Недостаточность и дефицит витамина A

Витамин А – один из первых витаминов, открытых человечеством, и до сих пор он остаётся одним из самых изученных и одновременно самых недооценённых с точки зрения глобального влияния на здоровье микронутриентов. В отличие от водорастворимых витаминов, которые относительно быстро выводятся из организма, витамин А является жирорастворимым, а значит, может накапливаться в печени, создавая депо, которого хватает на несколько месяцев (Olsen & Lerner, 2023). Эта способность к накоплению – эволюционный механизм выживания, но она же создаёт иллюзию благополучия: истощение запасов происходит медленно и незаметно, а первые симптомы дефицита проявляются лишь тогда, когда резервы уже критически низки.

В научной и медицинской литературе термины «недостаточность» и «дефицит» витамина А часто используются как синонимы, однако между ними существует принципиальная разница, важная для понимания масштабов проблемы. Недостаточность (субклинический дефицит) – это состояние, при котором запасы ретинола в печени снижены (обычно ниже 0,07 мкмоль на грамм ткани), но явных клинических симптомов ещё нет (Olsen & Lerner, 2023). Её можно выявить только лабораторными методами – например, по снижению концентрации ретинола в сыворотке крови ниже порога 0,70 мкмоль/л (WHO, 2009). Дефицит же – это уже клиническая стадия, сопровождающаяся характерными поражениями глаз (ксерофтальмия), иммунной дисфункцией и повышенной смертностью от инфекций (Wiseman et al., 2016).

Физиологическая роль витамина А исключительно многогранна. В форме 11-цис-ретиналя он входит в состав родопсина – светочувствительного пигмента палочек сетчатки, обеспечивая сумеречное зрение. В форме ретиноевой кислоты он действует как лиганд ядерных рецепторов, регулируя экспрессию генов, ответственных за клеточную дифференцировку, пролиферацию и апоптоз (Rao et al., 2025). Без ретиноевой кислоты невозможно нормальное развитие эпителиальных тканей, работа иммунной системы (особенно дифференцировка Т-лимфоцитов), рост костной ткани и эмбриогенез. Таким образом, витамин А – это не просто «витамин для глаз», а универсальный регулятор клеточного гомеостаза.

Глобальное бремя недостаточности и дефицита витамина А остаётся шокирующе высоким, особенно для стран с низким и средним уровнем дохода. Согласно данным глобальной базы ВОЗ за период 1995–2005 годов, примерно 190 миллионов детей дошкольного возраста в мире имели концентрацию ретинола в сыворотке ниже 0,70 мкмоль/л (WHO, 2009). Клинические проявления – куриная слепота (никталопия) – оценивались у 5,2 миллиона детей и почти у 10 миллионов беременных женщин. При этом около 15% беременных в популяциях риска имели биохимический дефицит, что создаёт дополнительные риски как для матери (анемия, повышенная смертность), так и для плода (нарушения развития).

Особенно тревожна ситуация в регионах Африки и Юго-Восточной Азии, где распространённость биохимического дефицита среди детей дошкольного возраста достигает 44–50% (WHO, 2009). Это означает, что практически каждый второй ребёнок в этих регионах находится в состоянии скрытого голодания, которое не проявляется явной слепотой, но делает его организм уязвимым для кори, диареи, респираторных инфекций и задержки роста. В то же время в странах с высоким валовым внутренним продуктом (ВВП > 15 000 долларов США на душу населения) дефицит витамина А, как правило, не рассматривается как проблема общественного здравоохранения, хотя отдельные группы риска (веганы, люди с мальабсорбцией, недоношенные дети) существуют и там (NNR, 2023).

Почему же дефицит витамина А так трудно искоренить, несмотря на десятилетия программ supplementation и фортификации? Ответ кроется в сложной многокомпонентной природе этого состояния. Дефицит не возникает изолированно – он вписывается в так называемый «порочный круг» (Wiseman et al., 2016). Недостаток витамина А ухудшает всасывание других нутриентов, снижает аппетит (через нарушение вкусовой чувствительности), ослабляет иммунитет, что ведёт к инфекциям, а инфекции, в свою очередь, ещё больше истощают и без того скудные запасы ретинола. Разорвать этот круг без понимания всех его звеньев невозможно.

Цель данной статьи – не дать клинических рекомендаций, а предоставить студентам и всем интересующимся наукой о питании комплексное, доказательное представление о недостаточности и дефиците витамина А. Мы рассмотрим глобальную эпидемиологию проблемы, проследим путь от скрытой недостаточности до клинических проявлений, разберём влияние витамина А на риск развития различных заболеваний (от инфекций до метаболических нарушений) и, наконец, выделим группы населения, которые находятся в зоне наибольшего риска. Понимание этих механизмов – первый шаг к разработке эффективных стратегий профилактики на популяционном уровне

1. Глобальное бремя недостаточности и дефицита витамина А

1.1. Масштаб проблемы

Недостаточность витамина А часто называют «тихим голодом». В отличие от белково-энергетической недостаточности, которая проявляется видимым истощением, дефицит витамина А долгое время остаётся невидимым, разрушая здоровье исподволь. Однако его глобальное бремя сопоставимо с масштабами крупнейших пандемий. По данным Всемирной организации здравоохранения, на рубеже XX–XXI веков недостаточность витамина А занимала второе место среди всех причин предотвратимой слепоты у детей и входила в число ведущих факторов, способствующих детской смертности от инфекционных заболеваний (WHO, 2009).

Самые полные на сегодняшний день оценки глобальной распространённости дефицита были опубликованы ВОЗ в 2009 году на основе данных за период 1995–2005 годов. Согласно этому отчёту, в мире 190 миллионов детей в возрасте до пяти лет имели концентрацию ретинола в сыворотке ниже порога 0,70 мкмоль/л, что расценивается как биохимический (субклинический) дефицит (WHO, 2009). Иными словами, почти каждый третий ребёнок в странах, где дефицит признан проблемой общественного здравоохранения, находился в состоянии скрытого голодания, не имея явных глазных симптомов, но уже с истощёнными запасами витамина в печени.

Клинические проявления дефицита – в первую очередь куриная слепота (никталопия) – регистрировались у 5,2 миллиона детей дошкольного возраста. Это означает, что на каждые 100 детей с субклиническим дефицитом приходилось примерно 2–3 ребёнка с уже развившейся офтальмологической симптоматикой (WHO, 2009). Среди беременных женщин ситуация была ещё более тревожной: куриная слепота оценивалась у 9,8 миллиона женщин, а биохимический дефицит – у 19,1 миллиона (WHO, 2009). Высокая распространённость среди беременных объясняется повышенной потребностью в витамине А для роста плода, формирования плаценты и поддержания собственного иммунитета матери.

География дефицита крайне неравномерна. Наибольшее бремя приходится на регионы Африки и Юго-Восточной Азии. В странах Африки к югу от Сахары распространённость биохимического дефицита среди детей дошкольного возраста достигала 44%, а в Юго-Восточной Азии – 50% (WHO, 2009). Для сравнения, в странах с высоким валовым внутренним продуктом (ВВП более 15 000 долларов США на душу населения) дефицит витамина А, как правило, не рассматривается как проблема общественного здравоохранения, и такие страны были исключены из расчётов глобального бремени (WHO, 2009). Однако даже в экономически развитых регионах сохраняются отдельные группы риска, о которых речь пойдёт ниже.

Сравнение с более ранними оценками показывает определённую динамику. В 1995 году ВОЗ оценивала число стран, где дефицит витамина А представляет проблему общественного здравоохранения, в 60, а к 2005 году этот показатель по критерию биохимического дефицита вырос до 122 стран (WHO, 2009). Такое увеличение связано не столько с ухудшением ситуации, сколько с расширением охвата скрининговыми исследованиями и совершенствованием методов оценки. В то же время число стран, где клинический дефицит (ксерофтальмия) оставался умеренной или тяжёлой проблемой, сократилось с 45 до 32 (Wiseman et al., 2016). Это позволяет предположить, что массовые программы supplementation и фортификации, активно внедрявшиеся с 1990-х годов, действительно привели к снижению частоты тяжёлых глазных поражений, но не смогли полностью ликвидировать скрытый дефицит.

Масштаб проблемы подчёркивается и оценками предотвратимой смертности. По расчётам ЮНИСЕФ, программы витаминной поддержки (главным образом, периодическое введение высоких доз ретинола) ежегодно спасают жизни более 350 000 детей (Wiseman et al., 2016). Однако, по тем же оценкам, не менее чем вдвое больше детей умирают от причин, связанных с дефицитом витамина А, которые могли бы быть предотвращены при полном охвате населения эффективными мерами. В некоторых регионах, например в Южной Азии, недостаточность витамина А остаётся ведущим фактором риска инфекционной смертности среди детей младшего возраста (Rao et al., 2025).

Современные данные, включённые в шестое издание Nordic Nutrition Recommendations (NNR, 2023), подтверждают, что, несмотря на прогресс в снижении клинических проявлений, проблема недостаточности витамина А сохраняет свою остроту. В развивающихся странах субклинический дефицит продолжает затрагивать миллионы людей, создавая скрытую нагрузку на систему здравоохранения и снижая качество жизни. Понимание истинных масштабов этой проблемы – первый шаг к осознанию того, почему витамин А остаётся одним из приоритетных микронутриентов для глобальных программ общественного питания.

1.2. Региональные различия

Глобальные цифры, приведённые в предыдущем разделе, скрывают за собой глубокую неравномерность. Дефицит витамина А – это не равномерно распределённое бремя, а проблема, сконцентрированная в тех регионах мира, где социально-экономические условия, структура питания и эпидемиологическая обстановка создают идеальную среду для его возникновения и закрепления (WHO, 2009). Понимание этих региональных различий необходимо для выработки адресных стратегий профилактики.

Наиболее тяжёлая ситуация традиционно складывается в странах Африки к югу от Сахары и в Юго-Восточной Азии. Согласно данным глобальной базы ВОЗ, в этих регионах распространённость биохимического дефицита (сывороточный ретинол < 0,70 мкмоль/л) среди детей дошкольного возраста достигала 44% и 50% соответственно (WHO, 2009). Это означает, что практически каждый второй ребёнок в этих регионах находится в состоянии скрытого голодания, которое не проявляется явными глазными симптомами, но уже подрывает иммунную защиту и увеличивает риск инфекционной смертности. Именно в Африке и Юго-Восточной Азии регистрировалось и наибольшее число случаев клинической ксерофтальмии, особенно куриной слепоты, которая в этих регионах остаётся ведущей причиной предотвратимой детской слепоты (Wiseman et al., 2016).

В чём же причины столь высокой концентрации дефицита именно в этих регионах? Во-первых, это структура питания, в которой преобладают растительные источники каротиноидов (прежде всего, бета-каротина) при низком потреблении продуктов животного происхождения – основных носителей преформированного ретинола (печень, яйца, молоко, сливочное масло). Эффективность конверсии бета-каротина в ретинол в кишечнике составляет в среднем 12:1 и зависит от множества факторов, включая наличие жиров в рационе, что в условиях пищевой бедности часто не достигается (Olsen & Lerner, 2023). Во-вторых, высокая распространённость инфекционных заболеваний (диарея, корь, респираторные инфекции) не только увеличивает потребность в витамине А, но и нарушает его всасывание и усиливает выведение из организма (Wiseman et al., 2016). В-третьих, низкий уровень доходов населения и недостаточная развитость систем социальной защиты ограничивают доступ к обогащённым продуктам и эффективным программам витаминной поддержки.

В странах Европы и Америки, а также в других регионах с высоким валовым национальным доходом (ВНД на душу населения более 15 000 долларов США), дефицит витамина А, как правило, не рассматривается как проблема общественного здравоохранения. В глобальном отчёте ВОЗ такие страны были исключены из расчётов, поскольку предполагалось, что в них уровень потребления витамина А достаточен для поддержания адекватных запасов (WHO, 2009). Однако это не означает, что проблема отсутствует полностью. Отдельные группы населения (например, люди с синдромами мальабсорбции, строгие веганы, недоношенные дети) могут иметь сниженный статус даже в условиях экономического благополучия. Кроме того, в последние десятилетия появились данные о том, что в некоторых европейских популяциях наблюдается субоптимальный статус витамина А, особенно среди подростков и людей с избыточной массой тела, у которых повышен уровень ретинол-связывающего белка (RBP4) и может искажаться интерпретация лабораторных показателей (Olsen & Lerner, 2023).

Интересные данные приводятся в шестом издании Nordic Nutrition Recommendations (NNR, 2023). В странах Северной Европы и Балтии средние показатели потребления витамина А в целом соответствуют или даже превышают рекомендуемые уровни. Однако при детальном анализе обнаруживаются различия: например, в Латвии среднее потребление среди взрослых было оценено всего в 666 мкг ретиноловых эквивалентов (RE) на человека в день, что ниже рекомендованных величин, в то время как в Дании и Эстонии уровни потребления значительно выше (Lemming & Pitsi, 2022, цит. по NNR, 2023). Эти данные подчёркивают, что даже в пределах одного географического региона могут существовать значительные колебания, связанные с пищевыми привычками, традициями и политикой в области обогащения продуктов.

Ключевые факторы, формирующие региональные различия, можно свести к нескольким группам:

  1. Экономическая доступность продуктов – источников витамина А. В регионах с низким уровнем дохода доступ к животным белкам и жирам ограничен, а растительные источники каротиноидов часто не могут полностью покрыть потребность из-за низкой биодоступности (Olsen & Lerner, 2023).
  2. Инфекционная нагрузка. Высокая заболеваемость инфекциями, особенно желудочно-кишечными, приводит к ускоренному истощению запасов витамина А и усугубляет его дефицит (Wiseman et al., 2016).
  3. Программы обогащения и поддержки. В ряде стран Африки и Азии успешно реализуются кампании по периодическому введению высоких доз витамина А детям, что позволило снизить распространённость тяжёлых клинических проявлений. В то же время отсутствие или низкий охват такими программами в некоторых регионах объясняет сохраняющееся бремя дефицита (WHO, 2009).
  4. Социально-культурные особенности. Пищевые традиции, ограничивающие потребление определённых продуктов (например, печени у беременных), а также раннее отлучение от груди могут вносить вклад в распространённость дефицита.

