Пищевые источники витамина D

Солнечный свет, давший жизнь нашей планете, подарил человечеству и уникальное соединение — витамин D, часто называемый «витамином солнечного света». Его история в науке и питании уникальна и поучительна. В начале XX века, когда индустриальные города Европы и Северной Америки охватила эпидемия рахита, наука столкнулась с загадкой: почему дети, живущие в смоге и тесноте городских кварталов, страдают от деформации костей? Ответ пришёл с двух сторон одновременно. В 1919 году сэр Эдвард Мелланби экспериментально доказал, что рыбий жир обладает антирахитическими свойствами, подтвердив существование некоего жирорастворимого диетического фактора. Почти в то же время Хульдшинский продемонстрировал, что облучение ультрафиолетом также излечивает рахит, указав на солнечный свет как на альтернативный источник. Лишь в 1922 году МакКоллум и его коллеги разрешили это противоречие, показав, что антирахитическое вещество в рыбьем жире — это не витамин А, а новое соединение, названное витамином D. Стало ясно: витамин D может как поступать с пищей, так и синтезироваться в коже под действием солнца.

Эта двойственная природа объясняет существование двух его основных форм в нашем рационе. Витамин D3 (холекальциферол) — это «животная» форма, идентичная той, что синтезируется в нашей коже. Его мы получаем из продуктов животного происхождения. Витамин D2 (эргокальциферол) — «растительная» форма, образующаяся при облучении ультрафиолетом эргостерола, содержащегося в грибах и некоторых растениях. Химически они различаются лишь строением боковой цепи, но для человека обе формы служат важными источниками этого незаменимого микронутриента.

Цель данной статьи — всесторонне рассмотреть именно пищевые источники витамина D. Какие продукты являются его природными кладезями? Как современные технологии — от обогащения продуктов до биофортификации — меняют наш рацион? Какую роль играют пищевые добавки и как наши пищевые привычки влияют на обеспеченность этим витамином?

Природные пищевые источники витамина D

Путешествие витамина D в наш организм начинается задолго до того, как он попадёт на тарелку. Его присутствие в пище — результат сложного взаимодействия экологических, биологических и технологических факторов. Несмотря на способность нашего тела синтезировать витамин D под лучами солнца, для огромной части населения планеты — живущих в северных широтах, проводящих большую часть времени в помещениях, имеющих тёмную кожу или сознательно избегающих инсоляции — именно диета становится критическим, а порой и единственным источником этого незаменимого нутриента.

Понимание того, где и в каком виде встречается витамин D в природе, имеет богатую историю. Еще задолго до открытия самой молекулы, эмпирический опыт подсказывал людям целебную силу некоторых продуктов. Тресковый жир веками использовался в народной медицине Северной Европы как средство от «английской болезни», как тогда называли рахит. Однако научное осмысление пришло лишь в XX веке, когда Мелланби в своих экспериментах на собаках недвусмысленно доказал: фактор, содержащийся в рыбьем жире и сливочном масле и предотвращающий рахит, является незаменимым компонентом питания. Это стало отправной точкой для изучения распределения витамина D в продуктах питания.

Продукты животного происхождения (Витамин D3, холекальциферол)

Жирная рыба и морепродукты — абсолютный лидер

Когда речь заходит о природных источниках витамина D, жирная рыба и продукты из неё занимают безусловную лидирующую позицию. Этот факт был известен задолго до открытия самого витамина: рыбий жир веками применялся в народной медицине, а в начале XX века сэр Эдвард Мелланби экспериментально доказал, что добавление трескового жира в рацион предотвращает развитие рахита у собак. Концентрация витамина D в тканях рыб настолько высока, что делает их несравнимыми с любыми другими природными источниками.

Абсолютный рекордсмен: печень трески и рыбий жир

Наивысшая концентрация витамина D3 в пищевых продуктах обнаружена в печени тресковых рыб и получаемом из нее жире. Всего одна столовая ложка (примерно 15 мл) рыбьего жира может содержать более 1300 МЕ витамина D, что в несколько раз превышает суточную норму для взрослого человека. Однако важно отметить, что чрезмерное увлечение рыбьим жиром может нести риски, связанные с высоким содержанием витамина A (ретинола), что требует осторожности при его использовании в качестве регулярной добавки.

Основные промысловые виды — богатые источники

Помимо печени, значительные количества витамина D накапливаются в жировой ткани и мясе многих видов рыб. В таблице 1 представлены данные по содержанию витамина D3 в наиболее распространённых промысловых видах.

Содержание витамина D3 в различных видах рыбы (МЕ на 100 г продукта):

Печень трески (консервы)
до 10 000
Рыбий жир (из печени трески)
400–1000+
Сельдь атлантическая
до 1600
Скумбрия
1000–1500
Лосось (сёмга, кета), дикий
600–1000<6, 8>
Лосось (сёмга), фермерский
100–250<6, 8>
Сардины (консервированные)
300–500
Тунец (консервированный)
200–250
Палтус
400–600
Форель (радужная)
500–800
Причины исключительности: от фитопланктона до пищевой цепи

Почему именно рыба, а не, скажем, мясо наземных животных, является таким богатым источником? Ответ кроется в основании пищевой цепи. Фитопланктон и зоопланктон, которыми питается большинство рыб, сами синтезируют значительные количества витамина D. Эти микроорганизмы, подобно грибам, содержат провитамины D (7-дегидрохолестерин и эргостерол), которые под действием солнечного ультрафиолета в поверхностных слоях воды превращаются в витамин D. Таким образом, рыба накапливает витамин D, потребляя планктон, и передает его дальше по пищевой цепи — более крупным рыбам и, в конечном итоге, человеку.

Кроме того, в отличие от наземных позвоночных, которые хранят витамин D преимущественно в жировой ткани и печени, многие рыбы способны накапливать его прямо в мышечной ткани, особенно в жирных сортах. Это делает даже филе такой рыбы, как сельдь или скумбрия, концентрированным источником нутриента.

Дикий vs. фермерский лосось: показательный пример вариабельности
Содержание витамина D3 в упакованном для розничной продажи лососе, полученном из разных мест

Содержание витамина D3 в упакованном для розничной продажи лососе, полученном из разных мест.

Один из наиболее ярких примеров, демонстрирующих зависимость содержания витамина D от рациона животного — это сравнение дикого и фермерского лосося. Дикий лосось питается естественной для него пищей — планктоном и мелкой рыбой, которая его потребляет. В результате его мясо накапливает впечатляющие 600–1000 МЕ витамина D на 100 г.

Напротив, рацион фермерского лосося состоит преимущественно из коммерческих гранулированных кормов. Хотя современные корма часто обогащаются витаминами и минералами, содержание витамина D3 в них, как правило, значительно ниже, чем в природной диете рыбы. Как следствие, фермерский лосось содержит в 4–10 раз меньше витамина D — всего 100–250 МЕ на 100 г. Эта разница — наглядная иллюстрация того, как методы ведения аквакультуры напрямую влияют на пищевую ценность конечного продукта. Аналогичная ситуация наблюдается и с другими видами: содержание витамина D в фермерской форели может сильно варьировать в зависимости от состава корма.

Роль сезонности

Содержание витамина D в рыбе также подвержено сезонным колебаниям. У многих видов, особенно у тех, что обитают в умеренных широтах, уровень витамина D в мясе достигает пика в конце лета и осенью, после периода наиболее активного питания и максимальной инсоляции. Это справедливо, например, для скумбрии и сельди, которые к осени накапливают наибольшее количество жира и, соответственно, жирорастворимого витамина D.

Консервированная рыба: доступная альтернатива

Консервированная рыба (сардины, тунец, сайра) также является хорошим источником витамина D. При консервировании, особенно если рыба залита маслом и съедается вместе с мягкими костями и кожей (как в случае с сардинами), витамин D сохраняется достаточно хорошо. Хотя его содержание в консервах может быть ниже, чем в свежей жирной рыбе, они представляют собой доступный, не требующий готовки и стабильный по составу продукт, что особенно важно для людей, живущих вдали от моря.

Продукты животноводства: скрытые резервы

Если жирная рыба — это очевидный и хорошо изученный источник витамина D, то роль продуктов животноводства в обеспечении этим нутриентом часто недооценивается. Несмотря на то, что концентрация витамина D3 в мясе, яйцах и молочных продуктах значительно ниже, чем в печени трески или сельди, их регулярное потребление вносит существенный, а порой и основной вклад в общее поступление витамина D с пищей, особенно в популяциях с низким потреблением рыбы.

Яйца: концентрация в желтке

Куриное яйцо — уникальный продукт, в котором витамин D3 сконцентрирован исключительно в желтке. Белок яйца, вопреки распространённому мнению, практически не содержит этого витамина. Содержание витамина D в одном желтке может варьировать в очень широких пределах: от 20 до 100 МЕ и выше. Эта вариабельность обусловлена двумя основными факторами: составом корма для кур и их доступом к солнечному свету.

Куры, как и люди, способны синтезировать витамин D3 в коже под действием УФ-В излучения. Поэтому яйца кур свободного выгула, особенно в летние месяцы, содержат значительно больше витамина D, чем яйца птицы, постоянно находящейся в закрытых помещениях. Кроме того, современные методы ведения птицеводства позволяют целенаправленно повышать содержание витамина D в яйцах путём обогащения кормов. Исследования показывают, что добавление витамина D3 или его метаболита 25(OH)D3 в корм для кур в дозах, разрешенных законодательством (например, в ЕС и США), позволяет получать яйца с содержанием витамина D до 5–7 мкг (200–280 МЕ) на одно яйцо. Такие яйца могут обеспечивать до половины среднесуточной потребности в витамине D.

Важно отметить, что яйца содержат не только витамин D3, но и его метаболит 25(OH)D3, чей вклад в общую витаминную активность продукта может быть существенным.

Печень: природное депо

Печень животных — говяжья, свиная, куриная — является природным депо многих жирорастворимых витаминов, включая витамин D3. Это связано с физиологической ролью печени как органа, в котором накапливаются и метаболизируются жирорастворимые соединения. Содержание витамина D3 в печени может достигать 0,5–1 мкг (20–40 МЕ) на 100 г продукта, что значительно выше, чем в мышечной ткани тех же животных. Как и в случае с яйцами, накопление витамина D в печени зависит от рациона животного и его инсоляции.

Мясо и птица: вклад за счёт объёма потребления

Мышечная ткань (собственно мясо) млекопитающих и птицы содержит значительно меньше витамина D3, чем печень или жирная рыба. Содержание обычно колеблется в пределах 0,1–0,5 мкг (4–20 МЕ) на 100 г продукта. Однако, учитывая, что мясо и мясные продукты занимают важное место в рационе большинства людей, их суммарный вклад в общее потребление витамина D может быть вполне сопоставим с вкладом рыбы, особенно в странах с традиционно высоким потреблением мяса. Исследования показывают, что свинина, говядина и мясо птицы могут обеспечивать от 10% до 40% общего потребления витамина D в зависимости от диеты. Кроме того, в мясе, как и в других продуктах животного происхождения, присутствует 25(OH)D3, что увеличивает его суммарную витаминную ценность.

Молочные продукты: от натуральных до обогащённых

Необогащенные молочные продукты — сливочное масло, сыры, сливки — содержат небольшие количества витамина D3, которые, как правило, коррелируют с их жирностью. Летнее молоко, полученное от коров на пастбище, может содержать в несколько раз больше витамина D, чем зимнее, что связано с инсоляцией животных. Однако, в современном мире основным источником витамина D из молочной группы являются не натуральные, а обогащенные продукты, такие как молоко, йогурты и маргарин, в которые витамин D добавляется специально. Эта стратегия, известная как фортификация, будет подробно рассмотрена в главе 3.

Растительные источники (Витамин D2, эргокальциферол)

Грибы — уникальный случай в царстве растений

Среди всех представителей растительного мира грибы занимают совершенно особое место в контексте витамина D. В то время как фрукты, овощи и злаки практически лишены этого нутриента, грибы обладают уникальной способностью синтезировать витамин D2 (эргокальциферол) при воздействии ультрафиолетового света. Эта особенность делает их единственным значимым необогащенным растительным источником витамина D и важным компонентом рациона для вегетарианцев, веганов и всех, кто по тем или иным причинам ограничивает потребление продуктов животного происхождения.

Биохимия процесса: от эргостерола к витамину D2

В основе этой уникальной способности лежит наличие в клеточных мембранах грибов особого стерола — эргостерола. Эргостерол выполняет у грибов функции, аналогичные холестерину у животных, поддерживая структуру и текучесть мембран. С химической точки зрения эргостерол является провитамином D2 — прямым предшественником витамина D2.

Механизм его превращения поразительно напоминает синтез витамина D3 в коже человека. Под действием ультрафиолетового излучения в диапазоне UV-B (длина волны 290–315 нм) происходит фотохимическая реакция: поглощение фотона высокой энергии приводит к разрыву связи между девятым и десятым атомами углерода в В-кольце стероидного ядра эргостерола. Этот процесс, называемый фотолизом, открывает кольцо, превращая эргостерол в пре-витамин D2 — нестабильный промежуточный продукт. Затем, под влиянием тепла, пре-витамин D2 подвергается термической изомеризации — его молекула перестраивается в более стабильную конфигурацию, образуя витамин D2 (эргокальциферол). Таким образом, грибы, подобно крошечным химическим фабрикам, используют солнечный свет для производства витамина.

Дикие и культивируемые грибы: контраст содержания

Этот биохимический механизм объясняет колоссальную разницу в содержании витамина D между дикими и культивируемыми грибами.

Дикие грибы, которые растут в естественных условиях и подвергаются воздействию солнечного света на протяжении всего своего жизненного цикла, могут накапливать значительные количества витамина D2. Например, сушеные шиитаке, традиционно высушиваемые на солнце, содержат около 1600 МЕ витамина D2 на 100 г, что делает их одним из самых богатых растительных источников. Лисички и другие лесные грибы также могут содержать десятки и сотни МЕ на 100 г в зависимости от интенсивности солнечного света и продолжительности экспозиции.

Совершенно иная картина наблюдается у культивируемых грибов, которые составляют основу современного рынка. Шампиньоны (Agaricus bisporus), вешенки, эноки и другие виды выращиваются в закрытых помещениях при полном отсутствии или минимальном количестве света. Как следствие, содержание витамина D2 в таких грибах ничтожно мало — часто менее 1 МЕ на 100 г свежего продукта. Потребитель, покупающий обычные шампиньоны в супермаркете, практически не получает из них витамина D.

Технология УФ-облучения: превращение обычных грибов в суперфуд

Осознание того факта, что культивируемые грибы содержат огромные запасы эргостерола, но не имеют доступа к УФ-свету, необходимому для его конверсии, привело к разработке простого и эффективного технологического решения. С начала 2000-х годов производители начали внедрять метод пост-харвестной обработки свежесобранных грибов ультрафиолетовым светом.

Технология заключается в кратковременном (от нескольких секунд до нескольких минут) облучении грибов мощными УФ-лампами после сбора урожая. За это время эргостерол в тканях гриба успевает превратиться в значительные количества витамина D2. Исследования показывают, что всего одна порция (75–85 г) таких УФ-облученных шампиньонов может содержать от 10 до 30 мкг (400–1200 МЕ) витамина D2, что полностью покрывает и даже превышает рекомендуемую суточную норму для взрослого человека. Важно отметить, что данный процесс одобрен регулирующими органами многих стран, включая Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) и Европейское агентство по безопасности продуктов питания (EFSA), и признан безопасным. Такие грибы часто маркируются как «обогащенные витамином D» или «UV-treated».

Практический совет для потребителя

Удивительно, но аналогичного эффекта можно достичь и в домашних условиях. Исследование, проведенное в Германии, показало, что простое выставление свежих шампиньонов на солнце может значительно повысить их содержание витамина D2. Ученые обнаружили, что 100 г нарезанных шампиньонов, оставленных на 15 минут на полуденном летнем солнце, синтезировали 17,5 мкг (700 МЕ) витамина D2, а за 60 минут — 32,5 мкг (1300 МЕ). При этом хранение таких грибов в холодильнике в течение 8 дней не приводило к существенным потерям витамина. Таким образом, любой потребитель может превратить обычные магазинные шампиньоны в ценный источник витамина D, просто выставив их ненадолго на солнечный свет.

