Пищевые источники и биодоступность витамина B3
1. Введение
Витамин B3, более известный как ниацин, относится к группе водорастворимых витаминов и является незаменимым компонентом питания человека (Hrubša et al., 2022). Термин «ниацин» объединяет два родственных химических соединения – никотиновую кислоту и никотинамид, – которые обладают одинаковой витаминной активностью (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012; EFSA, 2014). Реже встречающаяся в пище форма, никотинамидрибозид, также обладает свойствами витамина B3, но её вклад в обычном рационе невелик (Freese & Lysne, 2023). Важная особенность метаболизма ниацина заключается в том, что организм способен синтезировать его ключевой кофермент (НАД) из незаменимой аминокислоты триптофана (Chungchunlam & Moughan, 2024). Поэтому при оценке поступления витамина B3 с пищей используют понятие ниацинового эквивалента (NE): 60 мг пищевого триптофана считаются эквивалентными 1 мг готового ниацина (WHO, 2000).
Однако просто знать содержание ниацина в продуктах недостаточно – не менее важно понимать, какая часть этого витамина действительно высвобождается при пищеварении, всасывается и становится доступной для использования организмом. Эту долю называют биодоступностью (Chungchunlam & Moughan, 2024). Биодоступность ниацина сильно варьирует в зависимости от химической формы, пищевой матрицы и кулинарной обработки. Например, в продуктах животного происхождения (мясо, рыба, молоко) ниацин присутствует в легкоусвояемых формах – в основном в виде никотинамида или коферментов НАД/НАДФ. Напротив, в злаках значительная часть ниацина находится в связанном, труднодоступном для переваривания виде, что резко снижает его биодоступность (EFSA, 2014; Çatak, 2019). Кроме того, современные технологии позволяют обогащать основные продукты питания (муку, крупы, готовые завтраки) синтетическим ниацином, а на рынке представлены разные формы добавок – от обычной никотиновой кислоты до «ниацина без приливов» (инозитолгексаникотината), каждая из которых имеет свои особенности всасывания (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012).
Цель этой статьи – познакомить читателя с натуральными и обогащёнными источниками витамина B3, факторами, влияющими на его биодоступность, а также сравнить эффективность поступления ниацина из пищи и из добавок. В рамках образовательного формата мы не будем касаться физиологических функций витамина, клинических проявлений дефицита, норм потребления и не будем давать каких‑либо рекомендаций или советов.
2. Пищевые источники ниацина: натуральные продукты
Ниацин широко распространён в природе и встречается как в растениях, так и в тканях животных. Однако его концентрация и химическая форма сильно различаются между разными группами продуктов. В целом, продукты животного происхождения богаче готовым ниацином и содержат его в легкоусвояемых формах, тогда как растительная пища часто содержит ниацин в связанном виде, который хуже высвобождается под действием пищеварительных ферментов (Chungchunlam & Moughan, 2024). В следующих подразделах мы подробно рассмотрим натуральные источники, опираясь на количественные данные из современных исследований состава продуктов.
2.1. Продукты животного происхождения
Ткани животных – одни из самых концентрированных натуральных источников витамина B3. В мясе, рыбе, птице и молочных продуктах ниацин присутствует главным образом в виде никотинамида, а также в составе коферментов – никотинамидадениндинуклеотида (НАД) и никотинамидадениндинуклеотидфосфата (НАДФ) (Hrubša et al., 2022). Эти коферментные формы легко гидролизуются в желудочно-кишечном тракте с высвобождением свободного никотинамида, который эффективно всасывается (EFSA, 2014). Поэтому биодоступность ниацина из продуктов животного происхождения в целом высока: по средним оценкам, для мяса и рыбы она составляет 67–74% (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Мясо и птица. Красное мясо – особенно говядина, баранина и свинина – обеспечивает значительное количество ниацина. Согласно аналитическим данным, приготовленная говядина содержит примерно 4,6–6,5 мг ниацина на 100 г, а свинина – 5,6–5,9 мг/100 г (Çatak, 2019; Mielgo‑Ayuso et al., 2018). Мясо птицы, например куриная грудка, имеет сходное или несколько более высокое содержание (6,8–9,2 мг/100 г); мясо индейки также является хорошим источником (Çatak, 2019). Анализ профиля ниацина в образцах мяса с помощью высокоэффективной жидкостной хроматографии показал, что на долю никотинамида приходится около 70% всего витамина B3, тогда как никотиновая кислота составляет оставшиеся 30% (Çatak, 2019). Преобладание никотинамида благоприятно сказывается на биодоступности.
Печень и субпродукты. Печень – исключительно богатый источник ниацина. Говяжья печень содержит около 15,3 мг/100 г, а свиная – примерно 13,2 мг/100 г (Hrubša et al., 2022). Высокая концентрация отражает ключевую роль НАД-зависимых реакций в метаболизме печени. Другие субпродукты, такие как почки и сердце, тоже являются хорошими источниками, хотя их потребляют реже.
Рыба и морепродукты. Жирные сорта рыбы – тунец, сардины, лосось – отличные источники ниацина. Тунец содержит около 21,9 мг/100 г, сардины – примерно 10,1 мг/100 г (Hrubša et al., 2022). Нежирная рыба содержит меньше ниацина, но всё же в значимых количествах. Ниацин в рыбе присутствует в основном в виде никотинамида, и его биодоступность сопоставима с таковой из мяса (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Молочные продукты и яйца. Молоко, йогурт и сыр содержат сравнительно скромные количества готового ниацина (для молока – обычно 0,09–0,2 мг/100 г), но они являются ценными источниками триптофана, который даёт вклад в ниациновые эквиваленты (EFSA, 2014; Mielgo‑Ayuso et al., 2018). Например, стакан молока (200 мл) обеспечивает около 0,2 мг готового ниацина плюс примерно 0,4 мг ниациновых эквивалентов из триптофана. Яйца содержат 0,05–0,08 мг/100 г готового ниацина, но богаты триптофаном, поэтому вносят заметный вклад в общее потребление ниациновых эквивалентов, особенно в вегетарианских рационах (Bakaloudi et al., 2021).
Таким образом, продукты животного происхождения – особенно мясо, птица, рыба и печень – являются самыми надёжными натуральными источниками высокобиодоступного готового ниацина. Их регулярное употребление в составе смешанных рационов обеспечивает организм витамином в форме, которая может быть эффективно использована.
