Транспорт витамина A

Введение: Зачем витамину A персональный курьер?

Обзор процесса всасывания и хранения витамина А

Обзор процесса всасывания и хранения витамина А.

Пищевой витамин А, в форме ретиниловых эфиров или β-каротина, всасывается энтероцитами кишечника. Ретиниловые эфиры, восстанавливаясь до ретинола внеклеточными эстеразами, легко диффундируют в энтероцит. β-каротин, напротив, проникает в энтероцит через транспортер SCARB1, где затем расщепляется на две молекулы транс-ретиналя ферментом BCO1 и восстанавливается до транс-ретинола в цитозоле. Транс-ретинол из обоих источников связывается с RBP2, превращается в ретиниловые эфиры ферментом LRAT и высвобождается в кровоток в хиломикронах. В общей сложности 70% ретиниловых эфиров, связанных с хиломикронами, всасываются печенью для хранения. Попав внутрь гепатоцита, ретиниловые эфиры снова превращаются в транс-ретинол ферментом LRAT, который затем может проникать в звездчатые клетки печени для хранения. В противном случае, транс-ретинол может высвобождаться в кровоток, когда он связан с RBP4 и TTR (голо-RBP4). Голо-RBP4 в кровотоке может транспортироваться обратно в гепатоциты под действием RBPR2. ROL, транс-ретинол; RBPR2, рецептор белка 4, связывающего ретинол, 2; LRAT, лецитин-ретинол-ацилтрансфераза; SCARB1, белок 1, связывающий рецептор-поглотитель; RE, ретиниловые эфиры; RAL, транс-ретиналь; RBP2, клеточный белок 2, связывающий ретинол; TTR, транстиретин; atROL, транс-ретинол; RBP4, белок 4, связывающий ретинол; β-каротинмонооксигеназа 1, BCO1. Leung et al. (2024), figure 1. CC BY 4.0

Витамин A — один из самых удивительных микронутриентов, необходимых человеку. Он участвует в формировании зрения, регулирует работу иммунной системы, контролирует рост и дифференцировку клеток, а в виде ретиноевой кислоты действует как мощный гормон, включая и выключая сотни генов (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2021). Однако, несмотря на свою жизненную важность, организм человека не способен синтезировать витамин A самостоятельно — мы должны получать его с пищей.

Эта простая на первый взгляд задача — доставить витамин A от пищеварительного тракта к каждой клетке организма — превратилась в ходе эволюции в сложнейшую логистическую систему. Почему? Ответ кроется в двойственной природе витамина A. С одной стороны, он абсолютно необходим, с другой — в свободном виде он токсичен и может повреждать клеточные мембраны. Более того, разные ткани нуждаются в витамине A в разное время и в разных количествах: глазам требуется постоянный приток для работы зрительного цикла, а жировой ткани — для накопления запасов (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022).

Чтобы решить эти задачи, эволюция создала многоуровневую транспортную систему, центральное место в которой занимает белок-переносчик ретинол-связывающий белок 4 (RBP4). Именно RBP4, связывая одну молекулу ретинола (витамина A) в своём «бета-бочонке», делает её растворимой в плазме крови и доставляет к клеткам-мишеням (Steinhoff et al., 2021). В крови RBP4 образует комплекс с транстиретином (TTR), который защищает небольшой белок от быстрого выведения почками (Steinhoff et al., 2022).

Однако долгое время оставался открытым вопрос: как клетки «узнают» RBP4 и забирают у него ретинол? Ответ был найден лишь в 2007 году, когда был идентифицирован мембранный рецептор STRA6 (стимулируемый ретиноевой кислотой 6), который не только связывает RBP4, но и активно перекачивает ретинол внутрь клетки (Kawaguchi et al., 2007; Kawaguchi et al., 2015). Позже выяснилось, что STRA6 экспрессируется преимущественно в органах с высокой потребностью в витамине A — в сетчатке, мозге, репродуктивной системе, — но почти отсутствует в печени, главном «депо» витамина A в организме (Ask et al., 2021). Этот парадокс привёл к открытию второго рецептора — RBPR2 (STRA6L), который выполняет сходную функцию, но в печени и кишечнике, обеспечивая системную регуляцию уровня витамина A (Alapatt et al., 2013; Leung et al., 2024).

Казалось бы, схема транспорта витамина A прояснилась: печень хранит запасы, RBP4 мобилизует ретинол в кровь, а рецепторы STRA6 и RBPR2 доставляют его в клетки. Но, как это часто бывает в науке, новые открытия породили новые вопросы. Оказалось, что мыши и люди, полностью лишённые RBP4, рождаются живыми и имеют лишь нарушения зрения (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). Это стало первым указанием на то, что существуют альтернативные, RBP4-независимые пути доставки витамина A, например, с хиломикронами или липопротеинами (Blaner et al., 2016; Kawaguchi et al., 2015).

Кроме того, до сих пор неясно, как именно ретинол, поступивший в печень с пищей, передаётся из гепатоцитов в специализированные звездчатые клетки печени (клетки Ито), где он хранится в виде ретинилэфиров, и, наоборот, как в период дефицита ретинол из звездчатых клеток возвращается в гепатоциты, чтобы быть упакованным в RBP4 (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). А недавние исследования показывают, что на этот процесс могут влиять не только запасы самого витамина A, но и, например, недостаток аминокислот в пище (Bhavsar et al., 2025).

В этой главе мы подробно разберём современные представления о транспорте витамина A в организме человека. Мы рассмотрим, как устроен белок-носитель RBP4 и его рецепторы, обсудим альтернативные пути доставки и остановимся на самых интригующих загадках, которые ещё предстоит разгадать учёным.

Глава 1. «Склад» и «диспетчерская»: роль печени в мобилизации витамина A

1.1. Где и как хранится витамин A

Накопление и мобилизация ретиноидов в печени

Накопление и мобилизация ретиноидов в печени.

После приема пищи ретиниловые эфиры, включенные в хиломикроны, попадают в печень в виде ретинола и хранятся в виде ретиниловых эфиров в специализированных звездчатых клетках печени. При этом ретиниловые эфиры образуются с помощью лецитин-ретинол-ацилтрансферазы (LRAT). Механизм переноса ретинола между гепатоцитами и звездчатыми клетками печени в значительной степени неизвестен, но, вероятно, включает клеточный белок, связывающий ретинол 1 (CRBP1). Для мобилизации ретинола ретиниловые эфиры гидролизуются ретиниловыми эфиргидролазами (REH). Внутри гепатоцита ретинол связывается с белком, связывающим ретинол 4 (RBP4), который образует комплекс с транстиретином (TTR), а затем секретируется в кровоток. Присутствие ретинола, а также TTR усиливает секрецию комплекса. Считается, что специфический рецептор RBP4 в печени, «стимулируемый ретиноевой кислотой 6-подобным» (STRA6L, также называемый RBPR2), опосредует обратный транспорт ретинола, позволяя замыкаться в бесполезном цикле ретинола между кровообращением и печенью. Уровни мРНК Rbp4 повышаются в присутствии циклического AMP (cAMP), глюкагона и во время голодания, в то время как трансляция усиливается за счет «механистической мишени рапамицина в комплексе 1» (mTORC1). По крайней мере, у мышей циркулирующий RBP4 образуется исключительно в печени, что делает RBP4 гепатокином. Steinhoff et al. (2022), figure 1. CC BY 4.0

Печень — центральный орган, отвечающий за хранение и распределение витамина A в организме. Если измерить общее количество ретиноидов (так называют группу соединений, к которой относится витамин A и его производные) во всех тканях, то окажется, что более 80–90% всего витамина A сосредоточено именно в печени (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Такое накопление позволяет организму переживать периоды недостаточного поступления витамина с пищей в течение многих месяцев — уникальная способность, которой не обладают большинство других витаминов (Blaner et al., 2016).

Однако само по себе присутствие витамина A в печени ещё не раскрывает всей картины. Ключевое открытие было сделано в 1980-х годах, когда исследователи научились разделять разные типы клеток печени и измерять содержание ретиноидов в каждом из них. Выяснилось, что за накопление и хранение витамина A отвечают не основные функциональные клетки печени — гепатоциты, — а особые, малочисленные клетки, расположенные в перисинусоидальном пространстве. Эти клетки сегодня называют звёздчатыми клетками печени (HSC — hepatic stellate cells), а в старой литературе можно встретить названия «клетки Ито», «жиронакопительные клетки» или «липоциты» (Blaner et al., 2016; Leung et al., 2024).

Звёздчатые клетки составляют всего около 8% от общего числа клеток печени и примерно 1% от всей её белковой массы. Тем не менее в них сосредоточено 80–90% всего ретиноида, который содержится в печени, а учитывая, что печень хранит большую часть витамина A организма, именно звёздчатые клетки являются главным «депо» витамина A во всём теле (Blaner et al., 2016; Ask et al., 2021).

Внутри звёздчатых клеток витамин A хранится в форме ретинилэфиров (в основном ретинилпальмитата), которые упакованы в крупные липидные капли, занимающие большую часть цитоплазмы (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Эти капли имеют уникальный состав: в них содержится около 40% ретинилэфиров, около 30% триглицеридов, а также холестерин и фосфолипиды (Blaner et al., 2016). Интересно, что состав этих капель сильно зависит от количества витамина A в рационе, но почти не меняется при изменении потребления жиров, что подчёркивает их специализацию именно на хранении ретиноидов (Blaner et al., 2016).

А что же гепатоциты? Они не являются основным местом хранения, но выполняют другую, не менее важную функцию. Именно гепатоциты синтезируют RBP4 — белок-переносчик, который будет выводить витамин A из печени в кровь (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2021). Кроме того, гепатоциты первыми принимают «свежий» витамин A, поступивший с пищей. После еды ретинилэфиры, упакованные в хиломикроны, попадают в печень и захватываются именно гепатоцитами (Blaner et al., 2016). Только затем, через пока ещё не до конца понятный механизм, витамин A передаётся из гепатоцитов в звёздчатые клетки для длительного хранения.

Таким образом, в печени сформировалось функциональное разделение труда: звёздчатые клетки — это «склад», где витамин A хранится в виде ретинилэфиров в специализированных липидных каплях, а гепатоциты — «диспетчерская», которая контролирует поступление витамина A в кровь, упаковывая его в RBP4 (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Как именно осуществляется передача ретинола между этими двумя типами клеток и как регулируется мобилизация запасов — одни из самых интригующих и пока нерешённых вопросов биологии витамина A. Мы вернёмся к ним в следующих разделах.

1.2. RBP4: «курьер», который всегда наготове

Если звёздчатые клетки печени можно назвать «складом» витамина A, а гепатоциты — «диспетчерской», то ретинол-связывающий белок 4 (RBP4) — это главный «курьер», который доставляет ретинол от склада к потребителям по всему организму. История открытия RBP4 восходит к 1968 году, когда группа исследователей под руководством Дьюитта Гудмана ввела крысам радиоактивно меченый ретинол и выделила из плазмы крови белок, который связал этот ретинол. Так был идентифицирован специфический переносчик витамина A в крови, получивший название RBP (сегодня — RBP4) (Steinhoff et al., 2021).

RBP4 принадлежит к семейству липокалинов — белков, способных связывать и транспортировать маленькие гидрофобные молекулы (Steinhoff et al., 2021). Его трёхмерная структура была расшифрована с помощью рентгеновской кристаллографии в 1984 году и оказалась очень характерной: белок образует так называемый «бета-бочонок» (β-barrel) — структуру, напоминающую чашу или цилиндр, внутрь которой идеально помещается одна молекула ретинола (Steinhoff et al., 2021; Steinhoff et al., 2022). Эта упаковка решает главную проблему транспорта: ретинол — жирорастворимое вещество, он не может самостоятельно перемещаться в водной среде крови, но в комплексе с RBP4 он становится растворимым и защищённым от окисления и неспецифического взаимодействия с мембранами (Steinhoff et al., 2021).

Человеческий RBP4 — это небольшой белок из 183 аминокислот (после отщепления сигнального пептида) с молекулярной массой около 21 кДа (Steinhoff et al., 2021). Он синтезируется преимущественно в печени, причём именно гепатоцитами, а не звёздчатыми клетками (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Важно подчеркнуть: хотя основная масса витамина A хранится в звёздчатых клетках, белок, который его выводит, производится в соседних гепатоцитах. Это создаёт логистическую проблему: ретинол должен сначала покинуть звёздчатую клетку и попасть в гепатоцит, чтобы там соединиться с RBP4. Как именно это происходит — до сих пор один из самых неясных моментов в биологии витамина A (Blaner et al., 2016).

Секреция RBP4 из гепатоцита зависит от двух ключевых факторов. Во-первых, RBP4 выходит из клетки только в том случае, если он связан с ретинолом — в так называемой «холо-форме» (holo-RBP4). Если ретинола не хватает, апобелок (апо-RBP4) накапливается в эндоплазматическом ретикулуме гепатоцита и не секретируется (Steinhoff et al., 2021; Bhavsar et al., 2025). Во-вторых, RBP4 перед секрецией связывается с другим белком — транстиретином (TTR), который защищает комплекс от быстрого выведения почками (Steinhoff et al., 2022). Образование комплекса ретинол–RBP4–TTR происходит уже внутри гепатоцита, в эндоплазматическом ретикулуме, и только затем комплекс выделяется в кровоток (Steinhoff et al., 2022).

Концентрация RBP4 в крови у здоровых людей поддерживается в узком диапазоне — примерно 2–3 микромоля (Steinhoff et al., 2021). При этом около 85% циркулирующего RBP4 находится в холо-форме, связанной с ретинолом (Ask et al., 2021). Такая гомеостатическая регуляция достигается за счёт нескольких механизмов: обратной связи по уровню самого ретинола, а также участия почек, которые реабсорбируют апо-RBP4 с помощью комплекса мегалин–кубилилин и возвращают его в кровоток после повторного загрузки ретинолом (Steinhoff et al., 2022; Bhavsar et al., 2025).

Интересно, что RBP4 долгое время считали адипокином — гормоном, выделяемым жировой тканью, — из-за его повышенного уровня при ожирении и инсулинорезистентности (Steinhoff et al., 2021). Однако позже было доказано, что основным источником RBP4 в крови служат именно гепатоциты: у мышей с выключенным геном Rbp4 только в печени белок в крови полностью исчезает, тогда как выключение в жировой ткани не влияет на его уровень (Steinhoff et al., 2022). Так RBP4 стал считаться гепатокином — сигнальным белком, вырабатываемым печенью.

Но вернёмся к главной функции RBP4. Его задача — не просто переносить ретинол в крови, а обеспечивать его доставку к клеткам-мишеням. Для этого на поверхности клеток существуют специальные рецепторы, которые распознают RBP4 и забирают у него ретинол. О том, как устроены эти рецепторы и как они работают, мы поговорим в следующей главе.

1.3. Транстиретин (TTR): «охранник» для курьера

Сравнение взаимодействия RBP с TTR и взаимодействия RBP со STRA6

Сравнение взаимодействия RBP с TTR и взаимодействия RBP со STRA6.

И TTR, и STRA6 взаимодействуют с концом RBP, выходящим через витамин А. A. Кристаллическая структура комплекса RBP/TTR. TTR взаимодействует только с голо-RBP, но не с апо-RBP. B. STRA6 связывается как с голо-RBP, так и с апо-RBP. Три остатка, известные как необходимые для взаимодействия RBP/STRA6, обозначены красным цветом в топологической модели STRA6. В обоих случаях (A и B) остатки, расположенные на конце RBP, выходящем через витамин А, обозначены красным цветом. Kawaguchi et al. (2015), figure 8. CC BY 4.0

Если RBP4 — это курьер, который доставляет ретинол к клеткам, то транстиретин (TTR) — его надёжный «охранник». Когда комплекс ретинол–RBP4 покидает гепатоцит, он тут же соединяется с TTR, образуя стабильный тройной комплекс, который и циркулирует в крови (Steinhoff et al., 2022). Но зачем нужна эта дополнительная страховка?

Ответ кроется в размерах. Молекула RBP4 имеет массу всего около 21 кДа — это достаточно маленький белок, который без защиты быстро проходит через почечный фильтр и выводится с мочой (Steinhoff et al., 2021; Steinhoff et al., 2022). Транстиретин, напротив, представляет собой тетрамер — четыре одинаковые субъединицы, собранные вместе, — с общей молекулярной массой около 55 кДа (Steinhoff et al., 2022). Когда RBP4 связывается с TTR, размер комплекса становится достаточно большим, чтобы почки не могли его отфильтровать. Таким образом, TTR продлевает время жизни RBP4 в крови и обеспечивает стабильную доставку ретинола к тканям (Steinhoff et al., 2022).

Структура комплекса RBP4–TTR была расшифрована методами рентгеновской кристаллографии ещё в 1995 году (Steinhoff et al., 2022). Оказалось, что TTR взаимодействует с RBP4 именно в той области, где расположен «выход» ретинола из бета-бочонка. Такое расположение имеет важный биологический смысл: когда ретинол находится внутри RBP4, TTR связывается с комплексом, «запирая» ретинол и предотвращая его случайное высвобождение в кровоток (Kawaguchi et al., 2015). При этом связывание RBP4 с TTR обратимо: когда курьер достигает клетки-мишени, рецептор STRA6 на её поверхности имеет более высокое сродство к RBP4, чем TTR, и «перетягивает» RBP4 на себя, позволяя ретинолу быть захваченным клеткой (Kawaguchi et al., 2015; Steinhoff et al., 2022).

Однако TTR — не единственный партнёр RBP4. Этот белок выполняет в организме и другую, не менее важную функцию: он является транспортёром гормонов щитовидной железы (тироксина и трийодтиронина) (Steinhoff et al., 2022). Таким образом, TTR связывает два совершенно разных лиганда — ретинол (через RBP4) и тиреоидные гормоны (напрямую). Это редкий пример того, как один белок участвует в транспорте двух разных жизненно важных сигнальных молекул.

Интересно, что, несмотря на очевидную важность TTR для защиты RBP4, полное отсутствие TTR у мышей не приводит к фатальным последствиям. У TTR-дефицитных мышей уровень RBP4 и ретинола в крови снижен примерно на 60–70%, но в тканях, включая глаза, содержание витамина A остаётся нормальным (Steinhoff et al., 2022). Более того, секреция RBP4 из гепатоцитов в отсутствие TTR всё равно происходит, хотя и менее эффективно (Steinhoff et al., 2022). Это говорит о том, что в эволюции предусмотрены компенсаторные механизмы: часть ретинола может транспортироваться альбумином или в составе липопротеинов, частично подстраховывая систему, когда комплекс с TTR нарушен (Bhavsar et al., 2025).