Таким образом, региональные различия в распространённости недостаточности и дефицита витамина А отражают сложное переплетение экономических, эпидемиологических, культурных и программных факторов. Игнорирование этой неоднородности при разработке мер профилактики неизбежно ведёт к неэффективному распределению ресурсов и сохранению очагов «тихого голода» даже на фоне общих успехов в борьбе с микронутриентной недостаточностью.

1.3. Определение понятий: недостаточность vs. дефицит

В научной литературе и документах общественного здравоохранения термины «недостаточность» и «дефицит» витамина А часто используются как взаимозаменяемые, однако между ними существует принципиальная разница, важная как для понимания патогенеза, так и для интерпретации эпидемиологических данных. Проведение чёткой границы между этими состояниями позволяет оценить истинные масштабы проблемы и выбрать адекватные меры профилактики.

Ключевым критерием, лежащим в основе дифференциации, является наличие или отсутствие клинических симптомов при одновременной оценке биохимических маркёров и запасов витамина А в печени – главном депо этого микронутриента в организме (Olsen & Lerner, 2023).

1.3.1. Недостаточность (субклинический дефицит)

Недостаточность витамина А – это состояние, при котором запасы ретинола в печени снижены, но явных клинических проявлений ещё нет. В качестве лабораторного порога обычно используется концентрация ретинола в сыворотке крови ниже 0,70 мкмоль/л (WHO, 2009; Wiseman et al., 2016). Именно этот критерий был принят ВОЗ для определения субклинического дефицита на популяционном уровне и использован при расчёте глобального бремени.

Однако сывороточный ретинол – лишь «верхушка айсберга». Более точным показателем реальных запасов является содержание ретинола в печени. Согласно современным представлениям, адекватным считается уровень 20 мкг ретинола на грамм печени (0,07 мкмоль/г). Если этот уровень падает ниже указанного порога, организм теряет способность поддерживать нормальную концентрацию ретинола в крови в периоды повышенного спроса (инфекции, стресс, беременность) (Olsen & Lerner, 2023). Именно истощение печёночных запасов предшествует развитию клинических симптомов и определяет состояние «скрытого» голодания.

Важно отметить, что сывороточный ретинол находится под жёстким гомеостатическим контролем и может оставаться в пределах нормы даже при значительном снижении запасов в печени. Это явление получило название «гомеостатического плато» и объясняет, почему субклинический дефицит так трудно выявить без специальных функциональных тестов (Olsen & Lerner, 2023). Кроме того, концентрация ретинола в крови снижается при острых инфекциях и воспалениях из-за уменьшения синтеза ретинол-связывающего белка (RBP4) в печени, что может приводить к ложной классификации (Wiseman et al., 2016). Поэтому для оценки статуса на популяционном уровне рекомендуется учитывать и маркёры воспаления (например, С-реактивный белок).

1.3.2. Клинический дефицит

Клинический дефицит витамина А развивается тогда, когда запасы в печени истощаются настолько, что нарушаются физиологические функции, зависящие от ретиноевой кислоты и ретиналя. Классическим и наиболее специфичным проявлением клинического дефицита является ксерофтальмия – спектр глазных поражений, начиная от куриной слепоты (никталопии) и заканчивая необратимой кератомаляцией (размягчением и некрозом роговицы) (WHO, 2009; Wiseman et al., 2016).

Куриная слепота (нарушение сумеречного зрения) считается самым ранним клиническим признаком и возникает из-за недостатка 11-цис-ретиналя – компонента родопсина. На этой стадии изменения ещё обратимы при своевременном восполнении витамина А. Однако при прогрессировании дефицита развиваются конъюнктивальная ксероза, пятна Бито (скопления слущенного эпителия на конъюнктиве) и, в тяжёлых случаях, кератомаляция, которая часто приводит к полной слепоте (Rao et al., 2025).

Помимо глазных проявлений, клинический дефицит характеризуется:

  • повышенной восприимчивостью к инфекциям (особенно кори, диарее, респираторным инфекциям) из-за нарушения дифференцировки эпителиальных барьеров и дисфункции иммунных клеток;
  • задержкой роста и развития у детей;
  • анемией, развивающейся вследствие нарушения мобилизации железа из депо и эритропоэза (Wiseman et al., 2016).

1.3.3. Критерии оценки и пороговые значения

Для стандартизации оценок ВОЗ и другие экспертные организации используют следующие пороговые значения концентрации ретинола в сыворотке (на популяционном уровне):

  • < 0,70 мкмоль/л – свидетельствует о субклиническом дефиците (средняя или тяжёлая степень общественного здравоохранения);
  • < 0,35 мкмоль/л – рассматривается как тяжёлый дефицит, ассоциированный с высоким риском ксерофтальмии (WHO, 2009; Wiseman et al., 2016).

Для беременных и кормящих женщин некоторые исследователи предлагают более высокий порог – < 1,05 мкмоль/л, поскольку в этот период физиологическая потребность повышена, а сывороточные концентрации могут быть снижены даже при сохранных запасах (Wiseman et al., 2016; Olsen & Lerner, 2023). Однако единого консенсуса по этому вопросу пока нет.

1.3.4. Значение разграничения для общественного здравоохранения

Разделение понятий недостаточность и дефицит имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Программы профилактики, ориентированные только на выявление клинических случаев (ксерофтальмии), упускают огромную массу людей, находящихся в состоянии скрытого голодания. Между тем именно субклинический дефицит создаёт основную нагрузку на здоровье, повышая риск инфекционной заболеваемости и смертности, не проявляясь при этом явными симптомами (Wiseman et al., 2016).

С другой стороны, использование только лабораторных порогов без учёта воспаления или индивидуальных особенностей может приводить к гипердиагностике. Например, у лиц с ожирением повышен уровень ретинол-связывающего белка (RBP4), что может маскировать реальный дефицит (Olsen & Lerner, 2023). В странах Северной Европы, где среднее потребление витамина А обычно соответствует рекомендациям, субклинический дефицит считается редким, но отдельные исследования показывают, что у некоторых групп (например, подростков с низким потреблением молочных продуктов) могут наблюдаться пограничные значения (NNR, 2023).

Таким образом, точное определение и разграничение недостаточности и дефицита витамина А – необходимое условие для корректной оценки ситуации, планирования программ обогащения пищевых продуктов, supplementation и мониторинга их эффективности. Игнорирование этих различий ведёт либо к недооценке масштаба проблемы, либо к неоправданному расширению охвата мерами, требующими ресурсов.

2. Патофизиологический каскад: от недостаточности к дефициту (модель «порочного круга»)

2.1. Нарушение вкусовой чувствительности и снижение потребления пищи

Порочный круг дефицита витамина А редко начинается с очевидных симптомов. Часто первым звеном становится незаметное, но критически важное изменение в восприятии пищи. Способность различать вкусы и запахи – ключевой механизм, регулирующий аппетит и пищевое поведение. Когда этот механизм нарушается, организм перестаёт получать необходимые сигналы для адекватного потребления нутриентов, и дефицит может усугубляться даже при наличии доступной пищи.

Исследования, проведённые ещё в середине XX века, показали, что витамин А необходим для нормального функционирования вкусовых рецепторов (Bernard & Halpern, 1968, цит. по Wiseman et al., 2016). Его влияние реализуется на уровне рецепторного аппарата языка и слизистой оболочки полости рта. Витамин А участвует в синтезе мукополисахаридов – веществ, которые находятся в области вкусовых пор и входят в состав секретов, омывающих вкусовые сосочки. Без достаточного количества ретинола этот процесс нарушается, и чувствительность к вкусовым раздражителям снижается (Wiseman et al., 2016).

Экспериментальные модели на животных убедительно демонстрируют эту связь. У крыс с индуцированным дефицитом витамина А наблюдалось снижение предпочтения к сладкому раствору по сравнению с контрольными животными, что указывало на специфическое нарушение вкусового восприятия (Reifen et al., 1998, цит. по Wiseman et al., 2016). Более того, такие животные потребляли меньше корма и, следовательно, набирали меньший вес. При гистологическом исследовании у них обнаруживалась атрофия вкусового аппарата, что объясняло потерю вкусовой чувствительности (Wiseman et al., 2016).

Данные, полученные на людях, подтверждают результаты экспериментов. В клиническом исследовании пациентов с циррозом печени, у которых часто наблюдается недостаточность витамина А, были выявлены значительно повышенные пороги обнаружения вкуса (особенно горького и солёного) и запаха (Garrett-Laster et al., 1984, цит. по Wiseman et al., 2016). После курса витаминной терапии у этих пациентов отмечалось достоверное улучшение вкусовой и обонятельной чувствительности, что свидетельствует о прямой зависимости этих функций от статуса витамина А (Wiseman et al., 2016).

Снижение вкусовой чувствительности имеет далеко идущие последствия. Пища становится менее привлекательной, аппетит снижается, что ведёт к уменьшению общего потребления пищи. В условиях, когда организм и так страдает от дефицита энергии и микронутриентов, это создаёт замкнутый круг: недостаток витамина А → ухудшение вкуса → снижение потребления пищи → усугубление дефицита. В развивающихся странах, где рацион часто однообразен и беден витамином А, этот механизм может становиться одним из ключевых, препятствующих выходу из состояния недоедания (Wiseman et al., 2016).

Важно подчеркнуть, что нарушения вкуса и обоняния, связанные с дефицитом витамина А, не всегда очевидны для самого человека. Они развиваются постепенно и могут восприниматься как часть общего недомогания или даже не замечаться вовсе. Однако их влияние на пищевое поведение и, в конечном счёте, на нутритивный статус может быть значительным. Именно поэтому в концепции «порочного круга» витаминной недостаточности нарушение вкусовой чувствительности рассматривается как одно из ранних звеньев, запускающих каскад метаболических и клинических нарушений.

2.2. Ухудшение всасывания и переваривания в желудочно-кишечном тракте

Вторым ключевым звеном порочного круга, замыкающим дефицит витамина А на самом себе, является нарушение функций желудочно-кишечного тракта (ЖКТ). Если снижение вкусовой чувствительности ограничивает поступление пищи, то ухудшение всасывания и переваривания делает даже поступающие нутриенты недоступными для организма. Таким образом, дефицит витамина А не только возникает из-за недостаточного поступления, но и сам усугубляет это состояние, нарушая работу кишечника, который отвечает за усвоение витамина.

Витамин А и его производные играют ключевую роль в поддержании целостности и функциональности слизистой оболочки ЖКТ. Они участвуют в регуляции роста и дифференцировки энтероцитов – клеток, выстилающих кишечник (Amit-Romach et al., 2009, цит. по Wiseman et al., 2016). При недостатке витамина А процессы клеточного обновления нарушаются: уменьшается количество бокаловидных клеток, секретирующих слизь, и увеличивается доля кератинизирующих клеток, что делает слизистую более уязвимой и снижает её защитные свойства (Wiseman et al., 2016).

Экспериментальные исследования на животных дают наглядную картину. У крыс с дефицитом витамина А наблюдается укорочение ворсин кишечника и уменьшение числа энтероцитов (Kozakova et al., 2003; Reifen et al., 1998, цит. по Wiseman et al., 2016). Кроме того, активность щёточных ферментов – дисахаридаз и пептидаз – значительно снижена, что напрямую ухудшает переваривание углеводов и белков. Недостаток витамина А сказывается на пролиферации и созревании энтероцитов, что ведёт к нарушению нормального роста и функциональной активности слизистой (Uni et al., 1998; Uni et al., 2000, цит. по Wiseman et al., 2016).

Не менее важны изменения в процессах обновления эпителия. Исследования показали, что при дефиците витамина А снижается пролиферация клеток крипт и замедляется миграция энтероцитов по ворсине, а также усиливается апоптоз (программированная гибель клеток) в криптах (Swartz-Basile et al., 2003, цит. по Wiseman et al., 2016). В результате скорость обновления слизистой оболочки снижается, и дефекты эпителия не успевают восстанавливаться, что увеличивает проницаемость кишечного барьера.

Данные, полученные в исследованиях на людях, подтверждают эти механизмы. В Гамбии, Индии и Южной Африке были проведены исследования, в которых оценивалась связь между статусом витамина А и целостностью кишечника (Filteau et al., 2001; Thurnham et al., 2000, цит. по Wiseman et al., 2016). В Гамбии в сезон, когда был доступен основной источник витамина А – манго, у участников отмечалась более высокая целостность кишечного барьера. В индийском и африканском исследованиях добавки витамина А приводили к более быстрому улучшению целостности кишечника по сравнению с плацебо. Эти данные позволяют предположить, что недостаточность витамина А ассоциируется с нарушением барьерной функции ЖКТ.

Кроме того, дефицит витамина А может влиять на переваривание жиров. В исследованиях на животных было показано, что недостаток витамина А усиливает холестаз (застой желчи) из-за избыточной пролиферации внутрипечёночных желчных протоков, что отрицательно сказывается на переваривании липидов (Weiss et al., 2010, цит. по Wiseman et al., 2016). Поскольку витамин А жирорастворим, его собственное всасывание также зависит от адекватного переваривания и всасывания жиров. Таким образом, нарушение переваривания жиров при дефиците витамина А дополнительно ухудшает его усвоение, замыкая круг.

Все эти изменения – от снижения активности ферментов до нарушения барьерной функции – приводят к тому, что даже при достаточном поступлении витамина А с пищей организм не может его полноценно усвоить. В результате развивается состояние, которое можно назвать «функциональным дефицитом», когда запасы не восполняются, а клинические проявления усугубляются. Порочный круг замыкается: недостаток витамина А → повреждение кишечного эпителия → ухудшение всасывания → ещё больший дефицит. Разорвать этот круг без понимания глубинных механизмов невозможно, и именно это делает дефицит витамина А таким устойчивым к лечению на поздних стадиях.

