Вода, оценка статуса гидратации и официальные нормы потребления
Воду часто называют самым необходимым нутриентом, но при этом она остаётся одним из наименее изученных и наиболее недооценённых компонентов питания человека (Popkin et al. 2010). Отсутствие воды приводит к летальному исходу в течение нескольких дней, а общая вода в организме составляет около 60% массы тела взрослого человека (Armstrong 2005). Однако научное сообщество долгое время сталкивается с двумя фундаментальными вопросами: как надёжно оценить, достаточно ли гидратирован человек, и что считать оптимальным суточным потреблением воды для здоровых групп населения.
В отличие от других нутриентов — витаминов, минералов или белка — для воды невозможно установить классическую среднюю потребность (Estimated Average Requirement, EAR) на основе зависимости «доза–эффект» с каким-либо конкретным функциональным показателем (Institute of Medicine 2005). Тонкие гомеостатические механизмы поддерживают осмоляльность плазмы в узком диапазоне (±1–2%) при очень широком спектре потребления, что затрудняет выявление уровня, ниже которого у здоровых людей появляются явные симптомы дефицита (Cheuvront & Kenefick 2014). Поэтому большинство национальных и международных органов здравоохранения установили адекватные уровни потребления (Adequate Intake, AI), рассчитанные в первую очередь на основе наблюдаемых медианных значений потребления воды в здоровых популяциях, а не на основе контролируемых исследований истощения и восполнения (EFSA 2010; Chinese Nutrition Society 2023).
Цель этого обзора — дать доступный, основанный на доказательствах обзор двух взаимосвязанных областей науки о гидратации. Во-первых, мы рассматриваем методы оценки статуса гидратации — от лабораторных «золотых стандартов», таких как осмоляльность плазмы и изотопное разведение, до полевых инструментов, таких как цвет мочи, изменение массы тела и шкала жажды. Мы обсуждаем, как выбор метода критически зависит от типа дегидратации (внутриклеточная или внеклеточная) и величины водного дефицита (Cheuvront et al. 2013). Во-вторых, мы представляем и сравниваем официальные нормы потребления воды из основных регулирующих и консультативных органов: США/Канады (IOM/NASEM), Европейского управления по безопасности продуктов (EFSA), Китая (DRIs 2023), Японии (DRIs 2020), России (МР 2.3.1.0253‑21) и Северных стран (NNR 2023). Эти рекомендации различаются не только абсолютными значениями, но и лежащей в основе философией — одни основаны на медианном потреблении населения, другие на теоретических соотношениях вода–энергия или на профилактике высокой осмоляльности мочи.
На протяжении всей статьи мы придерживаемся строго образовательного тона. Мы не даём медицинских советов, диагностических критериев или предписывающих рекомендаций для отдельных людей. Вместо этого мы стремимся показать, как наука о питании ориентируется в присущих оценке гидратации и нормированию неопределённостях, и почему единая «универсальная» норма потребления воды остаётся недостижимой.
Последующие разделы организованы следующим образом. В части 1 описаны основные методы оценки статуса гидратации, их физиологическое обоснование и ограничения, с особым вниманием к биологической вариабельности и диагностической точности. Часть 2 представляет официальные нормы потребления воды в разных странах и регионах, выделяя методологические различия в их получении. Часть 3 обсуждает факторы, влияющие на индивидуальную потребность в воде — физическую активность, климат, состав рациона и возраст — не углубляясь в клиническую или терапевтическую область. Часть 4 посвящена текущим дискуссиям и неопределённостям, включая переход от предотвращения обезвоживания к оптимизации долгосрочных исходов для здоровья, а также ограничения существующих данных о потреблении. В заключительном резюме обобщаются основные положения и обозначаются направления будущих исследований.
Прочитав этот обзор, читатели должны понять, почему оценка гидратации остаётся в равной степени искусством и наукой, и почему рекомендуемые нормы потребления воды лучше воспринимать как популяционные ориентиры, а не как жёсткие индивидуальные предписания.