Тем не менее клиническое значение TTR для транспорта витамина A хорошо иллюстрируют редкие генетические заболевания. У пациентов с мутациями в гене TTR, которые приводят к нарушению его структуры (например, при семейной амилоидной полинейропатии), может наблюдаться снижение уровня ретинола в крови и, как следствие, нарушения зрения (Steinhoff et al., 2022).

Важно отметить, что TTR не просто пассивно защищает RBP4. Его взаимодействие с RBP4 регулируется в зависимости от того, несёт ли RBP4 ретинол. TTR связывается преимущественно с холо-RBP4 (то есть с RBP4, у которого есть ретинол) и значительно слабее — с апо-RBP4 (пустым) (Kawaguchi et al., 2015). Это создаёт элегантный механизм обратной связи: как только RBP4 отдаёт ретинол клетке, он теряет сродство к TTR, превращается в апо-форму, фильтруется почками и частично реабсорбируется для повторного использования (Steinhoff et al., 2022). Таким образом, TTR помогает не только сохранить ретинол в крови, но и «отбраковывать» опустевшие курьеры.

В следующем разделе мы рассмотрим самую интригующую загадку, связанную с печенью: как ретинол, хранящийся в звёздчатых клетках, попадает в гепатоциты, чтобы соединиться с RBP4 и выйти в кровь. Этот процесс остаётся одним из наименее изученных в биологии витамина A (Blaner et al., 2016).

1.4. Неразгаданная тайна: как ретинол переходит из звездчатых клеток в гепатоциты?

Итак, мы знаем, что витамин A хранится в виде ретинилэфиров в звёздчатых клетках печени, а белок-переносчик RBP4, который выводит ретинол в кровь, синтезируется в гепатоцитах. Между этими двумя типами клеток должно происходить движение ретинола: из звёздчатых клеток — в гепатоциты, чтобы там соединиться с RBP4. Но как именно это происходит? Несмотря на десятилетия исследований, этот вопрос остаётся одной из самых тёмных зон в биологии витамина A (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022).

Казалось бы, в 1990-х годах ответ был найден. Тогда была популярна гипотеза, что передачу ретинола обеспечивает сам RBP4. Считалось, что гепатоциты выделяют свежесинтезированный RBP4, который захватывает ретинол из звёздчатых клеток и доставляет его обратно в гепатоциты для последующей секреции (Blaner et al., 2016). Эта идея выглядела логичной и получила широкое признание. Однако в начале 2000-х годов появились данные, которые её опровергли.

Решающий эксперимент был поставлен на мышах с полным выключением гена Rbp4. Если бы RBP4 действительно был необходим для переноса ретинола между клетками, то у таких мышей звёздчатые клетки не смогли бы накапливать витамин A. Однако, к удивлению исследователей, у Rbp4-дефицитных мышей липидные капли в звёздчатых клетках содержали ретинилэфиры в нормальном количестве (Quadro et al., 1999; Blaner et al., 2016). Значит, RBP4 не является обязательным звеном в этом процессе, и механизм передачи должен быть иным.

Какие же альтернативные гипотезы существуют сегодня? Исследователи предлагают несколько вариантов, но ни один из них не подтверждён окончательно.

Первая гипотеза предполагает участие внутриклеточного белка — клеточного ретинол-связывающего белка 1 типа (CRBP-I, или RBP1). Этот белок присутствует как в гепатоцитах, так и в звёздчатых клетках и способен связывать ретинол (Blaner et al., 2016). У мышей, лишённых CRBP-I, звёздчатые клетки содержат меньше ретинилэфиров, а их липидные капли мельче, чем у обычных мышей (Ghyselinck et al., 1999; Blaner et al., 2016). Это указывает на то, что CRBP-I участвует в передаче ретинола, но он не является единственным и незаменимым фактором — его отсутствие не блокирует процесс полностью.

Вторая гипотеза связана с возможностью прямого межклеточного контакта. Между гепатоцитами и звёздчатыми клетками существуют щелевые контакты (gap junctions) — специализированные структуры, через которые могут переходить небольшие молекулы. Теоретически, ретинол или его производные могли бы перемещаться через эти каналы (Blaner et al., 2016). Однако прямых экспериментальных подтверждений этой идеи пока нет.

Третья, более экзотическая гипотеза предполагает существование внеклеточного ретинол-связывающего белка, похожего на интерфоторецепторный ретинол-связывающий белок (IRBP) в глазу, который опосредует перенос ретинола между пигментным эпителием сетчатки и фоторецепторами. Однако такой белок в печени до сих пор не обнаружен (Blaner et al., 2016).

Авторы обзорной статьи 2016 года (Blaner et al., 2016) также размышляют о возможности того, что часть ретинола может попадать в звёздчатые клетки напрямую, минуя гепатоциты. Звёздчатые клетки экспрессируют липопротеинлипазу (LpL) — фермент, который расщепляет триглицериды и ретинилэфиры в хиломикронах (Blaner et al., 2016). Теоретически, когда хиломикроны проходят через синусоиды печени, LpL на поверхности звёздчатых клеток могла бы гидролизовать ретинилэфиры, и освободившийся ретинол сразу захватывался бы звёздчатыми клетками для хранения. Это позволило бы части «свежего» витамина A попадать в хранилище без участия гепатоцитов. Однако классические эксперименты с меченым ретинолом показывают, что в первые минуты после поступления витамина A в печень метка появляется именно в гепатоцитах, и только через несколько часов — в звёздчатых клетках (Blomhoff et al., 1982; Blaner et al., 2016). Это говорит о том, что основной поток ретинола всё-таки идёт через гепатоциты.

Таким образом, перед нами классическая научная загадка: есть несколько гипотез, каждая из которых имеет свои сильные и слабые стороны, но ни одна не подтверждена убедительно. Авторы одного из ключевых обзоров (Blaner et al., 2016) прямо заявляют, что для решения этой проблемы необходимы «новые идеи и свежие экспериментальные подходы». Возможно, ключ кроется в сочетании нескольких механизмов, или же мы ещё просто не нашли главного «перевозчика». Как бы то ни было, эта тайна — яркий пример того, что даже в хорошо изученной области питания остаются фундаментальные вопросы, ожидающие своих исследователей.

В следующей главе мы перейдём от загадок внутри печени к тому, как ретинол, наконец, попадает в клетки-мишени — и познакомимся с удивительными мембранными рецепторами, которые делают это возможным.

Глава 2. Встреча с клеткой: рецепторы витамина A на поверхности

2.1. Долгий поиск рецептора. Исторический экскурс

Если RBP4 — это курьер, доставляющий ретинол по кровотоку, то у клеток-получателей должны быть специальные «приёмные» — рецепторы, которые узнают этот белок и забирают у него ценный груз. Идея о существовании такого рецептора возникла задолго до того, как сам рецептор был найден.

В середине 1970-х годов, всего через несколько лет после открытия RBP4, исследователи уже начали подозревать, что клетки не просто пассивно принимают ретинол, диффундирующий через мембрану, а активно его захватывают с помощью специализированных белков на своей поверхности (Kawaguchi et al., 2015; Ask et al., 2021). Пионерские работы в этой области принадлежат Джораму Хеллеру и его коллегам. В 1975 году они показали, что клетки пигментного эпителия сетчатки (RPE) быка способны специфически связывать меченый RBP4, и предположили, что на их поверхности существует особый рецептор (Heller, 1975; Kawaguchi et al., 2015). Чуть позже, в 1976 году, Дин Бок и Джорам Хеллер подтвердили эти наблюдения на живых крысах, показав, что RBP4 связывается именно с базальной мембраной клеток RPE — той стороной, которая обращена к кровеносным сосудам (Bok & Heller, 1976; Ask et al., 2021).

Параллельно другая группа исследователей, Ларс Раск и Петер Петерсон, изучала захват витамина A клетками кишечника. Они также пришли к выводу, что существует специфический рецептор, который узнаёт RBP4 и облегчает поступление ретинола внутрь клетки (Rask & Peterson, 1976; Kawaguchi et al., 2015). Более того, они заметили, что сам RBP4 при этом остаётся снаружи, а внутрь проникает только ретинол — ключевое наблюдение, которое позже легло в основу понимания работы рецептора (Kawaguchi et al., 2015).

Таким образом, к концу 1970-х годов идея о существовании рецептора RBP4 уже прочно утвердилась в научном сообществе. Более того, были получены косвенные доказательства того, что этот рецептор расположен на поверхности клеток и работает как «разгрузочная станция», отделяя ретинол от белка-носителя. Однако идентифицировать сам рецептор долгое время не удавалось.

Почему же поиски заняли почти три десятилетия? Во-первых, сам RBP4 — небольшой белок, и его рецептор, как позже выяснилось, является мембранным белком с несколькими трансмембранными доменами — такие белки трудно выделять и изучать традиционными биохимическими методами (Kawaguchi et al., 2015). Во-вторых, исследователи долгое время предполагали, что рецептор должен быть похож на другие известные рецепторы, например, на рецепторы липопротеинов или гормонов. Но природа приготовила сюрприз.

Прорыв произошёл в 2007 году, когда группа Хуи Суна из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA) использовала принципиально иной подход. Вместо того чтобы пытаться «поймать» рецептор, связывающий RBP4, они пошли от обратного: они взяли клетки пигментного эпителия сетчатки, в которых, как было известно, существует такой рецептор, и с помощью масс-спектрометрии проанализировали все белки на их поверхности, которые взаимодействуют с RBP4 (Kawaguchi et al., 2007; Kawaguchi et al., 2015). Так была идентифицирована молекула, которая до этого была известна лишь как ген, активируемый ретиноевой кислотой — STRA6 (stimulated by retinoic acid 6). Его функция до этого момента оставалась совершенно неизвестной (Kawaguchi et al., 2007; Ask et al., 2021).

Открытие STRA6 стало настоящей сенсацией в мире биологии витамина A. Оказалось, что это не просто рецептор, а уникальный белок, который совмещает функции узнавания RBP4 и транспорта ретинола через мембрану. Его структура не была похожа ни на один из известных ранее транспортёров, что открыло новую главу в понимании того, как клетки захватывают жирорастворимые витамины (Kawaguchi et al., 2015). Вскоре выяснилось, что STRA6 экспрессируется в тех органах, которые особенно нуждаются в витамине A: в сетчатке глаза, в репродуктивной системе, в мозге, в почках (Bouillet et al., 1997; Ask et al., 2021).

Однако вскоре после открытия STRA6 возникла новая загадка. Оказалось, что в печени — главном хранилище витамина A и основном источнике RBP4 — этот рецептор почти не экспрессируется (Bouillet et al., 1997; Ask et al., 2021). Но печень тоже должна как-то взаимодействовать с циркулирующим RBP4: она постоянно обменивается ретинолом с кровью, забирая его обратно из кровотока для поддержания гомеостаза (Steinhoff et al., 2022). Значит, должен существовать ещё один рецептор. И он действительно был найден.

В 2013 году группа Терри Грэма идентифицировала белок, который получил название RBPR2 (retinol binding protein 4 receptor 2) или STRA6L (STRA6-like) (Alapatt et al., 2013; Ask et al., 2021). RBPR2 оказался структурным гомологом STRA6, но его экспрессия была сосредоточена в печени и кишечнике — органах, которые играют ключевую роль в системном метаболизме витамина A (Ask et al., 2021; Leung et al., 2024). Так сложилась современная картина: STRA6 обеспечивает прицельную доставку витамина A в органы с высокой потребностью, а RBPR2 работает как системный регулятор в печени, поддерживая общий баланс ретинола в организме.

История поиска рецептора RBP4 — это классический пример того, как научная проблема, казавшаяся неразрешимой десятилетиями, находит своё решение благодаря новым методам и неожиданным подходам. В следующем разделе мы подробно разберём, как устроен STRA6 и каким образом он выполняет свою уникальную функцию — перенос ретинола через клеточную мембрану.

2.2. STRA6 — главный рецептор для глаз и не только

Транспорт витамина А в глаз осуществляется рецептором STRA6

Транспорт витамина А в глаз осуществляется рецептором STRA6.

Витамин А (holo-RBP4) из кровообращения поглощается мембранным рецептором STRA6 в пигментном эпителии сетчатки (RPE). В RPE транс-ретинол этерифицируется в ретиниловые эфиры рецептором LRAT, превращается в цис-ретинол рецептором RPE65 и, наконец, в цис-ретиналь рецептором RDH5. Цис-ретиналь транспортируется в наружный сегмент глаза (OS) либо посредством действия IRBP, либо иным способом, и связывается с опсином, образуя светочувствительный ретинилиденовый белок. После фототрансдукции транс-ретиналь превращается в транс-ретинол рецептором RDH8, который затем транспортируется обратно в ПЭС рецептором IRBP или иным способом, завершая таким образом зрительный цикл. RPE: пигментный эпителий сетчатки, OS: наружный сегмент, atROL: транс-ретинол, 11cRal: 11-цис-ретиналь, IRBP: межфоторецепторный белок, связывающий ретиноиды, CRBP: клеточный белок, связывающий ретинол, LRAT: лецитин:ретинол ацилтрансфераза, TTR: транстиретин. Leung et al. (2024), figure 2. CC BY 4.0

Открытие STRA6 в 2007 году стало поворотным моментом в понимании того, как клетки забирают витамин A из крови. До этого момента существовала лишь гипотеза о существовании рецептора для RBP4, но его молекулярная природа оставалась загадкой. Работа группы Хуи Суна не только идентифицировала этот рецептор, но и показала, что он принадлежит к совершенно новому классу мембранных белков, совмещающих функции рецептора и транспортёра (Kawaguchi et al., 2007; Kawaguchi et al., 2015).

Строение STRA6: необычный транспортёр

STRA6 — это белок с необычной архитектурой. Он состоит из девяти трансмембранных доменов, которые пронизывают клеточную мембрану несколько раз, формируя сложную трёхмерную структуру (Kawaguchi et al., 2015; Leung et al., 2024). В 2016 году с помощью криоэлектронной микроскопии была расшифрована пространственная структура STRA6, и оказалось, что белок существует в виде димера — двух одинаковых молекул, соединённых вместе (Chen et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Внутри этого димера формируется глубокая липофильная щель, которая проникает в толщу мембраны — именно через неё ретинол попадает внутрь клетки (Kawaguchi et al., 2015; Leung et al., 2024).

Важно отметить, что STRA6 не просто пассивно связывает RBP4. Он активным образом участвует в высвобождении ретинола. Ключевой участок для взаимодействия с RBP4 расположен между шестым и седьмым трансмембранными доменами (Kawaguchi et al., 2008; Kawaguchi et al., 2015). Когда RBP4 присоединяется к этому участку, в белке-переносчике открывается «выход», и ретинол может выйти из бета-бочонка, переместиться по липофильной щели STRA6 и оказаться в мембране (Kawaguchi et al., 2015).

Механизм работы: не просто вход, но и выход

Сравнение опосредованного STRA6 поглощения витамина А с известными механизмами клеточного поглощения

Сравнение опосредованного STRA6 поглощения витамина А из голо-RBP (правая диаграмма) с известными механизмами клеточного поглощения, включая рецептор-опосредованный эндоцитоз, первичный активный транспорт, вторичный активный транспорт, каналы и облегченный транспорт.

Kawaguchi et al. (2015), figure 2. CC BY 4.0

Одно из самых удивительных свойств STRA6 — его способность работать в обоих направлениях. В зависимости от условий, STRA6 может как закачивать ретинол внутрь клетки (инфлюкс), так и выкачивать его наружу (эффлюкс) (Kawaguchi et al., 2012; Kawaguchi et al., 2015). Какое направление возобладает, зависит от внутриклеточных «ловушек» для ретинола.

Если внутри клетки есть фермент LRAT (лецитин:ретинол-ацилтрансфераза), который быстро превращает поступивший ретинол в ретинилэфиры — стабильную форму для хранения, — или белок CRBP-I (клеточный ретинол-связывающий белок 1 типа), который связывает свободный ретинол, то поток направлен внутрь (Isken et al., 2008; Kawaguchi et al., 2011; Kawaguchi et al., 2015). Эти внутриклеточные молекулы действуют как «насосы», вытягивая ретинол из STRA6 и не давая ему вернуться обратно. Напротив, если внутри клетки ретинола много, а снаружи есть пустой RBP4 (апо-RBP4), STRA6 может работать в обратную сторону, помогая клетке избавиться от избытка витамина A (Kawaguchi et al., 2012; Kawaguchi et al., 2015).

Такая би-направленность имеет глубокий биологический смысл. Она позволяет клеткам не только получать витамин A, но и, при необходимости, возвращать его в кровоток, участвуя в общей регуляции уровня ретинола в организме. Более того, STRA6 способен катализировать обмен ретинолом между RBP4 и внутриклеточным CRBP-I без чистого перемещения вещества — эта активность, вероятно, помогает обновлять внутриклеточный пул ретинола (Kawaguchi et al., 2012; Kawaguchi et al., 2015).

Где работает STRA6: от глаз до жировой ткани

Экспрессия STRA6 жёстко привязана к тканям, которые зависят от поступления витамина A из крови. Самый высокий уровень STRA6 обнаруживается в пигментном эпителии сетчатки (RPE) — слое клеток, который находится между сосудистой оболочкой глаза и фоторецепторами. Именно здесь начинается зрительный цикл: поступивший ретинол превращается в 11-цис-ретиналь — светочувствительный хромофор, необходимый для зрения (Kawaguchi et al., 2007; Leung et al., 2024).

Помимо глаз, STRA6 экспрессируется в клетках, образующих гематоэнцефалический барьер (хориоидное сплетение мозга), в яичках, почках, селезёнке, женской репродуктивной системе, а также в жировой ткани (Bouillet et al., 1997; Ask et al., 2021; Leung et al., 2024). В этих органах STRA6 обеспечивает прицельную доставку витамина A для поддержки специфических функций: сперматогенеза, развития эмбриона, работы иммунной системы и метаболизма жировой ткани (Steinhoff et al., 2022).

STRA6 и зрение: что происходит при поломке рецептора

Значение STRA6 для зрения становится очевидным при анализе последствий его мутаций. У людей наследственные нарушения в гене STRA6 приводят к тяжёлому синдрому Мэтью-Вуда (Matthew-Wood syndrome), который включает анофтальмию (отсутствие глазного яблока) или микрофтальмию, врождённые пороки сердца, диафрагмальную грыжу, лёгочную гипоплазию и умственную отсталость (Golzio et al., 2007; Pasutto et al., 2007; Ask et al., 2021). У пациентов, доживших до рождения, глазные дефекты встречаются в 100% случаев.