2.3. Воспалительный компонент: витамин А как антиоксидант и иммуномодулятор

Третьим ключевым звеном порочного круга, в котором оказывается организм при недостаточности витамина А, является воспаление. Витамин А и его активный метаболит – ретиноевая кислота – обладают мощными противовоспалительными свойствами. Когда запасы витамина А истощаются, противовоспалительная защита ослабевает, и даже незначительные стимулы могут приводить к затяжному, неконтролируемому воспалению. Само же воспаление, в свою очередь, ускоряет расход витамина А, создавая ещё один замкнутый контур.

Роль витамина А как противовоспалительного агента многогранна. Прежде всего, он участвует в поддержании целостности слизистых барьеров – кожи, дыхательных путей, кишечника. Повреждённый эпителий становится мишенью для патогенов и источником провоспалительных сигналов. Восстановление эпителия под действием ретиноевой кислоты помогает локализовать воспаление и предотвратить его генерализацию (Pino-Lagos et al., 2010; Reifen, 2002, цит. по Wiseman et al., 2016).

На клеточном уровне витамин А модулирует экспрессию генов, связанных с воспалением. Исследования на животных показали, что при дефиците витамина А в тканях активируется ядерный фактор NF-κB – один из главных транскрипционных регуляторов воспалительного ответа (Reifen et al., 2002, цит. по Wiseman et al., 2016). В результате усиливается синтез провоспалительных цитокинов (TNF-α, IL-6) и хемокинов (например, эотаксина), привлекающих в очаг воспаления эозинофилы и нейтрофилы. В то же время снижается активность антиоксидантных ферментов, таких как супероксиддисмутаза (SOD) и глутатионпероксидаза (GPx), что приводит к накоплению свободных радикалов и окислительному стрессу (Gatica et al., 2005, цит. по Wiseman et al., 2016).

Влияние дефицита витамина А на воспаление было продемонстрировано в различных экспериментальных моделях. У крыс с индуцированным дефицитом выявлялись воспалительные изменения в толстой кишке, напоминающие таковые при колите, а введение витамина А позволяло их купировать (Nur et al., 2002; Reifen et al., 2002, цит. по Wiseman et al., 2016). У животных с дефицитом в аорте наблюдалось повышение активности NF-κB, увеличение продукции оксида азота (NO) и экспрессии индуцибельной NO-синтазы (iNOS) и циклооксигеназы-2 (COX-2) – ключевых медиаторов сосудистого воспаления (Gatica et al., 2005, цит. по Wiseman et al., 2016).

Клинические наблюдения подтверждают связь между статусом витамина А и воспалительными заболеваниями. У пациентов с бронхиальной астмой – заболеванием, в основе которого лежит хроническое воспаление дыхательных путей, – уровень витамина А в сыворотке был достоверно ниже, чем в контрольной группе (Riccioni et al., 2007, цит. по Wiseman et al., 2016). В исследованиях с участием людей с рассеянным склерозом более высокий уровень ретинол-связывающего белка (RBP4) ассоциировался с более низким риском заболевания, что также указывает на возможную защитную роль витамина А в отношении воспалительных процессов в центральной нервной системе (Salzer et al., 2013, цит. по Wiseman et al., 2016).

Важно понимать, что связь между витамином А и воспалением двунаправлена. С одной стороны, дефицит витамина А усиливает воспалительный ответ. С другой стороны, любое инфекционное или воспалительное заболевание приводит к снижению уровня ретинола в сыворотке. Это происходит по нескольким причинам: во время инфекции повышается потребность организма в витамине А, нарушается его всасывание в кишечнике, а в печени снижается синтез ретинол-связывающего белка (RBP4) в ответ на провоспалительные цитокины (Goetghebuur et al., 1996; Mallett et al., 2015, цит. по Wiseman et al., 2016). У детей с высоким уровнем С-реактивного белка (маркёра острого воспаления) концентрация ретинола в крови была значительно ниже, чем у здоровых сверстников.

Таким образом, дефицит витамина А и воспаление образуют классический порочный круг: недостаток витамина А → ослабление противовоспалительной защиты → хроническое или избыточное воспаление → дополнительное истощение запасов витамина А. Особенно опасен этот круг для детей в развивающихся странах, где высока частота инфекционных заболеваний (диарея, корь, респираторные инфекции). Каждая новая инфекция не только повышает потребность в витамине А, но и снижает его уровень, что делает ребёнка ещё более уязвимым к следующей инфекции (Wiseman et al., 2016). Именно поэтому поддержание адекватного статуса витамина А является одним из наиболее эффективных способов снижения детской смертности от инфекционных причин.

2.4. Взаимодействие с другими микронутриентами (на примере железа)

Порочный круг дефицита витамина А не ограничивается нарушением вкуса, всасывания и воспалением. Он распространяется и на другие микронутриенты, создавая сеть взаимозависимых дефицитов. Наиболее изученным и клинически значимым является взаимодействие витамина А с железом. Недостаточность одного из этих нутриентов почти всегда сопровождается недостаточностью другого, особенно у детей, беременных и женщин репродуктивного возраста.

Связь между витамином А и железом многоуровнева. Витамин А участвует в нескольких ключевых этапах метаболизма железа, от его всасывания в кишечнике до включения в гемоглобин. Во-первых, ретиноевая кислота (активный метаболит витамина А) регулирует экспрессию генов, кодирующих белки, ответственные за транспорт железа. В частности, было показано, что витамин А индуцирует экспрессию гена ферропортина-1 (Fpn1) – единственного известного экспортёра железа из энтероцитов в кровоток (Citelli et al., 2012; Katz et al., 2015, цит. по Wiseman et al., 2016). При недостатке витамина А экспрессия ферропортина снижается, и железо задерживается в клетках кишечника, не поступая в системный кровоток.

Во-вторых, витамин А влияет на регуляцию белков, контролирующих внутриклеточное депонирование железа. Исследования показали, что при дефиците витамина А повышается уровень мессенджерной РНК (мРНК) железорегуляторного белка 2 (IRP2) и ферритина – белка, связывающего железо внутри клеток, – но снижается уровень мРНК трансферринового рецептора 1 (TfR1), который отвечает за захват трансферрин-связанного железа из крови (Jiang et al., 2012, цит. по Wiseman et al., 2016). В результате железо накапливается в энтероцитах в виде ферритина и не доставляется к клеткам-мишеням, включая эритробласты костного мозга, где оно необходимо для синтеза гема.

Третий механизм связан с ролью витамина А в гемопоэзе – процессе образования клеток крови. Синтез гема (железопорфиринового комплекса, входящего в состав гемоглобина) требует адекватного поступления железа, но также зависит от активности ряда ферментов, экспрессия которых модулируется ретиноевой кислотой (West et al., 2007, цит. по Wiseman et al., 2016). При недостатке витамина А снижается скорость образования эритроцитов, что проявляется анемией, не всегда корректируемой добавками одного лишь железа.

Клинические наблюдения подтверждают тесную взаимосвязь. В исследованиях, проведённых в развивающихся странах, одновременное применение витамина А и железа оказывалось более эффективным для коррекции железодефицитной анемии, чем использование каждого из микронутриентов по отдельности (Bloem, 1995; Michelazzo et al., 2013, цит. по Wiseman et al., 2016). Это особенно важно для беременных женщин, у которых потребность в обоих нутриентах резко возрастает, и для детей раннего возраста, находящихся в периоде активного роста.

Обратное влияние железа на статус витамина А также существует, хотя изучено меньше. Воспаление, часто сопровождающее дефицит железа, может снижать синтез ретинол-связывающего белка в печени, тем самым уменьшая концентрацию ретинола в крови (Wiseman et al., 2016). Кроме того, некоторые исследования показывают, что избыточное поступление железа может влиять на метаболизм каротиноидов, хотя механизмы этого взаимодействия требуют дальнейшего изучения.

Таким образом, дефицит витамина А и дефицит железа образуют синергичный порочный круг. Недостаток витамина А → нарушение экспорта железа из кишечника и его удержание в депо → снижение доступности железа для эритропоэза → развитие анемии. Анемия, в свою очередь, ухудшает общее состояние организма, снижает аппетит и может опосредованно влиять на потребление витамина А. В то же время воспаление, сопровождающее дефицит железа, усугубляет дефицит витамина А. Разорвать этот круг можно только при комплексном подходе, учитывающем взаимосвязь микронутриентов, а не изолированную коррекцию каждого из них.

Понимание этого взаимодействия имеет огромное значение для программ общественного здравоохранения. В регионах с высокой распространённостью железодефицитной анемии и недостаточности витамина А стратегии, направленные только на один из нутриентов, часто оказываются недостаточно эффективными. Сочетанное обогащение продуктов, совместное назначение добавок и интеграция программ борьбы с дефицитом витамина А и железа позволяют достичь лучших результатов и предотвратить порочный круг взаимосвязанных нарушений.

3. Влияние на организм и связь с риском заболеваний

3.1. Офтальмологические последствия: от куриной слепоты до кератомаляции

Среди всех клинических проявлений дефицита витамина А именно поражения глаз остаются наиболее специфичными и наиболее изученными. Не случайно именно глазные симптомы легли в основу первых описаний витаминной недостаточности, а термин «ксерофтальмия» (от греческих слов «xeros» – сухой и «ophthalmos» – глаз) стал синонимом тяжёлого дефицита витамина А (WHO, 2009). Понимание спектра этих изменений – от обратимых нарушений сумеречного зрения до необратимой слепоты – важно для осознания того, насколько глубоко дефицит этого микронутриента влияет на качество жизни и выживаемость.

Куриная слепота (никталопия)

Самым ранним и наиболее распространённым глазным симптомом дефицита витамина А является никталопия – нарушение зрения в условиях низкой освещённости, известное в быту как «куриная слепота». Этот симптом развивается, когда запасы 11-цис-ретиналя – активной формы витамина А, входящей в состав светочувствительного пигмента родопсина, – становятся недостаточными для поддержания нормальной работы палочковых фоторецепторов сетчатки (Rao et al., 2025). Палочки отвечают за зрение при сумеречном свете, и их дисфункция проявляется именно затруднением ориентации в темноте.

Куриная слепота – это не только ранний, но и обратимый симптом при условии своевременного восполнения витамина А. Однако на популяционном уровне её распространённость служит важным индикатором глубины дефицита. По данным глобальной базы ВОЗ за 1995–2005 годы, куриная слепота оценивалась у 5,2 миллиона детей дошкольного возраста и у 9,8 миллиона беременных женщин в странах, где дефицит витамина А представляет проблему общественного здравоохранения (WHO, 2009). У беременных женщин никталопия возникает чаще, чем у небеременных, из-за повышенной потребности в витамине А для роста плода и изменений в материнском метаболизме (Wiseman et al., 2016).

Важно отметить, что куриная слепота может быть единственным клиническим проявлением дефицита на протяжении длительного времени. В то же время её наличие свидетельствует уже о значительном истощении печёночных запасов ретинола: исследования показывают, что у детей с никталопией концентрация ретинола в сыворотке, как правило, ниже 0,35 мкмоль/л (Sommer et al., 1980, цит. по Wiseman et al., 2016).

Прогрессирование ксерофтальмии

Если дефицит витамина А не корригируется, глазные поражения прогрессируют. В классификации ВОЗ выделяют несколько последовательных стадий ксерофтальмии (WHO, 2009; Wiseman et al., 2016):

  • X1A – конъюнктивальная ксероза. На этой стадии конъюнктива (слизистая оболочка глаза) теряет нормальный блеск, становится сухой и шероховатой. Это происходит из-за замещения нормального цилиндрического эпителия многослойным плоским ороговевающим эпителием – процесса, характерного для дефицита витамина А в любых эпителиальных тканях.
  • X1B – пятна Бито. На поверхности конъюнктивы, обычно в межпальпебральной щели, появляются серебристо-белые, слегка возвышающиеся очажки. Они представляют собой скопления слущенного ороговевшего эпителия и сапрофитных бактерий (в частности, Corynebacterium xerosis). Пятна Бито считаются патогномоничным (специфическим) признаком дефицита витамина А.
  • X2 – ксероз роговицы. Роговица теряет прозрачность и блеск, становится сухой, тусклой. Это уже предвестник необратимых изменений.
  • X3A и X3B – кератомаляция. Наиболее тяжёлая стадия, характеризующаяся размягчением и некрозом роговицы. При X3A поражение затрагивает менее трети поверхности роговицы, при X3B – более трети. Кератомаляция развивается быстро, часто в течение нескольких дней, и приводит к прободению роговицы, выпадению внутренних структур глаза и полной слепоте.

Кератомаляция остаётся ведущей причиной предотвратимой детской слепоты в развивающихся странах (Rao et al., 2025). Особенно опасна она для детей раннего возраста, часто сочетаясь с тяжёлым белково-энергетическим недоеданием и инфекциями (корь, диарея). Именно в этих группах смертность среди детей с кератомаляцией может достигать 50–90%, причём причина смерти – не столько само поражение глаза, сколько сопутствующее тяжелое состояние и инфекционные осложнения (Wiseman et al., 2016).

Структурные изменения и необратимость

На молекулярном уровне все эти изменения объясняются тем, что ретиноевая кислота необходима для поддержания нормальной дифференцировки эпителиальных клеток. В условиях её дефицита происходит метаплазия – замещение специализированного эпителия (слёзные железы, конъюнктива) многослойным плоским ороговевающим эпителием, который не способен выполнять свои функции (Olsen & Lerner, 2023). Снижается секреция слёзной жидкости и муцина, что приводит к сухости, микротравмам и создаёт условия для вторичной инфекции.

В роговице дефицит витамина А нарушает баланс между синтезом и деградацией коллагена, что делает её уязвимой для протеолитических ферментов, выделяемых как собственными клетками, так и бактериями (Rao et al., 2025). Исходом становится быстро прогрессирующее размягчение и перфорация.

Особенности у беременных женщин

У беременных женщин клинические проявления дефицита витамина А, особенно куриная слепота, встречаются чаще, чем в общей популяции. Это связано с тем, что потребность в витамине А возрастает из-за его транспорта к плоду, увеличения объёма крови и изменений в метаболизме. В исследованиях, проведённых в Непале, куриная слепота во время беременности ассоциировалась с повышенным риском материнской смертности, анемии и инфекционных осложнений (Christian et al., 1998, цит. по Wiseman et al., 2016). После родов у таких женщин часто сохраняется сниженный уровень ретинола в грудном молоке, что создаёт риск дефицита и для младенца.