2.2. Продукты растительного происхождения
В отличие от тканей животных, в растительной пище ниацин присутствует главным образом в виде никотиновой кислоты, а не никотинамида. Более того, значительная часть ниацина в злаках и крупах находится в связанных формах, которые не высвобождаются при пищеварении. Эти связанные комплексы – в злаках их часто называют *ниацитином* или *ниациногеном* – представляют собой никотиновую кислоту, этерифицированную полисахаридами, гликопептидами или полипептидами (EFSA, 2014; WHO, 2000). В результате биодоступность ниацина из необработанных растительных источников значительно ниже и более вариабельна, чем из продуктов животного происхождения: средние значения составляют около 23% для некоторых злаков и 40–50% для бобовых (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Злаки и крупы. Злаки – основной растительный источник ниацина в рационах многих популяций, особенно там, где основу питания составляют крупяные продукты. Цельные зёрна содержат умеренное или высокое количество общего ниацина, однако большая его часть находится в связанной, труднодоступной форме. Например, цельная пшеница даёт около 4,9–5,7 мг ниацина на 100 г, а бурый (нешлифованный) рис – 3,5–5,4 мг/100 г (Çatak, 2019; Hrubša et al., 2022). Однако кажущаяся илеальная перевариваемость ниацина из пшеницы, измеренная на моделях свиней, составляет лишь 59–61%, а из ржаного хлеба – около 40% (Chungchunlam & Moughan, 2024). Кукуруза представляет особую проблему: её ниацин прочно связан и, кроме того, находится в белковой матрице с низким содержанием триптофана, что исторически приводило к распространению пеллагры среди населения, питавшегося необработанной кукурузой как основным продуктом (WHO, 2000). Аналитические данные показывают, что продукты переработки кукурузы содержат всего около 1,9–3,6 мг/100 г общего ниацина, причём большая его часть всё ещё находится в связанной форме (Çatak, 2019).
Бобовые. Зернобобовые культуры – арахис, чечевица, нут, горох – являются более хорошими источниками биодоступного ниацина, чем злаки. Арахис исключительно богат: около 12,1 мг/100 г общего ниацина (Hrubša et al., 2022). Чечевица содержит 1,9–2,6 мг/100 г, нут – примерно 1,7–3,1 мг/100 г (Çatak, 2019; Hrubša et al., 2022). Важно, что ниацин из бобовых, по-видимому, обладает более высокой биодоступностью, чем из злаков. Например, кажущаяся илеальная перевариваемость ниацина из сои и чечевицы оценивается в 70–75% на животных моделях, что приближается к значениям для продуктов животного происхождения (Chungchunlam & Moughan, 2024). Это различие объясняется меньшей долей связанного ниацина и более благоприятной белковой матрицей.
Семена и орехи. Помимо арахиса, другие орехи и семена вносят вклад в потребление ниацина. Миндаль содержит около 3,6 мг/100 г, грецкие орехи – около 0,6 мг/100 г, семена подсолнечника также являются умеренным источником (Hrubša et al., 2022). Биодоступность ниацина из орехов детально не изучалась, но витамин присутствует в основном в свободной или слабосвязанной форме, что предполагает приемлемую всасываемость.
Грибы. Хотя грибы таксономически относятся к отдельному царству, в диетологии их часто рассматривают вместе с растительными продуктами. Они являются заметным источником ниацина: от 2,8 мг/100 г в обычных шампиньонах до 4,9–5,9 мг/100 г в вешенках (Hrubša et al., 2022). Ниацин в грибах представлен в основном никотиновой кислотой, и его биодоступность умеренна. Интересно, что под воздействием ультрафиолетового света содержание витамина D в грибах увеличивается, но это не влияет на уровень ниацина (Freese & Lysne, 2023).
Кофе. Кофе – нетрадиционный, но значимый растительный источник ниацина во многих западных рационах. Зёрна зелёного кофе содержат алкалоид тригонеллин, который при обжарке превращается в никотиновую кислоту. Процесс обжарки увеличивает содержание никотиновой кислоты примерно в 10–25 раз, и одна чашка кофе может обеспечить около 1–2 мг ниацина, что покрывает примерно 9% суточной рекомендуемой нормы (Hrubša et al., 2022; WHO, 2000). Для регулярно пьющих кофе этот вклад может быть существенным.
Вопросы биодоступности. Низкая биодоступность ниацина из необработанных злаков объясняется главным образом присутствием ниацитина – комплекса никотиновой кислоты, этерифицированной полисахаридами и пептидами. Пищеварительные ферменты человека не могут эффективно расщеплять эти эфирные связи, поэтому связанный ниацин проходит через тонкий кишечник без всасывания и либо ферментируется бактериями в толстой кишке, либо выводится с калом (EFSA, 2014). Однако некоторые методы обработки могут резко улучшить биодоступность. Например, щелочная обработка кукурузы (никстамализация) гидролизует эфирные связи, высвобождая свободную никотиновую кислоту, и повышает её биодоступность с менее чем 30% до более чем 80% (WHO, 2000). Аналогичным образом, ферментация (например, в заквасочном хлебе или темпе) и проращивание (солодение) также увеличивают содержание свободного ниацина, хотя степень эффекта варьирует в зависимости от продукта и условий (Hrubša et al., 2022).
Таким образом, растительные продукты – особенно злаки и бобовые – являются важными источниками ниацина во многих рационах, однако их вклад в *доступный* ниацин сильно зависит от конкретного продукта и его обработки. Бобовые и обработанные злаки (например, кукуруза, прошедшая никстамализацию, ферментированные продукты) обеспечивают гораздо лучшую биодоступность, чем необработанные крупы. Кофе также даёт скромный, но не пренебрежимо малый вклад в виде биодоступной никотиновой кислоты.
2.3. Вклад триптофана: ниациновые эквиваленты (NE)
Не вся витаминная активность B3 в пище обусловлена готовым ниацином (никотиновой кислотой и никотинамидом). Организм человека способен синтезировать никотинамидные коферменты (НАД и НАДФ) из незаменимой аминокислоты триптофана – этот процесс происходит главным образом в печени (Hrubša et al., 2022). Наличие этого метаболического пути означает, что продукты, богатые триптофаном (даже если они содержат мало готового ниацина), всё равно могут вносить вклад в удовлетворение потребности организма в витамине B3.
Эффективность конверсии была количественно определена в исследованиях на людях. В среднем 60 мг пищевого триптофана дают примерно 1 мг никотинамида, который может быть использован для синтеза НАД (WHO, 2000; Chungchunlam & Moughan, 2024). Это соотношение было принято Всемирной организацией здравоохранения и Европейским агентством по безопасности продуктов для выражения общей витаминной активности B3 пищи или рациона в терминах *ниациновых эквивалентов* (NE). Один ниациновый эквивалент определяется как 1 мг готового ниацина или 60 мг пищевого триптофана (EFSA, 2014). Например, продукт, содержащий 2 мг готового ниацина и 180 мг триптофана, обеспечит 2 + (180/60) = 5 NE.