1. Статус гидратации: определение и методы оценки
1.1. Гидратация как состояние и как процесс
В повседневном языке под «гидратацией» часто понимают количество воды в организме в данный момент. Физиологически это называется состоянием гидратации — «снимком» того, находится ли общая вода организма (ОВО) в пределах нормы для конкретного человека. Однако за последнее десятилетие исследователи всё чаще подчёркивают, что гидратацию лучше понимать как динамический процесс, а не статическое состояние (Perrier 2017). Организм постоянно обменивается водой с окружающей средой через дыхание, потоотделение, образование мочи и поступление жидкости, в то время как тонкие гомеостатические механизмы — в первую очередь с участием аргинин-вазопрессина (АВП) и жажды — поддерживают осмоляльность плазмы в очень узком диапазоне 285–295 ммоль/кг (Cheuvront & Kenefick 2014).
Ключевой вывод из этого сдвига в понимании заключается в том, что нормальное состояние гидратации может достигаться при удивительно широком диапазоне общего потребления воды. Данные американского исследования NHANES III показали, что осмоляльность сыворотки практически не различалась между людьми из наименьшего и наибольшего децилей потребления воды (Institute of Medicine 2005). Иными словами, организм может компенсировать как относительно низкое, так и относительно высокое потребление жидкости, регулируя концентрацию и разведение мочи. Однако эта компенсация не обходится без физиологической «цены». Люди, которые привычно потребляют мало воды («мало пьющие»), поддерживают нормальную осмоляльность плазмы, но имеют значительно более высокую суточную осмоляльность мочи, более высокий удельный вес мочи и, по некоторым данным, более высокий концентрации копептина (суррогатного маркера АВП) по сравнению с «много пьющими» (Perrier 2017). Эти различия, оставаясь в пределах клинической нормы, показывают, что процесс поддержания водного баланса различается у разных людей, и это различие может иметь значение для долгосрочных исходов для здоровья — тема, которая всё ещё активно исследуется (Perrier 2017; Cheuvront et al. 2013).
Таким образом, при обсуждении гидратации полезно различать:
- Эугидратацию — нормальное содержание воды в организме, обычно определяемое осмоляльностью плазмы между 285 и 295 ммоль/кг.
- Гипогидратацию — дефицит ОВО (дегидратацию), часто подразделяемую по типу и величине потерь.
- Гипергидратацию — избыток ОВО, который в крайних случаях может привести к гипонатриемии.
Важно, что однократное измерение любого биомаркера гидратации следует интерпретировать с осторожностью, потому что одно и то же значение (например, осмоляльность мочи 800 ммоль/кг) может указывать на внутриклеточную дегидратацию у одного человека, но лишь на высокую солевую нагрузку от недавнего белкового приёма пищи у другого (Cheuvront et al. 2010).
1.2. Основные биомаркеры статуса гидратации
Исследователи разработали множество методов оценки гидратации, каждый из которых имеет свои сильные и слабые стороны, а также области применения. Выбор метода зависит от условий (лаборатория или полевые условия), требуемой точности и предполагаемого типа дегидратации. Ниже мы описываем наиболее часто используемые показатели.
Осмоляльность плазмы/сыворотки (Posm)
Осмоляльность плазмы широко считается референсным стандартом для оценки статуса гидратации в клинических и исследовательских целях (Armstrong 2005). Она измеряет концентрацию растворённых частиц (в первую очередь натрия, глюкозы и мочевины) на килограмм плазменной воды. У здоровых хорошо гидратированных людей Posm обычно составляет от 285 до 295 ммоль/кг, при этом суточная внутрииндивидуальная вариабельность (CVw) составляет всего 0,8–1,4% (Cheuvront et al. 2010; Cheuvront et al. 2011). Увеличение Posm примерно на 2% (∼6 ммоль/кг) является порогом, при котором осморецепторы запускают как выброс АВП, так и осознанное ощущение жажды (Cheuvront & Kenefick 2014).
Поскольку Posm жёстко регулируется, она заметно не изменяется при небольших дефицитах жидкости. Измеримое увеличение (≥5 ммоль/кг) обычно требует потери гипоосмотической жидкости, эквивалентной как минимум 2% массы тела (∼1,4 л у человека массой 70 кг) (Cheuvront et al. 2010). По этой причине Posm обладает высокой специфичностью, но не очень высокой чувствительностью к лёгкой дегидратации. Она также инвазивна (требует взятия крови) и не может использоваться в полевых условиях без лабораторного оборудования.