Исторический контекст и значение для общественного здравоохранения

Офтальмологические последствия дефицита витамина А были описаны ещё в начале XX века, и именно они стали первым «сигналом», привлекшим внимание к этому нутриенту. Наблюдения за тем, что добавки витамина А способны предотвращать развитие кератомаляции и снижать смертность среди детей с корью, легли в основу первых программ массовой витаминизации (Sommer & West, 1996, цит. по Wiseman et al., 2016).

Сегодня, благодаря этим программам, распространённость тяжёлых глазных поражений существенно снизилась. Однако куриная слепота и пятна Бито продолжают регистрироваться в регионах с высоким уровнем продовольственной недостаточности и низким охватом населения профилактическими мероприятиями. Понимание того, что эти, казалось бы, «мягкие» стадии являются лишь верхушкой айсберга и указывают на системный, угрожающий жизни дефицит, остаётся критически важным для своевременной диагностики и планирования вмешательств.

3.2. Иммунная дисфункция и инфекционная заболеваемость

Задолго до того, как проявятся глазные симптомы, дефицит витамина А наносит удар по системе, от которой зависит способность организма противостоять инфекциям. Иммунная система – одна из самых чувствительных мишеней этого микронутриента, и её дисфункция во многом объясняет тот факт, что смертность при дефиците витамина А связана не столько с прямой слепотой, сколько с инфекционными заболеваниями.

Интерес к роли витамина А в иммунитете возник ещё в начале XX века, и за последние десятилетия накоплены убедительные данные, свидетельствующие о том, что этот нутриент действует как универсальный регулятор как врождённого, так и адаптивного иммунного ответа (Wiseman et al., 2016). Ретиноевая кислота (RA) – активный метаболит витамина А – воздействует на иммунные клетки на всех этапах: от их образования в костном мозге и тимусе до дифференцировки, миграции и выполнения эффекторных функций.

Нарушение барьерной функции

Первая линия иммунной защиты – это эпителиальные барьеры: кожа, слизистые оболочки дыхательных путей, желудочно-кишечного тракта и мочеполовой системы. Витамин А необходим для поддержания нормальной структуры и функции этих барьеров. При его дефиците происходит метаплазия – замещение нормального цилиндрического эпителия многослойным плоским ороговевающим эпителием, который не способен выполнять секреторную функцию и легко повреждается (Wiseman et al., 2016). Снижается продукция слизи, нарушается работа ресничек в дыхательных путях, уменьшается секреция секреторного иммуноглобулина A (sIgA) – ключевого компонента мукозального иммунитета, обеспечивающего нейтрализацию патогенов на поверхности слизистых (Sirisinha, 2015, цит. по Wiseman et al., 2016). В результате даже незначительное повреждение эпителия становится «входными воротами» для инфекции.

Влияние на врождённый иммунитет

Врождённый иммунитет – первая, быстрая линия защиты, не требующая предварительного распознавания специфического антигена. Дефицит витамина А ослабляет многие его компоненты. У животных с дефицитом снижается активность макрофагов и нейтрофилов, нарушается их способность к фагоцитозу и уничтожению захваченных микроорганизмов (Wiseman et al., 2016). В кишечнике снижается экспрессия антимикробных пептидов (дефензинов), что способствует колонизации патогенными бактериями (Amit-Romach et al., 2009, цит. по Wiseman et al., 2016). Нарушается также функция естественных киллеров (NK-клеток), которые играют важную роль в противовирусной защите.

Кроме того, витамин А регулирует экспрессию толл-подобных рецепторов (TLR) – молекул, распознающих патоген-ассоциированные молекулярные паттерны. При дефиците витамина А изменяется соотношение различных TLR, что может приводить к неадекватной активации воспаления или, наоборот, к гипореактивности на патогены (Amit-Romach et al., 2009, цит. по Wiseman et al., 2016).

Дисрегуляция адаптивного иммунитета

Адаптивный иммунитет, обеспечивающий специфическое распознавание и долговременную память, ещё более зависим от витамина А. Ретиноевая кислота влияет на дифференцировку наивных Т-лимфоцитов (CD4+) в различные эффекторные субпопуляции. Особенно важна её роль в поддержании баланса между Th17 (провоспалительными) и Treg (регуляторными) клетками. В присутствии ретиноевой кислоты и трансформирующего фактора роста β (TGF-β) дифференцировка направляется в сторону Treg-клеток, которые подавляют чрезмерные иммунные реакции и поддерживают толерантность (Hall et al., 2011, цит. по Wiseman et al., 2016). При дефиците витамина А этот баланс нарушается: увеличивается число провоспалительных Th17-клеток, что может способствовать хроническому воспалению, и одновременно снижается эффективность Treg-клеток, ослабляя контроль над иммунным ответом (Wiseman et al., 2016).

Ретиноевая кислота также необходима для индукции гоминга – способности Т- и В-лимфоцитов мигрировать в слизистые оболочки, где они обеспечивают локальную защиту. В отсутствие витамина А лимфоциты теряют способность экспрессировать рецепторы, направляющие их в кишечник и дыхательные пути (Kau et al., 2011, цит. по Wiseman et al., 2016).

Важнейшая функция витамина А – поддержка продукции антител. Он необходим для дифференцировки В-клеток в плазматические клетки, синтезирующие иммуноглобулины, и особенно для продукции sIgA, который защищает слизистые оболочки. У животных с дефицитом витамина А снижен уровень sIgA в кишечнике, а также нарушено формирование иммунологической памяти после пероральной вакцинации (Pantazi et al., 2015; Sirisinha, 2015, цит. по Wiseman et al., 2016).

Взаимодействие с микробиомом

Современные исследования показывают, что витамин А влияет на иммунитет не только прямо, но и опосредованно – через кишечную микробиоту. Дефицит витамина А изменяет состав микрофлоры: снижается относительное количество полезных лактобацилл и появляются патогенные штаммы Escherichia coli (Amit-Romach et al., 2009, цит. по Wiseman et al., 2016). Нарушается продукция короткоцепочечных жирных кислот, которые необходимы для поддержания барьерной функции и иммунорегуляции. В свою очередь, определённые бактерии (например, Bifidobacterium infantis) могут стимулировать экспрессию фермента RALDH2 в дендритных клетках, что усиливает продукцию ретиноевой кислоты и способствует дифференцировке Treg-клеток (Konieczna et al., 2013, цит. по Wiseman et al., 2016). Таким образом, связь между витамином А и микробиотой двунаправлена, и её нарушение при дефиците создаёт дополнительный порочный круг.

Инфекционная заболеваемость как следствие

Клинические последствия иммунной дисфункции при дефиците витамина А хорошо документированы. В исследованиях, проведённых в Индонезии ещё в 1980-х годах, было показано, что дети с лёгкой ксерофтальмией (даже без тяжёлых поражений) умирали от инфекций значительно чаще, чем их сверстники с нормальным статусом витамина А (Sommer et al., 1984, цит. по Wiseman et al., 2016). В дальнейшем эти данные были подтверждены во многих странах.

Наиболее тесная связь установлена для диарейных заболеваний. Дефицит витамина А нарушает целостность кишечного эпителия, снижает продукцию sIgA и способствует дисбиозу, что увеличивает риск как острых диарей, так и их хронизации. В исследованиях из Бразилии у детей, получавших добавки витамина А, отмечалось меньше эпизодов диареи, вызванной Giardia lamblia, и более быстрое восстановление барьерной функции (Lima et al., 2010, цит. по Wiseman et al., 2016).

Корь – ещё одна инфекция, при которой витамин А играет критическую роль. Вирус кори вызывает тяжёлое истощение запасов витамина А в организме, а дефицит, в свою очередь, усугубляет тяжесть заболевания, увеличивая риск пневмонии, диареи и поражения глаз. ВОЗ рекомендует назначение витамина А всем детям с корью в регионах, где дефицит распространён, хотя эффективность этого вмешательства остаётся предметом изучения (Huiming et al., 2005, цит. по Wiseman et al., 2016). У детей с корью, получавших витамин А, отмечалось снижение смертности и частоты тяжёлых осложнений.

Респираторные инфекции также ассоциированы с дефицитом витамина А. В китайских исследованиях у детей с рецидивирующими респираторными инфекциями (РРИ) уровень витамина А в сыворотке был достоверно ниже, чем в контрольной группе, и наблюдалась обратная корреляция между концентрацией ретинола и частотой эпизодов инфекции (Zhang et al., 2023, цит. по Rao et al., 2025). Витамин А участвует в поддержании мукоцилиарного клиренса в дыхательных путях, а также в регуляции противовирусного ответа.

Механизмы противовирусной защиты

В последние годы внимание исследователей привлекла возможная роль витамина А в защите от респираторных вирусных инфекций, включая COVID-19. Было показано, что ретиноевая кислота может модулировать экспрессию генов, участвующих в противовирусном ответе, включая интерфероны и провоспалительные цитокины (Li et al., 2020, цит. по Rao et al., 2025). У пациентов с тяжёлым течением COVID-19 неоднократно выявлялись более низкие концентрации витамина А в сыворотке по сравнению с пациентами с лёгким течением (Tepasse et al., 2021; Yilmaz et al., 2023, цит. по Rao et al., 2025). Однако это не означает, что добавки витамина А могут предотвратить или вылечить COVID-19; скорее, это свидетельствует о том, что статус витамина А является одним из факторов, определяющих тяжесть течения инфекции.

Связь с микробиотой и инфекциями кишечника

Связь дефицита витамина А с кишечными инфекциями особенно выражена. У животных с дефицитом витамина А даже без явных симптомов инфекции в кишечнике могут обнаруживаться патогенные E. coli, а сами животные становятся бессимптомными носителями, способными распространять инфекцию (McDaniel et al., 2015, цит. по Wiseman et al., 2016). При ротавирусной инфекции дефицит витамина А усугубляет поражение кишечника, увеличивает вирусную нагрузку и длительность выделения вируса (Reifen et al., 2004, цит. по Wiseman et al., 2016).

Выводы для понимания патогенеза

Таким образом, иммунная дисфункция при дефиците витамина А носит системный характер, затрагивая все уровни защиты – от физических барьеров до тонкой регуляции адаптивного иммунитета. Именно эта многогранность объясняет, почему дефицит витамина А ассоциируется с повышенной заболеваемостью и смертностью от широкого спектра инфекций, особенно у детей и беременных женщин. Понимание этих механизмов позволяет оценить масштаб проблемы: недостаточность витамина А не просто увеличивает риск отдельных инфекций, а создаёт общий фон уязвимости, на котором любая инфекция протекает тяжелее, с большей вероятностью осложнений и летального исхода.

3.3. Влияние на рост, развитие и репродуктивное здоровье

Задолго до того, как проявятся глазные симптомы или станут очевидны иммунные нарушения, дефицит витамина А может оказывать глубокое влияние на процессы роста, развития и репродукции. Эти эффекты особенно значимы для наиболее уязвимых этапов жизненного цикла: внутриутробного развития, раннего детства и репродуктивного возраста. Витамин А, действуя через ретиноевую кислоту, участвует в регуляции экспрессии генов, определяющих клеточную судьбу, пролиферацию и дифференцировку, и без него нормальное развитие организма невозможно.

Эмбриогенез и внутриутробное развитие

Роль витамина А в эмбриональном развитии была recognised ещё в первой половине XX века. В классических экспериментах на свиньях и крысах было показано, что недостаточность витамина А у беременных самок приводит к тяжёлым порокам развития у потомства: анофтальмии (отсутствию глазных яблок), микрофтальмии, волчьей пасти, порокам сердца и почек, аномалиям скелета (Hale, 1935, 1977; Warkany & Schraffenberger, 1944, цит. по Wiseman et al., 2016). Эти наблюдения легли в основу понимания того, что ретиноевая кислота является морфогеном, определяющим правильное формирование осей тела и органов.

На молекулярном уровне ретиноевая кислота регулирует экспрессию генов, участвующих в сегментации сомитов (зачатков позвонков), формировании нервной трубки, развитии сердца и конечностей. Она взаимодействует с сигнальными путями FGF (фактор роста фибробластов) и Shh (Sonic hedgehog), создавая градиенты, необходимые для правильной пространственной организации тканей (Diez del Corral et al., 2003; Clagett-Dame & Knutson, 2011, цит. по Wiseman et al., 2016). Даже незначительное снижение концентрации ретиноевой кислоты в критические периоды органогенеза может приводить к стойким аномалиям.

У человека последствия дефицита витамина А во время беременности проявляются не только в виде явных пороков, но и в более тонких нарушениях. В исследованиях, проведённых в Южной Азии, было показано, что субклинический дефицит витамина А у беременных ассоциируется с повышенным риском преждевременных родов, низкой массы тела при рождении и материнской анемии (Radhika et al., 2002, цит. по Wiseman et al., 2016). У новорождённых от матерей с низким статусом витамина А чаще наблюдается задержка внутриутробного роста и снижение запасов витамина в печени, что создаёт риск дефицита уже в первые месяцы жизни.

Влияние на рост и развитие в детстве

В детском возрасте витамин А необходим для нормального роста скелета, развития зубов и формирования всех тканей организма. Его дефицит приводит к задержке линейного роста и снижению темпов набора массы тела. В исследованиях, проведённых в Гамбии, было показано, что в сезоны, когда доступность богатых каротиноидами продуктов (манго, папайя, тёмно-зелёные листовые овощи) была максимальна, у детей отмечался лучший рост, меньше инфекций и выше целостность кишечного барьера (Thurnham et al., 2000, цит. по Wiseman et al., 2016). В Непале дети, получавшие регулярные добавки витамина А, демонстрировали меньшую задержку роста по сравнению с контрольной группой (Grubesic, 2004, цит. по Wiseman et al., 2016).