У мышей с выключенным геном Stra6 последствия менее драматичны: они рождаются живыми и имеют только нарушения зрения — укорочение наружных сегментов палочек и колбочек, снижение электроретинографических ответов (Ruiz et al., 2012; Amengual et al., 2014; Steinhoff et al., 2022). При этом другие органы, кроме глаз, страдают минимально. Почему такая разница между человеком и мышью? Вероятно, это связано с разной чувствительностью к дефициту витамина A и наличием компенсаторных механизмов. У мышей, особенно в условиях лабораторного кормления с высоким содержанием витамина A, альтернативные пути доставки (например, ретинилэфиры в липопротеинах) могут частично компенсировать отсутствие STRA6 (Berry et al., 2013; Amengual et al., 2014). У людей же, особенно в критические периоды эмбрионального развития, STRA6, по-видимому, незаменим.

Связь STRA6 с другими белками: калмодулин и не только

В 2020 году вышла работа, которая добавила новую грань в понимание работы STRA6. Оказалось, что внутриклеточная часть STRA6 связывает калмодулин — белок, чувствительный к ионам кальция (Zhong et al., 2020; Steinhoff et al., 2022). В присутствии кальция калмодулин стимулирует связывание STRA6 с апо-RBP4 и усиливает эффлюкс ретинола (Zhong et al., 2020). Это открывает возможность того, что работа STRA6 может регулироваться внутриклеточной концентрацией кальция, связывая транспорт витамина A с другими сигнальными путями.

Таким образом, STRA6 — это не просто пассивный канал, а активно регулируемая молекулярная машина, которая обеспечивает прицельную и дозированную доставку витамина A в самые важные органы. Однако, как уже отмечалось, в печени STRA6 практически не экспрессируется. Каким же образом печень, главный регулятор уровня витамина A в крови, взаимодействует с циркулирующим RBP4? Ответ на этот вопрос связан с открытием второго рецептора — RBPR2, которому посвящён следующий раздел.

2.3. RBPR2 (STRA6L) — системный регулятор в печени

Открытие STRA6 в 2007 году блестяще объяснило, как клетки сетчатки, репродуктивных органов и других тканей с высокой потребностью в витамине A захватывают ретинол из крови. Но сразу же возникло новое противоречие: печень — главный орган хранения витамина A и основной источник RBP4 — практически не экспрессирует STRA6 (Bouillet et al., 1997; Ask et al., 2021). Однако печень постоянно взаимодействует с циркулирующим RBP4: она не только выделяет его в кровь, но и забирает обратно, поддерживая тонкий баланс витамина A в организме (Steinhoff et al., 2022). Если STRA6 в этом не участвует, то какой рецептор выполняет эту функцию?

Открытие RBPR2: гомолог STRA6 в печени

Ответ был найден в 2013 году, когда группа Терри Грэма провела филогенетический поиск белков, структурно похожих на STRA6. Их внимание привлёк ген, который у мышей назывался 1300002K09Rik, а у человека — C1Q TNF-подобный? Позже этот белок получил название RBPR2 (retinol binding protein 4 receptor 2) или STRA6L (STRA6-like) (Alapatt et al., 2013; Ask et al., 2021). Оказалось, что RBPR2 имеет сходное с STRA6 строение: молекулярная масса около 70 кДа, 9–11 трансмембранных доменов и внутриклеточный C-концевой домен (Alapatt et al., 2013; Leung et al., 2024). Более того, в аминокислотной последовательности RBPR2 были обнаружены шесть консервативных остатков, пять из которых соответствуют критическим аминокислотам STRA6, чьи мутации приводят к потере функции (Alapatt et al., 2013; Solanki et al., 2020).

Но главное отличие заключалось в экспрессии. В отличие от STRA6, RBPR2 практически не обнаруживается в сетчатке, зато его мРНК в изобилии присутствует в печени, а также в тонком кишечнике, селезёнке и жировой ткани (Alapatt et al., 2013; Ask et al., 2021). Это идеально соответствовало предполагаемой роли: рецептор, который обеспечивает обратный захват RBP4 и ретинола именно в тех органах, где происходит системная регуляция.

Функция RBPR2: захват ретинола и возможная рециркуляция

Функциональные исследования подтвердили, что RBPR2 действительно является рецептором для RBP4. В клетках, экспрессирующих RBPR2, наблюдался значительный захват меченого ретинола из холо-RBP4, и этот захват усиливался при совместной экспрессии LRAT (Alapatt et al., 2013; Ask et al., 2021). Как и STRA6, RBPR2 способен связывать как холо-, так и апо-RBP4, но его кинетические характеристики могут отличаться (Steinhoff et al., 2022). В отличие от STRA6, экспрессия RBPR2 подавляется ретиноевой кислотой, а не индуцируется ею, что указывает на разные механизмы регуляции (Alapatt et al., 2013).

Удивительно, но RBPR2 не экспрессируется в глазу, однако его отсутствие у модельных организмов приводит к серьёзным нарушениям зрения. У zebrafish с мутациями в гене rbp2 (так называют RBPR2 у рыб) развивается микрофтальмия, дегенерация палочек и колбочек, снижается содержание ретиноидов в глазу (Shi et al., 2017; Solanki et al., 2020; Leung et al., 2024). Это кажется парадоксальным: как рецептор, работающий в печени и кишечнике, может влиять на глаза? Ответ кроется в системной роли RBPR2. Он участвует в поддержании общего гомеостаза витамина A в организме: если нарушен обратный захват ретинола печенью, нарушается и его мобилизация в кровь, что в конечном счёте сказывается на органах, наиболее зависимых от RBP4-пути, — в первую очередь на глазах (Shi et al., 2017; Radhakrishnan et al., 2022).

RBPR2 и системный гомеостаз: новая модель

Современные представления о роли RBPR2 можно суммировать следующим образом. Печень не только выделяет холо-RBP4 в кровь, но и постоянно реабсорбирует часть комплекса через RBPR2, забирая ретинол обратно в гепатоциты (Alapatt et al., 2013; Steinhoff et al., 2022). Этот процесс рециркуляции позволяет печени «чувствовать» уровень витамина A в крови и, при необходимости, корректировать его, изменяя соотношение секреции и обратного захвата. Вместе с механизмом почечной реабсорбции апо-RBP4 через мегалин-кубилилиновый комплекс, RBPR2 создаёт замкнутую систему, которая поддерживает концентрацию ретинола в крови в узких пределах (Steinhoff et al., 2022; Bhavsar et al., 2025).

Интересно, что у RBPR2, возможно, есть ещё одна функция — в кишечнике. В энтероцитах RBPR2 может участвовать не только во всасывании, но и в реабсорбции ретинола из крови, возвращая его в кишечник (Ask et al., 2021). Пока это только гипотеза, требующая проверки.

RBPR2 и болезни: от глаз до метаболизма

Мутации в RBPR2 у человека пока не описаны так широко, как мутации в STRA6, но исследования на животных моделях указывают на его критическую роль. У мышей с выключенным геном Rbp2 (RBPR2) на диете с недостатком витамина A развиваются серьёзные изменения сетчатки, напоминающие последствия витаминной недостаточности (Radhakrishnan et al., 2022). При этом на полноценной диете фенотип сглаживается, что подтверждает идею о том, что RBPR2 становится особенно важен в условиях ограниченного поступления витамина A (Radhakrishnan et al., 2022). Кроме того, RBPR2 может быть вовлечён в метаболические нарушения: его взаимодействие с RBP4 связывают с развитием инсулинорезистентности, хотя точные механизмы остаются предметом дискуссий (Steinhoff et al., 2021; Steinhoff et al., 2022).

Заключение: два рецептора — две стратегии

Таким образом, в организме человека сформировались две комплементарные стратегии использования RBP4. STRA6 обеспечивает «прицельную» доставку витамина A в органы с высокой и непрерывной потребностью, особенно в глаз. RBPR2, напротив, работает как «системный» рецептор, главным образом в печени, поддерживая общий гомеостаз ретинола и позволяя организму адаптироваться к колебаниям поступления витамина A с пищей. Вместе они создают ту удивительную гибкость транспорта витамина A, которая обеспечивает его постоянное поступление в клетки даже в нестабильных условиях питания.

2.4. Сравнение ролей STRA6 и RBPR2

У нас теперь есть два рецептора — STRA6 и RBPR2. Оба узнают RBP4 и помогают ретинолу пересечь клеточную мембрану, но выполняют разные задачи в организме. Чтобы понять логику этой системы, полезно сравнить их по нескольким ключевым параметрам.

Тканевая экспрессия: где и для чего

Места экспрессии STRA6 и RBPR2 в моделях мышей и рыбок данио

Места экспрессии STRA6 и RBPR2 в моделях мышей и рыбок данио.

Красные стрелки и галочки указывают на экспрессию STRA6 в данном органе, зеленые стрелки и галочки указывают на экспрессию RBPR2 в данном органе, а желтые стрелки и галочки указывают на экспрессию как STRA6, так и RBPR2 в данном органе. STRA6 постоянно экспрессируется в пигментном эпителии сетчатки, головном мозге и имеет общую экспрессию с RBPR2 в почках обоих организмов. В остальном экспрессия STRA6 и RBPR2 является взаимоисключающей. Ask et al. (2021), figure 2. CC BY 4.0

STRA6 экспрессируется в тканях, которые нуждаются в постоянном и обильном поступлении витамина A: сетчатка (пигментный эпителий), хориоидное сплетение мозга, яички, яичники, почки, селезёнка (Bouillet et al., 1997; Ask et al., 2021). В этих органах STRA6 обеспечивает «прицельную» доставку — ретинол забирается из крови именно там, где он нужен для выполнения специфических функций (зрение, сперматогенез, поддержание иммунитета).

RBPR2, напротив, экспрессируется преимущественно в печени, а также в тонком кишечнике, селезёнке и жировой ткани (Alapatt et al., 2013; Ask et al., 2021). В печени RBPR2 участвует в системной регуляции — он забирает ретинол из крови обратно, позволяя печени «чувствовать» и корректировать его уровень. В кишечнике RBPR2 может быть вовлечён в реабсорбцию ретинола из крови или в регуляцию поступления витамина A с пищей (Ask et al., 2021). Важно отметить, что в глазу RBPR2 практически не экспрессируется, но его отсутствие всё равно сказывается на зрении из-за нарушения общего гомеостаза (Shi et al., 2017; Radhakrishnan et al., 2022).

Таким образом, STRA6 работает на уровне органов-потребителей, а RBPR2 — на уровне органов-регуляторов.

Направленность транспорта: впуск, выпуск и обмен

STRA6 способен работать в обоих направлениях: при наличии внутриклеточных «ловушек» (LRAT, CRBP-I) он обеспечивает вход ретинола, а при избытке ретинола внутри клетки и наличии апо-RBP4 снаружи — выход (Kawaguchi et al., 2012; Kawaguchi et al., 2015). Более того, STRA6 катализирует прямой обмен ретинолом между RBP4 и CRBP-I без чистого перемещения (Kawaguchi et al., 2012). Эта би-направленность позволяет клеткам не только получать, но и возвращать витамин A в кровоток, что особенно важно для поддержания гомеостаза в тканях с высокой метаболической активностью.

Для RBPR2 вопрос о двунаправленности изучен меньше. Показано, что RBPR2 способен обеспечивать вход ретинола в клетки при наличии LRAT (Alapatt et al., 2013). О том, может ли он работать в обратную сторону, данных пока недостаточно, но по аналогии со STRA6 это вероятно. Однако в печени, где RBPR2 наиболее активен, направление потока, скорее всего, определяется физиологическим контекстом: в период достатка — захват избыточного ретинола из крови, в период дефицита — мобилизация запасов (Steinhoff et al., 2022).

Регуляция экспрессии: разные механизмы

STRA6 — это ген, активируемый ретиноевой кислотой, о чём говорит само его название (stimulated by retinoic acid 6). Ретиноевая кислота, активный метаболит витамина A, индуцирует экспрессию STRA6, создавая петлю положительной обратной связи: чем больше витамина A поступает в клетку, тем больше рецепторов для его захвата (Bouillet et al., 1997; Ask et al., 2021). В условиях дефицита витамина A экспрессия STRA6 может регулироваться альтернативными промоторами (Laursen et al., 2015).

RBPR2, напротив, подавляется ретиноевой кислотой (Alapatt et al., 2013). Это создаёт отрицательную обратную связь: когда уровень витамина A в организме высок, печень снижает экспрессию рецептора, уменьшая обратный захват ретинола и позволяя большему его количеству оставаться в крови для периферических тканей. Такая противоположная регуляция — ключевой элемент системной адаптации.

Физиологическая роль: прицельная доставка против системного гомеостаза

STRA6 обеспечивает доставку ретинола в органы, которые не могут полагаться на альтернативные пути. Сетчатка особенно уязвима: у RBP4-дефицитных мышей зрение нарушается, и это нарушение не компенсируется другими механизмами (Quadro et al., 1999; Vogel et al., 2002). У мышей без STRA6 страдают именно палочки и колбочки, хотя другие органы остаются в порядке (Ruiz et al., 2012; Amengual et al., 2014). Таким образом, STRA6 — это «последняя миля» для витамина A в органах с высокими требованиями.

RBPR2 играет более системную роль. Он позволяет печени контролировать уровень ретинола в крови, осуществляя обратный захват. Когда RBPR2 выключен у zebrafish, нарушается общий гомеостаз витамина A, и это вторично сказывается на глазах (Shi et al., 2017; Solanki et al., 2020). У мышей с выключенным RBPR2 на витамин-дефицитной диете развиваются изменения сетчатки, хотя на полноценной диете фенотип сглаживается (Radhakrishnan et al., 2022). Это говорит о том, что RBPR2 особенно важен в условиях ограниченного поступления витамина A — он помогает экономно использовать имеющиеся запасы.

Последствия мутаций: от глаз до системных нарушений

У людей мутации STRA6 вызывают тяжёлый синдром Мэтью-Вуда с анофтальмией, пороками сердца, лёгочной гипоплазией и умственной отсталостью (Golzio et al., 2007; Pasutto et al., 2007; Ask et al., 2021). Это подчёркивает критическую роль STRA6 в эмбриональном развитии, особенно в формировании глаз и других органов. У мышей последствия менее серьёзны, что может объясняться различиями в чувствительности к дефициту витамина A и наличием компенсаторных механизмов (Berry et al., 2013; Amengual et al., 2014).

Мутации RBPR2 у людей пока описаны реже, но исследования на животных указывают на их связь с нарушениями зрения и, возможно, с метаболическими расстройствами. У zebrafish с мутациями в rbp2 развивается микрофтальмия и дегенерация фоторецепторов (Shi et al., 2017; Solanki et al., 2020). У мышей с выключенным Rbp2 на диете с дефицитом витамина A снижается содержание ретиноидов в глазу и ухудшается электроретинограмма (Radhakrishnan et al., 2022). Кроме того, RBPR2 может быть вовлечён в развитие инсулинорезистентности, учитывая его взаимодействие с RBP4, уровень которого повышен при ожирении (Steinhoff et al., 2021; Steinhoff et al., 2022).

Сравнительная таблица

Для наглядности основные различия между STRA6 и RBPR2 можно свести в таблицу.

Параметр STRA6 RBPR2 (STRA6L)
Основные ткани экспрессии Сетчатка (RPE), мозг (хориоидное сплетение), яички, яичники, почки Печень, тонкий кишечник, селезёнка, жировая ткань
Регуляция экспрессии Индуцируется ретиноевой кислотой Подавляется ретиноевой кислотой
Направленность транспорта Би-направленный (вход и выход) Преимущественно вход (изучен меньше)
Физиологическая роль Прицельная доставка ретинола в органы-потребители Системная регуляция гомеостаза, обратный захват в печени
Последствия мутаций у человека Синдром Мэтью-Вуда (анофтальмия, пороки сердца, лёгких) Недостаточно изучены; у животных — нарушения зрения и гомеостаза
Значение для зрения Критическое — обеспечивает поступление ретинола в RPE Опосредованное — через поддержание общего уровня ретинола в крови

Заключение: два рецептора — единая система

STRA6 и RBPR2 — это не просто два белка с похожей функцией. Это две половины единой системы, которая обеспечивает как точную доставку витамина A в самые нуждающиеся органы, так и общую регуляцию его уровня в организме. STRA6 работает на «выходе» из кровотока в ткани, RBPR2 — на «входе» обратно в печень. Их противоположная регуляция ретиноевой кислотой создаёт элегантный механизм адаптации: когда витамина A много, STRA6 усиливается (чтобы использовать избыток), а RBPR2 ослабляется (чтобы не забирать ретинол обратно). Когда витамина A мало, картина меняется. Вместе они формируют ту удивительную гибкость, которая позволяет организму поддерживать витамин A в узких физиологических пределах, несмотря на колебания поступления с пищей.

Глава 3. Транспорт без RBP4: альтернативные пути

3.1. Миф о единственном пути доставки

Долгое время в учебниках и научной литературе господствовало представление о том, что RBP4 — это единственный и незаменимый путь доставки витамина A к тканям. Согласно этой модели, печень выделяет ретинол, связанный с RBP4, в кровоток, а клетки-мишени захватывают его через специализированные рецепторы (Blaner et al., 2016). Эта картина была логичной, стройной и хорошо объясняла многие экспериментальные данные. Однако у неё было одно слабое место: она не выдерживала проверки на живых организмах.

Первые трещины в этой монопольной теории появились, когда генетики создали мышей, полностью лишённых RBP4. Если бы RBP4 действительно был единственным путём доставки витамина A, такие мыши не могли бы выжить — ведь витамин A необходим для эмбрионального развития, работы иммунной системы и множества других процессов. Однако, к удивлению исследователей, Rbp4-дефицитные мыши рождались живыми и выглядели вполне здоровыми, за исключением одного: у них было серьёзно нарушено зрение (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). Более того, при кормлении стандартным полнорационным кормом, содержащим достаточное количество витамина A, эти мыши жили нормальной жизнью, а их зрительные нарушения со временем частично компенсировались (Quadro et al., 1999; Vogel et al., 2002).

Ещё более убедительные данные пришли от наблюдений за людьми с наследственными мутациями в гене RBP4. В конце 1990-х годов были описаны пациенты с мутациями, которые приводили к почти полному отсутствию RBP4 в крови (Biesalski et al., 1999; Seeliger et al., 1999). У этих людей, как и у мышей, были выявлены нарушения зрения — ночная слепота и дистрофия сетчатки, — но при этом они не имели других проявлений витаминной недостаточности: они нормально росли, развивались и вели активный образ жизни (Steinhoff et al., 2021). Значит, даже полное отсутствие RBP4 не является фатальным. Следовательно, в организме существуют альтернативные, RBP4-независимые пути доставки витамина A к тканям.

