномные функции изучены меньше и включают регуляцию фосфорилирования белков-мишеней (CREB) и регуляцию цитоплазматической трансляции. Геномные функции более распространены и включают связывание ATRA с ядерными рецепторами (RAR, PPAR, RXR, ROR), которые оказывают прямое влияние на регуляцию генов. В отсутствие лиганда транскрипция генов подавляется. Для этого ATRA должен транспортироваться в ядро, что осуществляется с помощью клеточных белков, связывающих ретиноевую кислоту (CRABP) или белков, связывающих жирные кислоты (FABP). CREB — белок, связывающий элемент ответа на цАМФ. Carazo et al. (2021), figure 6. CC BY 4.0
Хотя ретинол (собственно витамин A) и ретиналь выполняют важные функции, именно all‑trans‑ретиноевая кислота (ATRA) является основной формой, через которую витамин A реализует своё влияние на рост, развитие, дифференцировку клеток и функционирование большинства тканей (Cabezuelo и соавт., 2019). В отличие от ретиналя, который участвует в зрительном цикле, ретиноевая кислота не способна превращаться обратно в ретинол и не накапливается в организме; она синтезируется из ретинола по мере необходимости и быстро разрушается, что позволяет тонко регулировать её концентрацию на уровне клеток и тканей (Blaner, 2019).
Действие ретиноевой кислоты основано на её способности проникать в ядро клетки и связываться с двумя семействами ядерных рецепторов — рецепторами ретиноевой кислоты (RARα, RARβ, RARγ) и ретиноид X рецепторами (RXRα, RXRβ, RXRγ) (Carazo и соавт., 2021). RAR и RXR относятся к суперсемейству лиганд-активируемых факторов транскрипции: в отсутствие лиганда они связаны с корепрессорами и подавляют транскрипцию, а после присоединения ретиноевой кислоты меняют конформацию, высвобождают корепрессоры и рекрутируют коактиваторы, запуская экспрессию генов-мишеней (Cabezuelo и соавт., 2019). Функциональный комплекс обычно представляет собой гетеродимер RAR‑RXR, который связывается со специфическими регуляторными участками ДНК — элементами ответа на ретиноевую кислоту (RARE) — и модулирует активность сотен генов (Blaner, 2019).
Спектр генов, контролируемых ретиноевой кислотой, чрезвычайно широк: среди них — регуляторы клеточного цикла, факторы транскрипции, определяющие дифференцировку клеток, компоненты межклеточного матрикса, белки, участвующие в апоптозе, и многие другие (Carazo и соавт., 2021). Благодаря этому ретиноевая кислота выступает ключевым переключателем в эмбриогенезе, направляя формирование нервной трубки, сердца, конечностей и других органов; у взрослого организма она поддерживает нормальное состояние эпителиальных тканей, участвует в регенерации и модулирует иммунный ответ (Cabezuelo и соавт., 2019; Blaner, 2019).
Важно отметить, что ретиноевая кислота действует не только как классический транскрипционный фактор, но и может влиять на сигнальные пути через быстрые, негеномные механизмы — например, активируя киназы ERK1/2 или взаимодействуя с белками цитоплазмы (Carazo и соавт., 2021). Однако основное физиологическое значение имеет именно геномное действие, обеспечивающее долговременные изменения в клеточном фенотипе.
Из-за высокой биологической активности уровень ретиноевой кислоты в тканях жёстко контролируется: синтез лимитируется ферментами семейства ретинолдегидрогеназ (в первую очередь RDH10), а инактивация осуществляется цитохромами CYP26, которые окисляют ретиноевую кислоту с образованием водорастворимых метаболитов, выводимых из организма (Blaner, 2019). Нарушение этого тонкого баланса — как при дефиците витамина A, так и при его избытке — приводит к тяжёлым последствиям: от нарушений эмбрионального развития до метаболических расстройств и поражения печени (Cabezuelo и соавт., 2019).
Таким образом, ретиноевая кислота является главным посредником, через который витамин A регулирует ключевые физиологические процессы, действуя на уровне транскрипции генов и обеспечивая пластичность клеточных программ в норме и при адаптации к изменяющимся условиям.
2.2. Взаимодействие с ядерными рецепторами
Реализация геномных эффектов ретиноевой кислоты возможна благодаря её способности связываться с двумя семействами ядерных рецепторов: рецепторами ретиноевой кислоты (RAR) и ретиноид X рецепторами (RXR) (Carazo и соавт., 2021). Оба семейства представлены тремя изотипами — α, β и γ, каждый из которых кодируется отдельным геном и имеет характерный профиль тканевой экспрессии. Например, RARα широко распространён в организме, RARβ преобладает в мозге, печени и почках, а RARγ наиболее высоко экспрессирован в эпидермисе (Cabezuelo и соавт., 2019). RXRα преимущественно локализован в печени, лёгких и кишечнике, RXRβ встречается повсеместно, а RXRγ — в мышцах и мозге (Carazo и соавт., 2021).
В отсутствие лиганда RAR находится в ядре в составе мультипротеинового комплекса с корепрессорами (такими как NCoR или SMRT), которые подавляют транскрипцию целевых генов (Blaner, 2019). Присоединение all‑trans‑ретиноевой кислоты к лиганд-связывающему домену RAR вызывает конформационную перестройку рецептора: корепрессоры диссоциируют, и на их место рекрутируются коактиваторы (например, p300, CBP, SRC-1), которые способствуют модификации гистонов и облегчают доступ РНК-полимеразы к промотору (Carazo и соавт., 2021). Однако для полноценного функционирования RAR должен образовать гетеродимер с RXR — именно димер RAR‑RXR является основной рабочей единицей, способной связываться с регуляторными участками ДНК, известными как элементы ответа на ретиноевую кислоту (RARE) (Cabezuelo и соавт., 2019). Эти элементы представляют собой прямые повторы последовательности (A/G)G(G/T)TCA, разделённые 1–5 нуклеотидами, и расположены в промоторах или энхансерах генов-мишеней (Blaner, 2019).
Физиологическим лигандом для RAR является all‑trans‑ретиноевая кислота, тогда как для RXR вопрос о природе эндогенного агониста остаётся дискуссионным. Первоначально предполагалось, что 9‑цис‑ретиноевая кислота служит естественным лигандом RXR, однако современные методы (жидкостная хроматография с тандемной масс-спектрометрией) не всегда позволяют обнаружить значимые концентрации этой изоформы в тканях, что ставит под сомнение её физиологическую роль (Blaner, 2019). В последние годы высказываются предположения, что функцию эндогенного лиганда RXR могут выполнять другие ретиноиды, например 9‑цис‑13,14‑дигидроретиноевая кислота, или даже неретиноидные молекулы, такие как фитановая кислота, однако эти данные требуют дальнейшего подтверждения (Carazo и соавт., 2021). Тем не менее, независимо от природы лиганда, RXR выступает универсальным партнёром для гетеродимеризации не только с RAR, но и с другими ядерными рецепторами — рецепторами витамина D, тиреоидными гормонами, рецепторами, активируемыми пероксисомными пролифераторами (PPAR), и многими другими, что делает RXR важным узлом интеграции различных сигнальных путей (Blaner, 2019).
Помимо классического пути RAR‑RXR, ретиноевая кислота может взаимодействовать и с другими ядерными рецепторами. Наиболее изученным является связывание all‑trans‑ретиноевой кислоты с рецептором PPARβ/δ (также известным как PPARδ). Это взаимодействие происходит с наномолярной аффинностью и, по-видимому, имеет физиологическое значение в зрелых адипоцитах, где ретиноевая кислота, переключаясь с RAR на PPARβ/δ, способствует окислению жирных кислот и повышению чувствительности к инсулину (Blaner, 2019). Кроме того, описана способность ретиноевой кислоты связываться с рецептором RORβ (RAR-связанный орфанный рецептор), который играет роль в развитии мозга и сетчатки, а также с COUP‑TFII и TR4, расширяя тем самым репертуар генов, чувствительных к витамину A (Carazo и соавт., 2021). Эти альтернативные взаимодействия объясняют, почему некоторые эффекты витамина A сохраняются даже при полной блокаде классических RAR‑RXR путей.
Важно подчеркнуть, что действие ретиноевой кислоты на транскрипцию не ограничивается простой активацией генов. В зависимости от клеточного контекста, набора кофакторов и структуры RARE один и тот же рецепторный комплекс может как усиливать, так и подавлять экспрессию генов (Cabezuelo и соавт., 2019). Такая гибкость позволяет ретиноевой кислоте выполнять разнообразные, а порой и противоположные функции в разных тканях и на разных этапах развития. Именно сложная рецепторная сеть и тонкая регуляция уровней коактиваторов/корепрессоров лежат в основе плейотропного действия витамина A, от эмбрионального морфогенеза до поддержания гомеостаза взрослого организма.
2.3. Влияние на клеточную дифференцировку и пролиферацию
Одним из наиболее значимых физиологических эффектов ретиноевой кислоты является её способность контролировать баланс между пролиферацией клеток и их дифференцировкой — процессом, в ходе которого неспециализированные клетки приобретают специфические структурные и функциональные особенности. Этот контроль имеет решающее значение как в эмбриональном развитии, когда из единой оплодотворённой яйцеклетки формируются сотни типов клеток, так и во взрослом организме, где непрерывное обновление тканей требует точной регуляции клеточного цикла (Cabezuelo и соавт., 2019).
Эмбриогенез: формирование органов и тканей
Ретиноевая кислота является одним из ключевых сигнальных молекул, определяющих план строения тела на ранних этапах эмбриогенеза (Carazo и соавт., 2021). В экспериментах на животных показано, что как дефицит витамина A, так и его избыток приводят к тяжёлым порокам развития, что свидетельствует о необходимости поддержания строго определённой концентрации ретиноевой кислоты в каждой точке развивающегося зародыша (Cabezuelo и соавт., 2019). Так, у мышей генетическая инактивация фермента Raldh2 (ALDH1A2), синтезирующего ретиноевую кислоту в эмбрионе, вызывает остановку формирования сердца и нервной системы, что приводит к гибели на ранних стадиях (Blaner, 2019).
В процессе эмбриогенеза ретиноевая кислота действует как морфоген — вещество, градиент концентрации которого задаёт положение и идентичность клеток вдоль передне-задней оси тела. Она участвует в формировании задних отделов нервной трубки, направляет дифференцировку клеток спинного мозга, регулирует развитие конечностей и почек, а также контролирует закладку органов зрения и слуха (Carazo и соавт., 2021). На молекулярном уровне эти эффекты опосредуются активацией RAR-рецепторов и запуском каскадов транскрипции, которые включают гены, определяющие клеточную судьбу, такие как Hox‑гены (Cabezuelo и соавт., 2019). Интересно, что один и тот же сигнальный путь может в зависимости от времени и места действия индуцировать пролиферацию в одних клетках и запускать терминальную дифференцировку в других, что делает ретиноевую кислоту незаменимым регулятором морфогенеза (Carazo и соавт., 2021).
Поддержание эпителиальных тканей: от барьеров до желёз
Во взрослом организме ретиноевая кислота сохраняет свою роль регулятора дифференцировки, особенно в отношении эпителиальных тканей (Cabezuelo и соавт., 2019). Эпителии выстилают поверхность тела, слизистые оболочки, железы и протоки; их клетки постоянно обновляются, и нарушение баланса между пролиферацией и дифференцировкой ведёт к патологиям. При достаточном уровне витамина A базальные клетки эпителия дифференцируются в зрелые секреторные или реснитчатые клетки, сохраняя способность к выработке слизи и поддержанию барьерной функции (Carazo и соавт., 2021). В условиях дефицита эпителий подвергается плоскоклеточной метаплазии и гиперкератинизации: клетки перестают секретировать слизь, начинают накапливать кератин и формируют ороговевающие слои, что нарушает защитные свойства тканей (Combs, 2012). Наиболее уязвимы в этом отношении слизистые оболочки глаз, дыхательных путей, желудочно-кишечного тракта и мочеполовой системы.
Особенно наглядно роль ретиноевой кислоты в дифференцировке прослеживается на примере кожи. В эпидермисе ретиноевая кислота способствует правильному созреванию кератиноцитов: при её достаточном количестве клетки базального слоя делятся, затем постепенно дифференцируются, мигрируют к поверхности и в итоге слущиваются, образуя защитный роговой слой (Carazo и соавт., 2021). При дефиците нарушается терминальная дифференцировка, что приводит к сухости, шелушению и утолщению кожи. Напротив, при избытке ретиноевой кислоты (например, при терапевтическом применении ретиноидов) наблюдается усиленное слущивание и истончение эпидермиса (Cabezuelo и соавт., 2019).