Концентрация натрия в плазме (PNa+) иногда используется как суррогат Posm. Однако, поскольку другие растворённые вещества (мочевина, глюкоза) вносят вклад в осмоляльность, и поскольку потери натрия с потом сильно различаются между людьми, Posm более точно отражает осмотический стимул для клеток, чем один натрий (Cheuvront et al. 2013).
Показатели мочи
Моча — самая доступная биологическая жидкость для мониторинга гидратации, и несколько мочевых показателей используются routinely.
Осмоляльность мочи (Uosm) измеряет общую концентрацию растворённых веществ в моче. В условиях ограничения воды почка может концентрировать мочу до 900–1400 ммоль/кг у здоровых взрослых (Cheuvront & Kenefick 2014). Однако Uosm зависит не только от водного баланса, но и от диетической солевой нагрузки (например, потребление белка, хлорида натрия) и от функции почек. В популяционных исследованиях суточная CVw для Uosm составляет 17–28%, а индекс индивидуальности (I = CVw/CVb) находится в диапазоне 0,48–1,81, что указывает на то, что однократное измерение Uosm плохо предсказывает статус гидратации конкретного человека (Cheuvront et al. 2010). По этой причине диагностические пороговые значения Uosm сильно различаются между исследованиями — от 586 до 1052 ммоль/кг, в зависимости от популяции и методологии (Cheuvront et al. 2010; Armstrong et al. 1994).
Удельный вес мочи (USG) измеряет плотность мочи относительно чистой воды. Он сильно коррелирует с Uosm (r2 ∼ 0,96) и может быть быстро измерен с помощью ручного рефрактометра. USG показывает более благоприятную биологическую вариабельность для серийного мониторинга: H-индекс (гетерогенность) позволяет вычислять референсные изменения, то есть два последовательных измерения могут надёжно выявить истинное изменение статуса гидратации (Cheuvront et al. 2010). Однако USG также зависит от диетических растворённых веществ и времени сбора — утренние порции более воспроизводимы, чем случайные образцы (Cheuvront & Kenefick 2014).
Цвет мочи — самый простой и недорогой полевой инструмент. Восьмибалльная шкала цвета (1 = очень бледно-жёлтый, 8 = коричневато-зелёный) была валидирована по сравнению с USG и Uosm в лабораторных и полевых исследованиях (Armstrong et al. 1998; Perrier 2017). В контролируемом протоколе дегидратации и регидратации цвет мочи отслеживал изменения массы тела так же эффективно, как Uosm и USG, и лучше, чем плазменные показатели (Armstrong et al. 1998). Однако цвет мочи может искажаться диетическими факторами (свёкла, витамины группы В), лекарствами или недавним большим объёмом выпитой воды, который разбавляет мочу до того, как организм успеет восстановить равновесие (Cheuvront & Kenefick 2014). Несмотря на эти ограничения, цвет мочи является практичным скрининговым инструментом для спортсменов, работников физического труда и военнослужащих, особенно при многократном использовании.
Суточный объём мочи обратно пропорционален Uosm. Здоровый взрослый человек выделяет примерно 1,0–1,5 л мочи в сутки, но это варьирует в зависимости от потребления жидкости, диеты и активности. Объём менее 0,5 л за 24 часа говорит о том, что почка максимально концентрирует мочу, что может указывать на недостаточное потребление жидкости, но опять же необходимо учитывать диетическую солевую нагрузку (Institute of Medicine 2005).
Изменение массы тела
При измерении в течение коротких периодов (1–4 часа) в условиях, когда учитываются приёмы пищи и другие неводные потери, изменение массы тела (∆МТ) прямо равно изменению ОВО (1 кг = 1 л). Это происходит потому, что потеря воды (пот, моча, дыхательные потери) является единственным значительным источником изменения массы за такие короткие интервалы (Cheuvront & Kenefick 2014).