Стабильность при хранении и кулинарной обработке

Образовавшийся в грибах витамин D2 обладает хорошей стабильностью. Исследования показывают, что при хранении в холодильнике в течение 7–10 дней потери витамина D2 незначительны. Кулинарная обработка также не приводит к полному разрушению витамина. В зависимости от метода приготовления, сохранность витамина D2 составляет от 62% до 88%, причём наибольшая сохранность наблюдается при жарке на сковороде без масла. Таким образом, грибы являются не только доступным, но и надёжным источником витамина D, который можно готовить разнообразными способами без критической потери его ценных свойств.

Другие растения

Если грибы представляют собой уникальное исключение, то подавляющее большинство представителей растительного мира — овощи, фрукты, злаки, орехи и семена — не содержат витамин D в сколь-нибудь значимых для питания человека количествах. Это утверждение справедливо как для витамина D2, так и для витамина D3. Многочисленные анализы пищевой ценности различных культур неизменно показывают следовые концентрации или полное отсутствие этих соединений.

Причина кроется в отсутствии у высших растений как необходимых предшественников (провитаминов D), так и ферментативных систем для их конверсии. В отличие от грибов, накапливающих эргостерол в клеточных мембранах, и от животных, синтезирующих 7-дегидрохолестерин, растения используют иные стеролы (например, ситостерол, стигмастерол), которые не обладают способностью к фотохимическому превращению в витамин D под действием УФ-света.

Ботанический курьез: растения, вызывающие кальциноз

Существует, однако, небольшое и весьма примечательное исключение, которое скорее подтверждает правило, нежели опровергает его. Речь идёт о нескольких видах растений, в основном принадлежащих к семейству Паслёновых (Solanaceae), таких как Solanum glaucophyllum (ранее известный как S. malacoxylon), Cestrum diurnum и некоторые другие. Эти растения, произрастающие в Южной и Центральной Америке, обладают уникальной способностью накапливать в своих листьях биологически активные формы витамина D — гликозиды витамина D3 и его метаболитов, включая 1,25-дигидроксивитамин D3 (кальцитриол).

Для сельскохозяйственных животных, особенно жвачных, поедание этих растений в больших количествах приводит к тяжёлому отравлению, известному как кальциноз. Содержащиеся в растениях гликозиды витамина D высвобождаются в пищеварительном тракте и вызывают неконтролируемое повышение уровня кальция в крови (гиперкальциемию), что ведет к кальцификации мягких тканей, особенно кровеносных сосудов и сердца, и часто заканчивается гибелью животного.

Однако для человека эти растения не представляют ни пищевой ценности, ни опасности. Они не являются сельскохозяйственными культурами и не употребляются в пищу. Их изучение представляет чисто научный интерес, поскольку помогло исследователям понять механизмы действия витамина D и его метаболитов задолго до того, как они были синтезированы в лаборатории.

Овощи, фрукты и злаки: нулевой вклад

Таким образом, с практической точки зрения питания, вклад овощей, фруктов, ягод, злаковых и бобовых культур в обеспечение организма витамином D равен нулю. Никакое количество шпината, брокколи, цитрусовых или цельнозернового хлеба не способно восполнить дефицит этого витамина. Это важный факт, который необходимо учитывать при планировании рациона, особенно для людей, придерживающихся растительных диет. В их случае единственными природными источниками остаются грибы (особенно УФ-облученные), а основная надежда возлагается на обогащенные продукты и добавки.

«Скрытая» форма: 25-гидроксивитамин D в продуктах питания

До сих пор мы говорили о витамине D в его «родительской» форме — холекальцифероле (D3) и эргокальцифероле (D2). Однако существует еще одна, менее известная, но крайне важная форма этого нутриента, присутствующая в продуктах питания — 25-гидроксивитамин D (кальцидиол). В научной литературе ее часто называют «скрытой» формой, поскольку ее вклад в общее поступление витамина D с пищей долгое время недооценивался и не учитывался в большинстве таблиц пищевой ценности.

Происхождение и распространение 25(OH)D в пище

25-гидроксивитамин D3<25(OH)D3> — это метаболит, образующийся в печени животных в результате первого этапа активации витамина D3. Поскольку этот процесс происходит постоянно у всех позвоночных, следы 25(OH)D3 присутствуют в тканях животных, идущих в пищу. Наибольшие его концентрации обнаруживаются в тех же продуктах, которые богаты и самим витамином D3: в печени, почках, яйцах, жирном мясе, птице и жирной рыбе.

Исследования показывают, что содержание 25(OH)D3 может быть весьма значительным. Например, в яичном желтке его уровень может достигать 0,5–1,3 мкг на 100 г, в куриной печени — 0,2–0,5 мкг/100 г, в свинине и говядине — от 0,1 до 0,5 мкг/100 г. В рыбе, особенно в печени рыб, концентрация 25(OH)D3 также может быть существенной.

Как и в случае с витамином D3, накопление 25(OH)D3 в тканях животных зависит от их рациона и условий содержания. Животные, получавшие корма, обогащенные витамином D3 или, в некоторых странах, непосредственно 25(OH)D3, имеют значительно более высокие уровни этого метаболита в мясе, печени и яйцах. Это еще один аспект биофортификации, о которой мы будем говорить позже.

Биологическая значимость и фактор пересчета

Почему же так важно учитывать эту «скрытую» форму? Ответ кроется в ее высокой биологической активности. Многочисленные исследования, включая недавние клинические испытания, показали, что 25(OH)D3 обладает примерно в 5 раз большей способностью повышать уровень 25(OH)D в сыворотке крови человека по сравнению с эквимолярным количеством витамина D3. Иными словами, 1 мкг 25(OH)D3, потребленный с пищей, оказывает такое же влияние на витаминный статус, как 5 мкг витамина D3.

Это открытие привело к важному методологическому сдвигу в оценке пищевой ценности продуктов. Некоторые национальные базы данных по составу продуктов питания, например, Великобритании и стран Скандинавии, при расчете «общей витаминной активности» продукта используют специальный коэффициент пересчета, умножая содержание 25(OH)D3 на 5 и суммируя полученное значение с содержанием витамина D3. Такой подход позволяет гораздо точнее оценить реальный вклад продукта в обеспечение организма витамином D.

В то же время, крупнейшая база данных США (USDA National Nutrient Database) до сих пор не учитывает 25(OH)D3 при расчете содержания витамина D в продуктах. Это может приводить к систематической недооценке фактического потребления витамина D в исследованиях питания, опирающихся на эти данные. Моделирование, проведенное Taylor и коллегами, показало, что включение 25(OH)D3 в расчёты может увеличить оценочное потребление витамина D у взрослых американцев на 1,7–2,9 мкг в день, что составляет 15–30% от Estimated Average Requirement (EAR).

Значение для оценки рациона

Игнорирование 25(OH)D3 особенно критично при оценке рационов с высоким потреблением продуктов животного происхождения. Например, традиционная диета, включающая печень, яйца и мясо, может обеспечивать значительно больше витамина D, чем это следует из стандартных таблиц. Для вегетарианцев, исключающих рыбу, но потребляющих яйца и молочные продукты, учёт 25(OH)D3 также важен для более точной оценки их обеспеченности этим нутриентом.

Таким образом, «скрытая» форма витамина D — не просто биохимический курьёз, а важный компонент пищевой ценности продуктов животного происхождения, требующий внимания как со стороны исследователей, так и при разработке рекомендаций по питанию. Понимание ее роли подводит нас к следующей важной теме: почему содержание витамина D в продуктах, даже одного вида, может так сильно варьироваться. Этому вопросу посвящена следующая глава.

Факторы, определяющие вариабельность содержания витамина D в продуктах

Генетические и видовые различия

Одним из фундаментальных факторов, определяющих вариабельность содержания витамина D в продуктах питания, являются генетические и видовые различия между организмами. Эти различия заложены на уровне биологии вида и определяют как способность накапливать витамин D, так и его распределение по тканям. Для потребителя и исследователя это означает, что даже в пределах одной товарной категории — например, «рыба» или «мясо» — содержание витамина D может различаться в разы в зависимости от того, о каком именно виде идет речь.

Видовые различия у рыб

Наиболее ярко этот феномен проявляется у рыб. Как отмечает Combs, различные виды рыб демонстрируют колоссальный разброс в концентрации витамина D3. Лидерами являются жирные сорта: сельдь, скумбрия, лосось, угорь. Их мышечная ткань и, особенно, печень накапливают десятки микрограммов витамина D на 100 г продукта. В то же время, белая нежирная рыба — треска, хек, пикша — содержит в мышцах лишь следовые количества, хотя их печень (знаменитый источник рыбьего жира) по-прежнему богата витамином.

Эти различия обусловлены не только количеством жира в тканях, но и эволюционно сложившимися особенностями метаболизма и экологической нишей. Пелагические рыбы, обитающие в верхних слоях океана и активно питающиеся планктоном (лосось, сельдь), имеют доступ к пище, богатой витамином D, и накапливают его в мышцах как резерв. Донные рыбы (треска, камбала) ведут иной образ жизни, и их стратегия хранения питательных веществ иная.

Данные национальных баз, таких как USDA, подтверждают эти различия. Например, содержание витамина D3 в диком лососе может достигать 20–25 мкг/100 г, в скумбрии — 15–20 мкг/100 г, в то время как в филе трески оно редко превышает 1 мкг/100 г. Эти цифры носят усредненный характер, но именно видовая принадлежность задаёт порядок величин.

Различия между породами сельскохозяйственных животных

Генетические различия существуют и на более тонком уровне — между породами одного вида. Исследования крупного рогатого скота показали, что содержание витамина D3 и 25(OH)D3 в мышечной ткани, печени и почках может различаться у разных пород, даже при одинаковых условиях кормления и содержания. Например, концентрация 25(OH)D3 в мясе животных разных пород может варьировать на 30–50%. Это указывает на наличие генетически детерминированных различий в эффективности накопления или метаболизма витамина D.

Аналогичные данные получены для свиней и домашней птицы. Хотя эти различия не столь драматичны, как межвидовые, они вносят свой вклад в общую вариабельность и должны учитываться при формировании репрезентативных выборок для баз данных по составу продуктов питания.

Видовые особенности грибов

Грибы, как отдельное царство живых организмов, также демонстрируют значительные видовые различия в способности к синтезу витамина D2. Это связано с разным содержанием эргостерола — предшественника витамина D2 — в клеточных мембранах разных видов. Исследования показывают, что лисички (Cantharellus cibarius) от природы содержат больше витамина D2 даже без специального облучения, чем, например, культивируемые шампиньоны (Agaricus bisporus). Шиитаке (Lentinula edodes) также известны высоким содержанием эргостерола и, соответственно, большим потенциалом для обогащения витамином D2 при УФ-обработке.

В таблице приведены примеры видовых различий в содержании витамина D2 у грибов (по данным различных исследований).

Таблица. Содержание витамина D2 в различных видах грибов (мкг/100 г сырой массы).

Вид грибов Типичное содержание (без облучения) После УФ-облучения
Шампиньон (Agaricus bisporus) < 0,1 10–30
Шиитаке (Lentinula edodes) 0,5–1,0 15–50
Вешенка (Pleurotus ostreatus) < 0,1 10–25
Лисичка (Cantharellus cibarius) 1–5 не применимо (дикорастущие)
Сморчок (Morchella spp.) 2–8 не применимо (дикорастущие)

Эти различия имеют практическое значение: для производства обогащённых грибов производители могут выбирать виды с наибольшим исходным потенциалом, чтобы достичь желаемого уровня витамина D2 при минимальных затратах на облучение.

Роль генетики в метаболизме витамина D у животных

Хотя мы не углубляемся в механизмы метаболизма, стоит упомянуть, что генетические особенности могут влиять на то, как животное усваивает и накапливает витамин D из корма. Например, известно, что птицы (куры, индейки) значительно хуже усваивают витамин D2 по сравнению с D3, что связано с особенностями их ферментных систем. Поэтому при обогащении кормов для птицы используется исключительно витамин D3. Эта видовая особенность напрямую влияет на содержание витамина D в курином мясе и яйцах: при одинаковом уровне добавления D2 и D3 в корм, конечное содержание в продукте будет выше в случае D3.

Таким образом, генетические и видовые различия закладывают основу вариабельности содержания витамина D в пищевых продуктах. Они определяют «коридор возможностей», внутри которого затем действуют другие факторы — рацион, сезон, условия содержания и технологическая обработка. Понимание этих базовых различий необходимо для корректной интерпретации данных о пищевой ценности и для разработки эффективных стратегий обогащения продуктов питания.

Сезонность и география (УФ-экспозиция)

Если генетические и видовые различия задают внутренние, биологические рамки содержания витамина D, то сезонность и географическое положение — это внешние, экологические факторы, оказывающие не менее мощное влияние. Их действие основано на простом принципе: интенсивность ультрафиолетового излучения, необходимого для синтеза витамина D, меняется в зависимости от времени года и широты. А поскольку многие сельскохозяйственные животные хотя бы часть времени проводят на открытом воздухе, эти изменения напрямую отражаются на содержании витамина D в продуктах животноводства.

Влияние на молоко и молочные продукты

Наиболее изученным примером сезонной вариабельности является молоко. Многочисленные исследования, проведенные в разных странах, показывают, что содержание витамина D3 и 25(OH)D3 в коровьем молоке, сливках и сливочном масле значительно выше в летние месяцы по сравнению с зимними. Причина проста: летом коровы проводят большую часть времени на пастбищах, и их кожа под действием солнечного УФ-излучения активно продуцирует витамин D3, который затем поступает в кровоток и частично секретируется в молоко.

Содержание витамина D3 в сливочном масле, произведённом из летнего молока, может быть в 2–3 раза выше, чем в масле из зимнего молока. Аналогичные данные получены для цельного молока и сливок. Разница может достигать 0,1–0,2 мкг/100 г для витамина D3 и 0,02–0,05 мкг/100 г для 25(OH)D3, что при пересчете на общую витаминную активность (с учётом 5-кратного коэффициента для 25(OH)D) даёт ощутимую прибавку.

Влияние на мясо и мясные продукты

Аналогичная закономерность прослеживается и для мяса. Животные, забитые в конце лета или начале осени, после периода активного выпаса, имеют более высокий уровень витамина D в тканях по сравнению с животными, забитыми в конце зимы. Особенно это заметно для жировой ткани и печени — основных депо витамина D.

Исследования, проведенные в Новой Зеландии и Австралии, показали, что уровень витамина D3 в жире ягнят и крупного рогатого скота положительно коррелирует с интенсивностью солнечного излучения в период, предшествующий забою. Животные, выращенные в регионах с более низкой широтой (например, на севере Австралии, 17° ю.ш.), где УФ-облучение выше круглый год, имели более высокие концентрации витамина D в жире, чем их сородичи из более южных регионов (47° ю.ш.). В условиях умеренного климата эта сезонная разница может быть весьма существенной, достигая двукратного увеличения содержания витамина D в мясе животных, забитых в конце лета.

Влияние на яйца

Куры, как и млекопитающие, способны синтезировать витамин D3 в коже. Поэтому яйца кур свободного выгула, особенно в весенне-летний период, содержат значительно больше витамина D, чем яйца птицы, постоянно находящейся в закрытых помещениях без доступа к солнечному свету. Эта разница может составлять от 30% до 100% в зависимости от конкретных условий содержания и продолжительности светового дня.

Интересно, что даже при промышленном содержании, где освещение строго контролируется, некоторые производители используют лампы, имитирующие солнечный спектр, чтобы стимулировать синтез витамина D у птицы и повысить пищевую ценность яиц. Однако это скорее исключение, чем правило.

Географический градиент

Сезонные колебания накладываются на географический градиент. Чем дальше от экватора расположен регион, тем более выражена сезонная разница в интенсивности УФ-излучения. В тропических и субтропических широтах (например, в Центральной Африке или Юго-Восточной Азии) уровень УФ-В достаточно высок круглый год, поэтому животные, имеющие доступ к выпасу, могут синтезировать витамин D постоянно. В результате их продукция (мясо, молоко) может содержать стабильно высокий уровень витамина D без резких сезонных колебаний.

В умеренных широтах (большая часть Европы, север США и Канады, юг Австралии и Новой Зеландии) ситуация иная. Зимой, когда солнце стоит низко и УФ-В лучи почти не достигают поверхности земли (особенно севернее 35–40° широты), синтез витамина D в коже животных практически прекращается. В этот период они полностью зависят от поступления витамина с кормом. Соответственно, содержание витамина D в продуктах животноводства, произведенных зимой, может быть минимальным. Именно это явление лежит в основе хорошо документированного зимнего падения уровня 25(OH)D в сыворотке крови людей, проживающих в этих регионах.