Адипогенез: блокирование превращения в жировые клетки
Влияние ретиноевой кислоты на дифференцировку не ограничивается эпителиями. Классическим объектом изучения является её действие на 3T3‑L1 клетки — линию мышиных преадипоцитов, способных под действием определённых стимулов превращаться в зрелые адипоциты (Blaner, 2019). Добавление ретиноевой кислоты в культуральную среду полностью блокирует этот процесс: клетки не накапливают липиды, не экспрессируют маркеры зрелых адипоцитов (PPARγ, C/EBPα) и сохраняют фибробластоподобную морфологию (Carazo и соавт., 2021). Механизм этого эффекта включает подавление транскрипции C/EBPβ и C/EBPα, которые являются ключевыми факторами, запускающими адипогенную программу, а также ингибирование PPARγ — «главного регулятора» дифференцировки жировых клеток (Blaner, 2019). Интересно, что у эмбриональных стволовых клеток ретиноевая кислота, напротив, необходима для коммитирования в адипоцитарный путь, что подчёркивает контекст-зависимость её действия (Carazo и соавт., 2021). У взрослых животных избыток ретиноевой кислоты снижает массу жировой ткани и повышает чувствительность к инсулину, что послужило основой для гипотез о возможном применении ретиноидов для лечения ожирения (Blaner, 2019).
Апоптоз и канцерогенез: две стороны одной молекулы
Ретиноевая кислота не только направляет дифференцировку, но и может индуцировать апоптоз — программируемую гибель клеток (Cabezuelo и соавт., 2019). Эта функция особенно важна в эмбриогенезе при удалении избыточных клеточных популяций, а также в поддержании тканевого гомеостаза. В некоторых типах злокачественных опухолей, например при остром промиелоцитарном лейкозе (ОПЛ), ретиноевая кислота способна восстанавливать способность опухолевых клеток к терминальной дифференцировке, что приводит к их созреванию и последующей гибели (Combs, 2012). Лечение ОПЛ all‑trans‑ретиноевой кислотой стало классическим примером успешной «дифференцирующей терапии» рака. В то же время в других тканях (например, в лёгких курильщиков) высокие дозы β-каротина — предшественника витамина A — могут парадоксально увеличивать риск канцерогенеза, что указывает на сложную дозозависимость и зависимость от микроокружения (Carazo и соавт., 2021).
Общей чертой действия ретиноевой кислоты на клеточную пролиферацию и дифференцировку является её способность модулировать эпигенетический статус генов. Она может изменять ацетилирование гистонов и метилирование ДНК в промоторах ключевых регуляторов клеточного цикла и дифференцировки (Blaner, 2019). Это обеспечивает долговременные изменения клеточного фенотипа, которые сохраняются даже после того, как сама ретиноевая кислота будет выведена из клетки.
Таким образом, ретиноевая кислота выступает универсальным переключателем клеточной судьбы, способным в зависимости от контекста стимулировать пролиферацию, запускать дифференцировку или инициировать апоптоз. Тонкая регуляция её концентрации и рецепторного аппарата позволяет организму использовать этот единственный сигнал для решения множества задач — от формирования тела эмбриона до поддержания целостности кожи и слизистых у взрослого человека (Cabezuelo и соавт., 2019; Carazo и соавт., 2021).
3. Витамин A и поддержание барьерных тканей
3.1. Роль в поддержании эпителиальных барьеров
Эпителиальные ткани выстилают поверхности организма, образуя первый и наиболее обширный рубеж защиты от внешней среды. Кожа, роговица, слизистые оболочки дыхательных путей, желудочно-кишечного тракта и мочеполовой системы постоянно подвергаются воздействию механических, химических и микробных факторов, и их целостность требует непрерывного обновления клеток (Carazo и соавт., 2021). Витамин A, точнее его активная форма — ретиноевая кислота, является критическим регулятором процессов пролиферации и дифференцировки эпителиоцитов, обеспечивая сохранение структуры и функций этих барьеров (Cabezuelo и соавт., 2019).
Общие механизмы влияния на эпителий
Ретиноевая кислота действует на эпителиальные клетки преимущественно через ядерные рецепторы RAR и RXR, которые регулируют экспрессию генов, определяющих клеточную судьбу (Carazo и соавт., 2021). При физиологических концентрациях витамина A базальные (стволовые) клетки эпителия дифференцируются в зрелые специализированные клетки — реснитчатые, секреторные или плоские, сохраняя при этом способность к обновлению. Если же витамина A недостаточно, эпителий претерпевает плоскоклеточную метаплазию и гиперкератинизацию: клетки утрачивают секреторные функции, перестают вырабатывать слизь, накапливают кератин и формируют ороговевающие слои, что ведёт к нарушению барьерных свойств (Combs, 2012; Carazo и соавт., 2021).
Кожа: от сухости до фолликулярного гиперкератоза
В эпидермисе ретиноевая кислота регулирует созревание кератиноцитов. При нормальном уровне витамина A клетки базального слоя делятся, затем постепенно дифференцируются, мигрируют к поверхности и в конце концов слущиваются, образуя защитный роговой слой (Carazo и соавт., 2021). Дефицит витамина A нарушает терминальную дифференцировку: кератиноциты накапливают кератин, не успевая слущиваться, что приводит к сухости, шелушению и утолщению кожи. Характерным признаком является фолликулярный гиперкератоз — закупорка волосяных фолликулов ороговевшими массами, что придаёт коже вид «гусиной кожи» (Cabezuelo и соавт., 2019; Combs, 2012). При выраженной недостаточности развивается генерализованная ксеродермия — патологическая сухость кожи с трещинами, облегчающими проникновение инфекции (Carazo и соавт., 2021).
Дыхательные пути: потеря ресничек и риск инфекций
Слизистая оболочка трахеи и бронхов в норме выстлана мерцательным эпителием, реснички которого постоянно удаляют слизь с осевшими на ней частицами и микроорганизмами. При дефиците витамина A этот эпителий замещается многослойным плоским ороговевающим, реснички исчезают, а секреция слизи снижается (Cabezuelo и соавт., 2019). В результате нарушается мукоцилиарный клиренс, что предрасполагает к застойным явлениям и бактериальным инфекциям дыхательных путей. Клинически это проявляется повышенной частотой и тяжестью бронхитов, пневмоний и трахеитов, особенно у детей с гиповитаминозом A (Carazo и соавт., 2021).
Желудочно-кишечный тракт: уменьшение бокаловидных клеток
В кишечнике витамин A необходим для поддержания популяции бокаловидных клеток, синтезирующих муцины — гликопротеины, образующие защитный слой слизи на поверхности эпителия (Carazo и соавт., 2021). Эксперименты на животных показывают, что при дефиците витамина A количество бокаловидных клеток в кишечнике снижается, продукция муцина падает, что делает эпителий более уязвимым для повреждающих факторов и патогенов (Cabezuelo и соавт., 2019). Кроме того, нарушается барьерная функция кишечной стенки, что может способствовать развитию воспалительных процессов и мальабсорбции (Carazo и соавт., 2021).
Роговица и конъюнктива: ксерофтальмия как классический признак
Наиболее чувствительным к недостатку витамина A является эпителий глаза. Первым проявлением служит гемералопия (нарушение сумеречного зрения), связанная с дефицитом родопсина. При прогрессировании гиповитаминоза развиваются изменения конъюнктивы и роговицы: эпителий теряет способность к нормальной дифференцировке, замещаясь ороговевающим слоем (Carazo и соавт., 2021). На конъюнктиве появляются характерные пятна Бито — участки скопления слущенного эпителия с кератином. В тяжёлых случаях развивается ксерофтальмия («сухой глаз») с изъязвлением и помутнением роговицы (кератомаляция), что может привести к необратимой слепоте (Cabezuelo и соавт., 2019). Эта патология остаётся одной из ведущих причин предотвратимой детской слепоты в развивающихся странах (Sajovic и соавт., 2022).
Молекулярные механизмы поддержания эпителиальной целостности
На молекулярном уровне эффекты ретиноевой кислоты на эпителии реализуются через несколько путей. Во-первых, она индуцирует экспрессию генов, кодирующих белки плотных контактов (например, клаудины, окклюдин), что усиливает межклеточное сцепление (Carazo и соавт., 2021). Во-вторых, ретиноевая кислота стимулирует синтез муцинов (MUC2, MUC5AC) в бокаловидных клетках, что критически важно для формирования защитного слоя слизи (Cabezuelo и соавт., 2019). В-третьих, она подавляет экспрессию генов, ассоциированных с кератинизацией (например, некоторых кератинов), тем самым предотвращая патологическое ороговение (Combs, 2012). Кроме того, витамин A поддерживает регенераторный потенциал эпителия, обеспечивая адекватное обновление клеток после повреждений — эта роль особенно важна при заживлении ран (Wüstemann и соавт., 2025).
Таким образом, поддержание эпителиальных барьеров — одна из фундаментальных функций витамина A. Дефицит этого микронутриента приводит к системному нарушению барьерной функции кожи, дыхательных путей, кишечника и глаз, что не только облегчает проникновение инфекции, но и нарушает гомеостаз внутренней среды. Своевременное обеспечение организма витамином A является необходимым условием сохранения целостности покровных тканей и защиты от внешних воздействий (Cabezuelo и соавт., 2019; Carazo и соавт., 2021).
3.2. Влияние на секрецию слизи и кератинизацию
Эпителиальные ткани находятся в постоянном динамическом равновесии между процессами пролиферации, дифференцировки и специализированной секреции. Одним из ключевых регуляторов этого равновесия является витамин A, который в форме ретиноевой кислоты контролирует выбор клеточного пути: сохранить секреторную функцию или начать процесс ороговения (кератинизации). Нарушение этого выбора — характерная черта как дефицита, так и избытка витамина A (Carazo и соавт., 2021).
Секреция слизи: роль муцинов
Слизь, покрывающая поверхности дыхательных путей, желудочно-кишечного тракта и мочеполовой системы, представляет собой сложный гидрогель, основу которого составляют муцины — крупные гликопротеины с высокой гидрофильностью. Муцины синтезируются специализированными бокаловидными клетками, а также некоторыми другими эпителиоцитами (Carazo и соавт., 2021). Ретиноевая кислота является мощным индуктором экспрессии генов муцинов (например, MUC2, MUC5AC), и её присутствие необходимо для поддержания адекватного количества бокаловидных клеток в эпителии (Cabezuelo и соавт., 2019).
При дефиците витамина A количество бокаловидных клеток в кишечнике и дыхательных путях уменьшается, продукция муцина снижается, и защитный слой слизи истончается или исчезает. Это делает эпителий уязвимым для механических повреждений, токсинов и бактериальной колонизации (Combs, 2012). Напротив, избыток витамина A (гипервитаминоз) приводит к гиперплазии бокаловидных клеток и избыточной продукции слизи, что также нарушает мукоцилиарный клиренс и может способствовать застойным явлениям (Carazo и соавт., 2021). Таким образом, существует оптимальный диапазон концентрации витамина A, при котором муциновая продукция сохраняется на физиологическом уровне.
Кератинизация: защита или патология?
Кератинизация — это процесс, в ходе которого эпителиальные клетки теряют ядро и органеллы, накапливают фибриллярные белки (кератины) и превращаются в чешуйки, образующие защитный роговой слой. В норме этот процесс происходит только в многослойном плоском эпителии кожи, где он обеспечивает прочную механическую защиту (Carazo и соавт., 2021). Однако при недостатке витамина A кератинизация начинает развиваться в тех типах эпителия, которые в норме являются секреторными или мерцательными (однослойными). Происходит так называемая плоскоклеточная метаплазия: клетки перестают синтезировать слизь, уплощаются, накапливают кератин и формируют ороговевающие слои (Cabezuelo и соавт., 2019).
Классическим примером служат изменения конъюнктивы и роговицы при гиповитаминозе A. На конъюнктиве появляются пятна Бито — скопления десквамированных кератинизированных клеток с примесью коринебактерий; на роговице формируются очаги кератомаляции, которые при прогрессировании приводят к изъязвлению и перфорации (Sajovic и соавт., 2022). В дыхательных путях ороговевающий эпителий теряет реснички, что ведёт к хроническому воспалению и повышенной восприимчивости к инфекциям (Carazo и соавт., 2021). В коже дефицит витамина A проявляется фолликулярным гиперкератозом («гусиная кожа») — закупоркой волосяных фолликулов роговыми пробками, а также общей сухостью и шелушением (Combs, 2012).