Что же это за пути? Самый очевидный из них — постпрандиальный (после еды). Когда мы едим пищу, содержащую витамин A (в виде ретинилэфиров из животных продуктов или каротиноидов из растений), эти соединения всасываются в кишечнике, упаковываются в хиломикроны и попадают в лимфатическую систему, а затем в кровоток (Blaner et al., 2016; Ask et al., 2021). Исследования, проведённые ещё в 1960-х годах группой Дьюитта Гудмана, показали, что около 25–33% витамина A из съеденной пищи доставляется к периферическим тканям напрямую с хиломикронами, минуя печень (Goodman et al., 1965; Blaner et al., 2016). Этот путь является эволюционно более древним и работает независимо от RBP4. В кровотоке часть ретинилэфиров гидролизуется липопротеинлипазой (LpL), и освободившийся ретинол может захватываться клетками соседних тканей (Blaner et al., 1994; Blaner et al., 2016).

Второй альтернативный путь связан с липопротеинами. Печень, помимо RBP4, секретирует в кровь ретинилэфиры в составе липопротеинов очень низкой плотности (VLDL) и липопротеинов низкой плотности (LDL) (Krasinski et al., 1990; Steinhoff et al., 2022). У некоторых видов млекопитающих, например у собак и кошек, ретинилэфиры в липопротеинах даже преобладают над RBP4-связанным ретинолом (Schweigert, 1988; Raila et al., 2001; Blaner et al., 2016). У человека этот путь менее выражен, но он существует и может становиться особенно важным, когда система RBP4 нарушена (Quadro et al., 2004; Steinhoff et al., 2022).

Третий путь — транспорт ретинола с альбумином. Хотя альбумин имеет низкое сродство к ретинолу по сравнению с RBP4, в условиях дефицита RBP4 он может связывать часть ретинола и доставлять его к тканям (Muenzner et al., 2013; Bhavsar et al., 2025). Кроме того, ретиноевая кислота — активный метаболит витамина A — циркулирует в крови, связанная с альбумином, и может поступать в клетки независимо от RBP4 (Kurlandsky et al., 1995; Blaner et al., 2016).

Наконец, важным путём является доставка провитаминных каротиноидов. β-каротин и другие каротиноиды из растительной пищи могут всасываться в кишечнике в неизменённом виде, циркулировать в составе липопротеинов и накапливаться в тканях, где затем превращаться в ретинол под действием фермента BCO1 (von Lintig, 2010; Blaner et al., 2016). Этот путь также не зависит от RBP4.

Таким образом, картина транспорта витамина A оказывается гораздо более сложной и многоканальной, чем предполагалось ранее. RBP4 — это не единственный, а лишь один из нескольких способов доставить витамин A к клеткам. Зачем природе понадобилось создавать такую избыточность? Ответ прост: витамин A настолько важен для выживания, что эволюция подстраховалась, создав множество дублирующих механизмов. Если один путь выходит из строя (например, из-за мутации в гене RBP4), другие могут его частично компенсировать. Однако компенсация не бывает полной: органы, которые особенно зависят от RBP4-пути, в первую очередь глаза, страдают даже при наличии альтернатив (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021).

Понимание множественности путей доставки витамина A имеет и практическое значение. Оно объясняет, почему у людей с мутациями в RBP4 страдает только зрение, а не весь организм. Оно также подсказывает, что при разработке стратегий коррекции витаминного статуса (например, у пациентов с нарушениями всасывания или после бариатрических операций) необходимо учитывать все возможные каналы поступления витамина A, а не только RBP4-опосредованный путь. В следующем разделе мы подробнее рассмотрим, как устроен постпрандиальный путь и как он взаимодействует с системой RBP4.

3.2. Данные от RBP4-дефицитных мышей и людей

Если RBP4 действительно является главным и незаменимым переносчиком витамина A, то его отсутствие должно приводить к тяжёлым, системным нарушениям, а вероятно, и к гибели организма. Однако реальность, как это часто бывает, оказалась сложнее и интереснее.

Мыши без RBP4: эксперимент, который всё изменил

В 1999 году группа Лореданы Квадро и Уильяма Бланера создала первых мышей с полным выключением гена Rbp4 (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). Результаты оказались неожиданными. Мыши рождались живыми, внешне выглядели нормально и, что самое удивительное, имели нормальные запасы ретинолэфиров в звёздчатых клетках печени (Quadro et al., 1999; Blaner et al., 2016). Это было первым прямым доказательством того, что RBP4 не нужен для накопления витамина A в печени — звёздчатые клетки могут получать ретинол и без него.

Однако анализ крови показал драматическое снижение уровня ретинола: у Rbp4-дефицитных мышей концентрация ретинола в сыворотке составляла лишь около 10% от нормы (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). Несмотря на это, мыши выживали и даже сохраняли способность к размножению. Единственным явным дефектом были нарушения зрения. В первые месяцы жизни у мышей наблюдалась серьёзная дисфункция сетчатки и снижение остроты зрения (Quadro et al., 1999; Vogel et al., 2002). Однако, что особенно интересно, к 4–5 месяцам жизни при кормлении стандартным кормом зрение частично восстанавливалось (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021).

Этот феномен адаптации указывал на то, что в организме существуют компенсаторные механизмы, которые могут со временем взять на себя часть функций RBP4. И действительно, исследователи обнаружили, что у Rbp4-дефицитных мышей увеличивается использование ретинилэфиров из хиломикронов и липопротеинов — то есть активируются альтернативные пути доставки витамина A (Quadro et al., 2004; Steinhoff et al., 2021). Кроме того, альбумин, хотя и с меньшей эффективностью, начинает выполнять роль переносчика ретинола (Muenzner et al., 2013; Bhavsar et al., 2025).

Влияние питания и генетического фона

Дальнейшие исследования показали, что судьба Rbp4-дефицитных мышей сильно зависит от их питания и генетического происхождения. Когда таких мышей переводили на диету с дефицитом витамина A, их компенсаторные механизмы оказывались недостаточными. У эмбрионов, развивавшихся в условиях дефицита витамина A, возникали тяжёлые пороки развития: уменьшение размеров, аномалии лицевого скелета, экзэнцефалия (открытый мозг) (Quadro et al., 2005; Steinhoff et al., 2021). Эти пороки напоминали классическую картину тяжёлого дефицита витамина A у плода и совпадали с фенотипами мышей с выключенными генами рецепторов ретиноевой кислоты (Mark et al., 2009; Steinhoff et al., 2021). Таким образом, RBP4 становится жизненно необходимым именно в условиях ограниченного поступления витамина A с пищей.

Оказалось также, что генетический фон мышей влияет на тяжесть фенотипа. На смешанном генетическом фоне (129xC57BL/6J) Rbp4-дефицитные мыши демонстрировали лишь временные нарушения зрения. Но когда генную модификацию перенесли на чистый генетический фон C57BL/6, дефекты зрения стали более тяжёлыми и стойкими, а уровень ретинола в крови опускался ниже порога обнаружения (Shen et al., 2016; Steinhoff et al., 2021). Это говорит о том, что существуют неизвестные генетические факторы, влияющие на способность организма компенсировать отсутствие RBP4.

Люди с мутациями в RBP4: окно в физиологию

Наблюдения за людьми с наследственными мутациями в гене RBP4 подтвердили и дополнили данные, полученные на мышах. В 1999 году были описаны две сестры с составными гетерозиготными мутациями p.I59N и p.G93D в гене RBP4 (Biesalski et al., 1999; Seeliger et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). У них был практически неопределяемый уровень RBP4 в крови и сильно сниженный уровень ретинола. При этом у девушек была выявлена ночная слепота и умеренная дистрофия сетчатки, но других проявлений витаминной недостаточности не наблюдалось — они нормально росли и развивались (Steinhoff et al., 2021). Биохимический анализ показал, что мутантные белки RBP4 имеют сниженную стабильность и хуже связывают ретинол (Folli et al., 2005; Steinhoff et al., 2021).

Позже были описаны и другие мутации. Гомозиготная мутация c.111+1G>A приводила к полному отсутствию RBP4 в крови и сопровождалась дистрофией сетчатки, а также, в отличие от предыдущего случая, задержкой развития (Cukras et al., 2012; Steinhoff et al., 2021). Мутация c.67C>T, вносящая преждевременный стоп-кодон, вызывала пигментный ретинит и детские акне (Cehaijic-Kapetanovic et al., 2020; Steinhoff et al., 2022).

Особый интерес представляют мутации p.A73T и p.A75T, которые наследуются по аутосомно-доминантному типу и вызывают врождённые пороки глаза — микрофтальмию, анофтальмию и колобому (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2021). Эти мутантные белки связывают ретинол гораздо хуже, чем нормальный RBP4, но, что парадоксально, имеют в 30–40 раз более высокое сродство к рецептору STRA6 (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2022). В результате они «оккупируют» рецептор, блокируя поступление нормального RBP4 с ретинолом, и действуют как доминантные негативные ингибиторы. Интересно, что тяжесть заболевания зависит от того, от кого из родителей унаследована мутация: при наследовании от матери риск развития пороков выше (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2021). Это указывает на важную роль материнского RBP4 в обеспечении плода витамином A через плаценту.

Почему человек и мышь реагируют по-разному?

Сравнение данных от RBP4-дефицитных мышей и людей с мутациями в RBP4 выявляет важные различия. У мышей полное отсутствие RBP4 совместимо с жизнью и относительно мягкими последствиями. У людей же, по-видимому, полное отсутствие RBP4 встречается редко, а если и встречается, то сопровождается не только глазными, но и системными нарушениями (Cukras et al., 2012; Steinhoff et al., 2022). Почему такая разница?

Вероятно, дело в разной чувствительности к дефициту витамина A и разной роли альтернативных путей доставки. Известно, что человек гораздо более чувствителен к избытку витамина A, чем грызуны (Nau, 2001; Steinhoff et al., 2022). Возможно, эта чувствительность распространяется и на дефицит: человеческий организм в большей степени зависит от точной работы RBP4-системы, особенно во время эмбрионального развития. Кроме того, лабораторные мыши содержатся на кормах, обогащённых витамином A, что может усиливать компенсаторные механизмы (Amengual et al., 2014; Steinhoff et al., 2022). В естественных условиях, где поступление витамина A с пищей нестабильно, значение RBP4, вероятно, гораздо выше.

Что говорят нам эти данные?

Исследования на RBP4-дефицитных мышах и наблюдения за людьми с мутациями в RBP4 позволяют сделать несколько важных выводов. Во-первых, RBP4 не является единственным путём доставки витамина A — существуют альтернативные механизмы, которые могут частично компенсировать его отсутствие. Во-вторых, эти альтернативные пути наиболее эффективны в условиях достаточного поступления витамина A с пищей и становятся недостаточными при его дефиците. В-третьих, зрение — это та функция, которая наиболее сильно зависит от RBP4-опосредованного пути, и нарушения RBP4 в первую очередь сказываются именно на глазах. В-четвёртых, существуют значительные видовые различия в зависимости от RBP4, что важно учитывать при экстраполяции данных с мышей на человека.

В следующем разделе мы подробнее рассмотрим главный альтернативный путь — постпрандиальную доставку витамина A с хиломикронами, — и обсудим, как он устроен и почему он не может полностью заменить систему RBP4.

3.3. Постпрандиальный путь: хиломикроны

Среди всех альтернативных механизмов доставки витамина A наиболее значимым и хорошо изученным является постпрандиальный (после еды) путь, связанный с хиломикронами. Этот путь — эволюционно самый древний и, вероятно, был основным способом получения витамина A клетками задолго до того, как в ходе эволюции появилась сложная система RBP4 (Blaner et al., 2016).

Что такое хиломикроны и как они образуются?

Хиломикроны — это крупные липопротеиновые частицы, которые формируются в энтероцитах — клетках тонкого кишечника — после приёма пищи, содержащей жиры (Blaner et al., 2016; Ask et al., 2021). Когда мы едим продукты животного происхождения, содержащие ретинилэфиры (например, печень, сливочное масло, яичный желток), эти сложные эфиры не могут всосаться в кишечнике в неизменённом виде. Сначала они гидролизуются панкреатическими ферментами — панкреатической липазой (PTL) и панкреатической липазой-родственным белком 2 (PLRP2) — с образованием свободного ретинола (van Bennekum et al., 2000; Reboul et al., 2006; Blaner et al., 2016). Затем ретинол проникает в энтероциты, где он связывается с клеточным ретинол-связывающим белком 2 типа (CRBP2) и быстро этерифицируется ферментом LRAT (лецитин:ретинол-ацилтрансферазой) или, в меньшей степени, DGAT1 (диацилглицерин-ацилтрансферазой 1) с образованием ретинилэфиров (O'Byrne et al., 2005; Wongsiriroj et al., 2008; Blaner et al., 2016).

Именно эти ретинилэфиры, вместе с триглицеридами, фосфолипидами и холестерином, упаковываются в формирующиеся хиломикроны и секретируются в лимфатическую систему (Goodman & Blaner, 1984; Blaner et al., 2016). Через грудной лимфатический проток хиломикроны попадают в кровоток, где начинается их преобразование.

Два пути для хиломикронного витамина A

Попав в кровь, хиломикроны, несущие ретинилэфиры, сталкиваются с двумя основными судьбами. Первая и наиболее изученная — доставка в печень. Примерно 66–75% ретинилэфиров, содержащихся в хиломикронах, захватываются гепатоцитами (Goodman et al., 1965; Blaner et al., 2016). Этот процесс происходит после того, как хиломикроны под действием липопротеинлипазы (LpL) превращаются в более мелкие частицы — хиломикронные ремнанты, которые затем распознаются рецепторами на поверхности гепатоцитов (в основном LDL-рецептором и LRP) и поглощаются клеткой (Cooper, 1997; Blaner et al., 2016). Внутри гепатоцита ретинилэфиры гидролизуются, и освободившийся ретинол либо направляется в звёздчатые клетки для хранения, либо (при необходимости) связывается с RBP4 и выводится обратно в кровь (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022).

Вторая судьба — прямая доставка к периферическим тканям, минуя печень. Оставшиеся 25–33% ретинилэфиров гидролизуются непосредственно в кровотоке под действием липопротеинлипазы (LpL), которая находится на поверхности эндотелиальных клеток капилляров (Blaner et al., 1994; van Bennekum et al., 1999; Blaner et al., 2016). LpL — это фермент, который в норме расщепляет триглицериды хиломикронов, высвобождая жирные кислоты для питания тканей. Оказалось, что он способен гидролизовать и ретинилэфиры (Blaner et al., 1994). Образовавшийся свободный ретинол может быть немедленно захвачен соседними клетками, минуя печень и систему RBP4.

Роль LpL: неожиданный фермент в транспорте витамина A

Открытие того, что LpL гидролизует ретинилэфиры, имело важные последствия для понимания распределения витамина A в организме. Оно объяснило, почему даже в отсутствие RBP4 определённое количество ретинола всё же достигает периферических тканей. Более того, выяснилось, что LpL экспрессируется не только на эндотелии капилляров, но и на некоторых клетках, включая звёздчатые клетки печени (Mello et al., 2008; Blaner et al., 2016). Это открывает возможность того, что часть ретинола из хиломикронов может поступать прямо в звёздчатые клетки, минуя гепатоциты, хотя основной поток всё же идёт через гепатоциты (Blaner et al., 2016).

Интересно, что уровень экспрессии LpL может влиять на распределение витамина A между печенью и периферией. У мышей с повышенной экспрессией LpL больше ретинола из хиломикронов задерживалось в периферических тканях, а у мышей со сниженной экспрессией — больше попадало в печень (van Bennekum et al., 1999; Blaner et al., 2016). Это показывает, что организм может регулировать направление потока витамина A в зависимости от текущих потребностей.

Постпрандиальный путь: «скорая помощь» при дефиците RBP4

Значение постпрандиального пути особенно ярко проявляется в условиях нарушения работы системы RBP4. У Rbp4-дефицитных мышей именно LpL-зависимая доставка ретинола из хиломикронов становится главным источником витамина A для периферических тканей (Quadro et al., 2004; Steinhoff et al., 2021). Однако этот путь имеет свои ограничения. Во-первых, он зависит от регулярного приёма пищи, содержащей витамин A. В отличие от RBP4, который мобилизует накопленные в печени запасы, хиломикронный путь не имеет «буфера» и работает только в постпрандиальный период. Во-вторых, эффективность захвата ретинола из хиломикронов различается в разных тканях. Некоторые органы, особенно глаза, плохо используют этот путь (Vogel et al., 2002; Steinhoff et al., 2021). Именно поэтому у Rbp4-дефицитных мышей и людей страдает в первую очередь зрение — сетчатка в значительной степени зависит от RBP4-опосредованной доставки.

Эволюционный смысл: два пути, одна цель

С эволюционной точки зрения, наличие двух параллельных систем доставки витамина A — постпрандиальной (через хиломикроны) и системной (через RBP4) — имеет глубокий смысл. Постпрандиальный путь, вероятно, является более древним. Он позволяет быстро доставлять витамин A, только что поступивший с пищей, к тканям, которые в нём нуждаются (Blaner et al., 2016). Однако он не обеспечивает стабильности в периоды между приёмами пищи.

Система RBP4, по-видимому, возникла позже, как эволюционное «надстройка» над этим базовым механизмом. Она позволила накапливать запасы витамина A в печени и мобилизовать их в периоды недостаточного поступления с пищей (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Такая двухуровневая система обеспечивает организму устойчивость: в условиях регулярного питания основную нагрузку может нести постпрандиальный путь, а в условиях дефицита или повышенной потребности (например, при беременности или инфекции) включается механизм мобилизации запасов через RBP4.

Авторы одного из ключевых обзоров (Blaner et al., 2016) предлагают рассматривать эти два пути как две эволюционные «стратегии». Первая — немедленная доставка полученного с пищей витамина A к тканям, подобно тому, как распределяются другие питательные вещества. Вторая — создание буфера, позволяющего пережить периоды нестабильного питания. Вместе они формируют ту удивительную гибкость, которая позволяет организмам позвоночных поддерживать витамин A в узких физиологических пределах даже в условиях меняющегося рациона.

В следующем разделе мы рассмотрим другие альтернативные пути доставки витамина A, которые, хотя и играют менее значительную роль, чем хиломикронный, также вносят свой вклад в общую картину транспорта.