Влияние на грибы

Хотя культивируемые грибы выращиваются в закрытых помещениях и не подвержены сезонным колебаниям напрямую, география и сезон косвенно влияют на возможность их естественного обогащения. Как уже упоминалось, дикие грибы, растущие в лесах, накапливают витамин D2 именно в летне-осенний период, когда солнечная активность максимальна. Грибы, собранные в тенистых местах или в пасмурную погоду, будут содержать меньше витамина D2, чем их сородичи, выросшие на открытых солнечных полянах.

Для потребителей, которые практикуют домашнее обогащение грибов, выставляя их на солнце, сезон и погода также имеют значение. Исследования показывают, что наиболее эффективна инсоляция в ясный полдень в летние месяцы, когда УФ-индекс максимален. В зимний день или в пасмурную погоду эффект будет минимальным.

Таким образом, сезонность и географическое положение — это факторы, которые необходимо учитывать при оценке реального потребления витамина D с пищей. Они создают естественный, предсказуемый паттерн вариабельности, который особенно важен для популяций, традиционно потребляющих местные сезонные продукты. Понимание этого паттерна необходимо для разработки рекомендаций по питанию и для интерпретации данных эпидемиологических исследований.

Рацион и условия содержания

Если сезонность и география задают внешние рамки, то рацион и условия содержания животных представляют собой фактор, который непосредственно и зачастую в гораздо большей степени определяет конечное содержание витамина D в продуктах животноводства. Это логично: витамин D поступает в организм животного либо с кормом, либо синтезируется в коже под действием солнца. Соответственно, то, что животное ест и где оно находится, напрямую влияет на его витаминный статус и, как следствие, на накопление витамина в тканях, предназначенных в пищу человеку.

Рыба: дикий рацион против комбикормов

Наиболее яркий и уже знакомый нам пример — сравнение дикой и фермерской рыбы. Дикий лосось питается естественной для него пищей — зоопланктоном и мелкой рыбой, которые сами богаты витамином D, поскольку являются частью пищевой цепи, основанной на фитопланктоне, синтезирующем этот витамин. В результате его мясо накапливает высокие концентрации витамина D3.

Фермерский лосось, напротив, получает комбинированные корма, состоящие из растительных компонентов (соевый шрот, зерновые) и рыбной муки. Хотя современные корма часто обогащаются витаминами, уровень витамина D3 в них, как правило, значительно ниже, чем в естественной диете рыбы. Более того, исследования показывают, что содержание витамина D в фермерском лососе может варьировать в зависимости от состава корма и может быть увеличено путём добавления в корм более высоких доз витамина D3. Это открывает возможности для целенаправленной биофортификации, о которой мы поговорим позже.

Аналогичная ситуация наблюдается и с другими видами рыб, выращиваемыми в аквакультуре — форелью, тиляпией, карпом. Их витаминный статус напрямую зависит от того, насколько корм обогащён витамином D.

Птица: яйца и мясо как мишени для обогащения

Куры-несушки и бройлеры — одни из самых ярких примеров того, как рацион влияет на содержание витамина D в конечном продукте. Яйца кур, получавших корма, обогащенные витамином D3, содержат значительно больше этого витамина в желтке по сравнению с яйцами птицы на стандартном рационе. Исследования показывают, что увеличение дозы витамина D3 в корме приводит к пропорциональному увеличению его содержания в яйцах, причём эта связь носит дозозависимый характер.

Более того, добавление в корм не только витамина D3, но и его метаболита 25(OH)D3, который обладает более высокой биологической активностью и лучше усваивается, позволяет достичь еще более высоких уровней витамина D в яйцах при соблюдении разрешенных законодательством норм. В странах, где использование 25(OH)D3 в кормах для птицы разрешено (например, в США и ЕС), это становится эффективным методом биофортификации.

Мясо бройлеров также реагирует на содержание витамина D в корме, хотя и в меньшей степени, чем яйца. Повышение уровня витамина D3 или добавление 25(OH)D3 в рацион птицы приводит к увеличению его концентрации в мышечной ткани и, особенно, в печени.

Млекопитающие: свиньи, крупный и мелкий рогатый скот

Для свиней, как моногастричных животных, связь между рационом и содержанием витамина D в тканях также прямая и хорошо изучена. Добавление витамина D3 в корм свиней приводит к повышению его уровня в мясе, жире и печени. Эксперименты показывают, что обогащение рациона свиней витамином D3 может значительно увеличить содержание этого витамина в готовой продукции (свинина, бекон, субпродукты).

У жвачных животных (крупный рогатый скот, овцы, козы) ситуация несколько сложнее. С одной стороны, значительная часть витамина D, поступающего с кормом, может разрушаться микрофлорой рубца. С другой стороны, жвачные, особенно находящиеся на пастбище, способны синтезировать значительные количества витамина D3 в коже. Тем не менее, исследования показывают, что добавление витамина D3 в корм крупного рогатого скота, особенно в стойловый период, эффективно повышает его уровень в молоке, мясе и печени. Более того, использование 25(OH)D3 в кормах для жвачных также разрешено в некоторых странах и позволяет добиться более высоких результатов при меньших дозах.

Особенно интересны данные по влиянию пастбищного содержания на содержание витамина D в молоке и мясе. Животные, имеющие доступ к пастбищу и, соответственно, к солнечному свету, не только сами синтезируют витамин D, но и потребляют с травой его небольшие количества (хотя травы и не являются богатым источником). Комбинация этих факторов приводит к тому, что продукция от животных на свободном выпасе, особенно в летний период, содержит значительно больше витамина D, чем продукция от животных, постоянно находящихся в закрытых помещениях на силосно-концентратном рационе. Это еще одно подтверждение того, что условия содержания не менее важны, чем сам рацион.

Грибы: зависимость от субстрата и обработки

Хотя грибы — не животные, на их содержание витамина D также влияет то, на чём они выращены. Культивируемые грибы растут на компосте, который не содержит эргостерола, поэтому их витаминный статус определяется исключительно пост-харвестной обработкой УФ-светом, а не питанием в традиционном смысле. Однако состав субстрата может влиять на содержание эргостерола в мицелии, а значит, и на потенциал для обогащения. Но это уже тонкости, выходящие за рамки нашего обсуждения.

УФ-обработка (для грибов)

Для грибов, в отличие от продуктов животноводства, ключевым фактором, определяющим содержание витамина D, является не столько их происхождение или рацион, сколько воздействие ультрафиолетового излучения. Это связано с уникальной биохимией грибов: они содержат эргостерол — провитамин D2, но лишены ферментативных систем для его самостоятельной конверсии. Превращение эргостерола в витамин D2 происходит исключительно под действием УФ-света, и этот процесс может происходить как в естественных условиях, так и быть инициированным человеком на разных этапах производства.

Естественная УФ-экспозиция: дикорастущие грибы

Дикорастущие грибы, которые собирают в лесах и полях, подвергаются воздействию солнечного света на протяжении всего периода роста. Интенсивность и продолжительность этого воздействия напрямую определяют конечное содержание витамина D2. Грибы, растущие на открытых, хорошо освещенных полянах, накапливают значительно больше витамина, чем их сородичи в тенистых местах. Важную роль играет и сезон: летние и раннеосенние грибы, собранные в период максимальной солнечной активности, содержат витамина D2 больше, чем весенние или позднеосенние. Именно поэтому данные о содержании витамина D в дикорастущих грибах так вариабельны — они отражают конкретные условия произрастания каждой отдельной популяции.

Например, исследования лисичек (Cantharellus cibarius) показали, что содержание витамина D2 в них может варьировать от 1 до 10 мкг и более на 100 г сырой массы, в зависимости от места и времени сбора. Сушеные дикорастущие грибы, особенно если сушка проводилась на солнце, могут накапливать впечатляющие количества витамина D2 — до 1600 МЕ на 100 г у шиитаке. Это делает традиционные методы заготовки грибов не только способом консервации, но и естественным путём обогащения.

Промышленная УФ-обработка: технология и эффективность

Для культивируемых грибов, которые выращиваются в закрытых помещениях без доступа к солнечному свету, содержание витамина D2 исходно ничтожно мало — часто менее 0,1 мкг на 100 г. Однако именно это обстоятельство открывает уникальную возможность для контролируемого обогащения. Начиная с 2000-х годов, производители грибов внедряют технологию пост-харвестной обработки ультрафиолетовым светом.

Процесс заключается в кратковременном (от нескольких секунд до нескольких минут) облучении свежесобранных грибов мощными УФ-лампами, излучающими в диапазоне UV-B или UV-C. За это время эргостерол, обильно присутствующий в клеточных мембранах, превращается в витамин D2. Эффективность конверсии зависит от дозы облучения, площади поверхности грибов (целые или нарезанные), а также от вида грибов.

Исследования показывают, что с помощью этой технологии можно достичь практически любого желаемого уровня обогащения. Например, обработка шампиньонов импульсными УФ-лампами в течение 1–2 секунд позволяет получить содержание витамина D2 до 24 мкг на 100 г, что более чем в два раза превышает суточную норму. При этом важно соблюдать баланс: чрезмерно высокая доза облучения может привести к накоплению витамина D2 выше безопасных пределов. В литературе описаны случаи получения грибов с содержанием витамина D2 до 320 мкг на 100 г, что уже превышает верхний допустимый уровень потребления и требует осторожности. Поэтому коммерческое производство УФ-обогащенных грибов требует стандартизации и тщательного контроля.

Регуляторный статус

Технология УФ-обработки грибов одобрена ведущими мировыми регуляторами. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) разрешило использование УФ-излучения для повышения содержания витамина D в грибах, и такие грибы могут маркироваться как содержащие витамин D. Европейское агентство по безопасности продуктов питания (EFSA) также признало безопасным употребление УФ-обработанных грибов. В Австралии и Новой Зеландии эта технология также разрешена. На сегодняшний день УФ-обогащенные грибы (шампиньоны, портобелло, вешенки) широко представлены на рынках многих стран и являются доступным источником витамина D для вегетарианцев и всех потребителей.

Стабильность витамина D2 после обработки

Образовавшийся в результате УФ-обработки витамин D2 обладает хорошей стабильностью. Исследования показывают, что при хранении в холодильнике в течение 7–10 дней потери витамина D2 незначительны и не превышают 10–15%. Кулинарная обработка также не приводит к полному разрушению витамина: в зависимости от метода приготовления сохранность составляет от 62% до 88%. Наибольшая сохранность наблюдается при жарке на сковороде без масла, наименьшая — при длительном кипячении в воде. Таким образом, УФ-обработанные грибы можно использовать в кулинарии так же, как и обычные, без опасения потерять их обогащенные свойства.

От сырья до готового блюда: влияние обработки и хранения на содержание витамина D

В предыдущей главе мы подробно рассмотрели множество факторов — от генетики животного до сезона забоя, — которые определяют исходное содержание витамина D в продуктах питания. Однако путь нутриента к нашему организму на этом не заканчивается. Прежде чем оказаться на тарелке, большинство продуктов проходят через различные этапы технологической обработки, хранения и, наконец, кулинарного приготовления. Каждый из этих этапов способен в той или иной степени изменить конечное содержание витамина D, причём как в сторону уменьшения (потери при термообработке), так и, в некоторых уникальных случаях, в сторону увеличения (УФ-обработка грибов).

Понимание этих процессов необходимо не только для точной оценки фактического потребления витамина D, но и для разработки практических рекомендаций по выбору способов приготовления пищи, позволяющих максимально сохранить этот ценный нутриент.

Влияние холодильного хранения и замораживания

Холодильное хранение и замораживание — наиболее распространенные способы сохранения скоропортящихся продуктов. Как показывают исследования, витамин D проявляет хорошую стабильность при низких температурах, особенно если соблюдаются определенные условия.

Грибы. Наиболее детальные данные имеются для УФ-обогащенных грибов. Исследования показывают, что при хранении в холодильнике (при температуре около 4°C) в течение 7–10 дней потери витамина D2 незначительны и не превышают 10–15%. Это означает, что потребитель может смело покупать обогащенные грибы и хранить их в холодильнике в течение стандартного срока без опасения потерять их полезные свойства.

Что касается замораживания, то данные также обнадёживают. Быстрозамороженные грибы, особенно если они предварительно не подвергались размораживанию и повторной заморозке, сохраняют большую часть витамина D2. Однако важно отметить, что при размораживании может происходить некоторая потеря витамина вместе с выделяющейся жидкостью.

Продукты животного происхождения. Данных по влиянию замораживания на содержание витамина D3 в мясе и рыбе меньше, но общие принципы биохимии позволяют предположить, что витамин D, будучи жирорастворимым и химически относительно стабильным соединением, должен хорошо сохраняться при низких температурах. Основные потери в замороженных продуктах происходят не столько из-за разрушения витамина, сколько из-за потерь с вытекающим при размораживании соком, который содержит растворенные жиры и, соответственно, витамин D. Поэтому щадящее размораживание (в холодильнике, а не при комнатной температуре) и использование выделившейся жидкости для приготовления блюд позволяют минимизировать потери.

Влияние кулинарной обработки

Термическая обработка — наиболее существенный фактор, влияющий на сохранность витамина D в готовых блюдах. Разные способы приготовления оказывают неодинаковое воздействие.

Грибы. Благодаря исследованию, подробно описанному в статье о грибах, мы имеем количественные данные о сохранности витамина D2 при различных методах кулинарной обработки:

  • Жарка на сковороде без масла — наиболее щадящий метод, обеспечивающий сохранность до 88% витамина D2. Вероятно, это связано с быстрым временем приготовления и отсутствием потерь в жарочную среду.
  • Жарка на сковороде с маслом — сохранность несколько ниже, но все еще высокая. Часть витамина может переходить в масло, но если масло используется для приготовления блюда, то потери минимальны.
  • Запекание в духовке — также достаточно щадящий метод, хотя более длительное время приготовления может приводить к несколько большим потерям, чем быстрая жарка.

Варка в воде — метод, приводящий к наибольшим потерям витамина D2. Это объясняется тем, что часть жирорастворимого витамина может переходить в воду, которая затем сливается. Потери могут достигать 30–40%.

Продукты животного происхождения. Общие принципы, изложенные в руководстве Combs, подтверждают, что витамины в целом, и витамин D в частности, чувствительны к длительному нагреву, особенно в присутствии кислорода. При жарке мяса и рыбы часть витамина D3 может теряться с вытапливающимся жиром, особенно если продукт изначально жирный. Поэтому рекомендуется использовать образовавшийся при жарке сок и жир для соусов или подлив, чтобы минимизировать потери.

Запекание и тушение, как более щадящие методы с меньшей температурой нагрева, вероятно, предпочтительнее для сохранения витамина D, чем длительное кипячение или жарка во фритюре при высоких температурах. Однако прямых количественных данных по различным видам мяса в предоставленных источниках недостаточно.

Яйца. При варке яиц потери витамина D3 в желтке минимальны, так как скорлупа и белок защищают желток от прямого контакта с водой и перегрева. При жарке яичницы-глазуньи часть витамина может переходить в масло, но, как и в случае с грибами, если масло съедается, потери незначительны.

Влияние предварительной обработки и консервирования

Бланширование. Многие овощи (в нашем контексте это могут быть грибы) перед заморозкой подвергают бланшированию — кратковременной обработке кипятком или паром для инактивации ферментов. Данные по влиянию бланширования на витамин D2 в грибах отсутствуют, но, учитывая кратковременность воздействия и последующую быструю заморозку, потери, вероятно, невелики.

Консервирование. Консервированная рыба (сардины, тунец, сайра) является важным источником витамина D, особенно для регионов, удаленных от морей. При консервировании витамин D сохраняется достаточно хорошо, хотя его содержание может быть несколько ниже, чем в свежей рыбе. Важную роль играет среда: рыба, консервированная в масле, сохраняет витамин D лучше, так как витамин переходит в масло и не теряется. Кроме того, при употреблении консервированной рыбы целиком (как в случае с сардинами, где съедаются и мягкие кости, и кожа) потери витамина минимальны.

Сушка. Сушка грибов, особенно традиционная солнечная сушка, может приводить к значительному увеличению концентрации витамина D2 за счёт двух факторов: удаления воды (концентрация сухого вещества) и дополнительного УФ-облучения в процессе сушки. Однако если сушка производится в тени или в сушилках без доступа УФ-света, содержание витамина D2 может даже снижаться из-за длительного воздействия тепла. Поэтому традиционные методы солнечной сушки грибов имеют не только технологическое, но и нутритивное преимущество.