Механизмы влияния витамина А на рост многогранны. Во-первых, ретиноевая кислота непосредственно участвует в регуляции экспрессии гена рецептора гормона роста и инсулиноподобного фактора роста 1 (IGF-1), что влияет на активность оси «гипоталамус – гипофиз – соматотропная система» (Evain-Brion et al., 1994, цит. по Wiseman et al., 2016). Во-вторых, витамин А необходим для дифференцировки хондроцитов (клеток хряща) и остеобластов, определяя правильное формирование и минерализацию костной ткани. В экспериментальных моделях дефицит витамина А приводил к уменьшению длины костей, изменению структуры эпифизарных пластинок роста и нарушению минерализации (Zhang et al., 2012, цит. по Wiseman et al., 2016).

Особенно важна роль витамина А в развитии лёгких. Ретиноевая кислота участвует в альвеолярном морфогенезе, стимулируя деление клеток лёгочного эпителия и образование новых альвеол (Hind et al., 2009, цит. по Rao et al., 2025). У недоношенных детей, у которых этот процесс ещё не завершён, дефицит витамина А ассоциируется с повышенным риском бронхолёгочной дисплазии – хронического заболевания лёгких, возникающего после искусственной вентиляции. В клинических исследованиях добавки витамина А недоношенным детям снижали частоту бронхолёгочной дисплазии, хотя механизмы этого эффекта требуют дальнейшего изучения (Sun et al., 2020; Ding et al., 2021, цит. по Rao et al., 2025).

Репродуктивная функция

Витамин А необходим для нормальной репродукции как у мужчин, так и у женщин. У мужчин дефицит витамина А приводит к дегенерации герминативного эпителия семенных канальцев и остановке сперматогенеза (Mason, 1933; van Pelt & de Rooij, 1990, цит. по Wiseman et al., 2016). При восполнении витамина А сперматогенез может возобновиться, что указывает на обратимый характер этих изменений. В экспериментах на мышах хронический избыток витамина А также вызывал нарушения сперматогенеза, что свидетельствует о необходимости строгого гомеостаза для нормальной репродуктивной функции (Yokota et al., 2021, цит. по Rao et al., 2025).

У женщин ретиноевая кислота участвует в регуляции овуляции, имплантации эмбриона и поддержании беременности. У крыс с тяжёлым дефицитом витамина А имплантация не происходит, и беременность прерывается на ранних стадиях (Clagett-Dame & DeLuca, 2002, цит. по Wiseman et al., 2016). Если дефицит корригируется на ранних сроках, беременность может сохраниться, но риск пороков развития остаётся высоким.

У человека нарушения репродуктивной функции, связанные с дефицитом витамина А, чаще всего проявляются не как бесплодие, а как повышенный риск неблагоприятных исходов беременности: преждевременных родов, задержки внутриутробного роста и преэклампсии. В исследованиях, проведённых в Непале, женщины с куриной слепотой во время беременности имели более высокий риск материнской смертности и инфекционных осложнений (Christian et al., 1998, 2000, цит. по Wiseman et al., 2016).

Эпигенетические механизмы

В последние годы стало очевидно, что витамин А может влиять на рост и развитие не только непосредственно, но и через эпигенетические механизмы. Ретиноевая кислота способна изменять структуру хроматина, влияя на ацетилирование и метилирование гистонов, что определяет доступность генов для транскрипции (Dadon Bar-El & Reifen, 2015, цит. по Wiseman et al., 2016). В отсутствие ретиноевой кислоты к ретиноидным рецепторам (RAR/RXR) присоединяются ко-репрессоры, рекрутирующие деацетилазы гистонов, что приводит к «закрытию» хроматина и подавлению транскрипции. При добавлении ретиноевой кислоты ко-репрессоры заменяются ко-активаторами, хроматин «открывается», и начинается транскрипция целевых генов. Таким образом, статус витамина А в критические периоды развития может определять долгосрочные эпигенетические программы, влияющие на здоровье в последующие годы.

Особенности влияния на различные группы населения

Наибольшую уязвимость в отношении дефицита витамина А и его влияния на рост и развитие демонстрируют:

  • Дети раннего возраста (0–5 лет) – период максимальной скорости роста и высокой потребности в витамине А.
  • Беременные женщины – из-за передачи витамина плоду и увеличения объёма циркулирующей крови.
  • Недоношенные дети – у которых запасы витамина А в печени не успевают накопиться к моменту рождения, а потребность для дозревания лёгких и других органов особенно высока.
  • Подростки – период ускоренного роста и полового созревания, когда потребность в микронутриентах возрастает.

В странах с высоким уровнем дохода эти группы также могут иметь субоптимальный статус витамина А, особенно при неполноценном питании или наличии заболеваний, нарушающих всасывание. Однако в этих регионах тяжёлые нарушения роста и развития, связанные с дефицитом витамина А, встречаются редко, в отличие от регионов Африки и Южной Азии, где дефицит остаётся одним из ведущих факторов, определяющих детскую смертность и задержку развития (WHO, 2009).

Выводы

Дефицит витамина А – это не только проблема зрения и иммунитета. Это нарушение фундаментальных процессов роста, развития и репродукции, закладывающее основу для долгосрочных последствий. От правильного формирования органов в эмбриогенезе до линейного роста в детстве и поддержания репродуктивной функции во взрослом возрасте – витамин А действует как универсальный регулятор клеточных процессов, без которого организм не может развиваться и функционировать полноценно. Понимание этой роли подчёркивает важность адекватного статуса витамина А на всех этапах жизненного цикла, особенно в периоды наибольшей уязвимости.

3.4. Другие ассоциированные состояния (костная ткань, анемия, метаболический синдром)

Помимо хорошо изученных офтальмологических, иммунных и ростовых эффектов, дефицит витамина А вовлечён в патогенез ряда других состояний, которые традиционно не связывают с этим микронутриентом. Накапливающиеся данные свидетельствуют о том, что витамин А и его метаболиты участвуют в регуляции костного метаболизма, эритропоэза и энергетического гомеостаза, а их недостаточность может вносить вклад в развитие остеопороза, анемии и метаболических нарушений.

Костная ткань: остеопороз и риск переломов

Влияние витамина А на костную ткань долгое время оставалось предметом дискуссий, и только в последние два десятилетия накопились данные, позволяющие говорить о сложной, дозозависимой роли этого нутриента в поддержании скелетного здоровья. С одной стороны, ретиноевая кислота необходима для нормального формирования костей в эмбриогенезе и роста скелета в детстве. С другой стороны, её избыток может стимулировать резорбцию кости и повышать риск переломов.

В основе этих противоречий лежат данные экспериментальных исследований. У мышей и крыс введение высоких доз витамина А приводило к активации остеокластов, уменьшению кортикальной толщины кости и повышению хрупкости (Lionikaite et al., 2018; Johansson et al., 2002, цит. по Olsen & Lerner, 2023). Интересно, что даже дозы, близкие к верхним допустимым уровням для человека, при длительном воздействии вызывали снижение костной массы (Lionikaite et al., 2018, цит. по Olsen & Lerner, 2023).

Эпидемиологические исследования в популяциях человека дали неоднозначные результаты. Пионерская работа шведских исследователей, опубликованная в 1998 году, показала, что у женщин с потреблением ретинола более 1,5 мг/сут минеральная плотность костной ткани в различных отделах скелета была ниже, а риск перелома шейки бедра – выше, чем у женщин с потреблением менее 0,5 мг/сут (Melhus et al., 1998, цит. по Olsen & Lerner, 2023). Последующие исследования частично подтвердили эти данные, но также выявили и противоположные результаты. В некоторых когортах не было обнаружено связи между потреблением витамина А и риском переломов, а в других – выявлена даже защитная ассоциация (Olsen & Lerner, 2023).

Систематические обзоры и мета-анализы, выполненные в последние годы, позволили частично прояснить картину. В одном из них, включавшем восемь проспективных исследований, высокое потребление общего витамина А или ретинола было связано с повышением риска переломов шейки бедра, но не всех переломов в целом (Wu et al., 2014, цит. по Olsen & Lerner, 2023). При этом ни β-каротин, ни сывороточный ретинол не показали достоверной связи с риском переломов. В другом мета-анализе повышенное потребление ретинола также ассоциировалось с небольшим увеличением риска переломов шейки бедра, тогда как низкий уровень ретинола в сыворотке был связан с повышением риска как переломов шейки бедра, так и всех переломов в целом (Zhang et al., 2017, цит. по Olsen & Lerner, 2023). Это указывает на то, что и недостаток, и избыток витамина А могут быть неблагоприятны для скелета, формируя U-образную зависимость.

Механизмы, лежащие в основе этих эффектов, включают регуляцию дифференцировки остеобластов и остеокластов. Ретиноевая кислота может активировать остеокласты через RANKL-зависимые и RANKL-независимые пути, а также влиять на экспрессию коллагена и матриксных металлопротеиназ в остеобластах (Conaway et al., 2013, цит. по Olsen & Lerner, 2023). В то же время она необходима для нормального формирования костной ткани в период роста. Таким образом, баланс витамина А критически важен для поддержания скелетного гомеостаза.

Важно отметить, что большая часть эпидемиологических данных получена в популяциях с высоким уровнем потребления витамина А (Европа, Северная Америка), где избыток может быть более актуален, чем дефицит. В регионах с высокой распространённостью недостаточности витамина А влияние на костную ткань может быть иным. Тем не менее, признание того, что витамин А участвует в регуляции костного метаболизма, позволяет рассматривать его статус как один из факторов, влияющих на риск остеопороза и переломов.

Анемия и эритропоэз

Связь между витамином А и анемией была подробно рассмотрена в разделе 2.4. Здесь мы остановимся на дополнительных аспектах, касающихся непосредственно эритропоэза и клинических проявлений анемии.

Анемия при дефиците витамина А имеет сложный, мультифакториальный характер. Помимо нарушения мобилизации железа, витамин А участвует в регуляции продукции эритропоэтина – гормона, стимулирующего образование эритроцитов в костном мозге. В экспериментальных моделях дефицит витамина А сопровождался снижением экспрессии гена эритропоэтина в почках (West et al., 2007, цит. по Wiseman et al., 2016). Кроме того, ретиноевая кислота необходима для дифференцировки эритроидных предшественников в костном мозге, и её недостаток приводит к нарушению созревания эритроцитов (Rao et al., 2025).

Клинические исследования подтверждают, что анемия, связанная с дефицитом витамина А, может не поддаваться коррекции добавками железа в отсутствие адекватного поступления витамина А. В рандомизированных контролируемых исследованиях, проведённых в развивающихся странах, одновременное назначение витамина А и железа было более эффективным для повышения уровня гемоглобина, чем назначение одного железа (Bloem, 1995; Michelazzo et al., 2013, цит. по Wiseman et al., 2016). Эти данные имеют большое значение для программ борьбы с анемией, которые традиционно фокусируются исключительно на железе.

Особенно выражена связь между дефицитом витамина А и анемией у беременных женщин и детей раннего возраста – групп, наиболее уязвимых для обоих состояний. В исследованиях, проведённых в Индии, у беременных с низким уровнем ретинола риск анемии был в 2–3 раза выше, чем у женщин с нормальным статусом (Radhika et al., 2002, цит. по Wiseman et al., 2016). У детей, получавших добавки витамина А, отмечалось достоверное снижение частоты анемии по сравнению с контрольной группой (Wiseman et al., 2016).

Метаболический синдром и ожирение

В последние годы внимание исследователей привлекла возможная роль витамина А в развитии метаболического синдрома – комплекса нарушений, включающего ожирение, инсулинорезистентность, дислипидемию и артериальную гипертензию. Интерес к этой теме связан с открытием того, что ретинол-связывающий белок 4 (RBP4), основной транспортер ретинола в крови, является адипокином – сигнальной молекулой, секретируемой жировой тканью (Blaner, 2019, цит. по Olsen & Lerner, 2023).

Уровень RBP4 в крови повышен у пациентов с ожирением и инсулинорезистентностью и коррелирует с индексами массы тела и абдоминального ожирения. Более того, в экспериментальных моделях повышение RBP4 вызывало инсулинорезистентность, а его снижение улучшало чувствительность к инсулину (Olsen & Blomhoff, 2020, цит. по Olsen & Lerner, 2023). Однако связь между самим витамином А и инсулинорезистентностью остаётся не до конца ясной. Некоторые исследования показывают, что высокое потребление витамина А может быть связано со снижением риска диабета 2 типа, другие – не находят такой связи.

Систематический обзор, посвящённый связи витамина А с диабетом, показал, что данные противоречивы и не позволяют сделать однозначных выводов (Leelakanok et al., 2018, цит. по Olsen & Lerner, 2023). В одном из мета-анализов не было выявлено достоверной связи между потреблением витамина А или уровнем ретинола в сыворотке и риском диабета 2 типа. В то же время некоторые проспективные когортные исследования сообщали о снижении риска диабета при более высоком потреблении β-каротина и ретинола.

Сложность интерпретации этих данных связана с тем, что RBP4, отражая статус витамина А, одновременно выступает и как самостоятельный фактор, влияющий на метаболизм. У пациентов с ожирением уровень RBP4 повышен, но это не обязательно свидетельствует об адекватном статусе витамина А, поскольку может отражать резистентность к сигналам, регулирующим его секрецию (Olsen & Lerner, 2023). Таким образом, измерение одного лишь ретинола в сыворотке или RBP4 не позволяет однозначно оценить статус витамина А у лиц с ожирением, и необходимы дополнительные методы (например, изотопное разведение) для точной оценки запасов в печени.

В контексте метаболического синдрома важно и то, что ожирение само по себе влияет на метаболизм витамина А. Избыток жировой ткани служит дополнительным депо для каротиноидов и ретинола, изменяя их распределение в организме. В исследованиях на людях было показано, что у лиц с ожирением концентрация ретинола в сыворотке может быть снижена даже при адекватном потреблении, что затрудняет диагностику дефицита по стандартным лабораторным критериям (Olsen & Lerner, 2023).