3.4. Витамин A в липопротеинах и альбумине

Помимо постпрандиального пути через хиломикроны, существуют и другие способы доставки витамина A, не зависящие от RBP4. Они менее изучены и, вероятно, играют меньшую роль в общем балансе, но в определённых физиологических условиях или у некоторых видов могут становиться весьма значимыми.

Липопротеиновый транспорт: VLDL и LDL

Мы привыкли считать, что RBP4 — это единственный белок, который специфически связывает и переносит ретинол в крови. Однако ретинол может транспортироваться и в этерифицированной форме — в виде ретинилэфиров — в составе липопротеинов. Печень, помимо секреции RBP4, выделяет в кровоток ретинилэфиры, упакованные в липопротеины очень низкой плотности (VLDL) (Krasinski et al., 1990; Blaner et al., 2016). По мере метаболизма VLDL в крови они превращаются в липопротеины низкой плотности (LDL), которые также содержат ретинилэфиры.

У человека этот путь вносит относительно небольшой вклад в общий пул циркулирующего витамина A. Основная масса витамина A в крови (около 90–95%) находится в виде ретинола, связанного с RBP4, и лишь небольшая доля приходится на ретинилэфиры в липопротеинах (Blaner et al., 2016). Однако у некоторых млекопитающих картина принципиально иная. У собак и кошек, например, ретинилэфиры в составе липопротеинов являются преобладающей формой витамина A в крови (Schweigert, 1988; Raila et al., 2001; Blaner et al., 2016). Это важное напоминание о том, что транспорт витамина A не универсален для всех видов, и данные, полученные на грызунах, не всегда напрямую переносимы на человека.

Откуда берутся эти липопротеин-связанные ретинилэфиры? Их источником служат как недавно всосавшиеся в кишечнике ретинилэфиры (часть из них попадает в VLDL печени после ремоделирования хиломикронов), так и ретинилэфиры, синтезированные в самой печени из хранящегося ретинола (Blaner et al., 2016). Механизм захвата ретинилэфиров из липопротеинов клетками-мишенями, вероятно, связан с рецепторами липопротеинов (LDL-рецептор, LRP и др.) и с липопротеинлипазой, которая может гидролизовать ретинилэфиры, освобождая ретинол для захвата (Blaner et al., 1994; Blaner et al., 2016).

Значение липопротеинового пути может возрастать в условиях, когда система RBP4 нарушена. У Rbp4-дефицитных мышей, несмотря на резкое снижение уровня ретинола в крови, определённое количество витамина A продолжает циркулировать именно в составе липопротеинов (Quadro et al., 2004; Steinhoff et al., 2022). Этот путь позволяет поддерживать базовый уровень поступления витамина A в ткани, хотя он и не может полностью компенсировать отсутствие RBP4, особенно для таких органов, как глаз (Vogel et al., 2002; Steinhoff et al., 2021).

Альбумин: неспецифический, но важный переносчик

Альбумин — самый abundant белок плазмы крови. Он известен своей способностью связывать и транспортировать множество гидрофобных молекул, включая жирные кислоты, билирубин, лекарства и, в меньшей степени, ретинол. В норме сродство альбумина к ретинолу значительно ниже, чем у RBP4, поэтому основной объём ретинола переносит именно RBP4. Однако в условиях дефицита RBP4 или при очень высоких концентрациях ретинола (например, после приёма больших доз витамина A) альбумин может связывать и переносить значительные количества ретинола (Muenzner et al., 2013; Bhavsar et al., 2025).

Исследования на мышах с острой печёночной гиперэкспрессией RBP4 показали, что даже при высоком уровне RBP4 часть ретинола всё же транспортируется альбумином, хотя это и не является основным путём (Muenzner et al., 2013). У Rbp4-дефицитных мышей альбумин становится одним из главных переносчиков того небольшого количества ретинола, которое остаётся в крови (Muenzner et al., 2013; Bhavsar et al., 2025). Однако эффективность доставки ретинола альбумином, по-видимому, ниже, чем через RBP4, и это может объяснять, почему некоторые органы (в частности, глаз) страдают даже при наличии этого компенсаторного механизма (Steinhoff et al., 2021).

Ретиноевая кислота: активный метаболит в крови

Отдельно стоит упомянуть ретиноевую кислоту — активный метаболит витамина A, который действует как лиганд для ядерных рецепторов RAR и RXR. В крови ретиноевая кислота присутствует в очень низких концентрациях (на несколько порядков ниже, чем ретинол), но она постоянно циркулирует и доступна для захвата тканями (Kurlandsky et al., 1995; Blaner et al., 2016). В отличие от ретинола, ретиноевая кислота транспортируется в крови преимущественно альбумином, а не RBP4 (Kurlandsky et al., 1995). Это важный путь, особенно для тканей, которые используют ретиноевую кислоту непосредственно, без необходимости её синтеза из ретинола.

Существует также ретиноил-β-глюкуронид — водорастворимый конъюгат ретиноевой кислоты, который также может циркулировать в крови и служить источником ретиноевой кислоты для тканей (Blaner et al., 2016). Однако его вклад в общий транспорт витамина A, вероятно, невелик.

Интеграция путей: многоканальность как стратегия выживания

Подводя итог, можно сказать, что транспорт витамина A в организме представляет собой сложную многоканальную систему. Основной, «магистральный» путь — это RBP4, который обеспечивает мобилизацию запасов из печени и стабильную, гомеостатически регулируемую доставку ретинола к тканям (Steinhoff et al., 2022). Однако существуют и альтернативные, «резервные» пути:

  1. Постпрандиальный путь — доставка ретинилэфиров в составе хиломикронов непосредственно к периферическим тканям, минуя печень (Blaner et al., 2016).
  2. Липопротеиновый путь — ретинилэфиры в составе VLDL и LDL, секретируемые печенью (Krasinski et al., 1990; Blaner et al., 2016).
  3. Альбуминовый путь — неспецифический транспорт ретинола и ретиноевой кислоты (Muenzner et al., 2013; Bhavsar et al., 2025).

Почему эволюция создала такую избыточность? Ответ прост: витамин A настолько критичен для выживания и размножения, что организм не может позволить себе полагаться только на один канал доставки. Наличие нескольких параллельных путей обеспечивает надёжность: если один из них выходит из строя (например, из-за генетической мутации или временного нарушения функции печени), другие могут частично его компенсировать. Как отмечают авторы одного из ключевых обзоров (Blaner et al., 2016), эта многоканальность — эволюционное наследие, которое позволило позвоночным колонизировать самые разные экологические ниши, с нестабильным или сезонным поступлением витамина A с пищей.

В следующей главе мы рассмотрим, что происходит, когда эта сложная транспортная система даёт сбой — и как нарушения транспорта витамина A связаны с заболеваниями человека.

Глава 4. Нарушения транспортной системы и болезни человека

4.1. Генетические дефекты RBP4 и STRA6

Сложная система транспорта витамина A, включающая белок-носитель RBP4, его рецепторы STRA6 и RBPR2, а также альтернативные пути доставки, создаёт множество потенциальных точек для генетических поломок. Каждая такая поломка даёт уникальный фенотип, который позволяет лучше понять, как работает система в норме и какие её компоненты наиболее критичны для разных органов.

Мутации RBP4: от ночной слепоты до тяжёлых пороков глаза

Первые описанные мутации в гене RBP4 у человека были выявлены в конце 1990-х годов. Две сестры с составными гетерозиготными мутациями p.I59N и p.G93D имели практически неопределяемый уровень RBP4 в крови и сильно сниженный уровень ретинола (Biesalski et al., 1999; Seeliger et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). Клинически у них проявлялись ночная слепота и умеренная дистрофия сетчатки, но, что важно, они не имели других признаков витаминной недостаточности и нормально росли и развивались (Steinhoff et al., 2021). Биохимический анализ показал, что мутантные белки RBP4 имеют сниженную стабильность и хуже связывают ретинол (Folli et al., 2005; Steinhoff et al., 2021).

Более тяжёлые последствия наблюдались у пациентов с гомозиготной мутацией c.111+1G>A, которая нарушает сплайсинг гена и приводит к полному отсутствию функционального RBP4 (Cukras et al., 2012; Steinhoff et al., 2022). У этих пациентов, помимо дистрофии сетчатки, отмечались также задержка развития и другие аномалии (Cukras et al., 2012). Мутация c.67C>T, вносящая преждевременный стоп-кодон, вызывала пигментный ретинит и детские акне (Cehaijic-Kapetanovic et al., 2020; Steinhoff et al., 2022).

Особый интерес представляют мутации p.A73T и p.A75T, которые наследуются по аутосомно-доминантному типу и вызывают врождённые пороки глаза — микрофтальмию, анофтальмию (отсутствие глазного яблока) и колобому (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2021). Механизм их действия оказался неожиданным и поучительным. Эти мутантные белки RBP4 связывают ретинол гораздо хуже, чем нормальный белок, но, что парадоксально, имеют в 30–40 раз более высокое сродство к рецептору STRA6 (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2022). В результате они «оккупируют» рецептор, блокируя поступление нормального RBP4 с ретинолом, и действуют как доминантные негативные ингибиторы. Это означает, что даже при наличии одной нормальной копии гена мутантный белок «отравляет» работу всей системы.

Интересно, что тяжесть заболевания при этих мутациях зависит от того, от кого из родителей унаследована мутация. При наследовании от матери риск развития пороков значительно выше, чем при наследовании от отца (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2021). Это указывает на критическую роль материнского RBP4 в обеспечении плода витамином A через плаценту. Эмбрион, получающий мутантный RBP4 от матери, оказывается в гораздо более уязвимом положении, чем тот, кто получает его только от отца (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2022).

Мутации STRA6: синдром Мэтью-Вуда

Если мутации RBP4 приводят преимущественно к глазным нарушениям, то мутации в гене STRA6 вызывают гораздо более тяжёлый и системный фенотип. В 2007 году было показано, что мутации в STRA6 являются причиной синдрома Мэтью-Вуда (Matthew-Wood syndrome) — редкого врождённого заболевания, характеризующегося широким спектром пороков развития (Golzio et al., 2007; Pasutto et al., 2007; Ask et al., 2021).

Клиническая картина синдрома Мэтью-Вуда включает:

  • Анофтальмию или микрофтальмию — отсутствие или недоразвитие глаз (наблюдается у 100% выживших пациентов);
  • Врождённые пороки сердца;
  • Диафрагмальную грыжу;
  • Лёгочную гипоплазию — недоразвитие лёгких;
  • Альвеолярную капиллярную дисплазию — нарушение развития сосудов лёгких;
  • Умственную отсталость различной степени тяжести (Golzio et al., 2007; Pasutto et al., 2007; Ask et al., 2021).

У некоторых пациентов синдром оказывается настолько тяжёлым, что приводит к гибели плода ещё внутриутробно или к смерти вскоре после рождения. Те, кто выживает, имеют пожизненные нарушения зрения и часто нуждаются в постоянной медицинской поддержке.

Почему мутации в STRA6 дают более тяжёлые последствия, чем мутации в RBP4? Ответ, вероятно, кроется в том, что STRA6 является ключевым рецептором для поступления витамина A в критически важные органы во время эмбрионального развития. Если RBP4 отсутствует, альтернативные пути (хиломикроны, липопротеины) могут частично компенсировать его функцию. Но если отсутствует STRA6, клетки-мишени просто не могут захватывать ретинол из крови, даже если RBP4 в достатке (Berry et al., 2013; Amengual et al., 2014). Для формирования глаза, сердца, диафрагмы и лёгких это оказывается фатальным.

Видовые различия: почему мыши переносят потерю STRA6 легче?

Интересно, что мыши с выключенным геном Stra6 демонстрируют гораздо более мягкий фенотип, чем люди с мутациями STRA6. Мыши рождаются живыми и имеют лишь нарушения зрения — укорочение наружных сегментов палочек и колбочек, снижение электроретинографических ответов (Ruiz et al., 2012; Amengual et al., 2014; Steinhoff et al., 2022). Пороков сердца, диафрагмы или лёгких у них не наблюдается. Почему такая разница?

Исследователи предлагают несколько объяснений. Во-первых, лабораторные мыши содержатся на кормах, обогащённых витамином A, что может усиливать компенсаторные механизмы (Amengual et al., 2014; Steinhoff et al., 2022). Во-вторых, известно, что грызуны в целом более устойчивы к дефициту витамина A и его нарушениям, чем человек (Nau, 2001; Steinhoff et al., 2022). В-третьих, возможно, у мышей существуют более эффективные альтернативные пути доставки витамина A к эмбриональным тканям, которые у человека менее развиты.

Это важное напоминание о том, что данные, полученные на модельных животных, не всегда напрямую переносимы на человека. Мыши, безусловно, являются ценными моделями для изучения фундаментальных механизмов, но при экстраполяции на человеческую физиологию и патологию необходима осторожность.

Что известно о мутациях RBPR2?

Мутации в гене RBPR2 у человека описаны пока не так широко, как мутации в STRA6. Это может означать, что они либо встречаются реже, либо приводят к более мягким фенотипам, которые труднее диагностировать. Однако исследования на животных моделях указывают на важную роль RBPR2 в поддержании общего гомеостаза витамина A.

У zebrafish с мутациями в гене rbp2 развивается микрофтальмия, дегенерация палочек и колбочек, снижается содержание ретиноидов в глазу (Shi et al., 2017; Solanki et al., 2020; Leung et al., 2024). У мышей с выключенным геном Rbp2 на диете с дефицитом витамина A снижается содержание ретиноидов в сетчатке и ухудшается электроретинограмма (Radhakrishnan et al., 2022). На полноценной диете эти изменения сглаживаются, что подтверждает идею, что RBPR2 особенно важен в условиях ограниченного поступления витамина A (Radhakrishnan et al., 2022).

Учитывая, что RBPR2 экспрессируется в печени и кишечнике, его мутации могут влиять на системный метаболизм витамина A, а не только на его поступление в глаза. Возможно, в будущем будут выявлены пациенты с мутациями в RBPR2, у которых будут проявляться не только глазные, но и метаболические нарушения, такие как инсулинорезистентность или нарушения липидного обмена.

Что даёт нам изучение генетических дефектов?

Анализ мутаций в генах транспортной системы витамина A даёт не только понимание причин редких заболеваний, но и фундаментальные знания о физиологии. Мы узнаём, какие компоненты системы наиболее критичны, какие органы больше всего зависят от каждого из них, и как устроены механизмы компенсации.

Клинически это знание позволяет лучше диагностировать и, возможно, в будущем лечить пациентов с нарушениями транспорта витамина A. Например, понимание того, что мутантные RBP4 с повышенным сродством к STRA6 действуют как доминантные негативные ингибиторы, открывает возможность для разработки молекул, которые могли бы блокировать это патологическое взаимодействие (Chou et al., 2015). А знание о том, что альтернативные пути могут компенсировать отсутствие RBP4, подсказывает стратегии коррекции: у пациентов с мутациями в RBP4 может быть полезно поддерживать высокий уровень поступления витамина A с пищей, чтобы активировать эти компенсаторные механизмы (Steinhoff et al., 2021).

В следующем разделе мы рассмотрим, как нарушения транспорта витамина A связаны с метаболическими заболеваниями — инсулинорезистентностью, ожирением и неалкогольной жировой болезнью печени.

4.2. Влияние на метаболизм: инсулинорезистентность и ожирение

Предложенные механизмы пагубного воздействия RBP4 на чувствительность к инсулину

Предложенные механизмы пагубного воздействия RBP4 на чувствительность к инсулину.

(A) Было показано, что RBP4, независимо от его связи с ретинолом и, следовательно, независимо от транспорта ретинола, активирует TLR2/4 на воспалительных клетках, таких как макрофаги. Последовательный сигнальный каскад с участием NFκB, JNK и p38 приводит к секреции IL1β и TNFα, что, в свою очередь, нарушает передачу сигналов инсулина в адипоцитах и приводит к инсулинорезистентности. (B) Было показано, что связывание голо-RBP4 с STRA6 запускает тирозиновое фосфорилирование мембранного рецептора, что приводит к рекрутированию и активации JAK2 и транскрипционного фактора STAT5. В результате индукция целевых генов STAT5, таких как Socs3, нарушает передачу сигналов инсулина. IL1β, интерлейкин 1β; JAK2, янус-киназа 2; JNK, c-Jun N-концевые киназы; NFκB, ядерный фактор κ-B; MD2, белок миелоидной дифференцировки-2; RBP4, белок, связывающий ретинол 4; Socs3, супрессор передачи сигналов цитокинов 3; STAT5, сигнальный трансдуктор и активатор транскрипции 5; STRA6, стимулируемый ретиноевой кислотой 6; TNFα, фактор некроза опухоли α; TLR2/4, толл-подобные рецепторы 2/4; TTR, транстиретин. Steinhoff et al. (2021), figure 3. CC BY 4.0

Помимо своей классической роли в транспорте витамина A, RBP4 привлёк огромное внимание метаболической науки в начале 2000-х годов, когда его уровень в крови связали с ожирением и инсулинорезистентностью. Эта связь породила множество исследований, часть из которых подтвердила прямую причинную роль RBP4 в развитии метаболических нарушений, а часть — поставила эту роль под сомнение. Сегодня мы можем говорить о сложной и во многом ещё не до конца понятной взаимосвязи, где RBP4 выступает одновременно и как переносчик ретинола, и как сигнальная молекула, способная влиять на воспаление и чувствительность к инсулину.

Открытие связи: RBP4 как предполагаемый адипокин

В 2005 году в журнале Nature вышла статья, которая произвела эффект разорвавшейся бомбы (Yang et al., 2005; Steinhoff et al., 2021). Исследователи показали, что у мышей с ожирением и инсулинорезистентностью уровень RBP4 в крови повышен, а у мышей с выключенным геном Rbp4, напротив, чувствительность к инсулину улучшена. Более того, введение рекомбинантного RBP4 здоровым мышам вызывало инсулинорезистентность, а его снижение с помощью лекарственного препарата фенретинида улучшало метаболические показатели (Yang et al., 2005; Steinhoff et al., 2021).

Поскольку RBP4 экспрессируется в жировой ткани, его тут же объявили новым адипокином — сигнальным белком, выделяемым жировыми клетками, который связывает ожирение с системной инсулинорезистентностью. Эта идея быстро завоевала популярность и была подкреплена наблюдениями на людях: у пациентов с ожирением и диабетом 2 типа уровень RBP4 в крови действительно повышен, а после снижения веса или физических нагрузок он снижается (Graham et al., 2006; Steinhoff et al., 2021).