Важно понимать, что конверсия триптофана в ниацин – не фиксированный автоматический процесс. На её эффективность влияет несколько факторов. Во-первых, триптофан также используется для синтеза белка, и при низком потреблении белка триптофан преимущественно направляется на построение белков, а не на превращение в ниацин (Chungchunlam & Moughan, 2024). Во-вторых, конверсия зависит от адекватного уровня других микронутриентов, особенно рибофлавина (витамин B2), витамина B6 и железа, которые служат кофакторами для участвующих в процессе ферментов (EFSA, 2014; Freese & Lysne, 2023). Дефицит любого из этих нутриентов может снижать скорость превращения. В-третьих, существуют межиндивидуальные различия: одни люди преобразуют триптофан эффективнее других, причём в контролируемых исследованиях зафиксированы различия до 30% (Freese & Lysne, 2023).
С диетической точки зрения, вклад триптофана наиболее значим в продуктах животного происхождения, богатых высококачественным белком, – таких как молоко, яйца, сыр и мясо. Например, молоко содержит всего около 0,1 мг готового ниацина на 100 мл, но его содержание триптофана добавляет примерно 0,3–0,4 мг NE на 100 мл, что утраивает общую витаминную активность B3 (EFSA, 2014). Напротив, кукуруза (маис) известна очень низким содержанием триптофана, что усугубляет низкую биодоступность её связанного ниацина и объясняет, почему рационы на основе необработанной кукурузы сильно ассоциированы с пеллагрой (WHO, 2000).
Таким образом, при оценке ценности продуктов или рационов с точки зрения витамина B3 необходимо учитывать как готовый ниацин, так и триптофан. Понятие ниациновых эквивалентов даёт стандартизированный способ такого учёта, но оно неявно предполагает среднее соотношение 60:1 и адекватный статус рибофлавина, витамина B6 и железа. В реальных жизненных ситуациях фактический вклад триптофана может быть ниже, особенно у истощённых людей или у лиц с множественным дефицитом микронутриентов (Chungchunlam & Moughan, 2024).
3. Обогащённые и технологически обработанные источники ниацина
Помимо натурального ниацина, содержащегося в продуктах, современные пищевые системы обеспечивают поступление этого витамина ещё по двум важным каналам: целенаправленное обогащение (добавление синтетического ниацина в основные продукты питания) и непреднамеренные, но часто благоприятные эффекты некоторых методов обработки, которые превращают связанный ниацин в свободные, биодоступные формы. Оба источника сыграли значительную роль в общественном здоровье, особенно в популяциях, где естественные диетические источники ограничены.
3.1. Обогащение продуктов ниацином
Обогащение (фортификация) – добавление микронутриентов в продукты в процессе промышленной переработки – является хорошо зарекомендовавшей себя стратегией общественного здравоохранения. Ниацин – один из витаминов, который обычно добавляют в основные продукты из злаков, наряду с тиамином, рибофлавином, фолиевой кислотой, а иногда и железом (WHO, 2000). Логика заключается в том, что злаки (пшеничная мука, кукурузная мука, рис) широко потребляются всеми социально-экономическими группами, что делает их эффективными носителями для доставки питательных веществ большим популяциям без необходимости изменения индивидуального поведения.
Формы ниацина, используемые для обогащения, – это либо никотиновая кислота, либо никотинамид. Оба соединения стабильны, представляют собой белые кристаллические твёрдые вещества и хорошо выдерживают типичные условия выпечки, кулинарной обработки и хранения (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Например, белую пшеничную муку часто обогащают ниацином в количествах, восстанавливающих потери при помоле – этот процесс называется *реставрацией*, – или для обеспечения уровней, превышающих исходные (*фортификация*). Кукурузная мука, кукурузная крупа, макаронные изделия, сухие завтраки и даже рис (путём опрыскивания или покрытия витаминными премиксами) также обогащаются во многих странах (EFSA, 2014; Hrubša et al., 2022).
Биодоступность ниацина из обогащённых продуктов обычно высока. Синтетические никотинамид и никотиновая кислота легко всасываются, и исследования показали, что витамин, добавленный в муку или хлеб, утилизируется организмом так же эффективно, как и чистое соединение (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Например, при обогащении пшеничной муки никотинамидом добавленный витамин обладает практически полной биодоступностью без значительного влияния пищевой матрицы (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Особая форма ниацина, используемая в некоторых добавках и обогащённых продуктах, – *инозитолгексаникотинат* (ИГН) – шесть молекул никотиновой кислоты, этерифицированных одной молекулой инозитола. ИГН продаётся как «ниацин без приливов», поскольку он не вызывает вазодилататорного прилива, связанного с высокими дозами обычной никотиновой кислоты. По данным Европейского агентства по безопасности продуктов, инозитолгексаникотинат является биодоступным источником ниацина: он всасывается (около 70% пероральной дозы), а никотиновокислые фрагменты постепенно высвобождаются в организме (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Однако высвобождение происходит медленно, что приводит к гораздо более низким пиковым концентрациям свободной никотиновой кислоты в плазме по сравнению с эквивалентной дозой несвязанной никотиновой кислоты. Поэтому, хотя ИГН эффективно обеспечивает физиологические потребности в витамине B3, его фармакокинетический профиль заметно отличается от такового для никотиновой кислоты немедленного высвобождения (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012).
3.2. Влияние технологической обработки на натуральный ниацин
Обработка может как увеличивать, так и уменьшать количество биодоступного ниацина в продуктах – в зависимости от метода.
Щелочная обработка (никстамализация). Самый впечатляющий пример улучшения биодоступности ниацина с помощью обработки – традиционный мезоамериканский способ приготовления кукурузы, известный как *никстамализация*. Зёрна кукурузы варят и вымачивают в щелочном растворе (известковая вода или древесная зола), затем промывают и размалывают в тесто (масу) для приготовления тортилий. Щелочные условия гидролизуют эфирные связи, связывающие никотиновую кислоту с полисахаридами и пептидами, высвобождая свободную никотиновую кислоту. Эта простая обработка повышает биодоступность ниацина с менее чем 30% в необработанной кукурузе до более чем 80% (WHO, 2000; Hrubša et al., 2022). Популяции, которые применяли никстамализацию, исторически не страдали от пеллагры, тогда как те, кто употреблял необработанную кукурузу в качестве основного продукта, страдали – это классическая демонстрация того, как обработка определяет пищевую ценность.