Выводы

Ассоциации витамина А с костной тканью, анемией и метаболическим синдромом расширяют представление о его роли в организме, выходя за рамки классических «мишеней» – глаз и иммунной системы. Эти данные подчёркивают, что дефицит витамина А – это системное состояние, влияющее на многие органы и системы. В то же время сложность интерпретации эпидемиологических данных, связанная с U-образным характером зависимости «доза – эффект», нелинейностью биомаркеров и влиянием ожирения на метаболизм ретинола, требует осторожности в выводах. Для более точного понимания роли витамина А в этих состояниях необходимы дополнительные исследования, включающие прямую оценку запасов в печени и учитывающие индивидуальные особенности метаболизма.

4. Группы риска развития недостаточности и дефицита

4.1. Дети раннего возраста и беременные женщины

Среди всех групп населения, подверженных риску недостаточности и дефицита витамина А, дети раннего возраста и беременные женщины занимают особое место. Именно в эти периоды жизни потребность в витамине А возрастает наиболее существенно, а последствия его дефицита оказываются наиболее тяжёлыми и долгосрочными. Неслучайно в глобальной стратегии ВОЗ по борьбе с микронутриентной недостаточностью именно эти группы определены как приоритетные для программ профилактики (WHO, 2009).

Дети раннего возраста (0–5 лет)

Дети в возрасте до пяти лет представляют собой наиболее уязвимую популяцию в отношении дефицита витамина А по нескольким причинам. Во-первых, это период наиболее интенсивного роста и развития, когда потребность в витамине А на единицу массы тела значительно выше, чем у взрослых. Во-вторых, запасы витамина А в печени новорождённого относительно невелики и быстро истощаются, особенно если ребёнок не получает адекватного питания (Wiseman et al., 2016). В-третьих, дети раннего возраста особенно подвержены инфекционным заболеваниям (диарея, корь, респираторные инфекции), которые дополнительно истощают запасы ретинола.

По данным глобальной базы ВОЗ за 1995–2005 годы, в мире 190 миллионов детей в возрасте до пяти лет имели концентрацию ретинола в сыворотке ниже 0,70 мкмоль/л, что свидетельствует о субклиническом дефиците (WHO, 2009). Клинические проявления – куриная слепота – регистрировались у 5,2 миллиона детей дошкольного возраста. Наиболее высокая распространённость дефицита отмечалась в регионах Африки и Юго-Восточной Азии, где 44–50% детей имели сниженный уровень ретинола (WHO, 2009).

Физиологические причины повышенной уязвимости детей многообразны. В первые месяцы жизни основным источником витамина А является грудное молоко, содержание ретинола в котором напрямую зависит от статуса матери. Если у матери имеется недостаточность витамина А, концентрация ретинола в молоке может быть снижена, что создаёт риск для младенца (Wiseman et al., 2016). Кроме того, у детей раннего возраста запасы витамина А в печени невелики (примерно 20–30% от запасов взрослого человека), и при повышенной потребности (инфекция, диарея) они могут истощиться за несколько недель.

Влияние дефицита витамина А на здоровье детей носит системный характер. Помимо риска ксерофтальмии и слепоты, дефицит ассоциируется с повышенной восприимчивостью к инфекциям, задержкой роста и развития, а также с увеличением детской смертности. В классическом исследовании, проведённом в Индонезии, дети с лёгкой ксерофтальмией умирали от инфекций в 4–8 раз чаще, чем их сверстники с нормальным статусом витамина А (Sommer et al., 1984, цит. по Wiseman et al., 2016). Последующие исследования подтвердили, что даже субклинический дефицит ассоциируется с повышением детской смертности на 20–30% (Wiseman et al., 2016).

Особую опасность представляет сочетание дефицита витамина А с корью. Вирус кори вызывает тяжёлое истощение запасов ретинола, а дефицит, в свою очередь, усугубляет течение инфекции, увеличивая риск пневмонии, диареи и кератомаляции. В странах с высокой распространённостью дефицита витамина А корь остаётся одной из ведущих причин детской слепоты и смертности (Rao et al., 2025).

Важно отметить, что даже в странах с высоким уровнем дохода отдельные группы детей могут иметь субоптимальный статус витамина А. К ним относятся недоношенные дети (у которых запасы ретинола в печени не успевают накопиться к моменту рождения), дети с хроническими заболеваниями, нарушающими всасывание (муковисцидоз, целиакия), а также дети, находящиеся на строгой веганской диете без адекватных источников преформированного витамина А (NNR, 2023; Olsen & Lerner, 2023).

Беременные женщины

Беременность – период, когда потребность в витамине А возрастает на 20–40% по сравнению с небеременным состоянием. Это связано с несколькими факторами: транспортом витамина А к плоду для его роста и развития, увеличением объёма циркулирующей крови матери, изменениями в метаболизме и повышенными потерями через плаценту (Wiseman et al., 2016). При этом адаптационные механизмы, обеспечивающие поддержание уровня ретинола в крови, у беременных могут быть недостаточными, особенно если исходные запасы в печени были снижены.

По оценкам ВОЗ, в 1995–2005 годах 9,8 миллиона беременных женщин в странах, где дефицит витамина А представляет проблему, страдали куриной слепотой, а 19,1 миллиона имели биохимический дефицит (сывороточный ретинол < 0,70 мкмоль/л) (WHO, 2009). Распространённость никталопии среди беременных в некоторых регионах Африки и Южной Азии достигала 10–20% (Wiseman et al., 2016).

Последствия дефицита витамина А во время беременности затрагивают и мать, и плод. У матери дефицит ассоциируется с повышенным риском анемии, инфекционных осложнений (особенно послеродовых инфекций) и материнской смертности. В исследовании, проведённом в Непале, беременные с куриной слепотой имели в 2–3 раза более высокий риск смерти в течение года после родов по сравнению с женщинами без никталопии (Christian et al., 2000, цит. по Wiseman et al., 2016).

Для плода и новорождённого дефицит витамина А у матери создаёт риск задержки внутриутробного роста, преждевременных родов, низкой массы тела при рождении и снижения запасов ретинола в печени (Radhika et al., 2002, цит. по Wiseman et al., 2016). У новорождённых от матерей с низким статусом витамина А концентрация ретинола в пуповинной крови ниже, что создаёт повышенный риск дефицита в первые месяцы жизни, когда основным источником витамина является грудное молоко (Wiseman et al., 2016).

Особую группу риска составляют беременные женщины с многоплодной беременностью, а также женщины, имеющие короткий интервал между беременностями. В таких условиях запасы витамина А в печени не успевают восстановиться после предыдущей беременности, и последующая беременность протекает на фоне исходно сниженного статуса (Wiseman et al., 2016).

В странах Северной Европы и Балтии, где среднее потребление витамина А обычно соответствует или превышает рекомендуемые уровни, тяжёлый дефицит среди беременных встречается редко. Однако субоптимальный статус может наблюдаться у женщин с ограничительными диетами (веганство, строгие растительные диеты), у женщин с синдромами мальабсорбции (целиакия, воспалительные заболевания кишечника) и у женщин, перенёсших бариатрические операции (NNR, 2023; Olsen & Lerner, 2023). В этих случаях необходим тщательный мониторинг статуса витамина А и, при необходимости, коррекция под наблюдением врача.

Эпидемиологические данные и региональные различия

Анализ глобальных данных показывает, что распространённость дефицита витамина А среди детей и беременных женщин сильно варьирует в зависимости от региона. Наиболее высокая распространённость регистрируется в странах Африки к югу от Сахары и в Юго-Восточной Азии, где дефицит затрагивает 40–50% детей и 15–20% беременных (WHO, 2009). В этих регионах дефицит витамина А остаётся одной из ведущих причин предотвратимой детской смертности и слепоты.

В странах Восточного Средиземноморья и в некоторых странах Латинской Америки распространённость ниже, но всё ещё остаётся значительной (WHO, 2009). В Европе и Северной Америке, а также в странах с высоким уровнем дохода в других регионах дефицит витамина А как проблема общественного здравоохранения отсутствует, однако отдельные группы риска сохраняются.

Значение для общественного здравоохранения

Высокая уязвимость детей раннего возраста и беременных женщин к дефициту витамина А послужила основанием для разработки и внедрения масштабных программ профилактики. К ним относятся:

  • Периодическое введение высоких доз витамина А детям в возрасте 6–59 месяцев – одна из наиболее широко распространённых программ, которая, по оценкам ЮНИСЕФ, ежегодно спасает жизни более 350 000 детей (Wiseman et al., 2016).
  • Обогащение пищевых продуктов (масла, муки, сахара) витамином А, что позволяет повысить его потребление на популяционном уровне.
  • Поддержка грудного вскармливания – грудное молоко является идеальным источником витамина А для младенцев, и его состав может быть улучшен за счёт адекватного питания матери.
  • Просвещение и диверсификация рационов – повышение потребления богатых витамином А продуктов (печень, яйца, молоко, оранжево-жёлтые овощи и фрукты, тёмно-зелёные листовые овощи).

Понимание того, почему дети и беременные женщины являются группами наибольшего риска, позволяет адресно направлять ресурсы и разрабатывать эффективные стратегии профилактики. Несмотря на достигнутый прогресс, сохранение высокого бремени дефицита в некоторых регионах подчёркивает необходимость дальнейших усилий в области общественного здравоохранения.

4.2. Лица с хроническими заболеваниями и состояниями, влияющими на статус витамина А

Помимо физиологических групп риска (дети и беременные), существует значительная категория людей, у которых недостаточность или дефицит витамина А развиваются вследствие хронических заболеваний, нарушений всасывания или особенностей метаболизма. В этих случаях дефицит часто наслаивается на основное заболевание, усугубляя его течение и ухудшая прогноз. Понимание механизмов, связывающих эти состояния с нарушением гомеостаза витамина А, важно для комплексной оценки статуса питания пациентов.

Синдромы мальабсорбции

Любое заболевание, нарушающее всасывание жиров в кишечнике, неизбежно сказывается и на усвоении жирорастворимых витаминов, включая витамин А. К таким состояниям относятся:

  • Целиакия – аутоиммунное заболевание, при котором употребление глютена приводит к атрофии ворсин тонкой кишки. Нарушение всасывания жиров и жирорастворимых витаминов может сохраняться даже на фоне безглютеновой диеты, особенно в период до восстановления слизистой.
  • Муковисцидоз – генетическое заболевание, при котором нарушается секреция поджелудочной железы, что приводит к стеаторее (выделению большого количества жира с калом) и мальабсорбции жирорастворимых витаминов.
  • Воспалительные заболевания кишечника (болезнь Крона, язвенный колит) – хроническое воспаление может поражать значительные участки тонкой кишки, где происходит всасывание витамина А, и приводить к его дефициту даже при адекватном поступлении с пищей.
  • Хронический панкреатит – недостаточность экзокринной функции поджелудочной железы снижает переваривание жиров и, как следствие, всасывание витамина А.
  • Резекции кишечника – хирургическое удаление участков тонкой кишки (например, при болезни Крона, опухолях) уменьшает площадь всасывающей поверхности и может приводить к стойкому дефициту.

В этих группах дефицит витамина А часто сочетается с недостаточностью других жирорастворимых витаминов (D, E, K), что требует комплексной оценки нутритивного статуса. Исследования показывают, что у пациентов с воспалительными заболеваниями кишечника распространённость дефицита витамина А может достигать 20–30%, причём даже при клинической ремиссии заболевания (Wiseman et al., 2016).

Пациенты после бариатрических операций

Бариатрическая хирургия (операции по снижению веса) – быстро развивающаяся область медицины, и число пациентов, перенёсших такие вмешательства, неуклонно растёт. Наиболее распространённые операции (рукавная резекция желудка, гастрошунтирование) изменяют анатомию желудочно-кишечного тракта и могут приводить к хронической мальабсорбции микронутриентов, включая витамин А.

Систематический обзор, оценивавший влияние бариатрических операций на статус витамина А, показал, что дефицит этого витамина развивается у значительной части пациентов, особенно после операций с мальабсорбтивным компонентом (гастрошунтирование) (Lewis et al., 2018, цит. по Olsen & Lerner, 2023). Основные механизмы включают снижение секреции соляной кислоты (что ухудшает высвобождение витамина А из пищевого матрикса), уменьшение продукции панкреатических ферментов и сокращение зоны всасывания в тонкой кишке.

Важно отметить, что дефицит витамина А после бариатрических операций может развиваться постепенно, в течение нескольких месяцев или лет, и часто остаётся нераспознанным, поскольку его клинические проявления (куриная слепота, сухость кожи) могут быть неспецифичными или приписываться другим причинам (Olsen & Lerner, 2023). У пациентов с жалобами на нарушение сумеречного зрения или сухость глаз в отдалённом периоде после бариатрических операций необходимо оценивать статус витамина А.

Хронические инфекции и воспалительные заболевания

Как уже обсуждалось в разделе 2.3, связь между воспалением и дефицитом витамина А двунаправлена. Хронические инфекционные и воспалительные заболевания сами по себе являются факторами риска развития дефицита витамина А. Это происходит через несколько механизмов:

  • Повышенный катаболизм – при воспалении увеличивается потребность в ретиноле для поддержания иммунного ответа и репарации тканей.
  • Снижение синтеза ретинол-связывающего белка (RBP4) – провоспалительные цитокины (IL-1, IL-6, TNF-α) подавляют синтез RBP4 в печени, что приводит к снижению концентрации ретинола в сыворотке даже при сохранных запасах в печени (Wiseman et al., 2016).
  • Нарушение всасывания – диарея и кишечные инфекции, часто сопровождающие хронические заболевания, ухудшают абсорбцию витамина А.

К числу хронических инфекций, особенно значимо влияющих на статус витамина А, относится туберкулёз. Исследования показывают, что у пациентов с активным туберкулёзом концентрация ретинола в сыворотке значительно ниже, чем у здоровых лиц, а низкий статус витамина А ассоциируется с более тяжёлым течением заболевания и худшим ответом на лечение (Aibana et al., 2017, цит. по Rao et al., 2025).