Молекулярные механизмы переключения между секрецией и ороговением
На молекулярном уровне выбор между муциновой и кератинизирующей программами определяется балансом экспрессии транскрипционных факторов, регулируемых ретиноевой кислотой. При физиологическом уровне витамина A ретиноевая кислота активирует RAR-рецепторы, которые, в свою очередь, стимулируют экспрессию генов, поддерживающих секреторный фенотип (например, SPDEF, FOXA3) и подавляют гены, ассоциированные с кератинизацией (например, некоторые KRT гены) (Carazo и соавт., 2021). При дефиците витамина A сигнал через RAR ослабевает, что позволяет активироваться альтернативным путям, ведущим к запуску программы кератинизации. В частности, повышается активность фактора p63, который способствует плоскоклеточной дифференцировке и подавляет муциновую программу (Cabezuelo и соавт., 2019).
Интересно, что избыток витамина A, напротив, может подавлять кератинизацию даже в тех тканях, где она должна быть. Это свойство используется в дерматологии: ретиноиды (в том числе ретиноевая кислота и её синтетические аналоги) применяются для лечения гиперкератотических состояний, таких как псориаз, ихтиоз и акне (Carazo и соавт., 2021). Механизм включает ингибирование пролиферации кератиноцитов и нормализацию их терминальной дифференцировки (Combs, 2012).
Клинические проявления и значение
Нарушение баланса между секрецией слизи и кератинизацией — одно из наиболее ранних и чувствительных проявлений недостаточности витамина A. Снижение продукции муцинов в сочетании с ороговением эпителия приводит к сухости конъюнктивы и роговицы (ксерофтальмии), сухости кожи, сухости во влагалище, а также к хроническим заболеваниям дыхательных путей и кишечника (Sajovic и соавт., 2022). У детей гиповитаминоз A нередко сопровождается рецидивирующими бронхитами, отитами и гастроэнтеритами, причём тяжесть инфекций коррелирует со степенью дефицита (Carazo и соавт., 2021). Восстановление нормального статуса витамина A быстро устраняет эти проявления, возвращая эпителий к физиологическому фенотипу (Combs, 2012).
Таким образом, способность витамина A регулировать баланс между секреторной и кератинизирующей программами эпителиальных клеток лежит в основе его критической роли в поддержании барьерной функции организма. Поддержание оптимального уровня витамина A позволяет сохранять эпителий в состоянии, наилучшим образом приспособленном к выполнению его защитных, секреторных и абсорбционных функций (Cabezuelo и соавт., 2019; Carazo и соавт., 2021).
4. Витамин A и иммунная система
4.1. Витамин A как иммуномодулятор
Иммунная система — одна из наиболее чувствительных к статусу витамина A функциональных систем организма. Ещё в начале XX века было замечено, что животные, лишённые витамина A, демонстрируют повышенную восприимчивость к инфекциям, а восстановление нормального уровня микронутриента возвращает устойчивость к патогенам (Combs, 2012). Современные исследования подтвердили, что ретиноевая кислота и другие ретиноиды участвуют в регуляции практически всех звеньев иммунного ответа — от барьерной функции эпителия до дифференцировки лимфоцитов и продукции антител (Cabezuelo и соавт., 2019).
Врождённый иммунитет: первые рубежи защиты
Витамин A влияет на факторы врождённого иммунитета через поддержание целостности эпителиальных барьеров (о чём подробно говорилось в главе 3) и модуляцию активности фагоцитирующих клеток. При дефиците нарушается фагоцитарная активность макрофагов и нейтрофилов, снижается их способность уничтожать захваченные микроорганизмы (Carazo и соавт., 2021). В экспериментальных моделях показано, что у витамин A-дефицитных мышей снижена продукция активных форм кислорода в нейтрофилах, что ослабляет бактерицидный потенциал этих клеток (Combs, 2012). Кроме того, ретиноевая кислота регулирует экспрессию толл-подобных рецепторов (TLR), которые распознают патоген-ассоциированные молекулярные паттерны и запускают воспалительный ответ (Blaner, 2019).
Важную роль в ранней защите играют также естественные киллеры (NK-клетки), активность которых снижается при гиповитаминозе A. Это может способствовать повышенной уязвимости к вирусным инфекциям, поскольку NK-клетки являются одним из главных механизмов контроля репликации вирусов до развития адаптивного иммунитета (Carazo и соавт., 2021).
Адаптивный иммунитет: T- и B-клетки
Наиболее глубокие эффекты витамина A в иммунной системе связаны с его влиянием на адаптивный иммунитет. Ретиноевая кислота действует как мощный модулятор дифференцировки наивных T-клеток (CD4+) в различные эффекторные субпопуляции (Cabezuelo и соавт., 2019). При достаточном уровне витамина A она способствует образованию регуляторных T-клеток (Treg), которые подавляют избыточные иммунные реакции и предотвращают развитие аутоиммунных процессов (Carazo и соавт., 2021). В присутствии трансформирующего фактора роста β (TGF-β) ретиноевая кислота индуцирует экспрессию транскрипционного фактора FoxP3, ключевого маркера Treg-клеток, и усиливает их супрессорную активность (Blaner, 2019).
Одновременно ретиноевая кислота подавляет дифференцировку наивных T-клеток в провоспалительные субпопуляции — T-хелперы 17 (Th17), участвующие в защите от внеклеточных бактерий и грибов, но также ассоциированные с аутоиммунными заболеваниями (Cabezuelo и соавт., 2019). Таким образом, витамин A смещает баланс в сторону противовоспалительных, толерантогенных реакций. При дефиците это равновесие нарушается, что может способствовать хроническому воспалению и повышенной чувствительности к аутоиммунным процессам (Carazo и соавт., 2021).
Важнейшая функция ретиноевой кислоты — «импринтинг» (запоминание) лимфоцитов, направляющий их миграцию в слизистые оболочки. Вместе с витамином A дендритные клетки, ассоциированные с кишечником, индуцируют на поверхности T- и B-клеток экспрессию хемокиновых рецепторов (CCR9) и интегринов (α4β7), которые направляют эти клетки в лимфоидную ткань кишечника (Cabezuelo и соавт., 2019). Без ретиноевой кислоты лимфоциты теряют способность эффективно заселять слизистые оболочки, что ослабляет мукозальный иммунитет — первый барьер на пути многих инфекционных агентов (Carazo и соавт., 2021).
В отношении B-клеток ретиноевая кислота стимулирует их пролиферацию, дифференцировку в плазматические клетки и переключение классов иммуноглобулинов, особенно на продукцию IgA — главного секреторного антитела, защищающего слизистые оболочки (Blaner, 2019). В экспериментах на животных дефицит витамина A сопровождается снижением уровней IgA в кишечнике и дыхательных путях, что коррелирует с повышенной колонизацией бактериями и частотой инфекций (Combs, 2012). Ретиноевая кислота также усиливает образование IgG и модулирует ответ на тимус-зависимые антигены, что делает её важным фактором эффективного гуморального иммунитета (Cabezuelo и соавт., 2019).
Клинические наблюдения и значение
Эпидемиологические исследования убедительно показывают связь между низким статусом витамина A и повышенной заболеваемостью инфекционными болезнями. Дети с признаками ксерофтальмии (клиническое проявление гиповитаминоза A) имеют в 4–5 раз более высокий риск смерти от инфекций, особенно от кори, диареи и респираторных заболеваний (Cabezuelo и соавт., 2019). Мета-анализы рандомизированных контролируемых исследований показывают, что дополнительное введение витамина A детям в возрасте 6–59 месяцев снижает общую смертность в среднем на 23%, а смертность от кори — на 50–60% (Combs, 2012). При этом эффективность выше в популяциях с исходным дефицитом витамина A, тогда как у хорошо обеспеченных детей дополнительное введение не даёт значимых преимуществ (Carazo и соавт., 2021).
У взрослых людей гиповитаминоз A также ассоциирован с повышенной чувствительностью к инфекциям, хотя клинические исследования в этой группе менее многочисленны. У беременных женщин с ночной слепотой (признак дефицита витамина A) риск инфекционной смертности в послеродовом периоде повышен в 5 раз (Cabezuelo и соавт., 2019). При ВИЧ-инфекции низкий уровень ретинола в крови коррелирует с более быстрым прогрессированием заболевания, однако попытки скорректировать дефицит не привели к однозначному улучшению исходов, что указывает на сложность взаимодействия витамина A с иммунопатологическими процессами (Combs, 2012).
Механизмы противовоспалительного действия
Помимо прямого влияния на лимфоциты, ретиноевая кислота обладает противовоспалительными свойствами, подавляя продукцию провоспалительных цитокинов (TNF-α, IL-6, IL-1β) в макрофагах и адипоцитах (Blaner, 2019). Этот эффект опосредован ингибированием сигнального пути NF-κB — ключевого регулятора воспалительного ответа. В условиях дефицита витамина A, напротив, наблюдается усиление воспалительных реакций, что может способствовать тканевому повреждению и хроническим заболеваниям (Carazo и соавт., 2021).
Таким образом, витамин A выступает не просто как питательное вещество, но и как важный сигнальный регулятор иммунного гомеостаза. Он поддерживает барьерную функцию, усиливает фагоцитоз, направляет дифференцировку T-клеток в сторону толерантогенных фенотипов, обеспечивает эффективную миграцию лимфоцитов в слизистые оболочки и стимулирует продукцию секреторных антител. Благодаря этому адекватный статус витамина A является необходимым условием для полноценной защиты организма от инфекций и поддержания иммунной толерантности к собственным антигенам (Cabezuelo и соавт., 2019; Carazo и соавт., 2021).
4.2. Влияние на дифференцировку и гоминг T-клеток
Адаптивный иммунный ответ требует не только активации T-лимфоцитов, но и их точной специализации в зависимости от характера патогена, а также направленной миграции в соответствующие ткани. Ретиноевая кислота выступает одним из ключевых сигналов, определяющих судьбу наивных T-клеток и их пространственное распределение в организме. Эти эффекты настолько значимы, что ретиноевую кислоту иногда называют «четвёртым сигналом» иммунного ответа — после сигнала от антигена, костимуляции и «опасных» сигналов (например, липополисахаридов) (Combs, 2012; Cabezuelo и соавт., 2019).
Дифференцировка CD4+ T-клеток: баланс между регуляцией и воспалением
Наивные CD4+ T-клетки, покидая тимус, могут дифференцироваться в различные эффекторные субпопуляции в зависимости от микроокружения. Ретиноевая кислота оказывает наиболее выраженное влияние на два пути: образование регуляторных T-клеток (Treg) и T-хелперов 17 (Th17) (Carazo и соавт., 2021).
В присутствии ретиноевой кислоты и трансформирующего фактора роста β (TGF-β) наивные CD4+ T-клетки активно дифференцируются в Treg, экспрессирующие транскрипционный фактор FoxP3. Treg подавляют избыточные иммунные реакции, предотвращая аутоиммунные процессы и хроническое воспаление (Cabezuelo и соавт., 2019). Механизм включает прямое связывание ретиноевой кислоты с RARα, который, взаимодействуя с промотором гена Foxp3, усиливает его экспрессию (Blaner, 2019). Напротив, в отсутствие витамина A те же клетки под действием TGF-β и IL-6 склоняются к дифференцировке в Th17 — провоспалительную субпопуляцию, участвующую в защите от внеклеточных бактерий и грибов, но ассоциированную с аутоиммунными заболеваниями (Carazo и соавт., 2021).
Таким образом, ретиноевая кислота смещает баланс в сторону противовоспалительных, толерантогенных реакций. При дефиците витамина A соотношение Treg/Th17 сдвигается в сторону Th17, что может способствовать развитию хронического воспаления и аутоиммунных процессов. Экспериментально показано, что у мышей, лишённых витамина A, повышен риск воспалительных заболеваний кишечника и усилен ответ на аутоантигены (Cabezuelo и соавт., 2019).
Дифференцировка CD8+ T-клеток и формирование памяти
Ретиноевая кислота также влияет на дифференцировку цитотоксических CD8+ T-клеток. Она усиливает образование клеток памяти и поддерживает их выживаемость, что важно для долговременной защиты от повторных инфекций (Carazo и соавт., 2021). Механизм включает индукцию экспрессии антиапоптотических белков и модуляцию метаболических путей, необходимых для поддержания клеток памяти (Blaner, 2019). Кроме того, ретиноевая кислота усиливает цитотоксическую активность CD8+ T-клеток, повышая экспрессию перфорина и гранзимов (Cabezuelo и соавт., 2019).