Обжаривание и нагревание. Сухой жар также может высвобождать ниацин из связанных форм. Обжаривание кофейных зёрен превращает тригонеллин в никотиновую кислоту, повышая содержание ниацина с незначительного уровня в зелёных зёрнах до примерно 10–25 мг на 100 г в жареных зёрнах (Hrubša et al., 2022). Аналогичным образом, обжаривание арахиса увеличивает содержание в нём свободной никотиновой кислоты, а поджаривание хлеба может повысить уровень ниацина примерно на 65% за счёт теплового высвобождения из конъюгатов (Chungchunlam & Moughan, 2024). Варка, тушение и жарка обычно приводят лишь к умеренным потерям ниацина (5–15%) при условии, что вода, в которой готовился продукт, также потребляется; в противном случае вымывание в воду может удалить бо́льшую часть (Hrubša et al., 2022).
Ферментация и проращивание. Ферментация с помощью молочнокислых бактерий или дрожжей может увеличивать содержание свободного ниацина. Например, было показано, что заквашивание ржаного теста повышает уровень никотинамида в десять раз, а естественная ферментация чечевичной муки увеличивает содержание ниацина на 24–91% (Hrubša et al., 2022). Проращивание (солодение) злаков и бобовых также усиливает содержание ниацина: исследования сообщают о трёх-четырёхкратном увеличении в пророщенной кукурузе по сравнению с непророщенным зерном (WHO, 2000). Оба процесса, вероятно, связаны с ферментативным гидролизом связанных ниациновых комплексов.
Помол и шлифовка. В отличие от благоприятных эффектов щелочной обработки и ферментации, рафинирование злаков резко снижает содержание ниацина. Помол удаляет отруби и зародыш, где концентрируется большая часть ниацина. По сравнению с мукой из цельного зерна, рафинированная белая мука теряет 75–82% ниацина; белый рис теряет 64–79% по сравнению с бурым рисом (Hrubša et al., 2022; Chungchunlam & Moughan, 2024). Именно эта потеря является причиной того, что во многих странах предписано обогащение рафинированных зерновых продуктов синтетическим ниацином – для восполнения удалённого.
Таким образом, обогащённые продукты обеспечивают надёжный и высокобиодоступный источник ниацина, особенно в популяциях, потребляющих рафинированные злаки. В то же время традиционные и современные методы обработки – щелочное приготовление, обжаривание, ферментация и проращивание – могут существенно улучшить биодоступность натурального ниацина в растительных продуктах, тогда как помол действует противоположным образом.
4. Биодоступность ниацина: сравнение разных источников
4.1. Определение биодоступности в контексте питания
Когда речь заходит о витаминах и других питательных веществах, термин *биодоступность* часто используют вольно, но у него есть точное значение. Биодоступность — это доля поступившего с пищей нутриента, которая высвобождается из пищевой матрицы в процессе пищеварения, всасывается через стенку кишечника и доставляется к тканям организма в форме, пригодной для метаболических функций (Chungchunlam & Moughan, 2024). Для ниацина это определение особенно важно, поскольку витамин существует в разных химических формах и пищевых матрицах, влияющих на каждый из этапов этого процесса.
Важно различать разные уровни оценки биодоступности. Первый этап — *перевариваемость* (digestibility) — количество ниацина, которое исчезает из желудочно-кишечного тракта за время прохождения пищи. Перевариваемость часто измеряют как *илеальную перевариваемость* (разницу между потреблением и количеством, достигающим конца тонкой кишки), что даёт хорошую оценку всасывания, поскольку толстая кишка в обычных условиях не является основным местом абсорбции ниацина (EFSA, 2014). Однако при использовании измерений по калу нужна осторожность, потому что бактерии толстой кишки могут как разрушать, так и синтезировать некоторые витамины группы B, включая ниацин, что искажает результаты (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Следующий уровень — *доступность* (availability) или *утилизация* (utilisation) — доля всосавшегося ниацина, которая фактически задерживается в организме и используется. Для водорастворимых витаминов, таких как ниацин, избыток быстро выводится с мочой, поэтому утилизация зависит от текущих потребностей и запасов организма. На практике многие исследования сообщают о *кажущейся* биодоступности, основываясь на илеальной перевариваемости или на реакции крови/мочи на тест-дозу, предполагая, что эталонный стандарт (например, чистый никотинамид) обладает 100% биодоступностью. Абсолютную биодоступность затем рассчитывают, сравнивая реакцию на продукт с реакцией на чистый эталон (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Для ниацина использовалось несколько методических подходов. Применялись балансовые исследования на людях (измерение потребления минус выделение), но на них может влиять микробная активность в толстой кишке. Более надёжны исследования илеальной перевариваемости у людей с илеостомой или у свиней, которые считаются валидной животной моделью желудочно-кишечного тракта взрослого человека (Chungchunlam & Moughan, 2024; EFSA, 2014). Изотопное мечение (с использованием стабильных или радиоактивных изотопов) позволяет точно отслеживать путь поступившего ниацина в организме. Наконец, исследования реакции крови — измерение подъёма концентрации ниацина или его метаболитов в плазме после тестового приёма пищи — обычно используются для сравнения относительной биодоступности разных пищевых источников.
Важно понимать, что приводимые значения биодоступности — это не фиксированные свойства продукта. Они зависят от дозы, наличия пищевых жиров (которые могут усиливать всасывание некоторых форм), от питательного и здорового статуса человека, а также от взаимодействия с другими компонентами пищи (Chungchunlam & Moughan, 2024). Поэтому при сравнении биодоступности ниацина из разных источников необходимо учитывать экспериментальные условия, в которых были получены эти значения.
В следующих подразделах мы сравним биодоступность ниацина из продуктов животного происхождения, растительных продуктов, а также из обработанных и обогащённых источников, опираясь на наиболее согласованные данные, полученные в исследованиях на людях и свиньях. Основное внимание будет уделено готовому ниацину; биодоступность триптофана как предшественника учитывается отдельно через понятие ниациновых эквивалентов, о котором говорилось ранее (см. раздел 2.3).
4.2. Биодоступность из продуктов животного и растительного происхождения (количественные данные)
Наиболее надёжные количественные оценки биодоступности ниацина получены из исследований илеальной перевариваемости у людей с илеостомой или у свиней, а также из исследований реакции крови у людей, в которых ниацин из пищи сравнивали с чистым эталонным препаратом. Во всех этих исследованиях вырисовывается устойчивая картина: ниацин из продуктов животного происхождения обладает значительно более высокой биодоступностью, чем ниацин из необработанных растительных продуктов.