Обогащенные продукты (фортификация) как стратегический источник

Исторический контекст

История обогащения продуктов питания витамином D — это яркий пример того, как научное открытие, совершенное в лаборатории, может быть быстро и эффективно применено для решения острейшей проблемы общественного здравоохранения. В начале XX века индустриальные города Европы и Северной Америки столкнулись с настоящей эпидемией рахита. Дети, жившие в условиях скученности, смога и недостатка солнечного света, массово страдали от деформации скелета, задержки роста и повышенной восприимчивости к инфекциям. К 1920-м годам стало ясно, что рахит имеет двойственную природу: он может быть предотвращен как с помощью облучения ультрафиолетом, так и с помощью потребления определенных продуктов, в первую очередь рыбьего жира.

Ключевой прорыв произошёл в 1924 году, когда Стинбок и Блэк (Steenbock and Black), а также независимо от них Гесс и Вайншток (Hess and Weinstock) сделали фундаментальное открытие: оказалось, что антирахитические свойства можно придать обычным продуктам питания, просто облучив их ультрафиолетом. Они показали, что корм для крыс, подвергнутый УФ-облучению, так же эффективно предотвращает рахит, как и прямое облучение животных. Более того, было продемонстрировано, что облучение таких продуктов, как молоко, масло, хлеб и мясо, индуцирует в них антирахитическую активность. Это открытие имело колоссальное практическое значение: оно означало, что для борьбы с рахитом не нужно полагаться только на дорогой и дефицитный рыбий жир — можно было обогащать доступные и привычные продукты.

В последующие годы было установлено, что УФ-облучение активирует стерины, присутствующие в продуктах, превращая их в витамин D. Эргостерол, выделенный из дрожжей, стал основой для производства первого коммерческого препарата — витамина D2 (эргокальциферола). Однако, когда в 1936 году был открыт витамин D3 (холекальциферол) и выяснилось, что птицы неэффективно используют витамин D2, стало понятно, что для обогащения разных продуктов могут требоваться разные формы витамина.

Массовая фортификация молока

Уже к концу 1930-х годов в США и Канаде началась массовая фортификация молока витамином D. Молоко было выбрано не случайно: оно являлось основным продуктом детского питания, богатым кальцием и фосфором, необходимыми для минерализации костей. Добавление витамина D в молоко создавало идеальную комбинацию для профилактики рахита. Первоначально использовалось либо УФ-облучение молока (что приводило к образованию витамина D из природного 7-дегидрохолестерина), либо прямое добавление витамина D2 или D3.

Эта мера оказалась настолько эффективной, что к 1950-м годам рахит как массовое заболевание практически исчез в Северной Америке. Это был один из первых и самых впечатляющих успехов в истории нутрициологии, когда целенаправленное изменение пищевого продукта позволило ликвидировать широко распространённую болезнь.

Трагический урок: гиперкальциемия в Великобритании

Однако успех фортификации имел и обратную сторону. В Великобритании после Второй мировой войны, стремясь компенсировать последствия военного голода, правительство разрешило обогащать детские молочные смеси витамином D в дозах до 2000 МЕ на литр. Некоторые производители, желая застраховаться от потерь витамина при хранении, добавляли еще больше — до 3000–4000 МЕ на литр.

Результатом стала вспышка идиопатической гиперкальциемии у младенцев — состояния, характеризующегося повышенным уровнем кальция в крови, что приводило к отказу от еды, рвоте, задержке роста и, в тяжёлых случаях, к необратимому повреждению почек и сердечно-сосудистой системы. Хотя позже выяснилось, что часть детей имела генетическую предрасположенность к этому заболеванию (мутации в гене CYP24A1, нарушающие метаболизм витамина D), именно чрезмерное обогащение смесей стало спусковым крючком. В результате в Великобритании и многих других европейских странах были введены жесткие ограничения на фортификацию продуктов витамином D, а в некоторых случаях она была практически полностью запрещена. Молоко в Европе, в отличие от США и Канады, до сих пор не обогащается витамином D в обязательном порядке.

Эволюция подходов

Этот исторический опыт наглядно продемонстрировал два ключевых принципа, которые лежат в основе современных программ фортификации:

  • Эффективность: правильно выбранная стратегия обогащения способна практически полностью ликвидировать дефицит витамина D на популяционном уровне.
  • Необходимость контроля: бесконтрольное, избыточное добавление витамина D в продукты несет риски токсичности, особенно для уязвимых групп населения (младенцы, дети).

В последующие десятилетия подходы к фортификации эволюционировали. В Северной Америке она стала добровольной для большинства продуктов, но с чётким регулированием допустимых уровней. В Канаде, например, фортификация молока и маргарина является обязательной. В Европе, напротив, преобладает более осторожный подход, хотя в последние годы, на фоне растущего осознания проблемы дефицита витамина D, многие страны (Финляндия, Швеция, Ирландия) начали пересматривать свою политику и внедрять программы добровольной или обязательной фортификации.

Уникальный пример представляет собой Финляндия, где с 2003 года проводится целенаправленная политика по обогащению молочных продуктов и маргарина, а в 2010 году уровни обогащения были даже удвоены после мониторинга эффективности. Финский опыт показывает, что фортификация, проводимая на научной основе и сопровождаемая постоянным мониторингом, способна значительно улучшить витаминный статус населения без риска передозировки.

Таким образом, история фортификации витамином D — это история успеха, трагических ошибок и постепенной выработки взвешенного, научно обоснованного подхода. Сегодня мы имеем богатый арсенал знаний о том, как безопасно и эффективно использовать этот инструмент для улучшения здоровья населения. Этим современным подходам и будет посвящена данная глава.

Типы обогащения

Под фортификацией (от лат. fortificatio — укрепление) понимают процесс целенаправленного добавления витаминов и минералов в пищевые продукты с целью повышения их питательной ценности и профилактики дефицитных состояний у населения. В случае витамина D фортификация приобретает особое значение, поскольку природные источники этого нутриента немногочисленны и часто недоступны для широких слоёв населения.

В исторической перспективе сложились различные подходы к обогащению продуктов витаминами. В руководстве Combs выделяются следующие термины:

  • Фортификация (fortification) — добавление витаминов в продукты, которые не содержали их изначально или содержали в незначительных количествах, с целью профилактики дефицита у населения (например, добавление витамина D в молоко, маргарин, соки).
  • Витаминизация (vitaminization) — добавление витаминов, чтобы сделать продукт их носителем, даже если они не были характерны для данного продукта (например, витаминизированные завтраки, напитки).
  • Ревитаминизация (revitaminization) — восстановление содержания витаминов до уровня, который был в продукте до технологической обработки (например, добавление витаминов группы B в муку высшего сорта, из которой они были удалены при помоле).
  • Обогащение (enrichment) — синоним фортификации, часто используемый в контексте добавления нутриентов в количестве, превышающем исходное.

В современной практике, применительно к витамину D, наиболее важным является разделение на обязательную (мандаторную) и добровольную фортификацию. Выбор подхода зависит от национального законодательства, структуры питания населения и оценки соотношения пользы и риска.

Обязательная (мандаторная) фортификация

При обязательной фортификации государство законодательно требует от производителей добавлять витамин D в определенные продукты-носители. Такой подход гарантирует, что большинство населения, регулярно потребляющее эти продукты, получит дополнительное количество витамина D. Классическим примером является Канада, где фортификация коровьего молока и маргарина витамином D является обязательной в соответствии с Canadian Food and Drug Regulations. Жидкое молоко, сухое молоко, козье молоко, а также растительные напитки (соевое, рисовое, миндальное молоко) при добавлении в них кальция должны содержать витамин D на уровне 33–45 МЕ на 100 мл. Маргарин обогащается витамином D в количестве 530 МЕ на 100 г. Благодаря этой мере удалось практически ликвидировать рахит в стране, хотя, как отмечают исследователи, даже обязательная фортификация не решает проблему полностью из-за неравномерного потребления молока разными этническими группами.

Другой пример успешной обязательной фортификации — Финляндия. В 2003 году Национальный совет по питанию Финляндии ввёл рекомендации по обогащению жидких молочных продуктов (0,5 мкг/100 г) и жировых спредов (10 мкг/100 г). После оценки эффективности в 2010 году эти уровни были удвоены (до 1,0 мкг/100 г для молочных продуктов и 20 мкг/100 г для спредов). Результатом стало значительное улучшение витаминного статуса населения, особенно среди детей и подростков, без каких-либо признаков передозировки.

В некоторых странах обязательная фортификация вводится для конкретных продуктов в рамках гуманитарных программ. Например, американская программа PL 480 (Public Law 480) предусматривает обязательное обогащение витаминами, включая витамин D, продуктов, поставляемых в качестве продовольственной помощи в развивающиеся страны. В таблице 19.11 руководства Combs приведены составы обогащённых смесей (пшенично-соевая, кукурузно-соевая и др.), в которые витамин D добавляется на уровне 198–2645 МЕ на 100 г продукта.

Добровольная фортификация

В большинстве стран, включая США, фортификация витамином D является добровольной для производителей, за исключением нескольких категорий, где она предписана (например, обогащенное сухое молоко и сгущенное молоко). Однако добровольный характер не означает бесконтрольность. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) строго регламентирует, в какие продукты и в каких количествах может добавляться витамин D. Эти нормы закреплены в Своде федеральных правил (Code of Federal Regulations, CFR) и представлены в таблице 5 главы 62 руководства Feldman.

Согласно этим нормам, витамин D2 или D3 может добавляться в следующие категории продуктов (в скобках указаны максимально допустимые уровни):

  • Молочные продукты: молоко (42 МЕ/100 г), йогурты (89 МЕ/100 г), сыры (81 МЕ/30 г), сухое молоко.
  • Маргарин: до 331 МЕ/100 г.
  • Зерновые продукты: обогащённая мука, крупы, макаронные изделия (90–350 МЕ/100 г).
  • Напитки: апельсиновый сок, обогащённый кальцием (100 МЕ на 240 мл), соевые напитки (140 МЕ на 240 мл).
  • Продукты детского питания: детские смеси (40–100 МЕ/100 ккал).

Несмотря на широкий перечень разрешенных для обогащения продуктов, реальное присутствие витамина D на рынке неравномерно. Молоко и сухие завтраки остаются основными источниками, в то время как йогурты, сыры и маргарин обогащаются лишь отдельными производителями.

Формы витамина D для обогащения

Для фортификации могут использоваться обе формы витамина — D2 (эргокальциферол) и D3 (холекальциферол). Витамин D2 получают УФ-облучением эргостерола, выделенного из дрожжей. Витамин D3 традиционно получают из ланолина (овечьего воска) или, в последнее время, из лишайников и микроводорослей для производства веганских форм.

Выбор формы зависит от продукта и целевой аудитории. Исторически сложилось, что витамин D2 был первой доступной синтетической формой и широко использовался для обогащения молока в 1930–1940-х годах. В настоящее время в США и Канаде для обогащения молока и молочных продуктов чаще используется витамин D3, в то время как в растительные альтернативы (соевое, миндальное молоко) и некоторые соки добавляют витамин D2. Важно отметить, что для птицы витамин D2 малоэффективен, поэтому при обогащении кормов для кур и, соответственно, при производстве обогащённых яиц используется только витамин D3.

Отдельно стоит упомянуть о возможности использования 25-гидроксивитамина D3<25(OH)D3> для обогащения кормов в животноводстве. Хотя эта стратегия относится скорее к биофортификации (будет рассмотрена в главе 4), в некоторых странах (США, ЕС) разрешено добавление 25(OH)D3 в корм для птицы и свиней, что приводит к повышению содержания этого высокоактивного метаболита в мясе, печени и яйцах. Для непосредственного обогащения продуктов питания человека 25(OH)D3 в настоящее время не используется, хотя ведутся исследования в этом направлении.

Таким образом, современная фортификация витамином D представляет собой гибкий, но строго регулируемый инструмент. Сочетание обязательных и добровольных программ, а также выбор подходящих форм витамина позволяют эффективно повышать потребление этого нутриента на популяционном уровне, сводя к минимуму риски передозировки. Оценке эффективности этих стратегий и связанным с ними проблемам будет посвящён следующий раздел.

Эффективность и проблемы фортификации

Любая программа фортификации должна оцениваться по двум ключевым критериям: насколько она эффективно повышает потребление витамина D в целевой популяции и насколько она безопасна, то есть не приводит ли к избыточному потреблению у отдельных групп населения. Многолетний опыт внедрения таких программ в разных странах позволяет сделать обоснованные выводы об их эффективности и выявить основные проблемы, требующие решения.

Доказательства эффективности фортификации

Наиболее убедительные доказательства эффективности фортификации витамином D получены в ходе долгосрочных наблюдательных исследований и рандомизированных контролируемых испытаний.

Классическим примером является Финляндия, где в 2003 году была внедрена национальная программа фортификации молочных продуктов и маргарина. Исследователи оценили динамику потребления витамина D и уровня 25(OH)D в сыворотке крови до и после внедрения программы. Результаты оказались впечатляющими: за 11 лет средний уровень 25(OH)D в популяции вырос с 47,6 до 65,4 нмоль/л, а распространённость дефицита (уровень <25 нмоль/л) среди молодых мужчин снизилась с 19% до 5%. Важно отметить, что первоначальные уровни обогащения (0,5 мкг/100 г для молока и 10 мкг/100 г для спредов) были признаны недостаточными, и в 2010 году их удвоили, что привело к дальнейшему улучшению показателей. Финский опыт наглядно демонстрирует, что фортификация — это итеративный процесс, требующий постоянного мониторинга и готовности корректировать уровни обогащения.

Систематический обзор и мета-анализ, проведенный Black и соавторами, обобщил данные 16 рандомизированных контролируемых исследований, изучавших эффективность фортифицированных продуктов в повышении уровня 25(OH)D. Результаты показали, что потребление обогащённых продуктов (в основном молочных) приводит к статистически значимому повышению уровня 25(OH)D в среднем на 19,4 нмоль/л. Наиболее выраженный эффект наблюдался при использовании в качестве носителей молочных продуктов и апельсинового сока.

Исследования в Канаде, где фортификация молока является обязательной, также подтверждают ее эффективность. Langlois и коллеги показали, что потребление хотя бы одной порции молока в день ассоциировано с более высокими уровнями 25(OH)D во всех возрастных группах по сравнению с теми, кто молоко не потребляет. Разница в уровне 25(OH)D между потребителями и непотребителями молока составляла в среднем 6–8 нмоль/л, что является клинически значимой величиной.

В США, где фортификация носит добровольный характер, обогащенные продукты также вносят существенный вклад в общее потребление витамина D. Анализ данных NHANES 2003–2006 гг., показал, что природные источники обеспечивают в среднем лишь 1,9 мкг (70 МЕ) витамина D в день, тогда как добавление обогащённых продуктов повышает это значение до 4,9 мкг (196 МЕ) в день. Таким образом, фортификация увеличивает потребление витамина D более чем в 2,5 раза по сравнению с базовым уровнем.

Проблема неравномерного охвата групп риска

Несмотря на доказанную эффективность, фортификация имеет существенное ограничение: она эффективна только для тех групп населения, которые регулярно потребляют обогащенные продукты-носители. Если выбранный продукт (например, молоко) не входит в привычный рацион значительной части популяции, программа фортификации не решает проблему дефицита в этой группе.

Наиболее яркий пример — различия в потреблении молока между белым и чёрным населением США. Исследования показывают, что афроамериканцы потребляют значительно меньше молока и молочных продуктов, чем белые американцы, что связано с высокой распространённостью непереносимости лактозы и культурными особенностями питания. В результате, несмотря на то, что молоко в США практически всегда обогащено витамином D, афроамериканцы остаются группой с наиболее высоким риском дефицита. По данным NHANES 2007–2010 гг., распространённость уровня 25(OH)D ниже 30 нмоль/л среди неиспаноязычных чёрных составляла 24%, тогда как среди белых — всего 2,3%.

Аналогичная ситуация наблюдается и в других странах. В Канаде, несмотря на обязательную фортификацию молока, иммигранты из Южной Азии и представители коренных народов, в рационе которых молоко занимает меньшее место, также демонстрируют более высокие уровни дефицита витамина D. Это подчеркивает необходимость диверсификации продуктов-носителей, чтобы охватить все группы населения.

В качестве решения предлагается расширение списка продуктов, подлежащих фортификации. В США, например, активно обсуждается возможность обязательного обогащения пшеничной муки, которая потребляется практически всеми группами населения, включая тех, кто не пьет молоко. Моделирование, проведенное Allen и соавторами для Великобритании, показало, что обогащение пшеничной муки витамином D в дозе 10 мкг/100 г позволило бы снизить долю населения с потреблением ниже рекомендованного уровня с 93% до 50%.