Гоминг T-клеток: адресная доставка в слизистые
Одна из уникальных функций ретиноевой кислоты — «импринтинг» лимфоцитов, направляющий их миграцию в слизистые оболочки. Этот процесс особенно важен для кишечно-ассоциированной лимфоидной ткани (GALT), где происходит основная встреча антигенов, поступающих с пищей и микрофлорой (Cabezuelo и соавт., 2019).
Дендритные клетки кишечника, активированные ретиноевой кислотой, индуцируют на поверхности T-лимфоцитов экспрессию интегрина α4β7 и хемокинового рецептора CCR9 (Carazo и соавт., 2021). Интегрин α4β7 связывается с адрессином MAdCAM-1 на эндотелии сосудов кишечника, обеспечивая адгезию и трансэндотелиальную миграцию. Рецептор CCR9 распознаёт хемокин CCL25, который конститутивно экспрессируется эпителием тонкой кишки, обеспечивая дополнительную направляющую силу (Blaner, 2019). В результате T-клетки, прошедшие этот «импринтинг», эффективно заселяют слизистую оболочку кишечника, где они необходимы для защиты от энтеропатогенов и поддержания толерантности к комменсальной микрофлоре (Cabezuelo и соавт., 2019).
При дефиците витамина A этот процесс нарушается: T-клетки теряют способность экспрессировать α4β7 и CCR9, их миграция в кишечник резко снижается, что ведёт к ослаблению мукозального иммунитета (Carazo и соавт., 2021). Экспериментально показано, что у витамин A-дефицитных мышей снижено количество T-клеток в собственной пластинке кишечника, нарушена продукция IgA и повышен риск инвазивных бактериальных инфекций (Combs, 2012). Аналогичные механизмы, по-видимому, действуют и в других слизистых оболочках — респираторного и урогенитального тракта, хотя детали гоминга могут различаться (Blaner, 2019).
Дендритные клетки как посредники
Важно подчеркнуть, что многие эффекты ретиноевой кислоты на T-клетки опосредованы дендритными клетками, которые экспрессируют ферменты для синтеза ретиноевой кислоты (Aldh1a1, Aldh1a2) и способны накапливать ретинол из окружающей среды (Carazo и соавт., 2021). Под влиянием микробных сигналов (например, через толл-подобные рецепторы) дендритные клетки активируют синтез ретиноевой кислоты, которая затем действует как паракринный сигнал на соседние T-клетки (Cabezuelo и соавт., 2019). Таким образом, локальная продукция ретиноевой кислоты в тканях служит важным звеном, связывающим микробную колонизацию с настройкой иммунного ответа.
Клиническое значение
Способность ретиноевой кислоты модулировать дифференцировку и гоминг T-клеток имеет прямые клинические импликации. У детей с дефицитом витамина A нарушено соотношение Treg/Th17, что может способствовать хроническому воспалению и повышенной восприимчивости к инфекциям (Combs, 2012). У пациентов с воспалительными заболеваниями кишечника (болезнь Крона, язвенный колит) часто выявляют сниженные уровни витамина A, и существуют данные, что его восполнение может улучшать течение заболевания, хотя эта область требует дальнейших исследований (Carazo и соавт., 2021). Кроме того, ретиноевая кислота и её синтетические аналоги рассматриваются как потенциальные иммуномодуляторы при аутоиммунных заболеваниях и для усиления эффективности вакцин, направленных на индукцию мукозального иммунитета (Cabezuelo и соавт., 2019).
Таким образом, ретиноевая кислота выступает ключевым регулятором адаптивного иммунитета, контролируя не только то, во что превратятся T-клетки, но и куда они направятся. Эта двойная функция делает витамин A незаменимым для поддержания иммунного гомеостаза, особенно на слизистых оболочках — основном входе для большинства патогенов (Carazo и соавт., 2021; Blaner, 2019).
4.3. Значение для защиты от инфекций
Связь между недостаточностью витамина A и повышенной восприимчивостью к инфекционным заболеваниям известна более столетия. Ещё в 1920-х годах было показано, что животные, лишённые витамина A, быстро погибают от инфекций, тогда как добавление микронутриента восстанавливает устойчивость к патогенам (Combs, 2012). Современные эпидемиологические исследования подтвердили, что дефицит витамина A остаётся одной из ведущих причин инфекционной смертности, особенно среди детей в странах с низким уровнем дохода (Cabezuelo и соавт., 2019).
Влияние на основные инфекционные заболевания
Наиболее убедительные данные получены в отношении кори. У детей с гиповитаминозом A корь протекает тяжелее, с более высокой частотой осложнений (пневмония, ларингит, кератит) и летальностью. В рандомизированных клинических исследованиях, проведённых в Африке и Азии, дополнительное введение витамина A детям с тяжёлой корью снижало госпитальную летальность на 50–60% (Cabezuelo и соавт., 2019). Механизмы включают восстановление эпителиальных барьеров, усиление продукции антител и нормализацию клеточного иммунитета, нарушенного вирусом кори (Carazo и соавт., 2021).
В отношении диарейных заболеваний мета-анализы показывают, что добавки витамина A снижают частоту и тяжесть диареи у детей в регионах с дефицитом микронутриента (Combs, 2012). Это связано с поддержанием целостности кишечного эпителия, сохранением числа бокаловидных клеток и продукции IgA, которые препятствуют колонизации энтеропатогенами (Cabezuelo и соавт., 2019). У детей с ксерофтальмией (клиническим проявлением дефицита витамина A) риск смерти от диареи повышен в 2–3 раза по сравнению с детьми без глазных симптомов (Combs, 2012).
Респираторные инфекции также чаще встречаются при гиповитаминозе A. Дефицит витамина A ведёт к плоскоклеточной метаплазии эпителия трахеи и бронхов, потере ресничек и нарушению мукоцилиарного клиренса, что способствует бронхитам и пневмониям (Carazo и соавт., 2021). В нескольких когортных исследованиях показано, что у детей с низкими уровнями ретинола в сыворотке крови частота респираторных инфекций в 2–3 раза выше, чем у детей с нормальным статусом (Cabezuelo и соавт., 2019). Интервенционные исследования, однако, дали неоднозначные результаты: добавки витамина A снижали заболеваемость респираторными инфекциями в одних популяциях, но не оказывали эффекта в других, что, вероятно, связано с различиями в исходном уровне витамина A и в спектре циркулирующих патогенов (Combs, 2012).
В отношении ВИЧ-инфекции данные более сложны. У ВИЧ-позитивных людей низкий уровень витамина A ассоциирован с более быстрым прогрессированием заболевания и повышенной смертностью (Carazo и соавт., 2021). Однако крупные рандомизированные исследования не выявили пользы от добавок витамина A для предотвращения передачи вируса от матери к ребёнку или для замедления прогрессирования болезни у взрослых (Combs, 2012). Более того, в некоторых исследованиях отмечено возможное негативное влияние высоких доз витамина A на исходы ВИЧ-инфекции, что указывает на необходимость осторожного подхода (Cabezuelo и соавт., 2019).
Результаты интервенционных исследований
Систематические обзоры и мета-анализы, охватывающие десятки исследований, проведённых в странах Африки, Азии и Латинской Америки, показали, что регулярное введение витамина A детям в возрасте 6–59 месяцев снижает общую смертность в среднем на 23% (Combs, 2012). Наиболее выраженный эффект наблюдается в популяциях с высокой распространённостью гиповитаминоза A и высокими показателями инфекционной смертности. Всемирная организация здравоохранения рекомендует проводить профилактическую витаминизацию детей в возрасте 6–59 месяцев в регионах, где дефицит витамина A представляет собой проблему общественного здравоохранения (Cabezuelo и соавт., 2019).
У новорождённых данные менее однозначны. Некоторые исследования показали, что введение витамина A в первые дни жизни снижает неонатальную смертность в популяциях с высокой распространённостью дефицита, тогда как в других группах эффект отсутствовал (Carazo и соавт., 2021). В настоящее время ВОЗ не рекомендует рутинное введение витамина A новорождённым, за исключением регионов, где доказана его эффективность (Combs, 2012).
У беременных и кормящих женщин добавки витамина A снижают материнскую смертность, связанную с инфекциями, особенно в послеродовом периоде (Cabezuelo и соавт., 2019). В исследовании в Непале добавки ретинола или β-каротина снижали материнскую смертность на 40–50%, причём основной вклад вносило уменьшение летальности от инфекционных осложнений (Combs, 2012). Однако, как и в случае с детьми, эффект зависит от исходного статуса витамина A.
Механизмы, лежащие в основе
Защитное действие витамина A против инфекций реализуется через несколько взаимосвязанных механизмов (Carazo и соавт., 2021). Во-первых, он поддерживает барьерную функцию эпителия, предотвращая проникновение патогенов (глава 3). Во-вторых, усиливает фагоцитарную активность макрофагов и нейтрофилов, а также продукцию активных форм кислорода, необходимых для уничтожения микроорганизмов (Blaner, 2019). В-третьих, стимулирует дифференцировку T-клеток в регуляторные субпопуляции и поддерживает гоминг лимфоцитов в слизистые оболочки (глава 4.2). В-четвёртых, усиливает продукцию секреторного IgA — главного антитела, защищающего слизистые (Cabezuelo и соавт., 2019). Наконец, витамин A модулирует продукцию цитокинов, снижая провоспалительные и усиливая противовоспалительные сигналы, что предотвращает избыточное тканевое повреждение при инфекции (Carazo и соавт., 2021).
Ограничения и контекст
Важно подчеркнуть, что эффекты витамина A в отношении инфекций не являются универсальными и зависят от многих факторов. Эффективность добавок максимальна в популяциях с исходным дефицитом, у детей раннего возраста, не получающих полноценного питания, и в условиях, где вакцинация недоступна или неполна (Combs, 2012). В популяциях с нормальным статусом витамина A дополнительные добавки не снижают заболеваемость инфекциями и могут быть даже вредны (например, в случае с β-каротином и курящими людьми, где было выявлено повышение риска рака лёгких) (Carazo и соавт., 2021).
Кроме того, некоторые инфекции, особенно тяжёлые, сами по себе вызывают падение уровней витамина A в крови (за счёт острофазового ответа и потерь с мочой), и в этих ситуациях добавки могут быть полезны даже у ранее обеспеченных пациентов (Cabezuelo и соавт., 2019). Это наблюдение лежит в основе рекомендации вводить витамин A детям с тяжёлой корью независимо от их исходного статуса (Combs, 2012).
5. Витамин A и репродуктивная функция
5.1. Роль в мужской фертильности
Способность к воспроизводству потомства — одна из фундаментальных функций организма, и витамин A играет в этом процессе незаменимую роль. Ещё в 1920-х годах было установлено, что у животных, лишённых витамина A, развивается атрофия семенников и полностью утрачивается фертильность (Cabezuelo и соавт., 2019). Позднейшие исследования показали, что ключевым звеном является ретиноевая кислота, которая действует как триггерный сигнал для вступления половых клеток в мейоз и обеспечивает нормальное течение сперматогенеза на всех его стадиях (Carazo и соавт., 2021).
Сперматогенез и роль ретиноевой кислоты
Сперматогенез — сложный процесс, в ходе которого диплоидные сперматогонии проходят митотическое деление, затем вступают в мейоз и превращаются в гаплоидные сперматиды, которые в итоге дифференцируются в зрелые сперматозоиды. Регуляция этого процесса осуществляется сложной сетью гормонов и паракринных факторов, среди которых ретиноевая кислота занимает центральное место (Blaner, 2019).
В семенниках ретиноевая кислота синтезируется из ретинола клетками Сертоли, которые окружают развивающиеся половые клетки и обеспечивают их питание и поддержку. Ключевым ферментом синтеза является альдегиддегидрогеназа ALDH1A2 (RALDH2), экспрессия которой в семенных канальцах строго регулируется по ходу сперматогенного цикла (Carazo и соавт., 2021). Ретиноевая кислота, продуцируемая клетками Сертоли, действует на расположенные рядом сперматогонии, активируя в них программу вступления в мейоз (Blaner, 2019).
Инициация мейоза
Критическое окно действия ретиноевой кислоты приходится на момент, когда сперматогонии должны выйти из митотического цикла и войти в мейоз. В эмбриональном развитии именно ретиноевая кислота определяет время начала мейоза в гоноцитах (предшественниках половых клеток). У мышей показано, что в женском организме мейоз начинается ещё в пренатальном периоде, тогда как в мужском — после рождения, и это различие обусловлено временной экспрессией фермента CYP26B1, который разрушает ретиноевую кислоту в семенниках плода, задерживая мейоз (Carazo и соавт., 2021). У новорождённых мышей, лишённых CYP26B1, наблюдается преждевременное вступление сперматогониев в мейоз, что приводит к истощению пула половых клеток и бесплодию (Blaner, 2019).