Продукты животного происхождения. Для мяса, птицы, рыбы и молочных продуктов биодоступность готового ниацина высока и обычно составляет от 65% до 85%. В обзорном анализе, проведённом Chungchunlam & Moughan (2024), сообщается о средних значениях биодоступности 67% для фолатов (в продуктах животного происхождения), 80% для пантотеновой кислоты, 83% для витамина B6 и 74% для готового витамина A – но для ниацина, в частности, продукты животного происхождения показали среднюю биодоступность примерно 67–74% на основе нескольких исследований. Более прямые данные даёт исследование перевариваемости на свиньях с илеоректальным анастомозом (позволяющее измерить количество нутриентов, поступающих в толстую кишку): кажущаяся илеальная перевариваемость ниацина составила 69% для варёной говядины и 65% для варёной свинины (Roth‑Maier et al., 2000, цит. по Chungchunlam & Moughan, 2024). Для молока и молочных продуктов показатели ещё выше: для сухого обезжиренного молока кажущаяся илеальная перевариваемость пантотеновой кислоты (использованной как индикатор для B-витаминов) достигла 90%, а для рибофлавина из молока – 94%, что позволяет предположить, что ниацин в молоке всасывается столь же хорошо (Chungchunlam & Moughan, 2024). Высокая биодоступность из животных источников объясняется тем, что ниацин присутствует там в основном в виде свободного никотинамида или коферментов НАД и НАДФ, которые легко гидролизуются кишечными ферментами (EFSA, 2014).
Продукты растительного происхождения. Напротив, ниацин из злаков и многих других растительных продуктов значительно менее биодоступен. Низкая доступность объясняется прежде всего наличием *связанного ниацина* (ниацитин, ниациноген), в котором никотиновая кислота этерифицирована полисахаридами, гликопептидами или полипептидами. Пищеварительные ферменты человека не могут эффективно расщеплять эти связи, поэтому связанный витамин проходит через тонкий кишечник, не всасываясь (EFSA, 2014).
Количественные данные наглядно иллюстрируют масштаб различий. Кажущаяся илеальная перевариваемость ниацина из пшеницы была измерена на уровне 59–61% у свиней, а из ржаного цельнозернового хлеба – примерно 40% (Roth‑Maier et al., 2000, цит. по Chungchunlam & Moughan, 2024). Для кукурузы ситуация ещё хуже: у необработанной кукурузы биодоступность ниацина составляет менее 30%, и именно это низкое значение исторически способствовало эпидемиям пеллагры среди популяций, для которых кукуруза была основным продуктом питания (WHO, 2000). Бобовые (арахис, чечевица, соя) показывают лучшие результаты, чем злаки: кажущаяся илеальная перевариваемость ниацина из сои оценивается в 70–75%, что приближается к показателям продуктов животного происхождения (Chungchunlam & Moughan, 2024). Вероятно, это связано с тем, что меньшая доля ниацина находится в связанной форме, а белковая матрица менее ингибирует всасывание.
Исследования реакции крови у людей подтверждают эти выводы. Когда добровольцы потребляли пищу, содержащую овощи и фрукты с β-каротином (в качестве маркера), относительная биодоступность β-каротина составила всего 14% по сравнению с чистым препаратом, а после поправки на абсолютную биодоступность добавки (принятую за 40%) абсолютная доступность оказалась всего 5,6% (van Het Hof et al., 1999, цит. по Chungchunlam & Moughan, 2024). Для самого ниацина исследования на людях с использованием экскреции метаболитов ниацина с мочой показали, что средняя биодоступность из злаков составляет около 23–40% в зависимости от зерна и обработки, тогда как из мяса она превышает 65% (EFSA, 2014; Chungchunlam & Moughan, 2024).
Сводка количественных различий. В таблице ниже обобщены данные из нескольких исследований, проанализированных Chungchunlam & Moughan (2024) и EFSA (2014), о кажущейся илеальной перевариваемости / абсолютной биодоступности (среднее, %) для разных источников пищи:
- Говядина, свинина
- 65–69%
- Молоко, молочные продукты
- 80–94% (для родственных витаминов B; для ниацина ожидается сходно)
- Рыба
- 42–65% (в зависимости от дозы и вида)
- Яйца
- 64–76% (для витамина B12; для ниацина, вероятно, сопоставимо)
- Пшеница
- 50–61%
- Ржаной хлеб
- 40%
- Кукуруза (необработанная)
- < 30%
- Соя, чечевица
- 70–75%
- Овощи (смешанные)
- ~5–15% (для провитамина A; для ниацина в некоторых может быть столь же низкой)
Эти значения не являются прямо взаимозаменяемыми, поскольку в разных исследованиях использовались разные конечные точки (илеальная перевариваемость vs. абсолютная биодоступность) и разные эталонные стандарты. Тем не менее, направление различий неизменно: продукты животного происхождения содержат ниацин в форме, которая в два-три раза более биодоступна, чем ниацин в необработанных злаках, и тем более по сравнению с некоторыми овощами. Бобовые являются исключением среди растительных продуктов: они обеспечивают биодоступность, близкую к животным продуктам.
На практике это означает, что для получения одинакового количества *доступного* ниацина человеку пришлось бы потреблять гораздо большее количество необработанных крупяных продуктов по сравнению с мясом или молочными продуктами. И наоборот, такие методы обработки, как щелочная обработка (никстамализация), ферментация и проращивание, могут резко сократить этот разрыв за счёт высвобождения связанного ниацина (см. раздел 3.2).
4.3. Факторы, влияющие на биодоступность
Биодоступность ниацина из любого конкретного продукта не является фиксированной величиной. Она варьирует в зависимости от химической формы витамина, характера пищевой матрицы, способа обработки продукта и присутствия других компонентов пищи, которые могут препятствовать всасыванию или, наоборот, усиливать его. Понимание этих факторов помогает объяснить, почему один и тот же продукт в разных условиях может иметь разную пищевую ценность.