Риски чрезмерного потребления и безопасность

Вторая важнейшая проблема — обеспечение безопасности фортификации. Поскольку витамин D является жирорастворимым и может накапливаться в организме, существует риск его избыточного потребления, особенно при сочетании обогащённых продуктов и добавок.

Для минимизации этого риска национальные и международные организации устанавливают верхние допустимые уровни потребления (Tolerable Upper Intake Levels, UL). Согласно рекомендациям Института медицины США (IOM, 2011), UL для взрослых составляет 4000 МЕ/сутки, а для детей — от 1000 до 3000 МЕ/сутки в зависимости от возраста. Европейское агентство по безопасности продуктов питания (EFSA) установило аналогичные уровни: 4000 МЕ/сутки для взрослых и детей старше 11 лет, 2000 МЕ/сутки для детей 1–10 лет и 1000 МЕ/сутки для младенцев.

При разработке программ фортификации необходимо следить, чтобы потребление у 97,5% популяции (то есть у подавляющего большинства) не превышало UL. Это требует тщательного моделирования на основе данных о фактическом потреблении продуктов и добавок. Финский опыт показывает, что при грамотном подходе и умеренных уровнях обогащения риск превышения UL минимален. Даже после удвоения уровней фортификации в 2010 году, потребление витамина D в Финляндии оставалось в безопасных пределах.

Технологические проблемы и вариабельность содержания

Отдельная проблема связана с технологией производства обогащённых продуктов. Исследования показывают, что фактическое содержание витамина D в обогащённых продуктах может значительно отличаться от заявленного на этикетке.

Классическое исследование Tanner и соавторов, проведенное еще в 1988 году, показало, что большинство образцов обогащённого молока в США содержали витамин D в количествах, не соответствующих заявленным на этикетке. Более современные данные, полученные Byrdwell и коллегами, также демонстрируют значительную вариабельность. В исследовании образцов обогащённого молока, отобранных в рамках национальной репрезентативной выборки, содержание витамина D3 варьировало от менее 0,1 до 2,0 мкг/100 г при заявленном уровне 1,0 мкг/100 г. Около 10% образцов не содержали витамина D вовсе, что указывает на производственные ошибки. В обогащённом апельсиновом соке вариабельность была ниже, но содержание систематически превышало заявленное на 0,4 мкг/100 г.

Эта вариабельность создаёт проблемы как для потребителей, пытающихся контролировать своё потребление витамина D, так и для исследователей, оценивающих фактическое потребление в популяционных исследованиях. Она подчеркивает необходимость более строгого контроля качества на производстве и регулярного мониторинга содержания витамина D в обогащённых продуктах.

Биофортификация и новые пищевые технологии

Биофортификация кормов

Если традиционная фортификация подразумевает прямое добавление витамина D в продукты в процессе их переработки, то биофортификация (или «биоаддиция», как ее иногда называют) представляет собой принципиально иной подход. В этом случае обогащение происходит естественным путём, на этапе выращивания животных или культивирования грибов, за счёт модификации их рациона или условий содержания. Конечный продукт (яйцо, кусок мяса, гриб) содержит повышенное количество витамина D в своей естественной, биологически интегрированной форме.

Яйца: пионер биофортификации

Наиболее изученным и успешным примером биофортификации витамином D являются куриные яйца. Способность яиц накапливать витамин D в желтке в зависимости от содержания витамина в корме была известна давно, но лишь в последние два десятилетия эта закономерность стала целенаправленно использоваться для производства функциональных продуктов питания.

Исследования неоднократно подтверждали, что увеличение дозы витамина D3 в корме для кур-несушек приводит к пропорциональному увеличению его содержания в яйцах. Причём эта связь носит дозозависимый характер: чем больше витамина D3 получает курица, тем выше его концентрация в желтке. Однако существуют законодательные ограничения на максимально допустимый уровень витамина D в кормах, которые различаются по странам. В Европейском Союзе максимальный разрешенный уровень витамина D3 в кормах для птицы составляет 3000 МЕ/кг корма. Это ограничение призвано обеспечить безопасность как для самой птицы, так и для потребителя.

Значительный прогресс в биофортификации яиц связан с использованием не только витамина D3, но и его метаболита — 25-гидроксивитамина D3<25(OH)D3>. Как мы уже обсуждали в разделе 1.3, 25(OH)D3 обладает примерно в 5 раз более высокой биологической активностью, чем витамин D3. Добавление этого метаболита в корм для кур в разрешенных дозах (в США и ЕС максимальный уровень составляет 0,069–0,080 мг/кг корма) позволяет добиться еще более высокого содержания общей витаминной активности в яйцах.

Исследование, проведенное Mattila и соавторами, показало, что яйца от кур, получавших корм, обогащённый 25(OH)D3, содержали значительно больше этого метаболита и, соответственно, обладали более высокой суммарной витаминной активностью, чем яйца от кур, получавших только витамин D3. Важно отметить, что такие яйца не отличались по вкусовым качествам и безопасности от обычных, что было подтверждено в последующих исследованиях, включая оценку потребительской приемлемости.

В исследовании Browning и Cowieson яйца от кур, получавших корм с добавлением 25(OH)D3, обеспечивали до 5–7 мкг (200–280 МЕ) витамина D на одно яйцо, что составляет половину среднесуточной потребности взрослого человека. Это делает такие яйца ценным функциональным продуктом, особенно для групп населения с ограниченным потреблением рыбы.

Мясо птицы и животных

Биофортификация кормов эффективна не только для яиц, но и для мяса. Исследования на бройлерах показывают, что добавление витамина D3 или 25(OH)D3 в корм приводит к повышению его содержания в мышечной ткани и, особенно, в печени. Мясо таких птиц может стать дополнительным источником витамина D, хотя эффективность накопления в мышечной ткани ниже, чем в яйцах или печени.

Для свиней, как моногастричных животных, связь между содержанием витамина D в корме и его уровнем в тканях также прямая и хорошо изучена. Burild и соавторы показали, что обогащение рациона свиней витамином D3 приводит к увеличению его концентрации в жировой ткани, мясе и печени. Причём, как и у птиц, добавление 25(OH)D3 в корм позволяет достичь более высоких уровней витамина в продуктах при соблюдении разрешенных доз.

Для жвачных животных (крупный рогатый скот, овцы) ситуация сложнее из-за разрушения части витамина в рубце. Тем не менее, исследования показывают, что добавление витамина D3 в корм, особенно в стойловый период, эффективно повышает его уровень в молоке, мясе и печени. Использование 25(OH)D3 в кормах для жвачных также разрешено в некоторых странах и позволяет добиться лучших результатов. Особенно перспективным выглядит обогащение молока за счёт кормовых добавок, поскольку молоко и молочные продукты широко потребляются всеми группами населения, включая детей.

Молоко и молочные продукты

Хотя традиционная фортификация молока витамином D является наиболее распространённым способом обогащения, биофортификация (повышение содержания витамина в молоке за счёт кормов) имеет свои преимущества. Витамин D, поступающий с кормом и синтезированный в коже коровы, естественным образом интегрируется в жировую фазу молока и присутствует в нём как в форме витамина D3, так и в форме 25(OH)D3, что повышает общую биологическую активность продукта.

Исследования показывают, что содержание витамина D в молоке можно значительно увеличить, добавляя в корм коров повышенные дозы витамина D3 или 25(OH)D3. Например, в работе McDermott и коллег было показано, что увеличение дозы витамина D3 в рационе коров с 5 000 до 20 000 МЕ/день приводило к двукратному увеличению содержания витамина D в молоке. При этом молоко сохраняло все свои органолептические свойства и оставалось безопасным для потребления.

Рыба: потенциал аквакультуры

Потенциал биофортификации витамином D в аквакультуре также велик. Как мы уже обсуждали, содержание витамина D в фермерском лососе значительно ниже, чем в диком, из-за различий в рационе. Однако это означает, что, обогащая корма для выращиваемой рыбы витамином D3, можно значительно повысить его содержание в конечном продукте. Исследования показывают, что добавление витамина D3 в корм для лосося и форели в дозах, соответствующих физиологическим потребностям рыбы, приводит к пропорциональному увеличению его концентрации в мышечной ткани. Это открывает возможности для производства рыбы с заданными, более высокими характеристиками по витамину D.

Преимущества биофортификации

Биофортификация имеет ряд преимуществ перед традиционной фортификацией:

  • Естественность продукта. Витамин D интегрирован в естественную матрицу продукта и присутствует в тех же формах, что и в природных источниках. Для потребителей, стремящихся к минимально обработанным продуктам («чистая этикетка», clean label), это является значительным преимуществом.
  • Учёт 25(OH)D3. При биофортификации в продуктах повышается не только содержание витамина D3, но и его высокоактивного метаболита 25(OH)D3, что увеличивает общую биологическую ценность продукта.
  • Равномерность обогащения. Витамин распределен по ткани (например, по мышечной массе) естественным образом, а не сконцентрирован в виде добавки.
  • Охват всех потребителей. Биофортифицированные продукты (яйца, мясо, молоко) потребляются практически всеми группами населения, включая тех, кто может избегать специально обогащённых продуктов (например, некоторые вегетарианцы, потребляющие яйца и молоко).

Вызовы и ограничения

Биофортификация также сталкивается с определенными вызовами. Главный из них — необходимость строгого контроля дозировок, чтобы не превысить безопасные уровни витамина D в кормах и, соответственно, в конечных продуктах. Существующие законодательные ограничения на содержание витамина D и 25(OH)D3 в кормах (например, в ЕС и США) призваны обеспечить безопасность, но они же ограничивают максимально достижимые уровни обогащения.

Кроме того, эффективность биофортификации варьирует в зависимости от вида животного, типа ткани и продолжительности кормления. Накопление витамина D в мышечной ткани идет медленнее и менее эффективно, чем в печени или яйцах, что требует более длительных схем кормления.

Тем не менее, биофортификация рассматривается экспертами как одно из наиболее перспективных направлений для устойчивого повышения потребления витамина D в популяции, особенно в сочетании с традиционной фортификацией и популяризацией природных источников. В рамках европейского проекта ODIN (Food-based solutions for Optimal vitamin D Nutrition and health throughout the life cycle) ведутся активные исследования по оптимизации биофортификации мяса, яиц и рыбы, результаты которых, вероятно, приведут к появлению новых функциональных продуктов на рынке.

Использование УФ-обработки

Особое место среди новых пищевых технологий занимает целенаправленное использование ультрафиолетового излучения для повышения содержания витамина D в продуктах питания. В отличие от биофортификации кормов, где обогащение происходит опосредованно, через организм животного, УФ-обработка действует напрямую, инициируя фотохимическую реакцию превращения провитаминов в витамин D непосредственно в самом продукте. Этот подход особенно ценен для продуктов растительного происхождения, которые не могут накапливать витамин D через кормовые добавки.

Принцип метода

В основе метода лежит та же фотохимическая реакция, что и при синтезе витамина D в коже человека или в дикорастущих грибах. Продукт, содержащий провитамины D (эргостерол в грибах и дрожжах, 7-дегидрохолестерин в продуктах животного происхождения), подвергается кратковременному облучению УФ-лампами в диапазоне UV-B (290–315 нм) или UV-C. Под действием высокоэнергетических фотонов происходит разрыв кольца В стероидного ядра и образование пре-витамина D, который затем спонтанно изомеризуется в витамин D под влиянием тепла.

Ключевое преимущество этого метода заключается в том, что он не требует добавления в продукт каких-либо посторонних веществ — витамин D образуется из собственных предшественников продукта. Это идеально соответствует современному тренду на «чистую этикетку» (clean label) и продукты с минимальной обработкой.

Грибы: от теории к массовому производству

Как уже неоднократно упоминалось, грибы являются идеальным объектом для УФ-обработки благодаря высокому содержанию эргостерола. Этот метод сегодня широко применяется в промышленных масштабах. Технология включает кратковременное (от нескольких секунд до нескольких минут) облучение свежесобранных грибов после уборки урожая. Используются как непрерывные UV-B лампы, так и импульсные лампы высокой интенсивности.

Исследования показывают, что с помощью этой технологии можно достичь практически любого желаемого уровня обогащения. В работе Koyyalamudi и соавторов обработка шампиньонов дозой УФ-света 1 Дж/см2 в течение 1 секунды привела к увеличению содержания витамина D2 с неопределяемого уровня до 11,3 мкг/100 г сырой массы. При увеличении дозы до 2 Дж/см2 содержание достигло 19,8 мкг/100 г. Важно отметить, что обработка срезанных грибов (с увеличенной площадью поверхности) была эффективнее, чем целых.

Промышленная УФ-обработка грибов сегодня широко распространена в США, Канаде, Австралии и Европе. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) официально одобрило использование УФ-излучения для повышения содержания витамина D в грибах, и такие грибы могут маркироваться соответствующим образом. Европейское агентство по безопасности продуктов питания (EFSA) также признало безопасным употребление УФ-обработанных грибов.

Потребитель может воспроизвести этот процесс и в домашних условиях. Исследование Urbain и соавторов показало, что простое выставление нарезанных шампиньонов на полуденное солнце на 15–60 минут позволяет накопить от 17,5 до 32,5 мкг витамина D2 на 100 г. При этом витамин D2 сохраняется при хранении в холодильнике до 8 дней и при кулинарной обработке (сохранность 62–88% в зависимости от метода).

Хлеб и хлебобулочные изделия

Дрожжи, используемые в хлебопечении, также являются богатым источником эргостерола. Это открывает возможность для создания обогащённого витамином D2 хлеба. Существует два основных подхода к УФ-обработке хлеба:

  • Обработка дрожжей перед выпечкой. Дрожжи облучают УФ-светом, в результате чего эргостерол в их клетках превращается в витамин D2. Затем эти обогащенные дрожжи используют для приготовления теста. Этот метод одобрен FDA в США, и такие дрожжи могут использоваться для производства хлеба и других хлебобулочных изделий.
  • Обработка готового теста или хлеба. В этом случае УФ-облучению подвергается уже готовое тесто или выпеченный хлеб. Оставшийся в тесте после брожения эргостерол под действием УФ-света превращается в витамин D2. EFSA одобрило этот метод для обработки хлеба после завершения процесса выпечки.

Однако эффективность этого метода вызывает вопросы. Исследование, проведенное в рамках проекта ODIN, показало, что хлеб, испеченный с использованием УФ-облученных дрожжей и содержащий 25 мкг витамина D2 на порцию, не приводил к повышению уровня 25(OH)D в сыворотке крови у здоровых женщин. Это указывает на то, что витамин D2 из УФ-обработанных дрожжей может иметь низкую биодоступность, и требуются дополнительные исследования для оптимизации этой технологии.

Молоко

Технология УФ-обработки может применяться и к молоку. Коровье молоко содержит небольшие количества 7-дегидрохолестерина — провитамина D3. При облучении молока УФ-светом этот провитамин превращается в витамин D3.

EFSA провело оценку безопасности УФ-обработанного молока и пришло к заключению, что оно безопасно для потребления человеком. Согласно заключению агентства, обработка молока УФ-светом в дозе до 1000 Дж/л позволяет повысить содержание витамина D3 до 1–3,5 мкг/100 г, что эквивалентно уровням, достигаемым при традиционной фортификации. При этом никаких вредных веществ в молоке не образуется, а его питательные свойства не ухудшаются.

На момент написания источников (около 2016–2018 гг.) клинические исследования с использованием УФ-обработанного молока еще не проводились, но потенциально этот метод может стать еще одним инструментом для повышения потребления витамина D, особенно в странах, где традиционная фортификация молока по каким-либо причинам не применяется.

Другие продукты

В экспериментальном порядке УФ-обработка применялась и к другим продуктам. Например, исследования на свиной коже, которая содержит 7-дегидрохолестерин, показали, что УФ-облучение может значительно повысить содержание в ней витамина D3. Это открывает перспективы для обогащения мясных продуктов, особенно тех, которые производятся с использованием шкуры (например, некоторые виды колбас, шкварки).

Технически УФ-обработка может применяться к любым продуктам, содержащим провитамины D. Однако на практике ее использование ограничено необходимостью обеспечить равномерное проникновение УФ-света в толщу продукта, что проще всего достигается для продуктов с большой поверхностью (грибы, хлеб) или жидкостей (молоко).

Регуляторные аспекты и безопасность

Как уже отмечалось, использование УФ-обработки для повышения содержания витамина D в продуктах одобрено ведущими мировыми регуляторами:

  • FDA (США). Одобрено использование УФ-излучения для обработки грибов и дрожжей.
  • EFSA (ЕС). Одобрена УФ-обработка грибов, хлеба после выпечки и молока.