У взрослых особей ретиноевая кислота также необходима для поддержания мейотических делений. Она индуцирует экспрессию генов, запускающих мейоз, включая Stra8 (stimulated by retinoic acid 8), который является одним из ключевых регуляторов вступления в мейоз (Carazo и соавт., 2021). Экспериментальное подавление сигналов ретиноевой кислоты в семенниках приводит к остановке сперматогенеза на стадии прелептотенных сперматоцитов — клетки не могут войти в мейоз и гибнут (Cabezuelo и соавт., 2019).
Поддержание структуры семенных канальцев
Помимо прямого действия на половые клетки, ретиноевая кислота поддерживает структурную целостность семенных канальцев. Клетки Сертоли, образующие гемато-тестикулярный барьер, экспрессируют рецепторы ретиноевой кислоты (RARα, RARγ), и их нормальное функционирование зависит от адекватного уровня витамина A (Blaner, 2019). При дефиците нарушается полярность клеток Сертоли, ослабляются плотные контакты между ними, что ведёт к дезорганизации сперматогенного эпителия и преждевременному слущиванию незрелых половых клеток (Carazo и соавт., 2021). В итоге в просвете канальцев накапливаются недифференцированные сперматогонии и сперматоциты, тогда как зрелые сперматозоиды практически отсутствуют (Cabezuelo и соавт., 2019).
Последствия дефицита витамина A
У человека, как и у экспериментальных животных, длительный дефицит витамина A приводит к нарушению сперматогенеза. В биоптатах семенников мужчин с гиповитаминозом A обнаруживаются участки атрофии семенных канальцев, уменьшение числа клеток Сертоли и практически полное отсутствие сперматозоидов (Carazo и соавт., 2021). При восстановлении нормального уровня витамина A сперматогенез может частично или полностью восстанавливаться, что указывает на обратимый характер изменений (Cabezuelo и соавт., 2019). В клинической практике гиповитаминоз A редко является изолированной причиной бесплодия, но может усугублять его течение у мужчин с несбалансированным питанием, заболеваниями кишечника (нарушающими всасывание жиров) или хроническими заболеваниями печени (где депонируется витамин A) (Blaner, 2019).
Ретиноевая кислота и другие клетки репродуктивной системы
Помимо семенников, ретиноевая кислота участвует в регуляции функции придаточных половых желёз (простаты, семенных пузырьков), обеспечивая нормальную секрецию компонентов семенной жидкости (Carazo и соавт., 2021). В простате ретиноевая кислота модулирует пролиферацию и дифференцировку эпителиальных клеток, и нарушение этого баланса может способствовать развитию гиперпластических процессов (Blaner, 2019). Однако детали этих эффектов остаются менее изученными по сравнению с действием на сперматогенез.
5.2. Роль в женской репродукции и развитии плаценты
Женская репродуктивная функция также находится под тонким контролем витамина A. Как и в мужской репродуктивной системе, ключевым медиатором здесь выступает ретиноевая кислота, которая регулирует оогенез, поддерживает нормальное течение беременности и обеспечивает формирование и функционирование плаценты — органа, связывающего организм матери и плода (Cabezuelo и соавт., 2019). Нарушение статуса витамина A у женщин может приводить к бесплодию, невынашиванию беременности, врождённым порокам развития и осложнениям в родах (Carazo и соавт., 2021).
Оогенез и созревание ооцитов
В эмбриональном развитии ретиноевая кислота определяет судьбу примордиальных зародышевых клеток и инициирует мейоз в гоноцитах женского организма. Как уже упоминалось (раздел 5.1), в отличие от семенников плода, где фермент CYP26B1 разрушает ретиноевую кислоту, задерживая мейоз, в яичниках плода ретиноевая кислота присутствует и запускает вступление оогониев в мейоз ещё до рождения (Blaner, 2019). В результате к моменту рождения в яичниках формируется пул примордиальных фолликулов, содержащих ооциты, остановленные на стадии диплотены профазы I мейоза. Эти ооциты будут находиться в состоянии покоя до тех пор, пока не будут избраны для овуляции во взрослом возрасте (Carazo и соавт., 2021).
У взрослых женщин ретиноевая кислота участвует в регуляции роста и созревания фолликулов. В клетках гранулёзы, окружающих ооцит, экспрессируются ферменты синтеза ретиноевой кислоты (ALDH1A1, ALDH1A2) и рецепторы RAR, и их активность меняется в зависимости от стадии фолликулярного цикла (Cabezuelo и соавт., 2019). Экспериментальные данные показывают, что дефицит витамина A у животных нарушает фолликулогенез, снижает количество овулирующих ооцитов и ухудшает качество яйцеклеток (Blaner, 2019). У человека прямых данных меньше, однако известно, что у женщин с нарушением всасывания жиров (например, при муковисцидозе или целиакии) нередко наблюдается дисфункция яичников, и коррекция дефицита витамина A может улучшать фертильность (Carazo и соавт., 2021).
Формирование и функция плаценты
Плацента — уникальный орган, обеспечивающий газообмен, питание плода, выведение метаболитов и эндокринную поддержку беременности. Витамин A необходим для её нормального формирования и функционирования. В ранние сроки беременности ретиноевая кислота регулирует инвазию трофобласта — клеток, которые внедряются в эндометрий и формируют ворсины хориона (Cabezuelo и соавт., 2019). Нарушение этого процесса может приводить к недостаточной плацентации и преэклампсии — тяжёлому осложнению беременности, характеризующемуся гипертензией и протеинурией (Carazo и соавт., 2021).
Плацента также выполняет функцию барьера, ограничивающего поступление избыточного витамина A к плоду. В норме трансплацентарный перенос ретинола и ретиноевой кислоты строго регулируется. Большая часть ретинола, поступающего от матери, связывается с ретинол-связывающим белком RBP4 и транспортируется к рецептору STRA6 на поверхности клеток трофобласта (Blaner, 2019). Однако, в отличие от других тканей, плацента способна ограничивать передачу витамина A плоду, предотвращая его тератогенное действие. Тем не менее, при значительном избытке витамина A у матери эта защита может быть преодолена, что приводит к риску врождённых пороков (см. раздел 5.3, который будет позже). Напротив, при дефиците витамина A плацентарная передача может оказаться недостаточной для обеспечения потребностей развивающегося плода (Carazo и соавт., 2021).
Роль в поддержании беременности
Адекватный уровень витамина A необходим для поддержания беременности на всём её протяжении. В экспериментах на животных полное исключение витамина A из рациона приводит к резорбции плодов (внутриутробной гибели) и выкидышам на ранних стадиях (Cabezuelo и соавт., 2019). У человека выраженный дефицит витамина A (например, при тяжёлом нарушении питания) ассоциирован с повышенным риском невынашивания, преждевременных родов и низкой массы тела новорождённых (Carazo и соавт., 2021).
Эндокринная функция плаценты также зависит от витамина A. Ретиноевая кислота регулирует продукцию хорионического гонадотропина человека (ХГЧ) и других плацентарных гормонов, поддерживающих жёлтое тело и прогестероновый фон (Blaner, 2019). При дефиците витамина A нарушается синтез этих гормонов, что может приводить к недостаточности лютеиновой фазы и ранним выкидышам (Cabezuelo и соавт., 2019).
Обеспечение плода витамином A
Плод получает витамин A от матери преимущественно через плаценту, однако его запасы при рождении невелики. У новорождённых концентрация ретинола в печени составляет лишь около 10% от уровня взрослых, и основным источником витамина A в первые месяцы жизни становится грудное молоко (Sajovic и соавт., 2022). Поэтому адекватный статус витамина A у матери во время беременности и лактации критически важен не только для вынашивания, но и для постнатального развития ребёнка (Cabezuelo и соавт., 2019). Недостаточное поступление витамина A в период беременности не может быть полностью компенсировано после родов, и последствия дефицита могут проявляться в виде повышенной восприимчивости к инфекциям, нарушений зрения и задержки роста у ребёнка (Carazo и соавт., 2021).
Клинические рекомендации и предостережения
Ввиду важности витамина A для женской репродукции, беременным и кормящим женщинам рекомендуются повышенные дозы этого микронутриента. В соответствии с рекомендациями ВОЗ и национальных органов здравоохранения, суточная потребность в витамине A во время беременности составляет 750–770 мкг ретинолового эквивалента (RAE), а в период лактации — 1200–1300 мкг RAE, что почти вдвое выше, чем для небеременных женщин (Cabezuelo и соавт., 2019). Однако важно подчеркнуть, что эти дозы должны достигаться за счёт сбалансированного питания и, при необходимости, контролируемых добавок, но не за счёт бесконтрольного приёма высоких доз, которые могут быть тератогенны (Carazo и соавт., 2021).
Избыток витамина A, особенно в первом триместре беременности, когда формируются основные органы и системы плода, может вызывать тяжёлые врождённые пороки — так называемый ретиноидный эмбриопатический синдром. К типичным проявлениям относятся аномалии лица (микрогнатия, расщелина нёба), пороки сердца, дефекты центральной нервной системы и тимуса (Blaner, 2019). Наибольшую опасность представляют синтетические ретиноиды (например, изотретиноин, используемый для лечения акне), которые строго противопоказаны при беременности. Природные формы витамина A в дозах, не превышающих рекомендуемые, считаются безопасными, но даже их избыточное потребление (например, при регулярном употреблении в пищу печени хищных рыб) может быть опасным (Carazo и соавт., 2021).
6. Витамин A и обмен веществ
6.1. Регуляция адипогенеза и энергетического баланса
Жировая ткань выполняет не только функцию депонирования энергии, но и активно участвует в регуляции метаболизма всего организма. Витамин A, прежде всего его активная форма — ретиноевая кислота, оказывает глубокое влияние на развитие жировой ткани, дифференцировку адипоцитов и энергетический гомеостаз. Эти эффекты имеют важное значение для понимания связи между статусом витамина A и такими метаболическими нарушениями, как ожирение, инсулинорезистентность и сахарный диабет 2 типа (Blaner, 2019; Carazo и соавт., 2021).
Ингибирование адипогенеза: от преадипоцитов к зрелым клеткам
Одним из наиболее изученных эффектов ретиноевой кислоты является её способность блокировать превращение преадипоцитов в зрелые адипоциты. Это было впервые показано в 1980-х годах на культурах клеток 3T3‑L1, которые под действием дифференцирующего коктейля накапливают липиды и приобретают фенотип белых адипоцитов. Добавление all‑trans‑ретиноевой кислоты в концентрациях 0,1–1,0 мкМ полностью подавляет этот процесс: клетки остаются фибробластоподобными, не экспрессируют маркеры зрелых адипоцитов и не накапливают триглицериды (Blaner, 2019).
Механизм этого действия включает несколько взаимосвязанных звеньев. Ретиноевая кислота, связываясь с RAR, подавляет экспрессию ключевых транскрипционных факторов адипогенеза — C/EBPβ, C/EBPα и PPARγ. В частности, она блокирует индукцию C/EBPβ на ранних стадиях дифференцировки и непосредственно ингибирует транскрипционную активность PPARγ, который является «главным регулятором» адипогенеза (Carazo и соавт., 2021). Кроме того, ретиноевая кислота активирует сигнальные пути Wnt/β‑катенина, которые подавляют адипогенную программу и поддерживают клетки в недифференцированном состоянии (Blaner, 2019).
Важную роль в этой регуляции играют внутриклеточные белки-переносчики ретиноевой кислоты — CRABP2 и FABP5. В преадипоцитах высок уровень CRABP2, который направляет ретиноевую кислоту к ядерным рецепторам RAR, обеспечивая ингибирование адипогенеза. При дифференцировке экспрессия CRABP2 резко снижается, а FABP5, напротив, возрастает. Это переключение позволяет ретиноевой кислоте взаимодействовать с альтернативным рецептором — PPARβ/δ, что имеет значение для метаболизма зрелых адипоцитов (Blaner, 2019). У мышей с нокаутом Crabp2 наблюдается повышенное ожирение при высокожировой диете, что подтверждает физиологическую значимость этого механизма (Carazo и соавт., 2021).