Химическая форма. Самый фундаментальный фактор – находится ли ниацин в виде свободного никотинамида, свободной никотиновой кислоты или в связанном виде внутри более крупных молекул. Свободные никотинамид и никотиновая кислота легко всасываются в тонком кишечнике: эффективность всасывания при питательных дозах превышает 90% (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Напротив, когда никотиновая кислота этерифицирована полисахаридами или пептидами (как в злаках), связанная форма устойчива к пищеварению и проходит в толстую кишку, где может частично ферментироваться бактериями, но в значительной степени теряется (EFSA, 2014). Коферментные формы НАД и НАДФ, которые преобладают в тканях животных, легко гидролизуются кишечными фосфатазами и пирофосфатазами с высвобождением свободного никотинамида (Hrubša et al., 2022). Таким образом, химическая форма определяет первый этап биодоступности – высвобождение из пищевой матрицы.
Пищевая матрица и физическая структура. Даже при одной и той же химической форме окружающая пищевая матрица может затруднять или облегчать высвобождение. В цельных зёрнах ниацин находится главным образом в отрубях и зародыше, которые заключены в клеточные стенки из клетчатки. Механическое разрушение (помол, пережёвывание) и варка могут разрушить эти барьеры, но если ниацин остаётся в связанном виде внутри неперевариваемых комплексов, его высвобождается мало. Напротив, в мышечной ткани животных клеточная структура легче разрушается протеолитическими ферментами, и коферменты высвобождаются в просвет кишки (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Методы обработки. Как уже обсуждалось в разделе 3.2, некоторые технологические приёмы резко улучшают биодоступность ниацина:
- *Щелочная обработка* (никстамализация) гидролизует эфирные связи, превращая связанную никотиновую кислоту в свободную, всасываемую форму. Этот единственный приём повышает биодоступность с менее чем 30% до более чем 80% (WHO, 2000).
- *Ферментация* под действием бактерий или дрожжей продуцирует ферменты, способные расщеплять связанные ниациновые комплексы. Например, десятикратное увеличение содержания никотинамида при заквашивании ржаного теста отражает именно ферментативное высвобождение (Hrubša et al., 2022).
- *Проращивание* (солодение) активирует эндогенные ферменты растений, которые гидролизуют запасные соединения, включая связанный ниацин, увеличивая как общее, так и свободное содержание ниацина (WHO, 2000).
- *Нагревание* (обжаривание, выпечка, поджаривание) может высвобождать ниацин из термолабильных конъюгатов, как это происходит с кофе (превращение тригонеллина в никотиновую кислоту) и при поджаривании хлеба (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Напротив, *помол и шлифовка* удаляют богатые ниацином отруби и зародыш, снижая общее содержание ниацина на 60–80% и также удаляя волокнистую матрицу, которая могла бы ферментироваться, – но ниацин в остающемся эндосперме всё ещё находится в основном в связанной форме, так что страдают и количество, и биодоступность (Hrubša et al., 2022).
Пищевые усилители и ингибиторы. По сравнению с минеральными веществами, такими как железо или цинк, для ниацина известно меньше пищевых факторов, которые специфически усиливали бы или ингибировали его всасывание. Присутствие пищевых жиров важно для всасывания жирорастворимых витаминов, но ниацин водорастворим, и при питательных дозах его всасывание не зависит от жиров (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Однако при очень высоких фармакологических дозах, используемых для снижения липидов, приём ниацина с пищей может уменьшить побочный эффект приливов без существенного снижения всасывания (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012).
Давний предмет дискуссий – аминокислота *лейцин*. Некоторые старые исследования предполагали, что высокое потребление лейцина (относительно изолейцина и валина) может антагонизировать синтез ниацина из триптофана или влиять на утилизацию ниацина, тем самым повышая риск пеллагры в популяциях, потребляющих сорго или кукурузу, которые богаты лейцином. Однако более поздние данные не подтвердили эту связь, и Всемирная организация здравоохранения (2000) пришла к выводу, что, хотя гипотеза остаётся недоказанной, основной причиной пеллагры является неадекватное потребление доступного ниацина и триптофана. Для понимания биодоступности эффект лейцина (если он реально существует) действовал бы на метаболическом уровне (превращение триптофана в НАД), а не на всасывание готового ниацина в кишечнике (WHO, 2000; Chungchunlam & Moughan, 2024).
Взаимодействие с другими нутриентами. Превращение триптофана в ниацин зависит от адекватного уровня рибофлавина (витамин B2), витамина B6 и железа. Дефицит этих нутриентов снижает эффективность кинуренинового пути, то есть из заданного количества триптофана образуется меньше НАД (EFSA, 2014; Freese & Lysne, 2023). Это не прямое влияние на биодоступность готового ниацина, но оно влияет на общую ниациновую ценность рациона, выраженную в ниациновых эквивалентах. Например, рацион, адекватный по триптофану, но дефицитный по рибофлавину, даст меньшую витаминную активность B3, чем предсказывает стандартное соотношение 60:1 (Chungchunlam & Moughan, 2024).
Практические следствия. Описанные выше факторы означают, что биодоступность нельзя оценить, просто заглянув в таблицы состава продуктов. Два продукта с одинаковым общим содержанием ниацина (измеренным химическим анализом) могут обеспечивать совершенно разное количество усвояемого ниацина. Например, 100 г необработанной кукурузы и 100 г кукурузы, прошедшей никстамализацию, могут иметь сходные значения общего ниацина, но биодоступный ниацин из обработанной кукурузы в два-три раза выше (WHO, 2000). Аналогичным образом, цельнозерновая мука имеет более высокое общее содержание ниацина, чем рафинированная белая мука, но если цельнозерновая мука потребляется в форме, не обеспечивающей высвобождение (например, в виде непереработанных отрубей, а не ферментированного хлеба), преимущество может быть частично сведено на нет связанным состоянием витамина.
Таким образом, биодоступность ниацина определяется химической формой (свободная vs. связанная), пищевой матрицей и обработкой (щелочная обработка, ферментация, помол) и – косвенно – статусом других витаминов группы B, влияющих на превращение триптофана. Признание этих факторов необходимо для интерпретации данных о потреблении ниацина с пищей и для разработки продуктов, максимально использующих пищевую ценность содержащегося в них ниацина.
5. Пищевые источники и добавки: сравнение биодоступности
Помимо натуральных и обогащённых пищевых источников, ниацин широко доступен в виде диетических добавок. Добавочные формы отличаются от пищевых не только концентрацией, но и химическим составом, что влияет на кинетику всасывания и биологические эффекты. Понимание этих различий важно для интерпретации пищевой ценности добавок по сравнению с продуктами питания – без каких‑либо рекомендаций по их применению.
5.1. Химические формы ниацина в добавках
На рынке добавок представлены три основные формы витамина B3 (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012):
1. Никотиновая кислота – свободная кислотная форма. Это форма, наиболее часто используемая в добавках немедленного высвобождения, а также в некоторых обогащённых продуктах.