Однако позже выяснилось, что основным источником RBP4 в крови является не жировая ткань, а печень. У мышей с выключенным геном Rbp4 только в гепатоцитах уровень RBP4 в крови падает до неопределяемого уровня, тогда как выключение в жировой ткани не влияет на его концентрацию (Thompson et al., 2017; Steinhoff et al., 2022). Таким образом, RBP4 — это скорее гепатокин, чем адипокин. Это не отменяет его связи с ожирением, но заставляет пересмотреть механизмы: повышенный уровень RBP4 при ожирении может быть следствием изменений в печени, а не в жировой ткани.

Механизмы действия RBP4 на инсулиновую чувствительность

За прошедшие годы было предложено несколько механизмов, объясняющих, как повышенный уровень RBP4 может ухудшать чувствительность к инсулину. Два из них получили наибольшее экспериментальное подтверждение.

Первый механизм — воспалительный, независимый от ретинола. Ряд исследований показал, что RBP4 способен активировать Toll-подобные рецепторы 2 и 4 (TLR2/4) на макрофагах и других антиген-презентирующих клетках (Norseen et al., 2012; Moraes-Vieira et al., 2014; Steinhoff et al., 2021). Это запускает сигнальный каскад, включающий NF-κB, JNK и p38, что приводит к секреции провоспалительных цитокинов — интерлейкина-1β (IL-1β) и фактора некроза опухоли α (TNFα). Эти цитокины, действуя на адипоциты, нарушают передачу сигнала от инсулина, вызывая инсулинорезистентность (Moraes-Vieira et al., 2014; Steinhoff et al., 2021). Важно, что этот эффект не зависит от ретинола: апо-RBP4 (без ретинола) действует так же эффективно, как и холо-RBP4 (Norseen et al., 2012; Steinhoff et al., 2021).

Второй механизм — сигнальный, зависимый от STRA6 и ретинола. Группа Нои Ной предложила альтернативную модель, в которой холо-RBP4, связываясь с STRA6, вызывает фосфорилирование внутриклеточного домена этого рецептора и активацию киназы JAK2 (Janus kinase 2) (Berry et al., 2011; Steinhoff et al., 2021). JAK2, в свою очередь, фосфорилирует и активирует транскрипционный фактор STAT5, который увеличивает экспрессию генов, подавляющих передачу сигнала от инсулина, в частности SOCS3 (suppressor of cytokine signaling 3) (Berry et al., 2011; Steinhoff et al., 2022). Для этого механизма критически важен сам факт переноса ретинола через STRA6; апо-RBP4 и мутантные формы RBP4, не способные передавать ретинол, не вызывают активации JAK2/STAT5 (Berry et al., 2012; Steinhoff et al., 2021). Кроме того, TTR, который связывает холо-RBP4 в крови, блокирует его взаимодействие с STRA6 и, соответственно, этот сигнальный путь (Berry et al., 2012; Steinhoff et al., 2022).

Оба механизма имеют экспериментальную поддержку, но они не исключают друг друга. Возможно, в разных тканях или при разных физиологических условиях преобладает тот или иной путь. В жировой ткани ведущую роль может играть воспалительный механизм, активируемый макрофагами, а в печени и мышцах — сигнальный, опосредованный STRA6.

Контроверзы: действительно ли RBP4 вызывает инсулинорезистентность?

Несмотря на впечатляющую серию работ, связывающих RBP4 с инсулинорезистентностью, в этой области накопилось и множество противоречий. Не все исследования подтвердили повышенный уровень RBP4 у пациентов с ожирением и диабетом (Janke et al., 2006; Steinhoff et al., 2022). Было показано, что уровень RBP4 в крови в значительной степени зависит от функции почек, а у пациентов с диабетом часто развивается диабетическая нефропатия, что может быть основной причиной повышения RBP4 (Raila et al., 2007; Henze et al., 2008; Steinhoff et al., 2022). Когда исследователи корректировали данные с учётом скорости клубочковой фильтрации, связь между RBP4 и инсулинорезистентностью ослабевала или исчезала (Steinhoff et al., 2021).

Более того, мышиные модели с повышенным уровнем RBP4 не всегда воспроизводили метаболический фенотип. В нескольких исследованиях мыши с печёночно-специфической гиперэкспрессией RBP4, у которых уровень белка в крови был повышен в 2–3 раза (как при ожирении), не демонстрировали ухудшения толерантности к глюкозе или снижения чувствительности к инсулину (Muenzner et al., 2013; Fedders et al., 2018; Steinhoff et al., 2022). Это ставит под сомнение прямую причинную роль RBP4 в развитии инсулинорезистентности, по крайней мере у мышей.

Кроме того, исследования с фенретинидом — препаратом, снижающим уровень RBP4, — дали неоднозначные результаты. Хотя в первоначальной работе фенретинид улучшал метаболические показатели у мышей на высокожировой диете (Yang et al., 2005), последующие исследования показали, что аналогичные эффекты наблюдаются и у мышей, лишённых RBP4, что указывает на RBP4-независимые механизмы действия фенретинида (Preitner et al., 2009; Steinhoff et al., 2022). Более того, другой препарат, A1120, который также снижает уровень RBP4, но не влияет на ретиноидные рецепторы, не улучшал метаболические показатели, хотя и нормализовал уровень RBP4 (Motani et al., 2009; Steinhoff et al., 2022). Это говорит о том, что метаболические эффекты фенретинида могут быть связаны не со снижением RBP4, а с его прямым действием на ретиноидные рецепторы (McIlroy et al., 2013; Steinhoff et al., 2022).

RBP4 и жировая ткань: липолиз и стеатоз печени

Помимо влияния на инсулиновую чувствительность, RBP4 может модулировать метаболизм жировой ткани. У мышей с адипоцит-специфической гиперэкспрессией RBP4, у которых уровень белка в крови не повышался (то есть эффекты были локальными), развивалась жировая дистрофия печени (стеатоз) (Lee et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Причиной оказалось усиление липолиза в жировой ткани: RBP4 стимулировал высвобождение свободных жирных кислот, которые поступали в печень и откладывались в виде триглицеридов (Lee et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Этот эффект, по-видимому, опосредован активацией воспалительных путей в жировой ткани, включая TNFα (Kilicarslan et al., 2020; Steinhoff et al., 2022).

Интересно, что RBP4 способен связывать не только ретинол, но и жирные кислоты. Кристаллографические исследования показали, что в связывающем кармане RBP4 могут находиться олеиновая и линолевая кислоты (Perduca et al., 2018; Steinhoff et al., 2022). Возможно, часть эффектов RBP4 на липолиз связана с его функцией переносчика жирных кислот, хотя этот вопрос требует дальнейшего изучения.

Заключение: RBP4 — маркер или медиатор?

На сегодняшний день можно уверенно сказать, что уровень RBP4 в крови коррелирует с ожирением, инсулинорезистентностью и диабетом 2 типа. Однако вопрос о том, является ли RBP4 активным участником этих процессов или лишь маркером, отражающим нарушения функции печени и почек, остаётся открытым.

Скорее всего, вклад RBP4 в развитие метаболических нарушений зависит от контекста. При ожирении, когда в жировой ткани развивается хроническое воспаление, RBP4 может усиливать этот процесс через активацию TLR2/4 на макрофагах (Moraes-Vieira et al., 2014; Steinhoff et al., 2021). При нарушениях функции почек повышенный уровень RBP4 может быть следствием снижения его выведения, а не причиной метаболических проблем (Raila et al., 2007; Henze et al., 2008; Steinhoff et al., 2022). А в некоторых тканях, например в глазу, RBP4 выполняет свою классическую транспортную функцию, и её нарушение приводит к специфическим дефектам, но не к системным метаболическим сдвигам (Quadro et al., 1999; Steinhoff et al., 2021).

Для окончательного решения этого вопроса необходимы дальнейшие исследования, включая хорошо контролируемые клинические испытания и более тонкие генетические модели на животных. В следующем разделе мы рассмотрим ещё одну неожиданную грань влияния на транспорт витамина A — связь с питанием, а именно с недостатком аминокислот.

4.3. Влияние питания на транспорт

До недавнего времени считалось, что единственным фактором, регулирующим секрецию RBP4 печенью, является сам ретинол: если ретинола достаточно, он связывается с RBP4, и комплекс выходит в кровь; если ретинола не хватает, апо-RBP4 накапливается в гепатоцитах (Smith et al., 1975; Dixon & Goodman, 1987; Steinhoff et al., 2022). Однако в 2025 году вышла работа, которая перевернула это представление, показав, что недостаток аминокислот может блокировать мобилизацию витамина A из печени даже при наличии полных запасов (Bhavsar et al., 2025). Это открытие не только расширяет наше понимание регуляции транспорта витамина A, но и имеет важное клиническое значение, особенно для пациентов, получающих химиопрепарат аспарагиназу, и для людей с белково-энергетической недостаточностью.

Аспарагиназа: лекарство, которое «отключает» транспорт витамина A

Аспарагиназа (ASNase) — это фермент, используемый в лечении острого лимфобластного лейкоза. Он расщепляет аспарагин в крови, лишая лейкозные клетки этой аминокислоты, что приводит к их гибели (Bhavsar et al., 2025). Однако ASNase имеет побочные эффекты, включая повреждение печени, поджелудочной железы и нарушение липидного обмена. Ранее было показано, что у мышей, получавших ASNase, снижается уровень ретинола в сыворотке, но механизм оставался неизвестным (Tsai et al., 2023; Bhavsar et al., 2025).

Исследование Бхавсар и коллег (2025) решило эту загадку. Они вводили мышам ASNase в двух дозах и наблюдали за динамикой ретинола, RBP4 и TTR в крови и печени. Уже через 7 часов после инъекции уровень ретинола в сыворотке начинал снижаться, а через 5 дней падал до 30–40% от нормы (Bhavsar et al., 2025). Содержание RBP4 и TTR в крови также резко уменьшалось. Однако, что удивительно, запасы ретинола и ретинилэфиров в печени не только не истощались, но даже имели тенденцию к увеличению (Bhavsar et al., 2025). Это означало, что ASNase не вызывает дефицит витамина A, а блокирует его выход из печени.

Ещё более удивительным оказалось то, что происходило внутри гепатоцитов. Несмотря на снижение уровня RBP4 в крови, в печени этот белок, наоборот, накапливался (Bhavsar et al., 2025). При этом количество мРНК Rbp4 не менялось, а его синтез, измеренный по включению в полисомы, был снижен (Bhavsar et al., 2025). Получался парадокс: синтез RBP4 падает, а белок накапливается. Это указывало на то, что секреция RBP4 нарушена, и белок задерживается в гепатоцитах. TTR в печени, напротив, снижался, причём как на уровне белка, так и на уровне мРНК (Bhavsar et al., 2025).

Генерализация: недостаток аминокислот как регуляторный сигнал

Чтобы проверить, является ли эффект специфичным для ASNase или отражает более общий механизм, исследователи использовали две модели диетической аминокислотной недостаточности. Первая — кормление мышей диетой, лишённой лейцина (LeuD) (Bhavsar et al., 2025). Вторая — низкобелковая диета (4% белка по калорийности) (Bhavsar et al., 2025). В обоих случаях наблюдалась та же картина: снижение ретинола, RBP4 и TTR в крови, накопление RBP4 в печени, при сохранных или даже повышенных запасах витамина A (Bhavsar et al., 2025). Таким образом, недостаток аминокислот (будь то общий или специфический, как при диете без лейцина) является сигналом, который «запирает» витамин A в печени.

Молекулярный механизм: интегрированный стрессовый ответ (ISR)

Недостаток аминокислот активирует в клетках защитную программу, называемую интегрированным стрессовым ответом (ISR) (Wek et al., 2023; Bhavsar et al., 2025). Центральное событие ISR — фосфорилирование фактора инициации трансляции eIF2α, что приводит к снижению синтеза большинства белков, но избирательному усилению синтеза некоторых, например транскрипционного фактора ATF4 (Bhavsar et al., 2025). В печени мышей, получавших ASNase, исследователи обнаружили повышение фосфорилирования eIF2α и его киназы GCN2 (general control nonderepressible 2) — главного сенсора аминокислотной недостаточности (Bhavsar et al., 2025). Это подтвердило, что ISR активируется.

Чтобы выяснить, нужна ли активация GCN2 для наблюдаемых эффектов, учёные использовали мышей с выключенным геном Gcn2. У таких животных ASNase всё равно вызывал снижение RBP4 и ретинола в крови, но накопление RBP4 в печени было предотвращено (Bhavsar et al., 2025). Это означало, что GCN2 необходим для удержания RBP4 в гепатоцитах, но не для снижения его секреции. Вероятно, в отсутствие GCN2 включаются другие eIF2α-киназы (например, PERK), что и объясняет сохранение секреторного дефекта (Bhavsar et al., 2025).

Дальнейшие эксперименты на первичных гепатоцитах подтвердили, что ингибирование GCN2 фармакологическим ингибитором GCN2iB блокирует накопление RBP4, но не восстанавливает его секрецию (Bhavsar et al., 2025). Это указывает на то, что для секреции RBP4 требуются дополнительные, пока не идентифицированные механизмы.

Роль ATG7 и неканонической секреции

Одним из ключевых генов, активируемых ISR, является Atg7 — белок, необходимый для образования аутофагосом (Chiri et al., 2013; Bhavsar et al., 2025). Аутофагия традиционно ассоциируется с переработкой клеточных компонентов, но в последние годы выяснилось, что белки аутофагии участвуют и в так называемой неканонической секреции — выделении белков, которые не проходят через классический аппарат Гольджи (Cavalli & Cenci, 2020; Bhavsar et al., 2025).

Чтобы проверить, вовлечён ли ATG7 в секрецию RBP4, исследователи использовали мышей с гепатоцит-специфичным выключением Atg7 (ls-Atg7-/-). Результат оказался поразительным: у этих мышей ASNase не вызывал ни снижения ретинола, RBP4 и TTR в крови, ни накопления RBP4 в печени (Bhavsar et al., 2025). То есть отсутствие ATG7 полностью «спасало» транспорт витамина A от ингибирующего действия аминокислотной недостаточности.

Это открытие имеет огромное значение. Оно показывает, что секреция RBP4 и TTR из гепатоцитов, по крайней мере в условиях стресса, зависит от ATG7 и, вероятно, от механизмов неканонической секреции. Возможно, при недостатке аминокислот гепатоциты переключаются на этот путь, но он оказывается недостаточно эффективным для нормального выхода RBP4, что приводит к его накоплению внутри клетки. Когда ATG7 отсутствует, клетка вынуждена использовать классический путь секреции, который, видимо, не блокируется ISR.

Последствия для периферических тканей

Блокировка выхода витамина A из печени при аминокислотной недостаточности не может не сказаться на тканях, которые зависят от RBP4-опосредованной доставки. Исследователи изучили несколько органов у мышей, получавших ASNase на фоне витамин-дефицитной диеты (чтобы исключить поступление витамина A из пищи) (Bhavsar et al., 2025). В глазу, органе, наиболее зависимом от RBP4, уровень ретинилэфиров снизился на 27% (Bhavsar et al., 2025). Это может объяснять, почему у пациентов с белковой недостаточностью часто развиваются нарушения зрения.

В поджелудочной железе, где ASNase часто вызывает панкреатит, также наблюдалось снижение уровня ретинола (Bhavsar et al., 2025). Учитывая, что ретиноевая кислота участвует в регенерации поджелудочной железы после повреждения (Colvin et al., 2020; Bhavsar et al., 2025), это может быть одним из факторов, способствующих развитию панкреатита.

Напротив, в жировой ткани (гонадной и паховой) уровень ретиноидов повысился (Bhavsar et al., 2025). Возможно, это защитный механизм, позволяющий «законсервировать» витамин A в условиях стресса, или же результат перераспределения ретинола из крови в жировую ткань (Bhavsar et al., 2025). В любом случае, эти данные показывают, что недостаток аминокислот приводит не просто к снижению уровня витамина A в крови, а к его перераспределению между органами, причём глаз оказывается в наиболее уязвимом положении.

Клиническое значение и перспективы

Работа Бхавсар и коллег (2025) имеет несколько важных практических следствий. Во-первых, она объясняет, почему у пациентов с белково-энергетической недостаточностью часто наблюдается низкий уровень RBP4 и ретинола в крови, даже при нормальных запасах витамина A в печени (Ingenbleek et al., 1975; Bhavsar et al., 2025). Раньше это связывали с нарушением синтеза белков в печени, но теперь ясно, что механизм гораздо сложнее и включает ISR-зависимую блокаду секреции.

Во-вторых, это исследование даёт ключ к пониманию побочных эффектов аспарагиназы. У пациентов, получающих этот препарат, часто развиваются панкреатит и нарушения зрения (Tsai et al., 2023; Bhavsar et al., 2025). Зная, что ASNase блокирует выход витамина A из печени и снижает его поступление в глаз и поджелудочную железу, можно попытаться корректировать эти эффекты с помощью дополнительного введения ретиноевой кислоты или других ретиноидов, минуя нарушенный транспорт.

В-третьих, работа открывает новые мишени для фармакологического вмешательства. Если ATG7 и GCN2 играют ключевую роль в регуляции секреции RBP4, то, возможно, их модуляция позволит контролировать уровень витамина A в крови у пациентов с метаболическими нарушениями.

Заключение

Транспорт витамина A в организме человека — это удивительный пример того, как эволюция решает сложнейшие логистические задачи. На первый взгляд, задача кажется простой: доставить жирорастворимое вещество от места его поступления с пищей к каждой клетке. Но за этой простотой скрывается многоуровневая система, сочетающая в себе долговременное хранение, стабильную доставку в периоды между приёмами пищи, специфическую адресацию к органам с высокой потребностью и множественные резервные пути на случай сбоев.

Мы начали с того, что познакомились с главным хранилищем витамина A — печенью, где более 80% всего ретиноида организма сосредоточено в специализированных звёздчатых клетках (клетках Ито) в виде ретинилэфиров (Blaner et al., 2016; Steinhoff et al., 2022). Но, как выяснилось, белок-переносчик RBP4, который выводит витамин A в кровь, синтезируется не в звёздчатых клетках, а в соседних гепатоцитах. Как именно ретинол преодолевает расстояние между этими двумя типами клеток — до сих пор одна из самых загадочных страниц в биологии витамина A (Blaner et al., 2016). Эта нерешённая проблема напоминает нам, что даже в, казалось бы, хорошо изученных областях остаются фундаментальные вопросы.

RBP4, главный «курьер» витамина A в крови, был открыт ещё в 1968 году (Kanai et al., 1968; Steinhoff et al., 2021). Его структура — бета-бочонок, идеально удерживающий одну молекулу ретинола — делает ретинол растворимым в водной среде и защищает его от окисления. Вместе с транстиретином (TTR) RBP4 образует комплекс, который не фильтруется почками и долго циркулирует в крови (Steinhoff et al., 2022). Но для того чтобы ретинол попал внутрь клетки, нужны специальные рецепторы.