Эффекты на зрелые адипоциты: усиление окислительного метаболизма
В отличие от ингибирующего действия на ранние стадии адипогенеза, ретиноевая кислота у зрелых адипоцитов стимулирует окислительный метаболизм и снижает накопление липидов. Обработка дифференцированных 3T3‑L1 клеток ретиноевой кислотой приводит к увеличению экспрессии генов, участвующих в β‑окислении жирных кислот (например, Cpt1a, Acox1), и к снижению содержания триглицеридов (Blaner, 2019). Эти эффекты опосредованы как через RAR, так и через PPARβ/δ, который активируется ретиноевой кислотой с наномолярной аффинностью (Carazo и соавт., 2021). Считается, что в зрелых адипоцитах, где уровень CRABP2 низок, ретиноевая кислота преимущественно взаимодействует с PPARβ/δ, что способствует переключению метаболизма с липогенеза на липолиз и окисление (Blaner, 2019).
Бурая жировая ткань и термогенез
Бурая жировая ткань (BAT) специализируется на термогенезе — выработке тепла за счёт окисления жирных кислот, разобщённого от синтеза АТФ. Ключевой белок этого процесса — разобщающий белок 1 (UCP1), локализованный во внутренней мембране митохондрий. Ретиноевая кислота является мощным индуктором экспрессии Ucp1 в бурых адипоцитах (Carazo и соавт., 2021). В экспериментах на мышах введение all‑trans‑ретиноевой кислоты увеличивало уровень мРНК UCP1 в BAT в несколько раз, а также повышало содержание белка (Blaner, 2019). Этот эффект реализуется через RAR и, возможно, через RXR, которые связываются с регуляторными элементами в промоторе гена Ucp1 (Cabezuelo и соавт., 2019). Интересно, что ретиноевая кислота может действовать и как лиганд UCP1, напрямую связываясь с белком, хотя физиологическое значение этого взаимодействия остаётся неясным (Carazo и соавт., 2021).
Важно отметить, что эффекты ретиноевой кислоты на UCP1 могут различаться у разных видов. В культурах мышиных адипоцитов она стабильно индуцирует Ucp1, тогда как в клетках человека этот эффект выражен слабо или отсутствует (Blaner, 2019). Это обстоятельство следует учитывать при экстраполяции данных, полученных на грызунах, на человека.
Бурение (browning) белой жировой ткани
В последние годы установлено, что ретиноевая кислота способна индуцировать появление бежевых (brite) адипоцитов в белой жировой ткани — процесс, называемый «бурением» (browning). Такие клетки приобретают многочисленные мелкие липидные капли, экспрессируют UCP1 и обладают термогенным потенциалом, сходным с бурыми адипоцитами (Carazo и соавт., 2021). Введение ретиноевой кислоты мышам увеличивает количество бежевых клеток в подкожной и висцеральной жировой ткани, сопровождается повышением экспрессии термогенных генов и увеличением расхода энергии (Blaner, 2019). Механизмы включают усиление ангиогенеза в жировой ткани, что улучшает доставку кислорода и предшественников, а также активацию сигнальных путей, направляющих дифференцировку PDGFRα⁺ клеток-предшественников в бежевый фенотип (Cabezuelo и соавт., 2019).
Роль ретинальдегида и альдегиддегидрогеназ
В регуляции жировой ткани участвуют не только ретиноевая кислота, но и её предшественник — ретинальдегид (ретиналь). Исследования на мышах с нокаутом Aldh1a1 (фермент, окисляющий ретиналь до ретиноевой кислоты) показали, что эти животные устойчивы к ожирению при высокожировой диете и демонстрируют усиленное бурение белой жировой ткани (Blaner, 2019). Первоначально этот эффект связывали с накоплением ретинальдегида, который, как предполагалось, действует как самостоятельный сигнальный молекула, ингибирующая PPARγ. Однако позднейшие исследования показали, что у Aldh1a1-дефицитных мышей изменяется не только уровень ретинальдегида, но и окислительный статус клеток, а также метаболизм других альдегидов (например, 4‑гидроксиноненаля), что может вносить вклад в наблюдаемый фенотип (Carazo и соавт., 2021). Таким образом, роль ферментов метаболизма витамина A в жировой ткани сложнее, чем просто регуляция уровней ретиноевой кислоты.
Значение для ожирения и метаболического здоровья
Способность ретиноевой кислоты ингибировать адипогенез, усиливать окисление жирных кислот и индуцировать термогенез привлекла внимание исследователей как потенциальная терапевтическая мишень для лечения ожирения. Действительно, введение ретиноевой кислоты мышам, находящимся на высокожировой диете, уменьшает накопление жировой ткани, улучшает чувствительность к инсулину и снижает стеатоз печени (Blaner, 2019). Однако дозы, эффективные в этих экспериментах (5–100 мг/кг массы тела), при пересчёте на человека соответствуют сотням миллиграммов в день — дозам, которые у пациентов с острым промиелоцитарным лейкозом (которые получают 45 мг/м2/сут) вызывают гипертриглицеридемию, увеличение массы тела и другие побочные эффекты, входящие в «синдром ретиноевой кислоты» (Carazo и соавт., 2021). Кроме того, у пациентов, получающих 13‑цис‑ретиноевую кислоту (изотретиноин) по поводу акне, нередко развивается гиперлипидемия и повышается риск метаболических нарушений (Blaner, 2019). Таким образом, несмотря на многообещающие данные фундаментальных исследований, применение ретиноевой кислоты для лечения ожирения у человека в настоящее время не рекомендуется и требует дальнейшего изучения.
6.2. Участие в углеводном обмене и чувствительности к инсулину
Нарушения углеводного обмена, прежде всего снижение чувствительности тканей к инсулину (инсулинорезистентность), лежат в основе сахарного диабета 2 типа и метаболического синдрома. В последние полтора десятилетия накоплено множество данных, указывающих на то, что витамин A и связанные с ним белки участвуют в регуляции инсулиновой чувствительности. Однако, в отличие от многих других физиологических функций, здесь картина оказывается сложной и неоднозначной: одни исследования показывают, что ретиноевая кислота улучшает чувствительность к инсулину, другие связывают с риском диабета повышенные уровни ретинол-связывающего белка 4 (RBP4), а третьи указывают на парадоксальные эффекты в зависимости от дозы и контекста (Blaner, 2019; Carazo и соавт., 2021).
Прямое действие ретиноевой кислоты на инсулиновую чувствительность
Эксперименты на животных и клеточных культурах показывают, что ретиноевая кислота способна улучшать инсулиновую чувствительность. Мыши с ожирением, вызванным высокожировой диетой, при введении all‑trans‑ретиноевой кислоты демонстрируют снижение уровня глюкозы натощак, улучшение результатов перорального глюкозотолерантного теста и повышение чувствительности периферических тканей к инсулину (Blaner, 2019). Эти эффекты связывают с несколькими механизмами. Во-первых, ретиноевая кислота подавляет воспаление в жировой ткани — ключевой фактор развития инсулинорезистентности. Она уменьшает инфильтрацию макрофагов в жировую ткань и снижает продукцию провоспалительных цитокинов (TNF‑α, IL‑6) через ингибирование сигнального пути NF‑κB (Carazo и соавт., 2021). Во-вторых, ретиноевая кислота стимулирует окисление жирных кислот в мышцах и печени, что уменьшает накопление липидов, нарушающих передачу инсулинового сигнала (липотоксичность) (Blaner, 2019). В-третьих, она может напрямую модулировать экспрессию генов, участвующих в передаче сигнала от инсулинового рецептора (Cabezuelo и соавт., 2019).
Особый интерес представляет способность ретиноевой кислоты переключать сигнальные пути в зависимости от клеточного контекста. В преадипоцитах она действует через RAR, подавляя дифференцировку и снижая риск ожирения. В зрелых адипоцитах, где снижена экспрессия CRABP2, ретиноевая кислота активирует PPARβ/δ, который, в свою очередь, усиливает окисление жирных кислот и повышает чувствительность к инсулину (Blaner, 2019). Это переключение может объяснять, почему ретиноевая кислота оказывает противоположные эффекты на ранних и поздних стадиях развития жировой ткани.
RBP4: от транспортного белка до адипокина
Ретинол-связывающий белок 4 (RBP4) традиционно рассматривался как переносчик ретинола в крови, необходимый для мобилизации витамина A из запасов печени и доставки его в периферические ткани. Однако в 2005 году группа Барбары Кан опубликовала сенсационное исследование, показавшее, что RBP4, секретируемый жировой тканью, является сигнальной молекулой, способствующей развитию инсулинорезистентности (Blaner, 2019). У мышей с адипоцит-специфическим нокаутом переносчика глюкозы GLUT4 наблюдалось повышение уровня RBP4 в крови и развитие инсулинорезистентности, тогда как мыши с полным нокаутом Rbp4 были более чувствительны к инсулину и устойчивы к диабету (Carazo и соавт., 2021).
Последующие исследования на людях подтвердили, что уровень RBP4 в крови повышен при ожирении и сахарном диабете 2 типа, и что он коррелирует с индексом инсулинорезистентности HOMA-IR (Cabezuelo и соавт., 2019). Однако картина оказалась не столь однозначной. Во-первых, многие исследования не обнаружили связи между RBP4 и инсулинорезистентностью после поправки на ожирение и функцию почек (Blaner, 2019). Во-вторых, выяснилось, что основной источник циркулирующего RBP4 — не жировая ткань, а печень; у мышей с гепатоцит-специфическим нокаутом Rbp4 уровень белка в крови падает на 80–90%, тогда как нокаут в адипоцитах практически не влияет на его циркулирующие концентрации (Carazo и соавт., 2021). Таким образом, роль RBP4 как адипокина, системно влияющего на инсулиновую чувствительность, остаётся дискуссионной.
Сигнальный путь STRA6: связь между витамином A и инсулином
Важным звеном, связывающим витамин A с регуляцией инсулинового сигнала, является мембранный рецептор STRA6 (stimulated by retinoic acid 6). STRA6 экспрессируется в жировой ткани, мышцах и глазу; он связывает комплекс ретинол‑RBP4 и обеспечивает поступление ретинола в клетку (Blaner, 2019). Однако, как показали исследования Ноя Ной и коллег, STRA6 выполняет не только транспортную, но и сигнальную функцию. Связывание холо-RBP4 (связанного с ретинолом) с STRA6 активирует тирозинкиназу JAK2, которая фосфорилирует сам STRA6 и затем STAT3/STAT5. Активированные STAT3/5 перемещаются в ядро и индуцируют экспрессию генов, в том числе супрессора цитокиновой сигнализации SOCS3, который ингибирует передачу сигнала от инсулинового рецептора (Carazo и соавт., 2021). Таким образом, высокий уровень холо-RBP4 может вызывать инсулинорезистентность именно через этот механизм.
У мышей с нокаутом Stra6 ожирение, вызванное высокожировой диетой, не сопровождается развитием инсулинорезистентности, и они сохраняют нормальную чувствительность к инсулину, несмотря на избыточную массу тела (Blaner, 2019). Это наблюдение подтверждает ключевую роль STRA6 в патогенезе инсулинорезистентности, связанной с ожирением. Однако важно отметить, что эффект зависит от того, в какой форме RBP4 взаимодействует с рецептором: апо-RBP4 (не содержащий ретинол) не активирует этот сигнальный каскад, что подчёркивает роль именно ретинол-связанной формы (Carazo и соавт., 2021).
Ретинол, ретиналь и метаболизм глюкозы
Помимо ретиноевой кислоты и RBP4, в регуляции углеводного обмена могут участвовать и другие метаболиты витамина A. Ретинальдегид (ретиналь), например, способен подавлять адипогенез и улучшать чувствительность к инсулину независимо от ретиноевой кислоты. Мыши с нокаутом Aldh1a1, у которых накапливается ретиналь, устойчивы к ожирению и диабету (Blaner, 2019). Сам ретинол, как показано в некоторых работах, может улучшать глюкозный гомеостаз, хотя механизмы этого эффекта не до конца ясны (Carazo и соавт., 2021).
Интересные данные получены в отношении ретинол-связывающего белка 1 (RBP1, CRBP1), который экспрессируется в преадипоцитах. Мыши с нокаутом Rbp1 на высокожировой диете накапливают больше жира, но, парадоксально, сохраняют нормальную чувствительность к инсулину (Blaner, 2019). Это указывает на то, что внутриклеточный транспорт ретинола может модулировать связь между ожирением и инсулинорезистентностью.