ВИЧ-инфекция также является мощным фактором риска дефицита витамина А. У ВИЧ-положительных пациентов дефицит витамина А встречается чаще, чем в общей популяции, и ассоциируется с более быстрым прогрессированием заболевания и повышенной смертностью. Особенно опасен дефицит витамина А у ВИЧ-положительных беременных женщин, так как он увеличивает риск передачи вируса от матери к плоду (Semba et al., 1994, цит. по Wiseman et al., 2016).

Среди воспалительных заболеваний, не связанных напрямую с инфекцией, следует отметить ревматоидный артрит и другие аутоиммунные заболевания. Хроническое воспаление при этих состояниях может приводить к снижению уровня ретинола в сыворотке и истощению запасов витамина А в печени. В свою очередь, дефицит витамина А может модулировать течение аутоиммунных процессов через влияние на баланс Th17/Treg-клеток (Wiseman et al., 2016).

Лица с хроническими заболеваниями печени

Печень является главным депо витамина А в организме, и любые хронические заболевания печени могут существенно влиять на его гомеостаз. При циррозе печени, хроническом гепатите и алкогольной болезни печени нарушаются как процессы накопления ретинола в звёздчатых клетках печени, так и его мобилизация с синтезом RBP4 (Wiseman et al., 2016). В результате у пациентов с хроническими заболеваниями печени часто наблюдается снижение концентрации ретинола в сыворотке даже при адекватном потреблении.

Интересно, что у некоторых пациентов с алкогольной болезнью печени может наблюдаться не только дефицит, но и токсическое накопление витамина А в печени, связанное с тем, что алкоголь индуцирует ферменты, метаболизирующие ретинол, и нарушает его высвобождение (Clugston & Blaner, 2012, цит. по Rao et al., 2025). Это подчёркивает сложность оценки статуса витамина А при заболеваниях печени и необходимость индивидуального подхода.

Значение для образовательного контекста

Перечисленные группы – лишь часть популяций, у которых риск дефицита витамина А повышен вследствие основного заболевания. Важно понимать, что в этих случаях дефицит развивается не из-за недостаточного поступления витамина А с пищей, а из-за нарушения его всасывания, метаболизма или повышенного потребления. Это принципиально отличает их от «классических» групп риска (дети, беременные, население с низким уровнем дохода) и требует иных подходов к профилактике и коррекции.

В образовательном контексте важно подчеркнуть, что дефицит витамина А – это не только проблема развивающихся стран. В клинической практике стран с высоким уровнем дохода он может встречаться у пациентов с перечисленными заболеваниями и состояниями, и его своевременное выявление имеет значение для улучшения прогноза основного заболевания. Однако любые вмешательства, включая назначение добавок витамина А, должны проводиться только под наблюдением врача с учётом индивидуального статуса пациента и возможных рисков передозировки.

4.3. Лица с алкогольной и никотиновой зависимостью

Помимо физиологических состояний и хронических заболеваний, существуют поведенческие факторы, которые могут существенно влиять на статус витамина А. Среди них наиболее значимыми являются злоупотребление алкоголем и курение. Эти привычки не только ухудшают поступление витамина А с пищей, но и нарушают его всасывание, метаболизм и ускоряют его выведение из организма, создавая дополнительные риски дефицита даже при относительно адекватном потреблении.

Алкоголь и метаболизм витамина А

Связь между злоупотреблением алкоголем и нарушениями метаболизма витамина А хорошо документирована. Алкоголь воздействует на гомеостаз витамина А на нескольких уровнях (Wiseman et al., 2016).

Во-первых, хроническое употребление алкоголя часто сопровождается недостаточным потреблением пищи в целом, включая продукты – источники витамина А. Алкоголь сам по себе является источником «пустых калорий», которые могут замещать более питательные продукты, снижая общее качество рациона. Кроме того, алкоголь может подавлять аппетит и влиять на вкусовую чувствительность, что усугубляет недостаточность поступления нутриентов (Wiseman et al., 2016).

Во-вторых, алкоголь нарушает всасывание витамина А в кишечнике. Этанол повреждает слизистую оболочку тонкой кишки, снижая активность ферментов, необходимых для гидролиза ретиниловых эфиров и всасывания ретинола. Алкоголь также может влиять на образование и секрецию желчных кислот, что ухудшает эмульгацию жиров и, как следствие, усвоение жирорастворимых витаминов (Wiseman et al., 2016).

В-третьих, алкоголь нарушает накопление и мобилизацию витамина А в печени. Печень является главным депо ретинола, и её поражение при алкогольной болезни печени (жировая дистрофия, гепатит, цирроз) приводит к снижению способности накапливать витамин А. У пациентов с циррозом печени часто наблюдается снижение концентрации ретинола в сыворотке даже при адекватных запасах в печени, что связано с нарушением синтеза ретинол-связывающего белка (RBP4) в поражённых гепатоцитах (Olsen & Lerner, 2023).

Интересно, что у некоторых пациентов с алкогольной болезнью печени может наблюдаться не только дефицит, но и токсическое накопление витамина А. Алкоголь индуцирует ферменты цитохрома P450 (в частности, CYP2E1), которые ускоряют метаболизм ретинола, но при этом также могут способствовать образованию токсичных метаболитов. Кроме того, алкоголь нарушает механизмы, ограничивающие поступление ретинола в звёздчатые клетки печени, что может приводить к их активации и фиброзу (Clugston & Blaner, 2012, цит. по Rao et al., 2025).

Клинические проявления дефицита витамина А у лиц, злоупотребляющих алкоголем, могут включать куриную слепоту, ксерофтальмию и повышенную восприимчивость к инфекциям. В некоторых исследованиях было показано, что у пациентов с алкогольным циррозом частота нарушений сумеречного зрения достигает 20–30% (Garrett-Laster et al., 1984, цит. по Wiseman et al., 2016). При этом коррекция дефицита витамина А у таких пациентов может быть затруднена из-за нарушенной функции печени.

Курение и статус витамина А

Курение табака также оказывает значительное влияние на гомеостаз витамина А, хотя механизмы этого влияния отличаются от алкогольных. Основное воздействие курения связано с окислительным стрессом и ускоренным расходом антиоксидантов, включая витамин А.

Табачный дым содержит тысячи химических соединений, многие из которых являются мощными окислителями. Витамин А и его предшественники (каротиноиды) обладают антиоксидантными свойствами и могут нейтрализовать свободные радикалы, содержащиеся в дыме. Однако при регулярном курении антиоксидантная защита истощается, и уровень ретинола в сыворотке у курящих оказывается ниже, чем у некурящих, при сравнимом потреблении витамина А с пищей (Rao et al., 2025).

В исследованиях, проведённых в различных популяциях, было показано, что у курящих людей концентрация β-каротина и ретинола в сыворотке достоверно ниже, чем у некурящих. При этом отказ от курения приводит к постепенному восстановлению этих показателей в течение нескольких месяцев (Wiseman et al., 2016). Механизмы включают не только прямое окисление каротиноидов и ретинола в крови, но и изменение активности ферментов, участвующих в их метаболизме.

Особенно важно, что курение может влиять на статус витамина А у беременных женщин. Исследования показывают, что у курящих беременных концентрация ретинола в пуповинной крови новорождённых ниже, чем у некурящих, что может влиять на формирование запасов витамина А у плода и его постнатальное развитие (Wiseman et al., 2016).

Курение также может усиливать негативные эффекты, связанные с избыточным потреблением β-каротина. В известном финском исследовании ATBC (Alpha-Tocopherol, Beta-Carotene Cancer Prevention Study) было показано, что добавки β-каротина у курящих мужчин ассоциировались с повышением риска рака лёгких, хотя механизмы этого явления остаются не до конца понятными (Blumberg & Block, 1994, цит. по Rao et al., 2025). Это подчёркивает, что взаимодействие между курением и витамином А (и его предшественниками) является сложным и не сводится к простому дефициту.

Комбинированное действие алкоголя и курения

У лиц, которые одновременно злоупотребляют алкоголем и курят, риски дефицита витамина А суммируются и потенцируются. Алкоголь нарушает всасывание и накопление витамина А, а курение ускоряет его расход за счёт окислительного стресса. Такое комбинированное воздействие особенно характерно для определённых социально-экономических групп и может вносить вклад в развитие ксерофтальмии, иммунной дисфункции и других осложнений, даже при относительно адекватном потреблении витамина А с пищей (Wiseman et al., 2016).

В странах Северной Европы, где распространённость тяжёлого дефицита витамина А низка, группы лиц с алкогольной зависимостью и длительным курением могут оставаться популяцией скрытого риска, требующей внимания в рамках оценки нутритивного статуса (NNR, 2023).

Заключительное замечание

В образовательном контексте важно понимать, что алкоголь и курение являются модифицируемыми факторами риска, влияющими на статус витамина А. Их воздействие реализуется через множественные механизмы – от изменения пищевого поведения до нарушения метаболизма в печени и ускоренного окислительного разрушения. Эти знания подчёркивают, что оценка статуса витамина А не может быть изолирована от анализа образа жизни человека, а профилактика дефицита должна рассматриваться в широком контексте поведенческих факторов, влияющих на здоровье.

4.4. Веганы и лица с низкой пищевой ценностью рациона

Среди всех групп населения, подверженных риску недостаточности витамина А, особое место занимают люди, чей рацион по тем или иным причинам не обеспечивает адекватного поступления этого микронутриента. Это может быть связано как с осознанным выбором определённых моделей питания (веганство, строгие растительные диеты), так и с социально-экономическими условиями, ограничивающими доступ к продуктам – источникам витамина А. В обоих случаях механизмы развития дефицита различны, но результат един: истощение запасов ретинола в печени и повышенный риск клинических проявлений.

Веганство и строгие растительные диеты

Веганский рацион, исключающий все продукты животного происхождения, создаёт особые вызовы для обеспечения адекватного статуса витамина А. Основная проблема заключается в том, что в растительной пище витамин А присутствует исключительно в форме провитаминных каротиноидов (прежде всего β-каротина, а также α-каротина и β-криптоксантина), тогда как преформированный ретинол (который организм может использовать непосредственно) содержится только в продуктах животного происхождения – печени, яйцах, молоке, сливочном масле (Olsen & Lerner, 2023).

Эффективность конверсии β-каротина в ретинол в организме человека существенно варьирует и в среднем составляет 12:1 (то есть для получения 1 мкг ретинола требуется 12 мкг β-каротина) (Olsen & Lerner, 2023). Однако этот коэффициент не является постоянным. Он зависит от множества факторов: наличия жиров в рационе (для всасывания каротиноидов необходимы липиды), индивидуальных генетических особенностей (полиморфизмы гена BCO1, кодирующего фермент, расщепляющий β-каротин), состояния кишечника и даже от пищевой матрицы (каротиноиды из цельных продуктов усваиваются хуже, чем из рафинированных масел) (Wiseman et al., 2016).

Для веганов это означает, что даже при относительно высоком потреблении овощей и фруктов, богатых каротиноидами (морковь, тыква, шпинат, манго, абрикосы), фактическое поступление ретинола может быть недостаточным для покрытия физиологических потребностей. Особенно это актуально в периоды повышенной потребности – беременности, лактации, детского возраста.

В странах Северной Европы и Балтии, где растительные диеты становятся всё более популярными, вопрос адекватности статуса витамина А у веганов привлекает внимание. Согласно данным Nordic Nutrition Recommendations, у веганов может наблюдаться субоптимальный уровень ретинола в сыворотке, даже если общее потребление каротиноидов соответствует рекомендуемым уровням (NNR, 2023). Однако тяжёлый дефицит с клиническими проявлениями у веганов в этих регионах встречается редко, поскольку рацион обычно включает разнообразные растительные источники каротиноидов и, как правило, обогащённые продукты (например, растительные напитки с добавлением витаминов).

Особую группу риска среди веганов составляют дети раннего возраста, находящиеся на исключительно растительном питании. В таких случаях запасы витамина А, накопленные во внутриутробном периоде, быстро истощаются, а грудное молоко матери-веганки может иметь сниженную концентрацию ретинола, что создаёт риск дефицита уже в первые месяцы жизни (Wiseman et al., 2016). Аналогичная ситуация возникает при использовании неадаптированных растительных смесей для искусственного вскармливания, не обогащённых витамином А.

Лица с низкой пищевой ценностью рациона

Помимо веганов, в группу риска входят люди, чей рацион по объективным причинам (низкий социально-экономический статус, продовольственная недостаточность, ограниченный доступ к разнообразным продуктам) не обеспечивает адекватного поступления витамина А. В глобальном масштабе именно эта группа вносит основной вклад в бремя дефицита, особенно в регионах Африки и Юго-Восточной Азии (WHO, 2009).

Низкая пищевая ценность рациона может проявляться в нескольких формах:

  • Недостаточное потребление продуктов животного происхождения, которые являются основными источниками преформированного ретинола. В бедных регионах мясо, печень, яйца, молоко и сливочное масло либо недоступны по цене, либо потребляются в крайне ограниченных количествах.
  • Сезонная доступность каротиноидсодержащих продуктов. В некоторых регионах в засушливый сезон или зимний период свежие овощи и фрукты, богатые β-каротином, становятся дефицитными, что приводит к циклическому снижению статуса витамина А.
  • Низкое содержание жиров в рационе. Поскольку каротиноиды являются жирорастворимыми, их всасывание требует наличия жиров в пище. В условиях общей нехватки калорий и жиров даже имеющиеся источники каротиноидов усваиваются неэффективно (Wiseman et al., 2016).
  • Монотонное питание с низким разнообразием. Если рацион состоит в основном из злаков (риса, кукурузы) и не включает овощи, фрукты или продукты животного происхождения, дефицит витамина А становится неизбежным.

В этих группах дефицит витамина А почти всегда сочетается с недостаточностью других микронутриентов (железа, цинка, витамина D) и с белково-энергетической недостаточностью, что создаёт синдром взаимно отягощающих дефицитов (Wiseman et al., 2016).