Долгие поиски рецептора увенчались успехом в 2007 году, когда был открыт STRA6 — белок с девятью трансмембранными доменами, который не только узнаёт RBP4, но и активно перекачивает ретинол через мембрану (Kawaguchi et al., 2007; Kawaguchi et al., 2015). STRA6 экспрессируется в органах с высокой потребностью в витамине A — в сетчатке, мозге, репродуктивной системе. Но его почти нет в печени. Вскоре был найден второй рецептор — RBPR2 (STRA6L), который выполняет аналогичную функцию, но в печени и кишечнике, обеспечивая системный гомеостаз (Alapatt et al., 2013; Ask et al., 2021). STRA6 и RBPR2 — две половины единой системы: один отвечает за прицельную доставку, другой — за регуляцию общего уровня.

Важнейший урок, который мы усвоили, — это отказ от мифа о единственном пути доставки. RBP4 не незаменим. Мыши и люди с мутациями в гене RBP4 рождаются живыми и имеют лишь нарушения зрения (Quadro et al., 1999; Biesalski et al., 1999; Steinhoff et al., 2021). Это стало возможным благодаря существованию альтернативных путей: доставка ретинола с хиломикронами непосредственно после еды (Blaner et al., 2016), транспорт ретинилэфиров в составе липопротеинов (Krasinski et al., 1990), а также перенос ретинола и ретиноевой кислоты альбумином (Muenzner et al., 2013; Bhavsar et al., 2025). Эволюция создала эту многоканальность как страховку: если один путь нарушен, другие могут его частично компенсировать. Однако компенсация не бывает полной, и глаз, наиболее зависимый от RBP4-пути, страдает даже при наличии альтернатив.

Нарушения транспортной системы приводят к тяжёлым заболеваниям. Мутации в RBP4 вызывают ночную слепоту, дистрофию сетчатки, а в некоторых случаях — врождённые пороки глаза, такие как анофтальмия (Chou et al., 2015; Steinhoff et al., 2021). Мутации в STRA6 — причина синдрома Мэтью-Вуда, который включает, помимо глазных дефектов, пороки сердца, диафрагмы и лёгких (Golzio et al., 2007; Pasutto et al., 2007). Эти заболевания не только иллюстрируют важность каждого компонента системы, но и показывают, как по-разному человек и мышь реагируют на одни и те же генетические поломки.

Отдельная и во многом противоречивая глава — связь RBP4 с метаболическими заболеваниями. Повышенный уровень RBP4 при ожирении и диабете 2 типа был отмечен ещё в 2005 году (Yang et al., 2005). С тех пор ведутся дискуссии: является ли RBP4 активным участником инсулинорезистентности или лишь маркером нарушений функции печени и почек? Предложены два основных механизма: воспалительный, не зависящий от ретинола (через TLR2/4 на макрофагах), и сигнальный, зависящий от STRA6 и ретинола (через JAK2/STAT5) (Norseen et al., 2012; Berry et al., 2011). Однако экспериментальные данные противоречивы, и сегодня нельзя дать однозначного ответа (Steinhoff et al., 2022).

Самое неожиданное открытие последних лет — влияние аминокислотного статуса на транспорт витамина A. В 2025 году было показано, что недостаток аминокислот (при низкобелковой диете, диете без лейцина или под действием препарата аспарагиназы) активирует в печени интегрированный стрессовый ответ (ISR), который блокирует секрецию RBP4, несмотря на полные запасы витамина A (Bhavsar et al., 2025). RBP4 накапливается в гепатоцитах, а его уровень в крови падает. Этот эффект зависит от GCN2 и ATG7 — белков, участвующих в стрессовом ответе и аутофагии. Открытие имеет огромное клиническое значение: оно объясняет, почему у пациентов с белковой недостаточностью и у получающих аспарагиназу часто развиваются нарушения зрения и панкреатит (Tsai et al., 2023; Bhavsar et al., 2025).

Подводя итог, можно сказать, что система транспорта витамина A — это триумф эволюционной инженерии. В ней сочетаются:

  • Долговременное хранение в специализированных звёздчатых клетках печени.
  • Стабильная, гомеостатически регулируемая доставка через RBP4, позволяющая переживать периоды недостаточного питания.
  • Быстрая, постпрандиальная доставка через хиломикроны, обеспечивающая ткани витамином A сразу после еды.
  • Специфическая адресация через рецепторы STRA6 (для глаз и других органов с высокой потребностью) и RBPR2 (для системной регуляции в печени).
  • Множественные резервные пути (липопротеины, альбумин), которые подстраховывают на случай сбоев основного механизма.
  • Интеграция с другими метаболическими сигналами, такими как аминокислотный статус, позволяющая организму адаптировать транспорт витамина A к общему состоянию питания.

Впереди остаётся много вопросов. Как именно ретинол передаётся между гепатоцитами и звёздчатыми клетками? Какова точная трёхмерная структура RBPR2 и как он работает? Может ли модуляция GCN2 или ATG7 стать терапевтической стратегией для коррекции нарушений транспорта витамина A? Ответы на эти вопросы потребуют новых идей, новых методов и, возможно, новых неожиданных открытий.

Но уже сегодня ясно одно: витамин A — это не просто «витамин для глаз». Его транспорт — это сложнейшая, многоуровневая система, в которой задействованы десятки белков, рецепторов и регуляторных механизмов. Понимание этой системы необходимо не только для фундаментальной науки, но и для клинической практики — от коррекции наследственных заболеваний до сопровождения пациентов с тяжёлыми нарушениями питания. И каждый новый шаг в этой области приближает нас к тому, чтобы использовать скрытые резервы этой удивительной системы во благо здоровья человека.