6.3. Влияние на метаболизм липидов
Обмен липидов — один из ключевых процессов, обеспечивающих энергетический гомеостаз организма. Витамин A и его метаболиты участвуют в регуляции синтеза, транспорта и окисления липидов, а также в поддержании нормального липидного состава клеточных мембран и депонировании жиров в адипоцитах и гепатоцитах. Нарушения этих процессов могут приводить к дислипидемии, жировой дистрофии печени (стеатозу) и другим метаболическим нарушениям. В данном разделе рассматривается роль витамина A в липидном метаболизме, основанная на результатах экспериментальных и клинических исследований, без обсуждения терапевтических подходов.
Роль ретиноевой кислоты в регуляции генов липидного метаболизма
Ретиноевая кислота через ядерные рецепторы RAR и RXR модулирует экспрессию множества генов, участвующих в синтезе, транспорте и окислении липидов. В печени ретиноевая кислота стимулирует экспрессию генов, кодирующих ферменты β-окисления жирных кислот (например, карнитинпальмитоилтрансферазу 1, CPT1A) и подавляет экспрессию генов, ответственных за липогенез (например, жирнокислотный синтазу, FASN) (Blaner, 2019). Этот эффект опосредован как прямым связыванием RAR с регуляторными элементами целевых генов, так и индукцией факторов транскрипции, таких как FGF21 (фактор роста фибробластов 21), который усиливает окисление жирных кислот (Carazo и соавт., 2021).
В адипоцитах ретиноевая кислота подавляет накопление триглицеридов, стимулируя липолиз и усиливая экспрессию ферментов, участвующих в окислении жирных кислот (например, ацил-КоА-оксидазы ACOX1) (Cabezuelo и соавт., 2019). Этот эффект особенно выражен в белых адипоцитах, обработанных ретиноевой кислотой в культуре, где наблюдается снижение содержания липидов и увеличение митохондриальной биогенеза (Blaner, 2019).
Ретинол-связывающий белок 4 (RBP4) и липидный профиль
RBP4, как уже упоминалось в разделе 6.2, не только участвует в транспорте ретинола, но и связан с липидными показателями. В ряде наблюдательных исследований было показано, что повышенные уровни RBP4 в сыворотке ассоциированы с гипертриглицеридемией, повышением уровня липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) и снижением уровня липопротеинов высокой плотности (ЛПВП) (Carazo и соавт., 2021). Например, в исследовании, включавшем 365 мужчин с сахарным диабетом 2 типа и/или ишемической болезнью сердца, уровень RBP4 положительно коррелировал с триглицеридами и аполипопротеином B, независимо от инсулинорезистентности (Blaner, 2019). Мета-анализ 12 исследований, посвящённых неалкогольной жировой болезни печени (НАЖБП), не подтвердил однозначной связи RBP4 с этим заболеванием, однако показал, что у пациентов с НАЖБП часто наблюдаются изменения липидного профиля, ассоциированные с RBP4 (Carazo и соавт., 2021).
Важно отметить, что причинно-следственные связи между RBP4 и дислипидемией остаются не до конца ясными: повышенный уровень RBP4 может быть следствием нарушений липидного обмена, а не их причиной. Кроме того, у пациентов с хронической почечной недостаточностью уровень RBP4 повышается за счёт снижения клубочковой фильтрации, что искажает ассоциации с липидными показателями (Blaner, 2019).
Влияние статуса витамина A на липидный профиль в клинических исследованиях
Несколько клинических исследований изучали связь между потреблением витамина A, его уровнем в крови и показателями липидного обмена у здоровых людей и пациентов с метаболическими нарушениями. В крупном популяционном исследовании в Китае (участвовало более 3000 человек) было показано, что уровни ретинола в сыворотке обратно коррелируют с триглицеридами и ЛПНП и прямо — с ЛПВП (Carazo и соавт., 2021). Однако в других исследованиях, например, в рамках Национального обследования здоровья и питания США (NHANES), такой связи не обнаружено, что может объясняться различиями в диете, генетике и статусе питания между популяциями (Blaner, 2019).
Интервенционные исследования, в которых участникам назначали добавки витамина A (ретинола пальмитат) или β-каротина, показали неоднозначные результаты. В некоторых работах у лиц с исходным дефицитом витамина A после восполнения наблюдалось снижение триглицеридов и улучшение липидного профиля, в то время как у лиц с нормальным статусом добавки не оказывали значимого эффекта или даже приводили к незначительному повышению триглицеридов (Cabezuelo и соавт., 2019). Это согласуется с данными о том, что действие витамина A на липидный обмен дозозависимо и зависит от исходного статуса.
Взаимодействие витамина A с другими липидными компонентами
Витамин A, являясь жирорастворимым, всасывается в кишечнике вместе с пищевыми липидами. Эффективность его всасывания зависит от наличия жиров в рационе, а также от состояния жёлчевыводящей системы и поджелудочной железы (Carazo и соавт., 2021). В свою очередь, витамин A может влиять на всасывание других жирорастворимых витаминов. Экспериментальные исследования показывают, что высокие дозы ретинола могут конкурировать за всасывание с витаминами D, E и K, хотя клиническая значимость этого взаимодействия у человека остаётся неопределённой (Blaner, 2019).
Важное взаимодействие наблюдается между витамином A и железом. В исследовании, проведённом в Венесуэле, было показано, что добавление витамина A или β-каротина увеличивало всасывание негемового железа из растительной пищи (риса, кукурузы, пшеницы) у здоровых добровольцев (Combs, 2012). Этот эффект может иметь значение для коррекции железодефицитной анемии в популяциях с высоким потреблением растительной пищи.
Влияние на липидный состав печени
Печень является главным депо витамина A и одновременно центральным органом липидного метаболизма. Нарушение баланса витамина A может влиять на накопление липидов в печени. Экспериментальные исследования на мышах показывают, что как дефицит, так и избыток витамина A могут способствовать развитию стеатоза (жировой дистрофии) печени, хотя механизмы различны (Blaner, 2019). При дефиците нарушается экспрессия генов, участвующих в окислении жирных кислот, что приводит к их накоплению. При избытке высокие концентрации ретиноевой кислоты могут индуцировать апоптоз гепатоцитов и воспаление, что также способствует жировому перерождению (Carazo и соавт., 2021). В клинических исследованиях у пациентов с НАЖБП часто выявляются сниженные уровни ретинола в печени, несмотря на нормальные или даже повышенные уровни в сыворотке, что указывает на нарушение внутрипечёночного метаболизма витамина A при этом заболевании (Cabezuelo и соавт., 2019).
Исследования на животных и их значение для понимания роли витамина A
Многочисленные исследования на грызунах позволили выявить ключевые гены и сигнальные пути, через которые витамин A влияет на липидный обмен. Например, мыши с нокаутом гена Rbp1 (кодирующего внутриклеточный ретинол-связывающий белок 1) на высокожировой диете накапливали больше липидов в печени и жировой ткани, демонстрируя изменения липидного профиля (Blaner, 2019). Мыши с нокаутом Aldh1a1 (фермента, окисляющего ретиналь до ретиноевой кислоты) были устойчивы к ожирению и гиперлипидемии, что связывали с накоплением ретиналя, который подавляет липогенез (Carazo и соавт., 2021). Однако, как уже отмечалось, экстраполяция данных с грызунов на человека требует осторожности из-за различий в метаболизме ретиноидов между видами.
7. Витамин A и здоровье костной ткани
7.1. Двойственная роль в метаболизме кости
Скелет — динамическая система, в которой на протяжении всей жизни происходят процессы ремоделирования: резорбция (разрушение) старой костной ткани остеокластами и образование новой остеобластами. Поддержание баланса между этими процессами необходимо для сохранения прочности и структуры костей. Витамин A является одним из регуляторов костного ремоделирования, однако его действие характеризуется двойственностью: умеренные физиологические концентрации необходимы для нормального развития и функционирования скелета, тогда как как дефицит, так и избыток витамина A могут приводить к негативным последствиям для костной ткани (Carazo и соавт., 2021).
Физиологическая роль в развитии и ремоделировании кости
В эмбриогенезе ретиноевая кислота участвует в формировании скелета, контролируя дифференцировку хондроцитов и остеобластов, а также определяя правильную пространственную организацию конечностей и позвонков. Слишком высокие или слишком низкие концентрации ретиноевой кислоты на ранних этапах развития приводят к тяжёлым скелетным аномалиям, что подчёркивает важность строгой дозировки (Cabezuelo и соавт., 2019). Во взрослом организме ретиноевая кислота продолжает влиять на костное ремоделирование. Она стимулирует активность остеобластов, усиливая синтез коллагена типа I и других компонентов костного матрикса, а также модулирует дифференцировку остеокластов, влияя на резорбцию костной ткани (Carazo и соавт., 2021). Эксперименты на культурах клеток показывают, что ретиноевая кислота в физиологических концентрациях (10⁻⁹–10⁻⁸ М) поддерживает баланс между формированием и резорбцией кости (Blaner, 2019).
Последствия дефицита витамина A
Дефицит витамина A у детей и молодых животных приводит к нарушению роста костей, задержке развития скелета и снижению минеральной плотности. В классических экспериментах на крысах, лишённых витамина A, наблюдалось утолщение костей, их деформация и замедление энхондрального окостенения — процесса, при котором хрящевая модель кости замещается костной тканью (Carazo и соавт., 2021). У человека выраженный гиповитаминоз A, хотя и редко встречается в развитых странах, может проявляться задержкой роста, нарушениями оссификации и повышенной хрупкостью костей (Cabezuelo и соавт., 2019). Механизмы этих эффектов включают снижение активности остеобластов, нарушение синтеза коллагена и снижение минерализации (Blaner, 2019).
Токсические эффекты избытка витамина A
Хронический гипервитаминоз A, напротив, ассоциирован с повышенной хрупкостью костей и риском переломов. Это явление хорошо изучено как на экспериментальных животных, так и в клинических наблюдениях. У крыс, получавших высокие дозы ретинола в течение нескольких недель, отмечалось истончение кортикального слоя костей, снижение их прочности и повышенная частота спонтанных переломов (Carazo и соавт., 2021). Механизм этого эффекта связывают с активацией остеокластов: избыток ретиноевой кислоты стимулирует дифференцировку и активность остеокластов, усиливая резорбцию костной ткани, тогда как образование новой кости остеобластами не компенсирует потерю (Blaner, 2019). Кроме того, высокие дозы ретинола могут нарушать всасывание кальция в кишечнике и его реабсорбцию в почках, что усугубляет негативное влияние на скелет (Cabezuelo и соавт., 2019).
Эпидемиологические данные
В нескольких крупных эпидемиологических исследованиях изучалась связь между потреблением витамина A и риском переломов у человека. В исследовании Nurses' Health Study, охватившем более 70 000 женщин, было показано, что высокое потребление ретинола с пищей и добавками (более 3000 мкг/сут) ассоциировано с повышенным риском переломов шейки бедра по сравнению с умеренным потреблением (менее 1250 мкг/сут) (Carazo и соавт., 2021). В Шведском исследовании, включавшем более 2000 мужчин, также было выявлено, что высокие уровни ретинола в сыворотке крови (выше 2,2 мкМ) связаны с повышенным риском переломов (Blaner, 2019). Однако важно отметить, что эти ассоциации наблюдались при потреблении ретинола в дозах, значительно превышающих рекомендуемую суточную норму (700–900 мкг/сут), и не касались β-каротина, который не увеличивал риск (Cabezuelo и соавт., 2019).
Особенности действия разных форм витамина A
Важно различать эффекты преформированного витамина A (ретинола и его эфиров) и провитамина A (β-каротина) на костную ткань. В эпидемиологических исследованиях повышенный риск переломов связывали именно с высоким потреблением ретинола, тогда как β-каротин, даже в высоких дозах, не оказывал негативного влияния на скелет (Cabezuelo и соавт., 2019). Это объясняется тем, что превращение β-каротина в ретинол в организме жёстко регулируется, и при достаточном уровне витамина A конверсия снижается, предотвращая избыточное накопление (Carazo и соавт., 2021). Таким образом, для поддержания здоровья костей предпочтительным источником витамина A могут быть растительные продукты, богатые каротиноидами, а не высокие дозы преформированного витамина A.
7.2. Взаимодействие с витамином D
Витамин D — ключевой регулятор кальциевого гомеостаза и минерализации костной ткани. Его активная форма, 1,25‑дигидроксивитамин D (кальцитриол), действует через ядерный рецептор витамина D (VDR), который гетеродимеризуется с ретиноид X рецептором (RXR) и модулирует транскрипцию генов, участвующих в всасывании кальция в кишечнике, реабсорбции в почках и ремоделировании кости. Витамин A, точнее его активные метаболиты (в первую очередь ретиноевая кислота), также взаимодействуют с RXR и с собственными рецепторами (RAR), что создаёт основу для сложного перекрёстного влияния этих двух витаминов на общие физиологические процессы (Carazo и соавт., 2021). Взаимодействие витаминов A и D особенно значимо для костного метаболизма, иммунной функции и клеточной дифференцировки.