Особенности в странах Северной Европы и Балтии

В странах Северной Европы и Балтии, где уровень жизни относительно высок, случаи тяжёлого дефицита витамина А, связанного с низкой пищевой ценностью рациона, редки. Однако отдельные группы населения могут иметь субоптимальный статус. К ним относятся:

  • Лица, проживающие в отдалённых регионах с ограниченным доступом к свежим продуктам;
  • Социально уязвимые слои населения с низкими доходами;
  • Мигранты и беженцы, чей рацион может быть ограничен;
  • Люди с расстройствами пищевого поведения, ограничивающими разнообразие питания;
  • Пожилые люди, проживающие в учреждениях, где рацион может быть монотонным (NNR, 2023).

Роль обогащённых продуктов

В странах, где действуют программы обогащения (фортификации) пищевых продуктов витамином А, риск дефицита среди веганов и лиц с низкой пищевой ценностью рациона значительно снижается. Например, в ряде стран Европы и Америки маргарин, растительные масла, молочные продукты и заменители молока обогащаются витамином А, что позволяет компенсировать его недостаток в рационе (NNR, 2023). В Северных странах такие программы существуют в разной степени охвата, и их наличие важно учитывать при оценке риска дефицита в этих группах.

Заключительное замечание

Таким образом, веганство и рационы с низкой пищевой ценностью объединяет одно: недостаточное поступление либо преформированного ретинола (при отсутствии продуктов животного происхождения), либо эффективно усваиваемых каротиноидов (при недостатке жиров, монотонности питания). В обоих случаях профилактика дефицита требует осознанного подхода к формированию рациона: включения разнообразных источников каротиноидов с одновременным обеспечением адекватного поступления жиров, а при необходимости – использования обогащённых продуктов или, под наблюдением специалиста, добавок витамина А. В образовательном контексте важно подчеркнуть, что выбор растительной диеты должен сопровождаться знанием о потенциальных рисках и способах их минимизации.

4.5. Социально-экономические факторы и продовольственная недостаточность

За всеми рассмотренными выше группами риска – детьми, беременными, людьми с хроническими заболеваниями, веганами – стоит более глубинная, системная причина: социально-экономическое неравенство и связанная с ним продовольственная недостаточность. Именно эти факторы определяют глобальную географию дефицита витамина А и объясняют, почему в одних регионах он практически ликвидирован, а в других остаётся одной из ведущих причин детской смертности и слепоты.

Продовольственная недостаточность как коренная причина

Продовольственная недостаточность (food insecurity) – это состояние, при котором человек или домохозяйство не имеют постоянного физического и экономического доступа к достаточному количеству безопасной и питательной пищи для поддержания активной и здоровой жизни. Она может быть хронической (длительной) или сезонной (например, в засушливый сезон или в период «голодного сезона» между урожаями).

В условиях продовольственной недостаточности рацион становится монотонным, бедным продуктами животного происхождения и свежими овощами и фруктами, которые являются основными источниками витамина А. Основу питания составляют злаки (рис, кукуруза, пшено), которые практически не содержат ни ретинола, ни каротиноидов. При этом даже те немногие источники каротиноидов, которые доступны (например, листья маниоки или тыква в сезон), могут не обеспечивать потребность из-за низкой эффективности конверсии и отсутствия жиров в рационе, необходимых для их всасывания (Wiseman et al., 2016).

Глобальные данные ВОЗ наглядно демонстрируют эту связь: в странах с низким уровнем дохода распространённость дефицита витамина А среди детей достигает 40–50%, тогда как в странах с высоким уровнем дохода она близка к нулю (WHO, 2009). При этом даже внутри одной страны дефицит концентрируется в беднейших регионах и среди наиболее уязвимых социальных групп.

Механизмы: от макроэкономики до микробиома

Связь между социально-экономическим статусом и дефицитом витамина А многозвенна и включает несколько уровней.

На макроэкономическом уровне низкий валовой внутренний продукт (ВВП) страны ограничивает возможности государства по созданию систем продовольственной безопасности, программ обогащения продуктов и социальной поддержки. В странах с ВВП более 15 000 долларов США на душу населения дефицит витамина А, как правило, не рассматривается как проблема общественного здравоохранения, тогда как в странах с более низким доходом он остаётся эндемичным (WHO, 2009).

На уровне домохозяйств низкий доход ограничивает доступ к продуктам – источникам витамина А. В исследованиях, проведённых в Бангладеш и Индонезии, было показано, что в беднейших домохозяйствах потребление мяса, яиц, молока и сливочного масла было минимальным, а овощи и фрукты потреблялись сезонно и в недостаточных количествах (Wiseman et al., 2016). Дети из таких домохозяйств имели значительно более низкий уровень ретинола в сыворотке, чем дети из более обеспеченных семей.

На уровне индивидуального питания продовольственная недостаточность приводит к снижению разнообразия рациона (dietary diversity) – одного из ключевых показателей качества питания. Низкое разнообразие означает, что организм не получает не только витамина А, но и других нутриентов, необходимых для его метаболизма и поддержания иммунитета (железа, цинка, белка). Это создаёт порочный круг, в котором дефициты взаимно усиливают друг друга (Wiseman et al., 2016).

Наконец, на уровне микробиома и иммунитета продовольственная недостаточность часто сочетается с антисанитарными условиями жизни, отсутствием доступа к чистой воде и медицинской помощи. Это повышает частоту инфекционных заболеваний (диареи, кори, респираторных инфекций), которые, как уже обсуждалось, ускоряют истощение запасов витамина А и усугубляют его дефицит.

Географические и культурные аспекты

География дефицита витамина А во многом совпадает с географией бедности. Наиболее высокая распространённость зарегистрирована в странах Африки к югу от Сахары и в Юго-Восточной Азии – регионах, где значительная часть населения живёт за чертой бедности, а доступ к разнообразному питанию ограничен (WHO, 2009). В этих регионах дефицит витамина А остаётся эндемичным, несмотря на десятилетия программ supplementation и фортификации.

В странах Северной Европы и Балтии, где уровень жизни относительно высок, продовольственная недостаточность в классическом понимании встречается редко. Однако отдельные социально-экономические группы могут иметь субоптимальный статус витамина А. К ним относятся:

  • Мигранты и беженцы, чей рацион может быть ограничен из-за низкого дохода, языкового барьера или культурных особенностей;
  • Социально уязвимые слои населения, проживающие в депрессивных регионах или зависящие от социальной помощи;
  • Пожилые люди с низкими доходами, особенно проживающие в одиночестве и имеющие ограниченный доступ к свежим продуктам;
  • Лица, длительно проживающие в учреждениях закрытого типа, где питание может быть монотонным и не обеспечивать всех потребностей (NNR, 2023).

Роль программ общественного питания

Понимание связи между социально-экономическими факторами и дефицитом витамина А послужило основанием для разработки и внедрения программ общественного питания, направленных на коррекцию этого дефицита на популяционном уровне. К наиболее эффективным стратегиям относятся:

  • Обогащение (фортификация) продуктов массового потребления – добавление витамина А в растительные масла, муку, сахар, маргарин. Это позволяет достичь широких слоёв населения, включая беднейшие домохозяйства, без изменения их пищевых привычек. В ряде стран Латинской Америки (например, в Гватемале) фортификация сахара витамином А позволила существенно снизить распространённость дефицита (Wiseman et al., 2016).
  • Периодическое введение высоких доз витамина А детям 6–59 месяцев – программа, которая охватывает миллионы детей в развивающихся странах и, по оценкам, ежегодно спасает жизни более 350 000 детей (Wiseman et al., 2016).
  • Просвещение и поддержка грудного вскармливания – повышение осведомлённости о важности витамина А и способах его получения, а также поддержка исключительно грудного вскармливания в первые 6 месяцев жизни, что обеспечивает младенцам наилучший источник ретинола.
  • Социальные программы, направленные на повышение доходов и продовольственной безопасности – в долгосрочной перспективе именно экономическое развитие и снижение бедности являются наиболее устойчивым решением проблемы дефицита витамина А.

Заключительное замечание

Социально-экономические факторы и продовольственная недостаточность остаются коренными причинами дефицита витамина А в глобальном масштабе. Они действуют на всех уровнях – от макроэкономической политики до микроструктуры питания отдельной семьи, – и без их учёта любые усилия по борьбе с дефицитом будут ограничены. В образовательном контексте важно понимать, что дефицит витамина А – это не только медицинская, но и социальная проблема, решение которой требует комплексного подхода, включающего экономическое развитие, продовольственную политику, программы общественного здравоохранения и просвещение населения.

Заключение

Витамин А – один из немногих микронутриентов, чья значимость для здоровья человека была осознана ещё в начале XX века, и тем не менее он продолжает оставаться одной из самых недооценённых проблем глобального здравоохранения. За столетие, прошедшее с момента его открытия, наука прошла путь от описания клинических проявлений ксарофтальмии до понимания молекулярных механизмов, регулирующих экспрессию сотен генов. Но, несмотря на эти впечатляющие достижения, масштабы недостаточности и дефицита витамина А остаются шокирующими: 190 миллионов детей дошкольного возраста, 19 миллионов беременных женщин с субклиническим дефицитом, 5 миллионов детей с куриной слепотой – цифры, которые не оставляют сомнений в том, что эта проблема далека от решения (WHO, 2009).

В ходе этой статьи мы проследили путь от скрытой недостаточности, выявляемой только по снижению ретинола в сыворотке, до клинического дефицита, проявляющегося необратимыми поражениями глаз, иммунной дисфункцией и повышенной смертностью. Мы увидели, как формируется «порочный круг» (Wiseman et al., 2016): нарушение вкуса снижает аппетит, повреждение кишечника ухудшает всасывание, воспаление ускоряет расход витамина, а дефицит железа и других нутриентов усугубляет состояние. Каждое звено этого круга – не просто звено патогенеза, но и точка приложения для возможных профилактических мер.

Мы также рассмотрели, как дефицит витамина А влияет на организм за пределами классических представлений. Нарушение дифференцировки эпителия приводит к ксерофтальмии, но также делает слизистые оболочки дыхательных путей и кишечника уязвимыми для инфекций. Ретиноевая кислота регулирует баланс провоспалительных и регуляторных Т-клеток, определяя течение аутоиммунных и инфекционных заболеваний. Витамин А участвует в эритропоэзе, и его недостаток может способствовать развитию анемии, не поддающейся коррекции одним лишь железом. Наконец, он влияет на рост, развитие, репродукцию и даже на костный метаболизм, хотя последняя связь остаётся наиболее сложной и неоднозначной (Olsen & Lerner, 2023; Rao et al., 2025).

Особое внимание в статье было уделено группам риска. Дети раннего возраста и беременные женщины – физиологически наиболее уязвимые – составляют основную массу случаев дефицита в развивающихся странах. Но за ними следуют люди с хроническими заболеваниями (целиакия, муковисцидоз, воспалительные заболевания кишечника), пациенты после бариатрических операций, лица с алкогольной зависимостью и курильщики, веганы и, наконец, те, кто живёт в условиях продовольственной недостаточности (Wiseman et al., 2016; NNR, 2023). Каждая из этих групп имеет свои механизмы развития дефицита, но всех их объединяет одно: без адекватного поступления или усвоения витамина А организм не может поддерживать свой гомеостаз.

Социально-экономические детерминанты, рассмотренные в последней главе, напоминают нам, что дефицит витамина А – это не только медицинская, но и социальная проблема. Глобальная география дефицита совпадает с картой бедности, и даже в благополучных странах отдельные группы населения остаются уязвимыми (WHO, 2009). Программы фортификации продуктов и периодического введения высоких доз витамина А, разработанные десятилетия назад, доказали свою эффективность, но их успех зависит от политической воли, экономических ресурсов и охвата наиболее нуждающихся слоёв населения (Wiseman et al., 2016).

Для студентов, изучающих науку о питании, понимание масштабов и механизмов недостаточности витамина А – не просто академический интерес. Это основа для будущей профессиональной деятельности, будь то разработка программ общественного здравоохранения, консультирование пациентов или научные исследования. Витамин А остаётся ярким примером того, как один микронутриент может определять здоровье целых популяций и как междисциплинарный подход – от молекулярной биологии до социальной эпидемиологии – необходим для решения глобальных проблем питания.

В заключение хочется подчеркнуть: несмотря на впечатляющий прогресс в снижении распространённости клинического дефицита, достигнутый благодаря массовым программам supplementation, субклиническая недостаточность продолжает затрагивать миллионы людей, особенно в регионах Африки и Юго-Восточной Азии. Эта скрытая форма голодания не менее опасна, чем явные проявления, поскольку она подрывает иммунитет, задерживает рост и развитие и увеличивает риск инфекционной смертности. Знание о том, кто находится в группе риска, какие механизмы лежат в основе развития дефицита и как он влияет на организм, – необходимый инструментарий для всех, кто стремится внести вклад в улучшение глобального здоровья.

Литература

  • Lemming, E.W. and Pitsi, T., 2022. ‘The Nordic Nutrition Recommendations 2022 – food consumption and nutrient intake in the adult population of the Nordic and Baltic countries’. Food & Nutrition Research, 66, 8572. doi: 10.29219/fnr.v66.8572.
  • Nordic Council of Ministers, 2023. Nordic Nutrition Recommendations 2023. Copenhagen: Nordic Council of Ministers. Available at: https://pub.norden.org/nord2023-003/.
  • Olsen, T. and Lerner, U.H., 2023. ‘Vitamin A – a scoping review for Nordic nutrition Recommendations 2023’. Food & Nutrition Research, 67, 10233. doi: 10.29219/fnr.v67.10233.
  • Rao, S., Li, T., Li, X., Hou, L. and Sun, W., 2025. ‘Vitamin A’. Food Science & Nutrition, 13(1), e4753. doi: 10.1002/fsn3.4753.
  • Wiseman, E.M., Bar-El Dadon, S. and Reifen, R., 2016. ‘The vicious cycle of vitamin A deficiency: A review’. Critical Reviews in Food Science and Nutrition, 57(17), pp. 3703–3714. doi: 10.1080/10408398.2016.1160362.
  • World Health Organization, 2009. Global prevalence of vitamin A deficiency in populations at risk 1995–2005: WHO Global Database on Vitamin A Deficiency. Geneva: World Health Organization. Available at: https://iris.who.int/handle/10665/44110.