2. Никотинамид (ниацинамид) – амидная форма. Он не вызывает вазодилататорного прилива, характерного для никотиновой кислоты, и часто используется в поливитаминных препаратах и обогащённых продуктах.
3. Инозитолгексаникотинат (ИГН) – соединение, состоящее из шести молекул никотиновой кислоты, этерифицированных одной молекулой инозита. Он продаётся как «ниацин без приливов», поскольку не вызывает интенсивного покраснения кожи, типичного для высоких доз никотиновой кислоты.
Менее распространённые формы, такие как никотинамидрибозид, также доступны, но пока не получили широкого применения в стандартных добавках (Freese & Lysne, 2023).
5.2. Биодоступность добавочных форм
При питательных дозах (то есть в количествах, которые покрывают или незначительно превышают суточную потребность – обычно 15–20 мг NE) как никотиновая кислота, так и никотинамид всасываются с очень высокой эффективностью. Исследования с использованием экскреции метаболитов ниацина с мочой показали, что при приёме до 50 мг почти 100% пероральной дозы никотинамида или никотиновой кислоты всасывается (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Механизмы всасывания включают как транспорт с помощью переносчиков (при низких концентрациях), так и пассивную диффузию (при более высоких концентрациях), что обеспечивает хорошее всасывание даже больших доз (Hrubša et al., 2022).
Однако при гораздо более высоких дозах, используемых в фармакологических целях (1–3 г в день), фармакокинетика различается между никотиновой кислотой немедленного высвобождения и формами пролонгированного действия. Никотиновая кислота немедленного высвобождения даёт быструю, высокую пиковую концентрацию в плазме, что связано с характерным побочным эффектом – приливом, но также и с быстрым метаболизмом. Никотиновая кислота пролонгированного высвобождения (форма, которая высвобождает витамин медленно в течение нескольких часов) даёт более низкие пиковые концентрации, но поддерживает их длительное время, уменьшая приливы, но повышая риск повышения ферментов печени (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Важно отметить, что эти фармакологические применения отличаются от использования ниацина как витамина для удовлетворения питательных потребностей.
Инозитолгексаникотинат (ИГН) имеет иной профиль биодоступности. ИГН всасывается из тонкого кишечника – примерно 70% пероральной дозы поступает в кровоток (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). После всасывания фрагменты никотиновой кислоты постепенно высвобождаются в результате ферментативного гидролиза. Однако это высвобождение происходит медленно, в результате чего пиковые концентрации свободной никотиновой кислоты в плазме оказываются намного ниже, чем при эквивалентной дозе несвязанной никотиновой кислоты. Например, доза 1000 мг никотиновой кислоты даёт пиковый уровень в плазме около 30 мкг/мл, тогда как то же количество никотиновой кислоты в виде ИГН даёт пик всего около 0,2 мкг/мл (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Следовательно, хотя ИГН является биодоступным источником *витамина* – он может предотвратить пеллагру и удовлетворить питательные потребности – он не даёт фармакологического эффекта снижения липидов, который наблюдается при высоких дозах никотиновой кислоты, поскольку требуемые пиковые концентрации не достигаются (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012). Европейское агентство по безопасности продуктов подтвердило, что ИГН является биодоступным источником ниацина для пищевых целей (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012).
5.3. Сравнение с пищевыми источниками
При сравнении добавочного ниацина с ниацином из пищи можно выделить несколько моментов:
- Предсказуемость. Добавки обеспечивают точно известную дозу определённой химической формы (обычно никотинамида или никотиновой кислоты). Напротив, биодоступное содержание ниацина в продуктах зависит от источника, обработки и индивидуальных факторов пищеварения. Например, 100 г варёной куриной грудки дают надёжное количество высокобиодоступного ниацина, тогда как 100 г цельнозерновой муки дают гораздо меньше *доступного* ниацина, несмотря на сходное общее содержание (Chungchunlam & Moughan, 2024).
- Эффективность всасывания при питательных дозах. Для чистых никотинамида или никотиновой кислоты, принятых натощак, всасывание приближается к 100%. Для ниацина в пищевых продуктах всасывание колеблется от около 40% (ржаной хлеб) до более чем 80% (мясо, молочные продукты). Таким образом, добавка может обеспечить то же количество всосавшегося ниацина при меньшем общем потреблении (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012).
- Влияние матрицы. В продуктах присутствие пищевых волокон, белка и других компонентов может замедлять или снижать всасывание, но для ниацина из животных источников этот эффект минимален. В растительных продуктах основной проблемой является связанный ниацин, которую добавки полностью обходят (EFSA, 2014).
- Вклад триптофана. Добавки содержат только готовый ниацин, тогда как пищевые ниациновые эквиваленты включают триптофан. При смешанном рационе, содержащем адекватное количество белка, триптофан может обеспечивать 30–50% общего потребления ниациновых эквивалентов (Bakaloudi et al., 2021). Добавки не дают этого дополнительного источника.
- Специальные формы. ИГН обеспечивает профиль медленного высвобождения, который позволяет избежать приливов, но также не достигает высоких пиковых уровней, необходимых для фармакологических эффектов. Ни один натуральный пищевой источник не имитирует такое медленное высвобождение. И наоборот, ни один продукт не обеспечивает экстремально высоких доз (граммы), используемых в фармакотерапии (MacKay, Hathcock & Guarneri, 2012).
5.4. Практические соображения
Для удовлетворения обычных физиологических потребностей как пищевые источники (особенно продукты животного происхождения), так и низкодозные добавки могут быть эффективны. Выбор зависит от индивидуальных особенностей рациона. Веганы, которые исключают все продукты животного происхождения, могут иметь более низкое потребление готового ниацина и больше полагаться на превращение триптофана; однако исследования показывают, что веганы часто удовлетворяют или превышают рекомендации по ниацину благодаря высокому потреблению бобовых и цельнозерновых продуктов, хотя биодоступность из необработанных растительных продуктов ниже (Bakaloudi et al., 2021; см. также раздел 4.2). Для людей, потребляющих смешанный рацион, включающий мясо, рыбу или молочные продукты, дополнительный приём ниацина в виде добавок редко требуется для удовлетворения базовой потребности в витамине (Mielgo‑Ayuso et al., 2018).