При этом регуляторы устанавливают максимально допустимые дозы облучения и уровни содержания витамина D в конечных продуктах, чтобы исключить риск передозировки. Производители обязаны контролировать процесс и обеспечивать соответствие продукции установленным нормативам.

Преимущества и ограничения УФ-обработки

Основные преимущества УФ-обработки как метода обогащения:

  • Натуральность. Витамин D образуется из природных предшественников продукта, не требуется добавление синтетических витаминов.
  • Экологичность. Метод не требует использования химических реагентов и не производит отходов.
  • Эффективность. Позволяет достигать высоких уровней обогащения за короткое время.
  • Универсальность. Применим к различным продуктам, содержащим провитамины D.

Ограничения метода:

  • Поверхностный эффект. УФ-свет проникает в продукт неглубоко, поэтому для равномерного обогащения требуется большая площадь поверхности (нарезка, перемешивание).
  • Риск неравномерности. При неправильной организации процесса возможна неравномерная обработка разных экземпляров продукции.
  • Необходимость контроля. Требуется строгий контроль дозы облучения, чтобы избежать как недостаточного, так и избыточного обогащения.

В целом, УФ-обработка рассматривается экспертами как одна из наиболее перспективных и быстроразвивающихся технологий для повышения содержания витамина D в продуктах питания, особенно в сочетании с традиционной фортификацией и биофортификацией кормов.

Пищевые добавки с витамином D

В предыдущих главах мы подробно рассмотрели природные и обогащенные источники витамина D, а также современные технологии биофортификации. Однако для значительной части населения, особенно в группах риска (пожилые люди, люди с тёмной кожей, проживающие в северных широтах, соблюдающие строгие растительные диеты), даже сочетания всех этих источников может оказаться недостаточно для поддержания оптимального уровня витамина D. В таких случаях на помощь приходят пищевые добавки.

Роль добавок в современной нутрициологии — предмет постоянных дискуссий. С одной стороны, они являются эффективным и контролируемым способом коррекции дефицита. С другой — их бесконтрольное применение несет риски, особенно в сочетании с обогащёнными продуктами. Задача этого раздела — дать объективное представление о существующих формах добавок витамина D, их особенностях и факторах, которые следует учитывать при их выборе.

Формы выпуска

Рынок добавок витамина D сегодня чрезвычайно разнообразен. Чтобы сделать осознанный выбор, необходимо понимать ключевые различия между формами выпуска, дозировками и происхождением витамина.

Две основные формы: витамин D2 и витамин D3

Как и в случае с природными и обогащёнными продуктами, добавки витамина D представлены двумя основными формами: эргокальциферолом (витамин D2) и холекальциферолом (витамин D3).

Витамин D2 (эргокальциферол) имеет растительное происхождение. Его получают путём УФ-облучения эргостерола, выделенного из дрожжей или других грибов. Исторически именно витамин D2 был первой синтезированной формой и долгое время использовался для обогащения продуктов и в фармацевтических препаратах.

Витамин D3 (холекальциферол) — это та же форма, которая синтезируется в коже человека и животных под действием солнечного света. Традиционно его получают из ланолина — воскообразного вещества, выделяемого из овечьей шерсти. В последние годы появились также веганские версии витамина D3, получаемые из лишайников или микроводорослей (например, Nannochloropsis oceanica), что делает их доступными для людей, полностью исключающих продукты животного происхождения.

Вопрос о сравнительной эффективности витаминов D2 и D3 в повышении уровня 25(OH)D в крови остаётся предметом научных дискуссий. Некоторые мета-анализы показывают, что витамин D3 может быть более эффективным, особенно при приеме высоких разовых доз. Однако другие исследования, особенно те, где добавки принимались ежедневно в умеренных дозах, не выявляют существенной разницы. Важно подчеркнуть, что обе формы способны эффективно повышать уровень витамина D в крови и предотвращать дефицит, и выбор между ними часто определяется доступностью, стоимостью и диетическими предпочтениями (например, для веганов предпочтителен D2 или веганский D3).

Рецептурные и безрецептурные препараты

В разных странах существуют различные подходы к регулированию оборота добавок витамина D.

В США большинство форм витамина D доступны без рецепта. Это могут быть как монопрепараты (содержащие только витамин D), так и поливитаминные комплексы. Дозировки варьируют от 400 до 5000 МЕ в одной таблетке или капсуле. Препараты с дозировкой 5000 МЕ и выше, а также специальные формы (например, витамин D2 в капсулах по 50 000 МЕ) отпускаются по рецепту и используются для лечения тяжёлого дефицита под наблюдением врача.

В Канаде регулирование жестче: безрецептурные добавки ограничены дозировкой до 1000 МЕ, а более высокие дозы требуют рецепта. В странах Европейского Союза правила варьируют, но обычно дозировки до 1000–2000 МЕ доступны без рецепта.

Показательный пример — Индия, где рынок добавок витамина D практически не регулируется. Анализ показал, что из 258 доступных продуктов 43% содержали 25(OH)D3 (кальцидиол), а 46% — кальцитриол (активную гормональную форму). Лишь 11% продуктов содержали холекальциферол — предпочтительную форму для профилактики и лечения дефицита. Многие из этих добавок также содержали кальций, что увеличивало риск гиперкальциемии при бесконтрольном приеме. Этот пример наглядно демонстрирует важность государственного регулирования и необходимости консультации с врачом перед началом приёма добавок.

Дозировки и режимы приёма

Добавки витамина D выпускаются в широком диапазоне дозировок, что отражает различные цели их применения — от профилактики до лечения выраженного дефицита.

  • Профилактические дозы: 400–800 МЕ в день. Такие дозировки часто встречаются в поливитаминах и добавках для детей и взрослых. Они предназначены для поддержания адекватного уровня витамина D у здоровых людей, особенно в периоды недостаточной инсоляции.
  • Поддерживающие и корректирующие дозы: 1000–2000 МЕ в день. Многие эксперты считают, что для взрослых людей, особенно проживающих в северных широтах, эти дозировки являются более адекватными для поддержания оптимального уровня 25(OH)D выше 50 нмоль/л. В США и Европе такие добавки широко доступны без рецепта.
  • Высокие дозы: 3000–5000 МЕ в день и выше. Используются для быстрой коррекции дефицита, часто под медицинским наблюдением. Длительный приём таких доз без контроля не рекомендуется из-за риска токсичности.
  • Ударные (интермиттирующие) дозы: 50 000 МЕ и выше, принимаемые один раз в неделю, месяц или даже реже. Такие режимы используются в клинической практике для лечения тяжёлого дефицита, особенно когда требуется быстрое восполнение запасов. Однако исследования показывают, что очень высокие разовые дозы могут быть менее эффективны и даже связаны с повышенным риском падений и переломов у пожилых людей, поэтому их применение должно быть строго обоснованным и контролируемым.

Формы выпуска

Витамин D доступен в различных лекарственных формах, каждая из которых имеет свои особенности.

Масляные растворы в капсулах — наиболее распространённая форма. Масло (чаще всего оливковое, подсолнечное или кокосовое) служит естественным носителем для жирорастворимого витамина, что теоретически может способствовать его лучшему усвоению. Капсулы удобны в дозировании и защищают витамин от воздействия внешней среды.

Масляные растворы во флаконах — форма, часто используемая для детей и людей, испытывающих трудности с глотанием капсул. Позволяет легко варьировать дозу (например, отмеряя нужное количество капель). Требует осторожности в дозировании и хранении (в холодильнике, в защищённом от света месте).

Таблетированные формы — могут быть как в виде обычных таблеток, так и в виде жевательных или шипучих. Часто витамин D в таких таблетках сочетается с кальцием или другими минералами. Усвоение витамина D из таблеток может быть несколько ниже, чем из масляных растворов, если таблетка не содержит достаточного количества жиров, но на практике при приеме с пищей эта разница нивелируется.

Водные растворы — встречаются реже. Витамин D в них эмульгирован с помощью специальных добавок. Теоретически они могут лучше усваиваться у людей с нарушениями всасывания жиров, но данные по их эффективности ограничены.

Спреи — относительно новая форма, в которой витамин D распыляется в полость рта и всасывается через слизистую оболочку. Позиционируются как удобная альтернатива для людей с проблемами глотания, однако их биодоступность и эффективность требуют дальнейшего изучения.

Выводы

Разнообразие форм и дозировок добавок витамина D позволяет подобрать оптимальный вариант для разных групп населения и различных целей. При выборе добавки следует учитывать:

  • Индивидуальные потребности: уровень витамина D в крови (если известен), образ жизни, наличие факторов риска дефицита.
  • Диетические предпочтения: для веганов предпочтительны добавки с витамином D2 или веганским D3 (из лишайников/водорослей).
  • Удобство приёма: капсулы, таблетки или капли — выбор зависит от личных предпочтений и возраста.
  • Дозировку: профилактические дозы (400–800 МЕ) подходят для большинства здоровых людей; более высокие дозы требуют обоснования и консультации с врачом.
  • Качество и репутацию производителя: предпочтение следует отдавать добавкам от проверенных производителей, которые проводят независимое тестирование своей продукции.

Важно помнить, что добавки — это лишь один из инструментов поддержания адекватного уровня витамина D. Они наиболее эффективны и безопасны, когда применяются осознанно, с учётом общего рациона, образа жизни и после консультации со специалистом.

Поливитамины и монопрепараты

На современном рынке добавок витамин D представлен в двух основных категориях: в составе поливитаминных комплексов и в виде самостоятельных препаратов (монопрепаратов). Понимание различий между этими категориями, их преимуществ и ограничений необходимо для осознанного выбора.

Монопрепараты витамина D

Монопрепараты содержат витамин D в качестве единственного активного ингредиента (иногда в сочетании с основой — маслом или вспомогательными веществами для формирования таблетки). Они выпускаются в различных дозировках — от 400 до 5000 МЕ и выше, что позволяет гибко подходить к коррекции витаминного статуса.

Основные преимущества монопрепаратов:

  • Точность дозирования: позволяют принимать именно то количество витамина D, которое необходимо в конкретной ситуации, без добавления других нутриентов, которые могут быть не нужны или даже нежелательны в высоких дозах.
  • Возможность высоких доз: именно монопрепараты используются для лечения выраженного дефицита, когда требуются дозировки 3000–5000 МЕ и выше.
  • Отсутствие нежелательных взаимодействий: исключается риск взаимодействия с другими жирорастворимыми витаминами или минералами, которые могут присутствовать в поливитаминных комплексах.
  • Экономичность: при необходимости приема высоких доз монопрепараты часто оказываются экономически выгоднее, чем приём нескольких капсул поливитаминов.

Ограничения монопрепаратов:

  • Требуют более осознанного подхода — необходимо самостоятельно следить за регулярностью приёма и дозировкой.
  • При использовании высоких доз (более 2000–4000 МЕ в день) желателен контроль уровня 25(OH)D в крови, чтобы избежать передозировки.

Поливитаминные комплексы

Поливитамины содержат витамин D в сочетании с другими витаминами и часто с минеральными веществами. Дозировка витамина D в таких комплексах обычно находится в профилактическом диапазоне — 400–800 МЕ на суточную порцию.

Преимущества поливитаминов:

  • Комплексный подход: обеспечивают поступление не только витамина D, но и других нутриентов, которые могут быть в дефиците. Особенно это актуально для групп населения с ограниченным или однообразным рационом.
  • Удобство: одна таблетка или капсула в день заменяет несколько разных добавок, что повышает приверженность (комплаентность) приёму.
  • Сбалансированность: в качественных поливитаминных комплексах дозировки подобраны таким образом, чтобы дополнять друг друга и минимизировать риск избыточного потребления какого-либо одного нутриента (хотя это не исключает необходимости учитывать поступление витаминов с обогащёнными продуктами).
  • Профилактическая направленность: идеальный выбор для здоровых людей, которые хотят подстраховаться на случай недостаточного поступления витаминов с пищей, особенно в зимне-весенний период.

Ограничения поливитаминов:

  • Фиксированные, обычно невысокие дозы витамина D (400–800 МЕ). Для коррекции уже существующего дефицита этого может быть недостаточно.
  • Наличие других жирорастворимых витаминов (особенно витамина А) в потенциально высоких дозах может быть нежелательно при длительном приеме, например, во время беременности или при некоторых заболеваниях печени.
  • Индивидуальная непереносимость одного из компонентов комплекса делает невозможным его приём в целом.

Комбинированные добавки с витамином D

Отдельную категорию, занимающую промежуточное положение между монопрепаратами и полноценными поливитаминами, составляют комбинированные добавки, сочетающие витамин D с одним-двумя другими нутриентами, с которыми он образует функциональную синергию. Хотя в строгом смысле они не являются поливитаминами, их удобно рассмотреть именно в этом разделе.

  • Кальций + витамин D. Это наиболее распространённая и хорошо изученная комбинация. Кальций и витамин D действуют синергично: витамин D обеспечивает всасывание кальция в кишечнике, а кальций служит субстратом для минерализации костной ткани. Такие добавки широко рекомендуются пожилым людям, женщинам в постменопаузе и другим группам риска остеопороза. Многие исследования, продемонстрировавшие снижение риска переломов, использовали именно комбинацию кальция и витамина D.
  • Витамин D + витамин К2. Эта комбинация привлекает всё большее внимание исследователей. Витамин К2 (особенно форма МК-7) играет ключевую роль в активации белков, которые направляют кальций именно в костную ткань и препятствуют его отложению в стенках сосудов и мягких тканях. Теоретически, совместный приём витамина D (обеспечивающего всасывание кальция) и витамина К2 (обеспечивающего его правильное распределение) может быть более эффективным для здоровья костей и сердечно-сосудистой системы, чем приём одного витамина D. Хотя эта область требует дальнейших исследований, существующие данные выглядят многообещающе.
  • Витамин D + омега-3 жирные кислоты. Оба нутриента играют важную роль в поддержании здоровья сердечно-сосудистой системы, иммунитета и снижении воспаления. Их комбинация изучается в крупных клинических исследованиях, таких как VITAL (Vitamin D and Omega-3 Trial), результаты которого помогают лучше понять синергию этих соединений.
  • Витамин D + магний. Магний необходим для активации витамина D в организме (участвует в работе ферментов, превращающих витамин D в активные формы). Некоторые исследователи предполагают, что недостаток магния может снижать эффективность приёма добавок витамина D.

Выбор между монопрепаратом, поливитаминным комплексом или комбинированной добавкой зависит от индивидуальных целей и исходного статуса. Для базовой профилактики здоровым людям может быть достаточно поливитаминов с 400–800 МЕ витамина D. При подтвержденном дефиците или высоком риске его развития более оправдан приём монопрепарата в адекватной дозировке, возможно, под контролем уровня 25(OH)D. Комбинированные добавки с кальцием, витамином К2 или магнием могут быть предпочтительны для людей с особыми потребностями, например, для профилактики остеопороза или сердечно-сосудистых заболеваний, но их выбор также лучше обсуждать с врачом.

Пищевая матрица и биодоступность витамина D

В предыдущих главах мы детально разобрали, где содержится витамин D, как технологии и условия производства влияют на его количество в продуктах, и какие добавки существуют на рынке. Однако знание валового содержания нутриента в продукте или таблетке — лишь первый шаг. Ключевой вопрос заключается в том, какая часть этого количества реально усвоится организмом и будет использована для его нужд. Ответ на этот вопрос лежит в плоскости концепции биодоступности.

Биодоступность — это доля потребленного нутриента, которая всасывается в кишечнике и становится доступной для физиологических функций. Для витамина D, как жирорастворимого соединения, этот процесс не является простой диффузией. Он требует эмульгирования жиров, образования смешанных мицелл с участием жёлчных кислот и встраивания в хиломикроны для транспорта в лимфатическую систему. Детальное описание этого пути — от просвета кишки до лимфатического сосуда — является темой отдельной работы, и мы не будем на нём подробно останавливаться. Сосредоточимся на другом, не менее важном аспекте: факторе, который определяет, насколько легко или трудно витамину D пройти этот путь. Этот фактор — пищевая матрица.

Под пищевой матрицей понимают сложную трехмерную структуру продукта, образованную физико-химическими взаимодействиями его макро- и микронутриентов. Говоря проще, это то, как белки, жиры, углеводы и клетчатка «упакованы» вместе в конкретном яйце, куске мяса или грибе. Эта «упаковка» может либо облегчать высвобождение витамина D и его встраивание в мицеллы, либо, напротив, затруднять эти процессы.