Литература

  • Alapatt, P., Guo, F., Komanetsky, S.M., Wang, S., Cai, J., Sargsyan, A., Díaz, E., Bacon, B.T., Aryal, P. and Graham, T.E. (2013) ‘Liver retinol transporter and receptor for serum retinol-binding protein (RBP4)’, Journal of Biological Chemistry, 288(2), pp. 1250–1265. doi: 10.1074/jbc.M112.369132.
  • Amengual, J., Zhang, N., Kemerer, M., Maeda, T., Palczewski, K. and von Lintig, J. (2014) ‘STRA6 is critical for cellular vitamin A uptake and homeostasis’, Human Molecular Genetics, 23(20), pp. 5402–5417. doi: 10.1093/hmg/ddu258.
  • Ask, N.M., Leung, M., Radhakrishnan, R. and Lobo, G.P. (2021) ‘Vitamin A transporters in visual function: a mini review on membrane receptors for dietary vitamin A uptake, storage, and transport to the eye’, Nutrients, 13(11), p. 3987. doi: 10.3390/nu13113987.
  • Berry, D.C., Jin, H., Majumdar, A. and Noy, N. (2011) ‘Signaling by vitamin A and retinol-binding protein regulates gene expression to inhibit insulin responses’, Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 108(11), pp. 4340–4345. doi: 10.1073/pnas.1011115108.
  • Berry, D.C., O’Byrne, S.M., Vreeland, A.C., Blaner, W.S. and Noy, N. (2012) ‘Cross talk between signaling and vitamin A transport by the retinol-binding protein receptor STRA6’, Molecular and Cellular Biology, 32(15), pp. 3164–3175. doi: 10.1128/MCB.00505-12.
  • Berry, D.C., Jacobs, H., Marwaha, G., Gely-Pernot, A., O’Byrne, S.M., DeSantis, D., Klopfenstein, M., Feret, B., Dennefeld, C., Blaner, W.S., Croniger, C.M., Mark, M., Noy, N. and Ghyselinck, N.B. (2013) ‘The STRA6 receptor is essential for retinol-binding protein-induced insulin resistance but not for maintaining vitamin A homeostasis in tissues other than the eye’, Journal of Biological Chemistry, 288(34), pp. 24528–24539. doi: 10.1074/jbc.M113.484014.
  • Bhavsar, C.T., Kim, Y.-K., Rodriguez-Polanco, F.C., Zalma, B.A., Lopez, E.M., Farooq, S.A., Ibrahim, M., White, E., Anthony, T.G. and Quadro, L. (2025) ‘Amino acid insufficiency impairs hepatic vitamin A mobilization in mice’, Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 122(45), p. e2501834122. doi: 10.1073/pnas.2501834122.
  • Biesalski, H.K., Frank, J., Beck, S.C., Heinrich, F., Illek, B., Reifen, R., Gollnick, H., Seeliger, M.W., Wissinger, B. and Zrenner, E. (1999) ‘Biochemical but not clinical vitamin A deficiency results from mutations in the gene for retinol binding protein’, The American Journal of Clinical Nutrition, 69(5), pp. 931–936. doi: 10.1093/ajcn/69.5.931.
  • Blaner, W.S., Obunike, J.C., Kurlandsky, S.B., Al-Haideri, M., Piantedosi, R., Deckelbaum, R.J. and Goldberg, I.J. (1994) ‘Lipoprotein lipase hydrolysis of retinyl ester. Possible implications for retinoid uptake by cells’, Journal of Biological Chemistry, 269(24), pp. 16559–16565. doi: 10.1016/S0021-9258(19)89427-3.
  • Blaner, W.S., Li, Y., Brun, P.-J., Yuen, J.J., Lee, S.-A. and Clugston, R.D. (2016) ‘Vitamin A absorption, storage and mobilization’, in Asson-Batres, M.A. and Rochette-Egly, C. (eds.) The Biochemistry of Retinoid Signaling I: Subcellular Biochemistry. Dordrecht: Springer, pp. 95–125. doi: 10.1007/978-94-024-0945-1_4.
  • Bok, D. and Heller, J. (1976) ‘Transport of retinol from the blood to the retina: an autoradiographic study of the pigment epithelial cell surface receptor for plasma retinol-binding protein’, Experimental Eye Research, 22(5), pp. 395–402. doi: 10.1016/0014-4835(76)90182-0.
  • Bouillet, P., Sapin, V., Chazaud, C., Messaddeq, N., Décimo, D., Dollé, P. and Chambon, P. (1997) ‘Developmental expression pattern of Stra6, a retinoic acid-responsive gene encoding a new type of membrane protein’, Mechanisms of Development, 63(2), pp. 173–186. doi: 10.1016/S0925-4773(97)00039-7.
  • Cavalli, G. and Cenci, S. (2020) ‘Autophagy and protein secretion’, Journal of Molecular Biology, 432(8), pp. 2525–2545. doi: 10.1016/j.jmb.2020.01.020.
  • Cehaijic-Kapetanovic, J., Jasani, K.M., Shanks, M., Clouston, P. and MacLaren, R.E. (2020) ‘A novel homozygous c.67C>T variant in retinol binding protein 4 (RBP4) associated with retinitis pigmentosa and childhood acne vulgaris’, Ophthalmic Genetics, 41(3), pp. 288–292. doi: 10.1080/13816810.2020.1755985.
  • Chen, Y., Clarke, O.B., Kim, J., Stowe, S., Kim, Y.-K., Assur, Z., Cavalier, M., Godoy-Ruiz, R., von Alpen, D.C., Manzini, C., Mancia, F. and Shapiro, L. (2016) ‘Structure of the STRA6 receptor for retinol uptake’, Science, 353(6302), p. aad8266. doi: 10.1126/science.aad8266.
  • Chiri, W.B., B’chir, W., Maurin, A.-C., Carraro, V., Parry, L., Jousse, C., Richard, A., Bruhat, A. and Fafournoux, P. (2013) ‘The eIF2α/ATF4 pathway is essential for stress-induced autophagy gene expression’, Nucleic Acids Research, 41(16), pp. 7683–7699. doi: 10.1093/nar/gkt563.
  • Chou, C.M., Nelson, C., Tarle, S.A., Pribila, J.T., Bardakjian, T., Woods, S., Schneider, A. and Glaser, T. (2015) ‘Biochemical basis for dominant inheritance, variable penetrance, and maternal effects in RBP4 congenital eye disease’, Cell, 161(3), pp. 634–646. doi: 10.1016/j.cell.2015.03.006.
  • Colvin, E.K., Wilson, P.J. and Apte, M.V. (2020) ‘Retinoids in pancreatic development and regeneration’, Pancreatology, 20(5), pp. 837–844. doi: 10.1016/j.pan.2020.05.018.
  • Cooper, A.D. (1997) ‘Hepatic uptake of chylomicron remnants’, Journal of Lipid Research, 38(11), pp. 2173–2192. doi: 10.1016/S0022-2275(20)34935-X.
  • Cukras, C., Gaasterland, T., Lee, P., Gudiseva, H.V., Chavali, V.R.M., Pullakhandam, R., Maranhao, B., Edsall, L.E., Soares, S., Reddy, G.B. and Ayyagari, R. (2012) ‘Exome analysis identified a novel mutation in the RBP4 gene in a consanguineous pedigree with retinal dystrophy and developmental abnormalities’, PLoS ONE, 7(11), p. e50205. doi: 10.1371/journal.pone.0050205.
  • Dixon, J.L. and Goodman, D.S. (1987) ‘Studies on the metabolism of retinol-binding protein by primary hepatocytes from retinol-deficient rats’, Journal of Cellular Physiology, 130(1), pp. 14–20. doi: 10.1002/jcp.1041300104.
  • Fedders, R., Muenzner, M., Weber, P., Sommerfeld, M., Knauer, M., Kedziora, S., Kast, N., Heidenreich, S., Raila, J., Weger, S., Henze, A. and Schupp, M. (2018) ‘Liver-secreted RBP4 does not impair glucose homeostasis in mice’, Journal of Biological Chemistry, 293(39), pp. 15269–15276. doi: 10.1074/jbc.RA118.004294.
  • Folli, C., Viglione, S., Busconi, M. and Berni, R. (2005) ‘Biochemical basis for retinol deficiency induced by the I41N and G75D mutations in human plasma retinol-binding protein’, Biochemical and Biophysical Research Communications, 336(4), pp. 1017–1022. doi: 10.1016/j.bbrc.2005.08.227.
  • Ghyselinck, N.B., Bavik, C., Sapin, V., Mark, M., Bonnier, D., Hindelang, C., Dierich, A., Nilsson, C.B., Håkansson, H., Sauvant, P., Azais-Braesco, V., Frasson, M., Picaud, S. and Chambon, P. (1999) ‘Cellular retinol-binding protein I is essential for vitamin A homeostasis’, The EMBO Journal, 18(18), pp. 4903–4914. doi: 10.1093/emboj/18.18.4903.
  • Golzio, C., Martinovic-Bouriel, J., Thomas, S., Mougou-Zrelli, S., Grattagliano-Bessieres, B., Bonnière, M., Delahaye, S., Munnich, A., Encha-Razavi, F., Lyonnet, S., Vekemans, M., Attié-Bitach, T. and Etchevers, H.C. (2007) ‘Matthew-Wood syndrome is caused by truncating mutations in the retinol-binding protein receptor gene STRA6’, The American Journal of Human Genetics, 80(6), pp. 1179–1187. doi: 10.1086/518177.
  • Goodman, D.W., Huang, H.S. and Shiratori, T. (1965) ‘Tissue distribution and metabolism of newly absorbed vitamin A in the rat’, Journal of Lipid Research, 6(3), pp. 390–396. doi: 10.1016/S0022-2275(20)39309-3.
  • Goodman, D.S. and Blaner, W.S. (1984) ‘Biosynthesis, absorption, and hepatic metabolism of retinol’, in Sporn, M.B., Roberts, A.B. and Goodman, D.S. (eds.) The Retinoids. New York: Academic Press, pp. 1–39.
  • Graham, T.E., Yang, Q., Blüher, M., Hammarstedt, A., Ciaraldi, T.P., Henry, R.R., Wason, C.J., Oberbach, A., Jansson, P.A., Smith, U. and Kahn, B.B. (2006) ‘Retinol-binding protein 4 and insulin resistance in lean, obese, and diabetic subjects’, New England Journal of Medicine, 354(24), pp. 2552–2563. doi: 10.1056/NEJMoa054862.
  • Heller, J. (1975) ‘Interactions of plasma retinol-binding protein with its receptor. Specific binding of bovine and human retinol-binding protein to pigment epithelium cells from bovine eyes’, Journal of Biological Chemistry, 250(10), pp. 3613–3619. doi: 10.1016/S0021-9258(19)41466-2.
  • Henze, A., Frey, S.K., Raila, J., Tepel, M., Scholze, A., Pfeiffer, A.F.H., Weickert, M.O., Spranger, J. and Schweigert, F.J. (2008) ‘Evidence that kidney function but not type 2 diabetes determines retinol-binding protein 4 serum levels’, Diabetes, 57(12), pp. 3323–3326. doi: 10.2337/db08-0866.
  • Ingenbleek, Y., Van Den Schriek, H.G., De Nayer, P. and De Visscher, M. (1975) ‘The role of retinol-binding protein in protein-calorie malnutrition’, Metabolism, 24(5), pp. 633–641. doi: 10.1016/0026-0495(75)90144-8.
  • Isken, A., Golczak, M., Oberhauser, V., Hunzelmann, S., Driever, W., Imanishi, Y., Palczewski, K. and von Lintig, J. (2008) ‘RBP4 disrupts vitamin A uptake homeostasis in a STRA6-deficient animal model for Matthew-Wood syndrome’, Cell Metabolism, 7(3), pp. 258–268. doi: 10.1016/j.cmet.2008.01.009.
  • Janke, J., Engeli, S., Boschmann, M., Adams, F., Böhne, J., Luft, F.C., Sharma, A.M. and Jordan, J. (2006) ‘Retinol-binding protein 4 in human obesity’, Diabetes, 55(10), pp. 2805–2810. doi: 10.2337/db06-0616.
  • Kanai, M., Raz, A. and Goodman, D.S. (1968) ‘Retinol-binding protein: the transport protein for vitamin A in human plasma’, Journal of Clinical Investigation, 47(9), pp. 2025–2044. doi: 10.1172/JCI105889.
  • Kawaguchi, R., Yu, J., Honda, J., Hu, J., Whitelegge, J., Ping, P., Wiita, P., Bok, D. and Sun, H. (2007) ‘A membrane receptor for retinol binding protein mediates cellular uptake of vitamin A’, Science, 315(5813), pp. 820–825. doi: 10.1126/science.1136244.
  • Kawaguchi, R., Yu, J., Wiita, P., Honda, J. and Sun, H. (2008) ‘An essential ligand-binding domain in the membrane receptor for retinol-binding protein revealed by large-scale mutagenesis and a human polymorphism’, Journal of Biological Chemistry, 283(22), pp. 15160–15168. doi: 10.1074/jbc.M801060200.
  • Kawaguchi, R., Yu, J., Ter-Stepanian, M., Zhong, M., Cheng, G., Yuan, Q., Jin, M., Travis, G.H., Ong, D. and Sun, H. (2011) ‘Receptor-mediated cellular uptake mechanism that couples to intracellular storage’, ACS Chemical Biology, 6(10), pp. 1041–1051. doi: 10.1021/cb200178w.
  • Kawaguchi, R., Zhong, M., Kassai, M., Ter-Stepanian, M. and Sun, H. (2012) ‘STRA6-catalyzed vitamin A influx, efflux, and exchange’, The Journal of Membrane Biology, 245(11), pp. 731–745. doi: 10.1007/s00232-012-9463-1.
  • Kawaguchi, R., Zhong, M., Kassai, M., Ter-Stepanian, M. and Sun, H. (2015) ‘Vitamin A transport mechanism of the multitransmembrane cell-surface receptor STRA6’, Membranes, 5(3), pp. 425–453. doi: 10.3390/membranes5030425.
  • Kilicarslan, M., de Weijer, B.A., Simonyte Sjödin, K., Aryal, P., ter Horst, K.W., Cakir, H., Romijn, J.A., Ackermans, M.T., Janssen, I.M., Berends, F.J., van de Laar, A.W., Vahl, N., Groen, A.K., Blaak, E.E., Goossens, G.H. and Serlie, M.J. (2020) ‘RBP4 increases lipolysis in human adipocytes and is associated with increased lipolysis and hepatic insulin resistance in obese women’, The FASEB Journal, 34(5), pp. 6099–6110. doi: 10.1096/fj.201901979RR.
  • Krasinski, S.D., Cohn, J.S., Russell, R.M. and Schaefer, E.J. (1990) ‘Postprandial plasma vitamin A metabolism in humans: a reassessment of the use of plasma retinyl esters as markers for intestinally derived chylomicrons and their remnants’, Metabolism, 39(4), pp. 357–365. doi: 10.1016/0026-0495(90)90249-C.
  • Kurlandsky, S.B., Gamble, M.V., Ramakrishnan, R. and Blaner, W.S. (1995) ‘Plasma delivery of retinoic acid to tissues in the rat’, Journal of Biological Chemistry, 270(30), pp. 17850–17857. doi: 10.1074/jbc.270.30.17850.
  • Laursen, K.B., Kashyap, V., Scandura, J. and Gudas, L.J. (2015) ‘An alternative retinoic acid-responsive STRA6 promoter regulated in response to retinol deficiency’, Journal of Biological Chemistry, 290(7), pp. 4356–4366. doi: 10.1074/jbc.M114.613968.
  • Lee, S.-A., Yuen, J.J., Jiang, H., Kahn, B.B. and Blaner, W.S. (2016) ‘Adipocyte-specific overexpression of retinol-binding protein 4 causes hepatic steatosis in mice’, Hepatology, 64(5), pp. 1534–1546. doi: 10.1002/hep.28659.
  • Leung, M., Steinman, J., Li, D., Lor, A., Gruesen, A., Sadah, A., van Kuijk, F.J., Montezuma, S.R., Kondkar, A.A., Radhakrishnan, R. and Lobo, G.P. (2024) ‘The logistical backbone of photoreceptor cell function: complementary mechanisms of dietary vitamin A receptors and rhodopsin transporters’, International Journal of Molecular Sciences, 25(8), p. 4278. doi: 10.3390/ijms25084278.
  • Mark, M., Ghyselinck, N.B. and Chambon, P. (2009) ‘Function of retinoic acid receptors during embryonic development’, Nuclear Receptor Signaling, 7(1), p. e002. doi: 10.1621/nrs.07002.
  • McIlroy, G.D., Delibegovic, M., Owen, C., Stoney, P.N., Shearer, K.D., McCaffery, P.J. and Mody, N. (2013) ‘Fenretinide treatment prevents diet-induced obesity in association with major alterations in retinoid homeostatic gene expression in adipose, liver, and hypothalamus’, Diabetes, 62(3), pp. 825–836. doi: 10.2337/db12-0458.
  • Mello, T., Nakatsuka, A., Fears, S., Davis, W., Tsukamoto, H., Bosron, W.F. and Sanghani, S.P. (2008) ‘Expression of carboxylesterase and lipase genes in rat liver cell-types’, Biochemical and Biophysical Research Communications, 374(3), pp. 460–464. doi: 10.1016/j.bbrc.2008.07.045.
  • Moraes-Vieira, P.M., Yore, M.M., Dwyer, P.M., Syed, I., Aryal, P. and Kahn, B.B. (2014) ‘RBP4 activates antigen-presenting cells, leading to adipose tissue inflammation and systemic insulin resistance’, Cell Metabolism, 19(3), pp. 512–526. doi: 10.1016/j.cmet.2014.01.018.
  • Motani, A., Wang, Z., Conn, M., Siegler, K., Zhang, Y., Liu, Q., Johnstone, S., Xu, H., Thibault, S., Wang, Y., Fan, P., Connors, R., Le, H., Xu, G., Walker, N., Shan, B. and Coward, P. (2009) ‘Identification and characterization of a non-retinoid ligand for retinol-binding protein 4 which lowers serum retinol-binding protein 4 levels in vivo’, Journal of Biological Chemistry, 284(12), pp. 7673–7680. doi: 10.1074/jbc.M809654200.
  • Muenzner, M., Tuvia, N., Deutschmann, C., Witte, N., Tolkachov, A., Valai, A., Henze, A., Sander, L.E., Raila, J. and Schupp, M. (2013) ‘Retinol-binding protein 4 and its membrane receptor STRA6 control adipogenesis by regulating cellular retinoid homeostasis and retinoic acid receptor α activity’, Molecular and Cellular Biology, 33(20), pp. 4068–4082. doi: 10.1128/MCB.00421-13.
  • Nau, H. (2001) ‘Teratogenicity of isotretinoin revisited: species variation and the role of all-trans-retinoic acid’, Journal of the American Academy of Dermatology, 45(5), pp. S183–S187. doi: 10.1067/mjd.2001.113720.
  • Norseen, J., Hosooka, T., Hammarstedt, A., Yore, M.M., Kant, S., Aryal, P., Kiernan, U.A., Phillips, D.A., Maruyama, H., Kraus, B.J., Usheva, A., Davis, R.J. and Kahn, B.B. (2012) ‘Retinol-binding protein 4 inhibits insulin signaling in adipocytes by inducing proinflammatory cytokines in macrophages through a c-Jun N-terminal kinase- and toll-like receptor 4-dependent and retinol-independent mechanism’, Molecular and Cellular Biology, 32(10), pp. 2010–2019. doi: 10.1128/MCB.06193-11.
  • O’Byrne, S.M., Wongsiriroj, N., Libien, J., Vogel, S., Goldberg, I.J., Baehr, W., Palczewski, K. and Blaner, W.S. (2005) ‘Retinoid absorption and storage is impaired in mice lacking lecithin:retinol acyltransferase (LRAT)’, Journal of Biological Chemistry, 280(42), pp. 35647–35657. doi: 10.1074/jbc.M507924200.
  • Pasutto, F., Sticht, H., Hammersen, G., Gillessen-Kaesbach, G., FitzPatrick, D.R., Nürnberg, G., Brasch, F., Schirmer-Zimmermann, H., Tolmie, J.L., Chitayat, D., Houge, G., Fernández-Martínez, L., Keating, S., Mortier, G., Hennekam, R.C., von der Wense, A., Slavotinek, A., Meinecke, P., Bitoun, P., Becker, C., Nürnberg, P., Reis, A. and Rauch, A. (2007) ‘Mutations in STRA6 cause a broad spectrum of malformations including anophthalmia, congenital heart defects, diaphragmatic hernia, alveolar capillary dysplasia, lung hypoplasia, and mental retardation’, The American Journal of Human Genetics, 80(3), pp. 550–560. doi: 10.1086/512203.
  • Perduca, M., Nicolis, S., Mannucci, B., Galliano, M. and Monaco, H.L. (2018) ‘Human plasma retinol-binding protein (RBP4) is also a fatty acid-binding protein’, Biochimica et Biophysica Acta (BBA) – Molecular and Cell Biology of Lipids, 1863(4), pp. 458–466. doi: 10.1016/j.bbalip.2018.01.010.
  • Preitner, F., Mody, N., Graham, T.E., Peroni, O.D. and Kahn, B.B. (2009) ‘Long-term fenretinide treatment prevents high-fat diet-induced obesity, insulin resistance, and hepatic steatosis’, American Journal of Physiology-Endocrinology and Metabolism, 297(6), pp. E1420–E1429. doi: 10.1152/ajpendo.00362.2009.
  • Quadro, L., Blaner, W.S., Salchow, D.J., Vogel, S., Piantedosi, R., Gouras, P., Freeman, S., Cosma, M.P., Colantuoni, V. and Gottesman, M.E. (1999) ‘Impaired retinal function and vitamin A availability in mice lacking retinol-binding protein’, The EMBO Journal, 18(17), pp. 4633–4644. doi: 10.1093/emboj/18.17.4633.
  • Quadro, L., Hamberger, L., Gottesman, M.E., Colantuoni, V., Ramakrishnan, R. and Blaner, W.S. (2004) ‘Transplacental delivery of retinoic acid: the role of retinol-binding protein and lipoprotein retinyl ester’, American Journal of Physiology-Endocrinology and Metabolism, 286(5), pp. E844–E851. doi: 10.1152/ajpendo.00556.2003.
  • Quadro, L., Hamberger, L., Gottesman, M.E., Wang, F., Colantuoni, V., Blaner, W.S. and Mendelsohn, C.L. (2005) ‘Pathways of vitamin A delivery to the embryo: insights from a new tunable model of embryonic vitamin A deficiency’, Endocrinology, 146(10), pp. 4479–4490. doi: 10.1210/en.2005-0158.
  • Radhakrishnan, R., Leung, M., Roehrich, H., Walterhouse, S., Kondkar, A.A., Fitzgibbon, W., Biswal, M.R. and Lobo, G.P. (2022) ‘Mice lacking the systemic vitamin A receptor RBP2 show decreased ocular retinoids and loss of visual function’, Nutrients, 14(12), p. 2371. doi: 10.3390/nu14122371.
  • Raila, J., Mathews, U. and Schweigert, F.J. (2001) ‘Plasma transport and tissue distribution of beta-carotene, vitamin A and retinol-binding protein in domestic cats’, Comparative Biochemistry and Physiology Part A: Molecular & Integrative Physiology, 130(4), pp. 849–856. doi: 10.1016/S1095-6433(01)00423-9.
  • Raila, J., Henze, A., Spranger, J., Möhlig, M., Pfeiffer, A.F. and Schweigert, F.J. (2007) ‘Microalbuminuria is a major determinant of elevated plasma retinol-binding protein 4 in type 2 diabetic patients’, Kidney International, 72(4), pp. 505–511. doi: 10.1038/sj.ki.5002372.
  • Rask, L. and Peterson, P.A. (1976) ‘In vitro uptake of vitamin A from the retinol-binding plasma protein to mucosal epithelial cells from the monkey’s small intestine’, Journal of Biological Chemistry, 251(20), pp. 6360–6366. doi: 10.1016/S0021-9258(17)33051-1.
  • Reboul, E., Berton, A., Moussa, M., Kreuzer, C., Crenon, I. and Borel, P. (2006) ‘Pancreatic lipase and pancreatic lipase-related protein 2, but not pancreatic lipase-related protein 1, hydrolyze retinyl palmitate in physiological conditions’, Biochimica et Biophysica Acta (BBA) – Molecular and Cell Biology of Lipids, 1761(1), pp. 4–10. doi: 10.1016/j.bbalip.2005.12.006.
  • Ruiz, A., Mark, M., Jacobs, H., Klopfenstein, M., Hu, J., Lloyd, M., Habib, S., Tosh, C., Radu, R.A., Ghyselinck, N.B., Nusinowitz, S. and Bok, D. (2012) ‘Retinoid content, visual responses, and ocular morphology are compromised in the retinas of mice lacking the retinol-binding protein receptor, STRA6’, Investigative Ophthalmology & Visual Science, 53(6), pp. 3027–3039. doi: 10.1167/iovs.11-8476.
  • Schweigert, F.J. (1988) ‘Insensitivity of dogs to the effects of nonspecific bound vitamin A in plasma’, International Journal for Vitamin and Nutrition Research, 58(1), pp. 23–25.
  • Seeliger, M.W., Biesalski, H.K., Wissinger, B., Gollnick, H., Gielen, S., Frank, J., Beck, S. and Zrenner, E. (1999) ‘Phenotype in retinol deficiency due to a hereditary defect in retinol binding protein synthesis’, Investigative Ophthalmology & Visual Science, 40(1), pp. 3–11.
  • Shen, J., Shi, D., Suzuki, T., Xia, Z., Zhang, H., Araki, K., Wakana, S., Takeda, N., Yamamura, K.-I., Jin, S., Li, Z. and Liu, L. (2016) ‘Severe ocular phenotypes in Rbp4-deficient mice in the C57BL/6 genetic background’, Laboratory Investigation, 96(6), pp. 680–691. doi: 10.1038/labinvest.2016.39.
  • Shi, Y., Obert, E., Rahman, B., Rohrer, B. and Lobo, G.P. (2017) ‘The retinol binding protein receptor 2 (Rbp2) is required for photoreceptor outer segment morphogenesis and visual function in zebrafish’, Scientific Reports, 7(1), p. 16207. doi: 10.1038/s41598-017-16498-9.
  • Smith, J.E., Muto, Y. and Goodman, D.S. (1975) ‘Tissue distribution and subcellular localization of retinol-binding protein in normal and vitamin A-deficient rats’, Journal of Lipid Research, 16(5), pp. 318–323. doi: 10.1016/S0022-2275(20)36723-7.
  • Solanki, A.K., Kondkar, A.A., Fogerty, J., Su, Y., Kim, S.-H., Lipschutz, J.H., Nihalani, D., Perkins, B.D. and Lobo, G.P. (2020) ‘A functional binding domain in the Rbp2 receptor is required for vitamin A transport, ocular retinoid homeostasis, and photoreceptor cell survival in zebrafish’, Cells, 9(5), p. 1099. doi: 10.3390/cells9051099.
  • Steinhoff, J.S., Lass, A. and Schupp, M. (2021) ‘Biological functions of RBP4 and its relevance for human diseases’, Frontiers in Physiology, 12, p. 659977. doi: 10.3389/fphys.2021.659977.
  • Steinhoff, J.S., Lass, A. and Schupp, M. (2022) ‘Retinoid homeostasis and beyond: how retinol binding protein 4 contributes to health and disease’, Nutrients, 14(6), p. 1236. doi: 10.3390/nu14061236.
  • Thompson, S.J., Sargsyan, A., Lee, S.-A., Yuen, J.J., Cai, J., Smalling, R., Ghyselinck, N., Mark, M., Blaner, W.S. and Graham, T.E. (2017) ‘Hepatocytes are the principal source of circulating RBP4 in mice’, Diabetes, 66(1), pp. 58–63. doi: 10.2337/db16-0286.
  • Tsai, C.-Y., Wang, L., Liang, C., Liu, L., Phan, A., Nunez, I., Chen, X., Viale, A., Reznik, E., Hsu, D.S., Tsirigos, A., Krizhanovsky, V., Zhang, Y., Ryeom, S., Zhang, D., Chou, J.W., Schook, J., Tuck, D.P., Liao, W.-L., Chen, Y.-C., Chen, J.-C., Wang, P.-Y. and Pai, D.A. (2023) ‘A systems approach points to a therapeutic role for retinoids in asparaginase-associated pancreatitis’, Science Translational Medicine, 15(691), p. eabn2110. doi: 10.1126/scitranslmed.abn2110.
  • van Bennekum, A.M., Kako, Y., Weinstock, P.H., Harrison, E.H., Deckelbaum, R.J., Goldberg, I.J. and Blaner, W.S. (1999) ‘Lipoprotein lipase expression level influences tissue clearance of chylomicron retinyl ester’, Journal of Lipid Research, 40(3), pp. 565–574. doi: 10.1016/S0022-2275(20)32461-5.
  • van Bennekum, A.M., Fisher, E.A., Blaner, W.S. and Harrison, E.H. (2000) ‘Hydrolysis of retinyl esters by pancreatic triglyceride lipase’, Biochemistry, 39(16), pp. 4900–4906. doi: 10.1021/bi992601r.
  • Vogel, S., Piantedosi, R., O’Byrne, S.M., Kako, Y., Quadro, L., Gottesman, M.E., Goldberg, I.J. and Blaner, W.S. (2002) ‘Retinol-binding protein-deficient mice: biochemical basis for impaired vision’, Biochemistry, 41(51), pp. 15360–15368. doi: 10.1021/bi0268551.
  • von Lintig, J. (2010) ‘Colors with functions: elucidating the biochemical and molecular basis of carotenoid metabolism’, Annual Review of Nutrition, 30(1), pp. 35–56. doi: 10.1146/annurev-nutr-080508-141027.
  • Wek, R.C., Anthony, T.G. and Staschke, K.A. (2023) ‘Surviving and adapting to stress: translational control and the integrated stress response’, Antioxidants & Redox Signaling, 39(4–6), pp. 351–373. doi: 10.1089/ars.2022.0087.
  • Wongsiriroj, N., Piantedosi, R., Palczewski, K., Goldberg, I.J., Johnston, T.P., Li, E. and Blaner, W.S. (2008) ‘The molecular basis of retinoid absorption: a genetic dissection’, Journal of Biological Chemistry, 283(20), pp. 13510–13519. doi: 10.1074/jbc.M800777200.
  • Yang, Q., Graham, T.E., Mody, N., Preitner, F., Peroni, O.D., Zabolotny, J.M., Kotani, K., Quadro, L. and Kahn, B.B. (2005) ‘Serum retinol binding protein 4 contributes to insulin resistance in obesity and type 2 diabetes’, Nature, 436(7049), pp. 356–362. doi: 10.1038/nature03711.
  • Zhong, M., Kawaguchi, R., Costabile, B., Tang, Y., Hu, J., Cheng, G., Kassai, M., Ribalet, B., Mancia, F., Bok, D. and Sun, H. (2020) ‘Regulatory mechanism for the transmembrane receptor that mediates bidirectional vitamin A transport’, Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 117(18), pp. 9857–9864. doi: 10.1073/pnas.1918540117.