Таким образом, добавочный ниацин (никотиновая кислота и никотинамид) обладает высокой биодоступностью – часто более высокой, чем ниацин из многих растительных продуктов, и сравнимой с таковой из продуктов животного происхождения. Инозитолгексаникотинат является биодоступным источником витамина для пищевых целей, но имеет иной профиль всасывания. Выбор между пищей и добавками должен определяться индивидуальными пищевыми привычками и потребностями в питательных веществах, однако здесь не может быть дано никаких универсальных рекомендаций, поскольку эта статья носит исключительно образовательный характер.
6. Заключение
Витамин B3 (ниацин) широко распространён как в продуктах животного, так и растительного происхождения, однако количество витамина, которое организм человека может реально использовать – биодоступность – сильно варьирует в зависимости от источника, химической формы и способа обработки или приготовления пищи.
Продукты животного происхождения (мясо, птица, рыба, печень, молочные продукты) содержат ниацин преимущественно в виде никотинамида и коферментов НАД и НАДФ. Эти формы легко высвобождаются при пищеварении и всасываются с высокой эффективностью – как правило, 65–80% и выше. Поэтому продукты животного происхождения являются самыми надёжными натуральными источниками высокобиодоступного готового ниацина.
Растительные продукты, особенно злаки и крупы, содержат ниацин главным образом в виде никотиновой кислоты, значительная часть которой находится в связанных, трудно перевариваемых комплексах (ниацитин, ниациноген). Вследствие этого биодоступность ниацина из необработанных злаков низкая – часто 30–50% для пшеницы и ржи и менее 30% для необработанной кукурузы. Бобовые (арахис, чечевица, соя) являются важным исключением: они обеспечивают ниацин с биодоступностью, приближающейся к животным продуктам. Кроме того, незаменимая аминокислота триптофан, содержащаяся во всех белковых продуктах, может превращаться в организме в никотинамидные коферменты. Это превращение учитывается понятием *ниациновых эквивалентов* (1 NE = 1 мг готового ниацина или 60 мг триптофана), но его эффективность зависит от адекватного потребления рибофлавина, витамина B6 и железа.
Технологическая обработка и обогащение продуктов могут сильно влиять на биодоступность ниацина. Традиционная щелочная обработка кукурузы (никстамализация) гидролизует связанный ниацин, повышая его биодоступность с менее чем 30% до более чем 80%. Ферментация, проращивание и обжаривание (например, кофе) также увеличивают содержание свободного ниацина. Напротив, помол и шлифовка удаляют богатые ниацином отруби и зародыш, снижая как общее, так и доступное содержание ниацина. Современное обогащение пшеничной муки, кукурузной муки и риса синтетическими никотинамидом или никотиновой кислотой обеспечивает высокобиодоступный источник, который эффективно всасывается.
При сравнении пищи и добавок чистые никотинамид и никотиновая кислота в питательных дозах всасываются практически полностью (биодоступность, близкая к 100%), что делает их более предсказуемыми, чем многие растительные продукты, хотя и сопоставимыми с продуктами животного происхождения. Инозитолгексаникотинат («ниацин без приливов») является биодоступным источником витамина для пищевых целей, но его медленное высвобождение приводит к гораздо более низким пиковым уровням свободной никотиновой кислоты в плазме по сравнению с несвязанной никотиновой кислотой, и он не воспроизводит фармакологические эффекты высоких доз никотиновой кислоты.
Таким образом, биодоступность витамина B3 неодинакова в разных продуктах. Продукты животного происхождения и обработанные (щелочью, ферментацией) растительные продукты обеспечивают наибольшее количество усвояемого ниацина, тогда как необработанные злаки дают гораздо более низкую доступность. Обогащённые продукты и добавки обеспечивают предсказуемые, высокобиодоступные варианты. Понимание этих различий необходимо для точной оценки потребления ниацина с пищей и для понимания того, почему два продукта с одинаковым общим содержанием ниацина могут иметь очень разную пищевую ценность.
Литература
- Bakaloudi, D. R., Halloran, A., Rippin, H. L., Oikonomidou, A. C., Dardavesis, T. I., Williams, J., Wickramasinghe, K., Breda, J. & Chourdakis, M. (2021) ‘Intake and adequacy of the vegan diet. A systematic review of the evidence’, Clinical Nutrition, 40(5), pp. 3503-3521. doi: 10.1016/j.clnu.2020.11.035.
- Çatak, J. (2019) ‘Determination of niacin profiles in some animal and plant based foods by high performance liquid chromatography: association with healthy nutrition’, Journal of Animal Science and Technology, 61(3), pp. 138-146. doi: 10.5187/jast.2019.61.3.138.
- Chungchunlam, S. M. S. & Moughan, P. J. (2024) ‘Comparative bioavailability of vitamins in human foods sourced from animals and plants’, Critical Reviews in Food Science and Nutrition, 64(31), pp. 11590-11625. doi: 10.1080/10408398.2023.2241541.
- EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Dietetic Products, Nutrition and Allergies) (2014) ‘Scientific Opinion on Dietary Reference Values for niacin’, EFSA Journal, 12(7), p. 3759. doi: 10.2903/j.efsa.2014.3759.
- Freese, R. & Lysne, V. (2023) ‘Niacin – a scoping review for Nordic Nutrition Recommendations 2023’, Food & Nutrition Research, 67. doi: 10.29219/fnr.v67.10322.
- Hrubša, M., Siatka, T., Nejmanová, I., Vopršalová, M., Kujovská Krčmová, L., Matoušová, K., Javorská, L., Macáková, K., Mercolini, L., Remião, F., Máťuš, M. & Mladěnka, P. (2022) ‘Biological Properties of Vitamins of the B-Complex, Part 1: Vitamins B₁, B2, B3, and B5’, Nutrients, 14(3), p. 484. doi: 10.3390/nu14030484.
- MacKay, D., Hathcock, J. & Guarneri, E. (2012) ‘Niacin: chemical forms, bioavailability, and health effects’, Nutrition Reviews, 70(6), pp. 357-366. doi: 10.1111/j.1753-4887.2012.00479.x.
- Mielgo-Ayuso, J., Aparicio-Ugarriza, R., Olza, J., Aranceta-Bartrina, J., Gil, A., Ortega, R. M., Serra-Majem, L., Varela-Moreiras, G. & González-Gross, M. (2018) ‘Dietary Intake and Food Sources of Niacin, Riboflavin, Thiamin and Vitamin B6 in a Representative Sample of the Spanish Population. The ANIBES Study’, Nutrients, 10(7), p. 846. doi: 10.3390/nu10070846.
- WHO (World Health Organization) (2000) Pellagra and its prevention and control in major emergencies. WHO/NHD/00.10. Geneva: World Health Organization.