В этой главе мы рассмотрим, как различные компоненты пищевой матрицы — жиры, волокна, а также эволюционно и технологически обусловленные формы самого витамина — влияют на его биодоступность. Мы увидим, что не все микрограммы витамина D в продукте равны, и что усвояемость из куска жирной рыбы, яйца, обогащённого 25-гидроксивитамином D, и тарелки грибов может различаться кардинально. Понимание этих нюансов необходимо не только для точной оценки фактического потребления витамина D, но и для разработки практических рекомендаций по выбору продуктов и их разумному сочетанию в рационе.

Роль макронутриентов матрицы в усвоении витамина D

Жиры — необходимый катализатор

Ключевая особенность витамина D, определяющая его судьбу в пищеварительном тракте, — жирорастворимость. Подобно другим липофильным соединениям, витамин D не может просто диффундировать через водную среду кишечника в кровоток. Его всасывание неразрывно связано с перевариванием и всасыванием пищевых жиров.

Процесс начинается в двенадцатиперстной кишке, где под действием жёлчных кислот и панкреатической липазы происходит эмульгирование и гидролиз триглицеридов. Продукты гидролиза (жирные кислоты, моноглицериды) вместе с жёлчными кислотами формируют смешанные мицеллы — мелкие (3–10 нм) структуры, способные растворять липофильные вещества, включая витамин D. Именно в составе таких мицелл витамин D транспортируется через водный слой, прилегающий к щёточной кайме энтероцитов, где и происходит его всасывание<94; 96>. Без образования мицелл эффективность абсорбции витамина D резко падает. Именно поэтому у пациентов с нарушениями секреции жёлчи или экзокринной функции поджелудочной железы (муковисцидоз, хронический панкреатит) часто развивается дефицит витамина D даже при достаточном его поступлении с пищей.

Критическим фактором, определяющим эффективность мицеллообразования и, следовательно, всасывания витамина D, является наличие и количество жира в том же самом приёме пищи. Исследования с использованием изотопных методов показывают, что витамин D, принятый с обезжиренной пищей или натощак, всасывается значительно хуже. Например, в работе Dawson‑Hughes и соавторов, сравнивалась абсорбция витамина D3, принятого с разными типами завтрака. По сравнению с приёмом натощак, добавление низкожирового завтрака (10% калорий из жира) увеличивало абсорбцию на 16%, а высокожирового завтрака (30% калорий из жира) — на целых 32%. При этом дальнейшее увеличение жирности (до 50% калорий) не давало дополнительного преимущества и даже несколько снижало абсорбцию, что, вероятно, связано с замедлением опорожнения желудка и конкуренцией за мицеллярную фазу.

Важно отметить, что для достижения хорошей биодоступности не требуется избыточного количества жира. Исследования показывают, что пороговый эффект наступает уже при содержании около 10–15 г жира в приёме пищи. Это означает, что даже относительно нежирный продукт, например, стакан цельного молока (около 8 г жира) или яйцо (около 5 г жира), уже способен обеспечить достаточное количество липидов для формирования мицелл и эффективного всасывания витамина D, особенно если он является частью смешанного приёма пищи. Однако, если витамин D поступает в составе полностью обезжиренного продукта (например, обезжиренного молока или йогурта), его биодоступность может быть снижена, хотя и не полностью утрачена, поскольку часть витамина всё же способна встраиваться в мицеллы, образованные за счёт других компонентов приёма пищи.

Вопрос о том, влияет ли качество жиров (насыщенные, мононенасыщенные, полиненасыщенные) на абсорбцию витамина D, остаётся предметом дискуссий. Некоторые ранние работы на животных и in vitro предполагали, что среднецепочечные триглицериды могут способствовать лучшему всасыванию, чем длинноцепочечные. Однако клинические исследования не подтверждают клинически значимого эффекта. Например, сравнение усвоения витамина D, принятого с оливковым маслом (богатым мононенасыщенными жирными кислотами) и с подсолнечным маслом (богатым полиненасыщенными жирными кислотами), не выявило существенной разницы. Более того, в контексте цельной диеты, где жиры присутствуют в разнообразных формах, тип жирных кислот вряд ли может рассматриваться как лимитирующий фактор биодоступности витамина D. Гораздо большее значение имеет общее количество доступного жира и его способность стимулировать секрецию желчи и образование мицелл.

Таким образом, с практической точки зрения можно сформулировать простое правило: для того чтобы витамин D из пищи или добавок хорошо усвоился, в приёме пищи должно присутствовать хотя бы небольшое количество жира. Природные источники витамина D — жирная рыба, яйца, печень, сливочное масло — уже содержат этот жир в своей естественной матрице, поэтому их употребление не требует дополнительных ухищрений. Однако при выборе обезжиренных обогащённых продуктов (например, молоко 0% жирности, некоторые йогурты) стоит позаботиться о том, чтобы сопроводить их другими источниками жира в том же приёме пищи (например, добавить ложку растительного масла в кашу или съесть бутерброд с маслом). Эта простая рекомендация поможет максимально использовать потенциал обогащённых продуктов и избежать скрытых потерь витамина D.

Пищевые волокна и фитаты: потенциальные ингибиторы

Если жиры выступают в роли необходимого катализатора, облегчающего всасывание витамина D, то некоторые другие компоненты пищевой матрицы могут, напротив, оказывать сдерживающее влияние. К числу таких потенциальных ингибиторов относятся пищевые волокна и фитаты — соединения, характерные для растительной пищи. Их воздействие на биодоступность витамина D не столь драматично, как, например, влияние на усвоение минералов (железа, цинка, кальция), однако в определенных диетических условиях оно может становиться значимым фактором.

Механизм этого влияния носит опосредованный характер и связан с двумя основными процессами.

Во-первых, пищевые волокна, особенно растворимые (пектины, камеди, β-глюканы овса и ячменя), способны связывать желчные кислоты в просвете кишечника. Желчные кислоты, как мы помним из предыдущего раздела, критически необходимы для образования смешанных мицелл. Связывание и выведение части жёлчных кислот с калом приводит к тому, что для эмульгирования жиров и формирования мицелл доступно меньшее их количество. Организм компенсирует этот процесс усилением синтеза желчных кислот в печени (именно на этом основан холестеринснижающий эффект некоторых видов клетчатки), однако в краткосрочной перспективе это может снижать эффективность всасывания липидов и, как следствие, жирорастворимых витаминов, включая витамин D.

Во-вторых, нерастворимые пищевые волокна (целлюлоза, лигнин) увеличивают объём кишечного содержимого и ускоряют перистальтику, сокращая время транзита пищи через тонкий кишечник. Это уменьшает время контакта мицелл с щёточной каёмкой энтероцитов и, соответственно, потенциально снижает полноту всасывания. Кроме того, волокна могут создавать физический барьер, затрудняющий диффузию мицелл через водный слой к поверхности ворсинок.

Отдельного упоминания заслуживают фитаты (инозитолгексафосфаты) — соединения, в больших количествах присутствующие в отрубях, цельных зёрнах, бобовых и орехах. Фитаты известны прежде всего как мощные ингибиторы всасывания двух- и трехвалентных катионов (кальция, магния, железа, цинка), поскольку образуют с ними нерастворимые комплексы. Их прямое влияние на всасывание жирорастворимого витамина D минимально. Однако, связывая кальций и магний в просвете кишечника, фитаты могут косвенно влиять на метаболизм витамина D уже после его всасывания (например, снижая доступность магния, необходимого для ферментативных реакций активации витамина D в печени и почках). Этот эффект, впрочем, проявляется лишь при длительном и очень высоком потреблении фитатов на фоне пограничного статуса минералов и не является основным фактором, определяющим биодоступность витамина D в момент приёма пищи.

Насколько же значимо это влияние на практике? Данные позволяют сделать следующие выводы:

  • В рамках смешанной диеты с умеренным потреблением клетчатки (20–30 г в день) влияние пищевых волокон на биодоступность витамина D клинически незначимо.
  • Потенциальное ингибирующее действие может проявляться у людей, придерживающихся строгих растительных диет с очень высоким содержанием клетчатки (например, сыроедение, макробиотические диеты), особенно в сочетании с низким потреблением жиров. Однако в этих условиях главным фактором риска дефицита витамина D является не столько сама клетчатка, сколько общая структура рациона — отсутствие природных источников витамина D (животные продукты) и низкая доля жира, необходимая для его всасывания.
  • Что касается фитатов, то их основное негативное действие в контексте витамина D реализуется через нарушение кальциевого и магниевого обмена. Дефицит кальция может стимулировать превращение 25(OH)D в активный гормон 1,25(OH)2D, что ускоряет катаболизм витамина D и может приводить к снижению уровня 25(OH)D в крови.

Для среднего потребителя, чей рацион включает продукты как животного, так и растительного происхождения, нет необходимости опасаться, что овощи или цельнозерновой хлеб «помешают» усвоению витамина D из рыбного филе или яичницы. Однако для людей, придерживающихся веганских диет и получающих витамин D исключительно из обогащённых продуктов или добавок, имеет смысл обратить внимание на общий состав приёма пищи. Если обогащённый продукт (например, растительное молоко) принят на фоне очень высокого потребления нерастворимой клетчатки (например, отруби), это теоретически может несколько снизить его эффективность. В таких случаях предпочтительнее принимать добавки во время еды, содержащей достаточное количество жиров и умеренное количество клетчатки.

Таким образом, пищевые волокна и фитаты следует рассматривать не как фатальных врагов витамина D, а скорее как факторы, которые вносят свой вклад в общую сложную картину взаимодействия нутриентов. Их потенциальное ингибирующее действие, в отличие от абсолютной необходимости жиров, носит условный и дозозависимый характер, проявляясь лишь в определенных, достаточно экстремальных диетических контекстах.

Эволюция форм витамина D в продукте: от простого к сложному

Рассматривая биодоступность витамина D, недостаточно говорить только о макронутриентном составе пищи — жирах и волокнах. Не менее важна и та конкретная химическая форма, в которой витамин D присутствует в продукте, и то, как эта форма «упакована» в его структуре. Мы уже познакомились с двумя основными природными формами — витамином D3 (холекальциферол) в продуктах животного происхождения и витамином D2 (эргокальциферол) в грибах, а также с «активированной» формой — 25-гидроксивитамином D3<25(OH)D3>, присутствующем в тканях животных. Теперь мы рассмотрим, как эти формы, будучи частью разных пищевых матриц, ведут себя в процессе пищеварения и насколько эффективно они усваиваются.

Природная форма витамина D3 в животных тканях

В продуктах животного происхождения — жирной рыбе, печени, яйцах, мясе — витамин D3 находится в своей наиболее естественной и биологически доступной форме. Он растворён в липидных каплях, распределенных в мышечной ткани, печени или желтке. Эта «упаковка» эволюционно оптимизирована: жировая капля представляет собой готовую эмульсию, которая под действием жёлчных кислот и липаз легко диспергируется и встраивается в смешанные мицеллы. По сути, природа уже «предварительно подготовила» витамин D к всасыванию, поместив его в идеальную липидную среду.

Именно поэтому биодоступность витамина D3 из таких продуктов, как сельдь, скумбрия или яичный желток, традиционно считается высокой и не требует каких-либо дополнительных диетических ухищрений. Достаточно самого факта присутствия этих продуктов в рационе.

Однако кулинарная обработка может модифицировать эту идеальную матрицу. При жарке жирной рыбы или мяса часть витамина D3 может теряться с вытапливающимся жиром. Если этот жир не используется в блюде (например, сливается), то и витамин D теряется безвозвратно. Таким образом, сохранение жира, выделяющегося при тепловой обработке, — простой и эффективный способ минимизировать потери и сохранить высокую биодоступность витамина из животных источников.

Растительная матрица на примере грибов

Совершенно иная ситуация складывается с витамином D2 в грибах. Грибы синтезируют витамин D2 из эргостерола под действием УФ-света. Однако локализация этого витамина принципиально иная: он находится не в свободных жировых каплях, а внутри клеточных стенок, основу которых составляют хитин, β-глюканы и другие полисахариды. Эта жёсткая, фибриллярная структура создаёт физический барьер, затрудняющий высвобождение витамина D2 в просвет кишечника.

Исследования показывают, что биодоступность витамина D2 из сырых грибов может быть ниже, чем из животных источников. Однако именно здесь на помощь приходит кулинарная обработка. Термическое воздействие, особенно в сочетании с измельчением, разрушает клеточные стенки, высвобождая витамин D2 и делая его доступным для встраивания в мицеллы. Не случайно в традиционных кухнях грибы редко едят сырыми — их жарят, варят, тушат, что не только улучшает вкус и безопасность, но и кратно повышает биодоступность содержащихся в них нутриентов, включая витамин D.

Таким образом, матрица грибов требует предварительной «деструкции» для раскрытия своего витаминного потенциала. Это важный практический вывод: УФ-обогащенные грибы — прекрасный источник витамина D, но они должны быть правильно приготовлены (измельчены, подвергнуты тепловой обработке), чтобы этот витамин стал действительно доступным.

«Скрытая» форма 25(OH)D: пример превосходной биодоступности

Особого внимания заслуживает форма 25-гидроксивитамин D3<25(OH)D3>. Напомним, что это метаболит, образующийся в печени животных в результате первого этапа гидроксилирования витамина D3. Он присутствует в тех же продуктах животного происхождения, что и витамин D3, но в гораздо меньших количествах.

Однако, несмотря на малые концентрации, вклад 25(OH)D3 в общую витаминную ценность продукта может быть очень существенным. Причина — в его уникально высокой биодоступности. Многочисленные исследования показали, что 25(OH)D3 усваивается примерно в 5 раз эффективнее, чем эквимолярное количество витамина D3.

Чем объясняется такая разница? Здесь снова вступает в игру концепция матрицы и химической формы:

  1. Повышенная полярность. Наличие дополнительной гидроксильной группы у 25-го атома углерода делает молекулу 25(OH)D3 более полярной (менее жирорастворимой), чем исходный витамин D3. Это позволяет ей частично всасываться не только через лимфатическую систему в составе хиломикронов, но и напрямую в воротную вену, связываясь с витамин D-связывающим белком (DBP). Этот путь более быстрый и менее зависим от липидного статуса приёма пищи.
  2. Отсутствие необходимости в первом этапе активации. Для превращения витамина D3 в основную циркулирующую форму 25(OH)D3 требуется гидроксилирование в печени. 25(OH)D3, поступающий с пищей, уже является этой формой и сразу готов к дальнейшему использованию тканями или к превращению в активный гормон 1,25(OH)2D в почках. По сути, организм получает «полуфабрикат», минуя лимитирующую стадию печеночного метаболизма.

Это открытие имеет огромное практическое значение. Продукты, в которых удалось повысить содержание 25(OH)D3 за счёт биофортификации кормов (например, яйца от кур, получавших этот метаболит), обладают качественно иной пищевой ценностью. Каждый микрограмм 25(OH)D3 в таком яйце работает в пять раз эффективнее, чем микрограмм обычного витамина D3. Это позволяет достигать целевых уровней потребления при меньших абсолютных дозах и с меньшей зависимостью от сопутствующих жиров в пище.

Таким образом, мы видим своего рода эволюционную лестницу форм витамина D в продуктах. На нижней ступени — витамин D2 в жёсткой растительной матрице грибов, требующий кулинарной обработки для высвобождения. Выше — витамин D3 в идеальной липидной «упаковке» животных тканей. И на вершине — 25(OH)D3, «активированная» форма с максимальной биодоступностью, которая уже частично «предпереварена» организмом животного-продуцента. Понимание этой иерархии позволяет не только точнее оценивать пищевую ценность продуктов, но и осознанно подходить к их выбору и приготовлению.

Пищевые паттерны и их связь с потреблением витамина D

В предыдущих главах мы подробно рассмотрели отдельные источники витамина D — природные продукты, обогащенные продукты, добавки. Однако в реальной жизни человек потребляет не отдельные нутриенты, а пищу в рамках определенных пищевых паттернов, или диет. Пищевой паттерн — это устойчивая комбинация продуктов и блюд, характерная для конкретного человека, семьи или популяции. Он формируется под влиянием географических, культурных, экономических и личностных факторов и в конечном итоге определяет, какие нутриенты и в каких количествах поступают в организм.

Понимание связи между пищевыми паттернами и потреблением витамина D имеет критическое значение. Оно позволяет не только объяснить различия в витаминном статусе между разными группами населения, но и разрабатывать адресные рекомендации, учитывающие реальные пищевые привычки людей, а не абстрактные представления об «идеальном рационе».