Молекулярные основы взаимодействия
RXR является универсальным партнёром для гетеродимеризации с несколькими ядерными рецепторами, включая RAR (рецептор ретиноевой кислоты), VDR (рецептор витамина D), рецепторы тиреоидных гормонов и PPAR. При связывании лиганда с одним из партнёров гетеродимер активируется и запускает транскрипцию генов-мишеней (Blaner, 2019). Поскольку RXR является общим компонентом для нескольких сигнальных путей, избыток или недостаток одного из лигандов может влиять на доступность RXR для других систем. Например, высокие концентрации ретиноевой кислоты могут конкурентно влиять на образование функциональных гетеродимеров VDR‑RXR, тем самым ослабляя транскрипционную активность витамина D (Carazo и соавт., 2021). Кроме того, ретиноевая кислота и кальцитриол могут непосредственно модулировать экспрессию генов друг друга, изменяя уровни рецепторов или метаболизирующих ферментов.
Влияние на всасывание кальция и костное ремоделирование
Одним из наиболее изученных аспектов взаимодействия витаминов A и D является их влияние на кальциевый гомеостаз. В экспериментальных исследованиях на животных показано, что введение высоких доз ретинола или ретиноевой кислоты ослабляет стимулирующее действие витамина D на всасывание кальция в кишечнике (Carazo и соавт., 2021). У крыс, получавших избыток витамина A, наблюдалось снижение экспрессии кальций-связывающего белка калбиндина D9k, который индуцируется витамином D и необходим для транспорта кальция через энтероциты (Blaner, 2019). В результате этого антагонизма высокие дозы витамина A могут приводить к отрицательному балансу кальция, что способствует развитию остеопороза и повышению риска переломов (Cabezuelo и соавт., 2019).
Влияние на костное ремоделирование также опосредовано взаимодействием на уровне остеобластов и остеокластов. Витамин D стимулирует дифференцировку остеобластов и продукцию остеокальцина, тогда как избыток ретиноевой кислоты активирует остеокласты, усиливая резорбцию. В условиях одновременного избытка витамина A и дефицита витамина D эти эффекты могут потенцировать друг друга, приводя к ускоренной потере костной массы (Carazo и соавт., 2021).
Клинические и эпидемиологические данные
Несколько крупных эпидемиологических исследований выявили взаимодействие между потреблением витамина A и витамина D в отношении здоровья костей. В исследовании Women’s Health Initiative, включавшем более 75 000 женщин в постменопаузе, было показано, что высокое потребление ретинола (преформированного витамина A) ассоциировано с повышенным риском переломов, и этот риск был наиболее выражен у женщин с низким потреблением витамина D (Blaner, 2019). Аналогичные данные получены в испанском исследовании, где у женщин в постменопаузе с низким уровнем 25‑гидроксивитамина D и высокими уровнями ретинола в сыворотке риск остеопороза был значительно выше, чем у женщин с нормальным уровнем витамина D (Carazo и соавт., 2021).
В проспективном исследовании Rotterdam Study, охватившем более 5000 пожилых мужчин и женщин, была выявлена значимая взаимосвязь: высокое потребление ретинола (более 2000 мкг/сут) ассоциировалось с повышенным риском переломов, особенно у лиц с низким уровнем витамина D в сыворотке (Cabezuelo и соавт., 2019). Эти данные указывают на то, что негативное влияние избытка витамина A на скелет может частично компенсироваться адекватным статусом витамина D, и наоборот.
Влияние на метаболизм витамина D
Помимо функционального антагонизма на уровне рецепторов, витамин A может влиять на метаболизм витамина D. В экспериментах на животных показано, что высокие дозы ретинола снижают активность 25‑гидроксилазы в печени и 1α‑гидроксилазы в почках, уменьшая образование активного метаболита кальцитриола (Blaner, 2019). У человека такие эффекты менее изучены, но имеются данные, что у пациентов с гипервитаминозом A может наблюдаться снижение уровня 25‑гидроксивитамина D в сыворотке (Carazo и соавт., 2021). Это может создавать порочный круг, когда избыток витамина A усугубляет функциональный дефицит витамина D даже при его нормальном поступлении.
Ситуации, в которых взаимодействие становится критическим
Взаимодействие витаминов A и D особенно важно учитывать в нескольких группах населения. Во-первых, это пожилые люди, у которых часто снижена эффективность всасывания кальция и синтеза витамина D, а также повышен риск остеопороза. Во-вторых, это люди, принимающие высокие дозы ретинола или его синтетических аналогов (изотретиноин) по медицинским показаниям; у них может развиваться гипервитаминоз A с сопутствующими нарушениями кальциевого обмена (Cabezuelo и соавт., 2019). В-третьих, это группы с высоким потреблением преформированного витамина A (например, при частом употреблении печени животных или добавок), особенно в регионах с высокой распространённостью дефицита витамина D (Carazo и соавт., 2021).
Взаимодействие за пределами костной ткани
Помимо костного метаболизма, взаимодействие витаминов A и D имеет значение для иммунной функции и клеточной дифференцировки. Оба витамина участвуют в регуляции иммунного ответа, дифференцировке T-клеток и продукции цитокинов. В некоторых экспериментальных системах ретиноевая кислота и кальцитриол действуют синергично, усиливая противовоспалительные эффекты, тогда как в других — антагонистично (Blaner, 2019). Например, в отношении дифференцировки регуляторных T-клеток (Treg) оба витамина поддерживают этот процесс, тогда как в отношении Th17 их действие противоположно (Carazo и соавт., 2021). Эти сложные взаимодействия требуют дальнейшего изучения, особенно в контексте аутоиммунных и воспалительных заболеваний.
Заключение
Витамин A — это не просто «витамин для глаз», как его часто называют в быту. Представленные в этой статье данные свидетельствуют о том, что ретинол и его активные метаболиты участвуют в широчайшем спектре физиологических процессов, обеспечивая нормальное функционирование организма от эмбрионального развития до глубокой старости.
В сетчатке глаза 11‑цис‑ретиналь выполняет уникальную функцию хромофора, преобразующего энергию света в биохимический сигнал, что лежит в основе сумеречного и цветового зрения (Sajovic и соавт., 2022). В ядрах клеток all‑trans‑ретиноевая кислота выступает мощным регулятором транскрипции, связываясь с ядерными рецепторами RAR и RXR и контролируя экспрессию сотен генов, ответственных за дифференцировку, пролиферацию и апоптоз (Cabezuelo и соавт., 2019; Carazo и соавт., 2021). Благодаря этому витамин A направляет эмбриональное развитие, поддерживает целостность эпителиальных барьеров, модулирует иммунный ответ и обеспечивает репродуктивную функцию (Blaner, 2019).
Роль витамина A в иммунитете выходит далеко за рамки поддержания барьерных тканей: ретиноевая кислота направляет дифференцировку T-клеток в сторону толерантогенных регуляторных субпопуляций, обеспечивает «импринтинг» лимфоцитов для их миграции в слизистые оболочки и стимулирует продукцию секреторного IgA (Cabezuelo и соавт., 2019; Carazo и соавт., 2021). Клинические наблюдения убедительно показывают, что дефицит витамина A ассоциирован с повышенной частотой и тяжестью инфекционных заболеваний, особенно у детей в странах с низким уровнем дохода (Combs, 2012).
В репродуктивной системе витамин A необходим как для мужской, так и для женской фертильности. Он инициирует вступление половых клеток в мейоз, поддерживает структуру семенных канальцев и клеток Сертоли, участвует в фолликулогенезе и обеспечивает нормальное формирование и функционирование плаценты (Carazo и соавт., 2021; Blaner, 2019). Адекватный статус витамина A у матери критически важен для вынашивания беременности и для создания запасов микронутриента у плода, которые будут использованы в первые месяцы жизни (Cabezuelo и соавт., 2019).
В последние полтора десятилетия значительно расширились представления о роли витамина A в метаболической регуляции. Ретиноевая кислота ингибирует дифференцировку белых адипоцитов, усиливает окисление жирных кислот, индуцирует термогенную программу в бурой жировой ткани и способствует появлению бежевых адипоцитов, что может влиять на энергетический баланс (Blaner, 2019). В то же время белок RBP4, традиционно рассматриваемый как переносчик ретинола, при ожирении может способствовать развитию инсулинорезистентности через активацию сигнального пути STRA6‑JAK2‑STAT3 (Carazo и соавт., 2021).
Особое место занимает двойственная роль витамина A в метаболизме костной ткани. Физиологические концентрации необходимы для нормального развития скелета и поддержания баланса между резорбцией и образованием кости, тогда как как дефицит, так и избыток витамина A нарушают этот баланс, повышая риск переломов (Cabezuelo и соавт., 2019). Значимость этого эффекта усугубляется сложным взаимодействием с витамином D, при котором высокие дозы ретинола могут ослаблять действие кальцитриола на всасывание кальция и минерализацию (Carazo и соавт., 2021).
Современные исследования продолжают раскрывать новые грани биологической роли витамина A. Метаболомика и протеомика позволили идентифицировать ретиноловый путь как один из наиболее активно регулируемых в раневых фибробластах, а умеренный дефицит ретинола — как фактор, влияющий на миграцию кератиноцитов и состав грануляционной ткани (Wüstemann и соавт., 2025). Генетические нарушения ферментов зрительного цикла и транспортёров витамина A лежат в основе целого спектра наследственных заболеваний сетчатки, от изолированной ночной слепоты до тяжёлых форм пигментного ретинита и макулярной дистрофии (Sajovic и соавт., 2022).
Важным выводом, который проходит красной нитью через все разделы, является необходимость поддержания оптимального баланса витамина A. В отличие от многих водорастворимых витаминов, избыток которых относительно легко выводится из организма, ретинол и его метаболиты накапливаются в печени и жировой ткани, и их токсическое действие может развиваться при хроническом превышении рекомендуемых доз. Особую осторожность следует проявлять в отношении преформированного витамина A (ретинола и его эфиров), тогда как β-каротин и другие провитаминные каротиноиды, благодаря регулируемой конверсии, не вызывают гипервитаминоза даже при высоком потреблении (Carazo и соавт., 2021).
Таким образом, витамин A является одним из ключевых регуляторов физиологических процессов в организме человека. Его функции охватывают зрение, генную регуляцию, поддержание барьерных тканей, иммунитет, репродукцию и метаболизм. Глубокое понимание этих процессов, достигнутое благодаря современным молекулярно-биологическим и клиническим исследованиям, позволяет не только объяснить последствия дефицита и избытка витамина A, но и формирует фундамент для будущих подходов к поддержанию здоровья на основе сбалансированного питания и персонализированной оценки статуса этого микронутриента.
Литература
- Blaner, W.S., 2019. ‘Vitamin A Signaling and Homeostasis in Obesity, Diabetes, and Metabolic Disorders’. Pharmacology & Therapeutics, 197, pp. 153–178. doi: 10.1016/j.pharmthera.2019.01.006.
- Cabezuelo, M.T., Zaragozá, R., Barber, T. and Viña, J.R., 2019. ‘Vitamin A: A Key Regulator of Mammary Gland Metabolism’. Nutrients, 12(1), p. 27. doi: 10.3390/nu12010027.
- Carazo, A., Macáková, K., Matoušová, K., Krčmová, L.K., Protti, M. and Mladěnka, P., 2021. ‘Vitamin A Update: Forms, Sources, Kinetics, Detection, Function, Deficiency, Therapeutic Use and Toxicity’. Nutrients, 13(5), p. 1703. doi: 10.3390/nu13051703.
- Combs, G.F. Jr., 2012. The Vitamins: Fundamental Aspects in Nutrition and Health. 4th ed. London: Academic Press.
- Sajovic, J., Meglič, A., Glavač, D., Markelj, Š., Hawlina, M. and Fakin, A., 2022. ‘The Role of Vitamin A in Retinal Diseases’. International Journal of Molecular Sciences, 23(3), p. 1014. doi: 10.3390/ijms23031014.
- Wüstemann, T., et al., 2025. ‘Retinal Metabolism in Wound Fibroblasts Regulates Tissue Repair’. JCI Insight. doi: https://doi.org/10.1172/jci.insight.194188DS1.