Современные западные диеты

Термин «западная диета» (Western diet) используется для описания пищевого паттерна, характерного для большинства развитых стран — США, Канады, стран Западной и Северной Европы, Австралии, Новой Зеландии. Его ключевые характеристики хорошо известны: высокое потребление рафинированных зерновых продуктов, красного и переработанного мяса, сахара и сладостей, жирных и жареных продуктов при относительно низком потреблении рыбы, морепродуктов, овощей и фруктов. Именно эта модель питания доминирует в современном мире и именно с ней связаны основные проблемы обеспечения витамином D.

Низкое потребление природных источников

Главная особенность западной диеты в контексте витамина D — крайне низкое потребление его природных источников. Жирная рыба, которая является безусловным лидером по содержанию витамина D3, присутствует в рационе большинства людей эпизодически или отсутствует вовсе. Данные национальных организаций показывают, что среднее потребление рыбы в США и многих европейских странах составляет 1–2 порции в неделю или даже меньше, причём не всегда это жирные сорта.

Печень, яйца и сливочное масло, хотя и потребляются чаще, вносят лишь небольшой вклад в общее поступление витамина D из-за относительно невысокой концентрации в типичных порциях. Например, одно яйцо обеспечивает в среднем около 40 МЕ, а порция сливочного масла (10 г) — около 10–15 МЕ. Для достижения рекомендуемых 600–800 МЕ в день только из этих источников потребовалось бы потреблять их в количествах, несовместимых со сбалансированным рационом.

Зависимость от обогащённых продуктов

В условиях низкого потребления природных источников, основная нагрузка по обеспечению витамином D в западных диетах ложится на обогащенные продукты. В США и Канаде это прежде всего молоко и молочные продукты, а также сухие завтраки, апельсиновый сок и маргарин.

Анализ данных NHANES (National Health and Nutrition Examination Survey) 2003–2006 гг., проведенный Fulgoni и соавторами, наглядно демонстрирует эту картину. Исследователи разделили все источники витамина D на три категории:

  • Природные источники: обеспечивали в среднем лишь 1,9 мкг (70 МЕ) в день.
  • Обогащенные продукты: добавляли к этому еще 4,9 мкг (196 МЕ) в день.
  • Добавки: у тех, кто их принимал, вклад добавок составлял в среднем 8,2 мкг (328 МЕ) в день.

Таким образом, обогащенные продукты увеличивали потребление витамина D более чем в 2,5 раза по сравнению с базовым уровнем природных источников. Однако, как мы видели в разделе 3.3, этот вклад распределен неравномерно. Те, кто не потребляет молоко или сухие завтраки (например, из-за непереносимости лактозы или диетических предпочтений), остаются с крайне низким уровнем потребления — около 2–3 мкг (80–120 МЕ) в день, что значительно ниже рекомендуемых норм.

Сравнение с данными национальных организациями

Данные национальных обследований питания из разных стран рисуют схожую картину.

В США, согласно данным NHANES 2011–2012 гг., среднее потребление витамина D только из пищи составляло около 5 мкг (200 МЕ) в день для всех возрастных групп старше 2 лет. С учётом добавок среднее потребление увеличивалось до 10 мкг (400 МЕ), но при этом существенно различалось между пользователями и непользователями добавок. У пользователей добавок среднее потребление достигало 20–30 мкг (800–1200 МЕ) в день, в то время как у непользователей оставалось на уровне 4–6 мкг (160–240 МЕ).

В Канаде, несмотря на обязательную фортификацию молока и маргарина, среднее потребление витамина D с пищей также не достигает рекомендуемых уровней. Данные Canadian Community Health Survey 2004 г. показали, что медианное потребление у взрослых мужчин составляло 5,3–5,8 мкг/день, у женщин — 3,5–4,5 мкг/день. Более 80% населения имели потребление ниже Estimated Average Requirement (EAR) в 10 мкг/день.

В странах Европы, где фортификация продуктов витамином D распространена значительно меньше, ситуация еще более тревожная. Сводные данные показывают, что среднее потребление витамина D в большинстве европейских стран составляет 2–4 мкг/день. В Великобритании, согласно данным National Diet and Nutrition Survey 2008–2012 гг., среднее потребление витамина D с пищей у взрослых составляло около 2,5–3 мкг/день, а распространённость уровня 25(OH)D ниже 30 нмоль/л достигала 24%.

В Австралии, по данным Dunlop и соавторов, среднее потребление витамина D составляет 1,84–3,25 мкг/день, а распространённость дефицита — около 31%. Это подтверждает, что даже в стране с высоким уровнем инсоляции, современный образ жизни и пищевые привычки приводят к массовому дефициту.

Неравномерность потребления внутри популяции

Важно понимать, что средние значения маскируют значительную неравномерность потребления внутри популяции. Данные NHANES показывают, что потребление витамина D тесно связано с доходом, образованием и расовой принадлежностью<34, 43, 44>.

Люди с более высоким доходом и уровнем образования чаще потребляют рыбу, чаще выбирают обогащенные продукты и чаще принимают добавки. В результате их потребление витамина D может быть в 2–3 раза выше, чем у людей с низким социально-экономическим статусом.

Расовая принадлежность также играет важную роль. Как уже обсуждалось в разделе 3.3, афроамериканцы и испаноязычное население США потребляют значительно меньше молока и сухих завтраков, а также реже принимают добавки, что приводит к более низкому потреблению витамина D и более высокой распространенности дефицита. В Канаде аналогичная ситуация наблюдается среди иммигрантов из Южной Азии и представителей коренных народов.

Российская специфика: между северным климатом и современным рационом

Россия, простирающаяся от 41° до 81° северной широты, представляет собой уникальный регион с точки зрения обеспеченности витамином D. Практически вся территория страны расположена севернее 35-й параллели, где в осенне-зимний период солнечная инсоляция недостаточна для адекватного синтеза витамина D в коже. В этих условиях именно пищевые источники и, в отсутствие достаточного их потребления, добавки становятся критическим фактором поддержания витаминного статуса.

Пищевые привычки и их вклад в дефицит

Крупномасштабное российское исследование, проведенное в 2020 году в 10 регионах от Ростова-на-Дону до Западного Заполярья, выявило, что суммарная распространённость дефицита и недостаточности витамина D составила 84%. Средний уровень 25(OH)D в сыворотке крови (20,87 нг/мл) соответствовал пограничному состоянию между недостаточностью и дефицитом. При этом исследователи отметили выраженную корреляцию низкого статуса витамина D с возрастом: наибольший дефицит (72%) наблюдался в группе молодых людей 18–25 лет, у которых, казалось бы, метаболические процессы наиболее активны.

Авторы исследования связывают этот феномен с так называемым «скрытым алиментарным голодом» — парадоксальной ситуацией, когда при избыточной калорийности рациона (характерной для современных западных диет, активно проникающих и в российскую культуру питания) наблюдается острый дефицит микронутриентов, включая витамин D. Молодые люди, отдающие предпочтение фастфуду, рафинированным продуктам и сладким напиткам, потребляют крайне мало жирной рыбы, печени, яиц и других природных источников витамина D.

Региональные различия и традиционные диеты

Исследование выявило значительные региональные различия. Наименьшая распространённость дефицита и недостаточности зафиксирована в Тюмени (64%) и Владивостоке (75%), в то время как в Западном Заполярье этот показатель достигал 93%. Хотя эти различия, безусловно, связаны с климатогеографическими факторами (продолжительность светового дня, угол падения солнечных лучей), нельзя исключать и влияние пищевых привычек.

Традиционная кухня народов Севера исторически включала значительное количество рыбы, мяса морских животных и их жира — продуктов, богатых витамином D3. Однако современные тенденции, такие как урбанизация и переход к «западному» типу питания, приводят к утрате этих традиций. Например, исследования в Гренландии показали, что смена традиционного рациона на современный привела к драматическому падению уровня витамина D у молодых инуитов. Аналогичные процессы, вероятно, происходят и в северных регионах России.

Во Владивостоке, расположенном на побережье Тихого океана, традиционно высокое потребление рыбы и морепродуктов может частично компенсировать недостаток инсоляции и объяснить более благоприятную ситуацию с витамином D по сравнению с другими регионами с аналогичной широтой. Это подтверждает тезис, что пищевой паттерн способен в значительной степени модулировать влияние географического фактора.

Гендерные и расовые особенности

Исследование также выявило статистически значимое преобладание дефицита витамина D у мужчин по сравнению с женщинами. Это может быть связано с различиями в пищевых привычках (например, женщины в целом чаще выбирают более здоровые продукты и чаще принимают добавки), а также с различиями в образе жизни и времени, проводимом на открытом воздухе.

Кроме того, была отмечена корреляция между низким уровнем 25(OH)D и принадлежностью к монголоидной расе. Помимо известного факта, что более тёмная кожа требует более длительной инсоляции для синтеза того же количества витамина D, существуют и культурно-пищевые особенности. Традиционные диеты коренных народов Сибири и Дальнего Востока, хотя и включали рыбу и мясо, претерпели значительные изменения в сторону увеличения доли рафинированных продуктов, что в сочетании с генетическими особенностями создаёт высокий риск дефицита.

Российский парадокс: достаток калорий при дефиците нутриентов

Таким образом, ситуация в России отражает глобальный тренд: переход от традиционных, сбалансированных по микронутриентному составу диет к «западному» паттерну питания, богатому калориями, но бедному витаминами и минералами, происходит быстрее, чем внедрение программ фортификации и просвещения. Высокая распространённость дефицита витамина D среди молодого населения страны — это тревожный сигнал, указывающий на необходимость не только медицинских, но и образовательных и диетологических вмешательств, направленных на коррекцию пищевых привычек.

Традиционные диеты

В то время как современные западные диеты демонстрируют устойчивую неспособность обеспечить адекватное потребление витамина D, изучение традиционных пищевых паттернов различных культур даёт ценные уроки. На протяжении тысячелетий люди, жившие вдали от экватора, вынуждены были полагаться исключительно на пищевые источники для поддержания витаминного статуса в зимний период, и им это удавалось. Секрет заключался в потреблении продуктов, богатых витамином D, которые в современном рационе стали редкостью.

Диеты, богатые рыбой и морепродуктами

Наиболее яркий пример — традиционная диета народов Севера: инуитов (эскимосов) Гренландии, Канады, чукчей и коренных жителей Аляски. Их рацион исторически основывался на рыбе, мясе морских млекопитающих (тюленей, китов, моржей) и их жире. Эти продукты являются исключительно богатыми источниками витамина D3. Например, в коже кита и ворвани (подкожном жире) тюленя содержание витамина D может достигать сотен МЕ на 100 г, полностью покрывая суточные потребности даже при относительно небольшом объеме потребления.

Исследования, проведенные в Гренландии в конце XX века, показали, что пожилые инуиты, сохранявшие традиционный уклад жизни и питание, имели высокий уровень 25(OH)D в крови, нередко превышающий 75–100 нмоль/л даже в зимний период. Однако те же исследования зафиксировали драматическое снижение уровня витамина D у молодых инуитов, перешедших на современный «западный» рацион с низким потреблением традиционных продуктов. За период с 1987 по 2010 год средний уровень 25(OH)D в популяции снизился настолько, что молодые взрослые оказались в зоне высокого риска дефицита. Это наглядный пример того, как утрата традиционных пищевых паттернов ведет к утрате и обеспеченности критически важными нутриентами.

Другой пример — традиционная японская диета, включающая значительное количество рыбы и морепродуктов. Исследования показывают, что пожилые японки, потребляющие в среднем около 70 г рыбы в день, имеют более высокий уровень витамина D и более низкий риск остеопоротических переломов по сравнению с популяциями с низким потреблением рыбы. В Японии, где фортификация продуктов витамином D практически отсутствует, именно высокое потребление рыбы исторически служило основным фактором поддержания адекватного статуса.

В странах Скандинавии, особенно в Норвегии, традиционное потребление жирной рыбы (сельдь, скумбрия, лосось) и рыбьего жира также внесло значительный вклад в профилактику дефицита. Хотя сегодня эти страны активно используют фортификацию, исторический опыт показывает, что диета, богатая рыбой, способна сама по себе обеспечить население витамином D даже в условиях северных широт.

Диеты с высоким потреблением субпродуктов и жиров животного происхождения

В европейских крестьянских культурах, где рыба была не всегда доступна, важными источниками витамина D служили субпродукты (особенно печень) и животные жиры. Печень домашних животных, сливочное масло, топленое масло (гхи), смалец — все эти продукты, регулярно присутствовавшие в рационе, вносили существенный вклад в поступление витамина D3. Традиционные блюда, такие как ливерные колбасы, паштеты, кровяные колбасы, также содержали значительные количества витамина D и его метаболитов.

Однако индустриализация животноводства и изменение пищевых предпочтений в XX веке привели к резкому снижению потребления этих продуктов. Современные потребители, опасаясь холестерина и насыщенных жиров, часто исключают их из рациона, не всегда осознавая, что вместе с ними они исключают и ценный источник витамина D.

Традиционные растительные диеты и витамин D

Важно отметить, что традиционные растительные диеты, например, в Индии или странах Юго-Восточной Азии, никогда не были хорошим источником витамина D. Однако в этих регионах, расположенных ближе к экватору, основным источником служила инсоляция, которая была достаточной круглый год. Проблемы возникли тогда, когда люди с тёмной кожей мигрировали в северные широты, сохранив свои пищевые привычки, но утратив возможность адекватного солнечного облучения. Их традиционная диета, богатая зерновыми и растительными продуктами, но бедная рыбой и субпродуктами, оказалась неспособной компенсировать отсутствие солнечного света.

Вегетарианство и веганство как современная «традиция»

Особого внимания заслуживают вегетарианские и веганские диеты, которые можно рассматривать как новую, сознательно выбранную «традицию» питания. Эти пищевые паттерны полностью или частично исключают основные природные источники витамина D3 (рыбу, яйца, печень, молочные продукты). В результате вегетарианцы и, особенно, веганы оказываются в группе высокого риска дефицита, если они не компенсируют недостаток потреблением обогащённых продуктов или добавок.

Исключением являются грибы, подвергшиеся УФ-облучению, которые могут служить полноценным растительным источником витамина D2. Включение таких грибов в рацион может существенно улучшить витаминный статус веганов и вегетарианцев. Однако в традиционных вегетарианских диетах, не использующих современные технологии обогащения, этот источник отсутствует.

Выводы

Традиционные диеты разных народов демонстрируют, что адекватное потребление витамина D исторически достигалось за счёт:

  • Высокого потребления жирной рыбы и морепродуктов (приполярные и прибрежные культуры).
  • Регулярного употребления субпродуктов (печень) и животных жиров (европейские крестьянские культуры).
  • Достаточной инсоляции (тропические и субтропические регионы).

Современный человек, как правило, утратил все эти три источника. Он живёт в условиях недостаточной инсоляции, потребляет мало рыбы и субпродуктов, и при этом часто ограничивает потребление животных жиров. В этой ситуации возврат к традиционным пищевым паттернам в полном объеме невозможен и, вероятно, не нужен. Однако их изучение позволяет понять, какие именно продукты и пищевые привычки следует культивировать и поддерживать, а также обосновывает необходимость массовой фортификации и, в некоторых случаях, приёма добавок как единственного способа компенсировать утрату традиционных источников витамина D.

Литература

  • G.F.M. Ball. Vitamins. Their Role in the Human Body. / Blackwell Science. Consultant, London, UK. 2004. Стр. 188-224.
  • Gerald F. Combs, Jr. The Vitamins. Fundamental Aspects in Nutrition and Health. Fourth Edition / Elsevier Academic Press. 2012.
  • Zempleni J, Suttie JW, Gregory III JF, Stover PJ. Handbook of Vitamins. Fifth Edition / CRC Press. 2014. Стр. 52-75.
  • Michael F. Holick. Vitamin D. Physiology, Molecular Biology, and Clinical Applications. Second Edition / Humana Press. 2010. Гл. 1, 3, 7, 17, 18, 29, 31, 34.
  • David Feldman. Vitamin D. Volume 1. Biochemistry, Physiology and Diagnostics. Fourth Edition / Elsevier Academic Press. 2018. Гл. 7, 20, 37, 51, 57A, 57B.
  • David Feldman. Vitamin D. Volume 2. Health, Diese and Therapeutics. Fourth Edition / Elsevier Academic Press. 2018. Гл. 60-63, 75.
  • Carlene Starck и др. Mushrooms: a food-based solution to vitamin D deficiency to include in dietary guidelines. DOI: 10.3389/fnut.2024.1384273.