Суточная внутрииндивидуальная вариабельность массы тела у здоровых свободно живущих людей составляет примерно 0,5–1,0% (Cheuvront et al. 2004). Следовательно, потеря ≥2% массы тела от хорошо установленного базового уровня (например, три последовательных утренних измерения) даёт 95% вероятностную уверенность в том, что произошла клинически значимая дегидратация (Cheuvront et al. 2010). Изменение массы тела очень точно, недорого и неинвазивно, но требует валидного базового уровня и тщательного контроля условий взвешивания (без одежды, после опорожнения мочевого пузыря, в одно и то же время суток). Это предпочтительный метод для мониторинга острой потери воды во время физических упражнений или работы в жару, но он не позволяет различить разные типы дегидратации (внутриклеточную и внеклеточную).
Ощущение жажды
Жажда — это осознанное ощущение, которое побуждает к потреблению жидкости. Она запускается как осмотическими (повышение Posm), так и объёмными (снижение объёма крови) стимулами, причём осмотический порог для недвусмысленной жажды примерно на 10 ммоль/кг выше, чем для выброса АВП (Cheuvront & Kenefick 2014). Жажду можно измерять с помощью простых числовых шкал (например, 1 = совсем не хочется пить, 9 = очень-очень хочется). В контролируемых исследованиях дегидратации показатели жажды линейно увеличиваются с потерей ОВО и Posm (Shirreffs et al. 2004). Однако на жажду влияют и нерегуляторные факторы: вкусовые качества жидкости, растяжение желудка, социальные сигналы и индивидуальные различия в интероцепции. Более того, сам акт питья, ещё до всасывания воды, вызывает «предвосхищающее насыщение», которое может временно подавлять жажду (Perrier 2017). По этим причинам жажда является лишь приблизительным индикатором статуса гидратации. Она полезна как напоминание о необходимости выпить, но не позволяет количественно оценить степень обезвоживания.
Новые методы: осмоляльность слезы, слюны, биоимпеданс
Осмоляльность слезы в последнее время исследуется как неинвазивный суррогат Posm. Исследование Fortes et al. (2011) показало, что осмоляльность слезы отслеживает дегидратацию и регидратацию с благоприятным индексом индивидуальности (0,79) для серийного мониторинга (Cheuvront et al. 2014). Однако полевые факторы (ветер, солнце, дождь) могут искажать показания, а метод требует специального оборудования.
Осмоляльность слюны и скорость слюноотделения также изучались. Хотя средние значения изменяются при дегидратации, индивидуальная вариабельность очень велика, а индексы I и H неблагоприятны (Cheuvront et al. 2010). Простое полоскание рта водой нормализует осмоляльность слюны на срок до 15 минут, несмотря на сохраняющееся обезвоживание всего организма, что ограничивает практическую полезность метода (Ely et al. 2011).
Биоимпедансный анализ (BIA) и биоимпедансная спектроскопия (BIS) оценивают ОВО, внеклеточную воду (ВКВ) и внутриклеточную воду (ВВК), измеряя сопротивление тела слабому электрическому току. Хотя одночастотные и многочастотные устройства хорошо коррелируют с методами разведения в хорошо гидратированных популяциях, ошибка индивидуальных прогнозов велика (∼2–4 л для ОВО). Более того, изменения позы, температуры кожи, недавнее потребление жидкости и тип дегидратации (внутриклеточная или внеклеточная) влияют на значения импеданса, что делает BIA/BIS ненадёжными для обнаружения небольших изменений статуса гидратации (Cheuvront & Kenefick 2014; Armstrong 2005). RXc-график (векторный биоимпадансный анализ) был предложен для серийного мониторинга, но более простые меры, такие как изменение массы тела, предоставляют эквивалентную информацию.
1.3. Два типа дегидратации: почему классификация важна
Критически важным, но часто упускаемым из виду аспектом оценки гидратации является различие между внутриклеточной и внеклеточной дегидратацией (Cheuvront et al. 2013). Это различие необходимо, поскольку два типа различаются по своим причинам, физиологическим реакциям и подходящим методам обнаружения.
Внутриклеточная дегидратация (также называемая гиперосмотической гиповолемией) возникает, когда организм теряет гипоосмотическую жидкость — то есть воду с более низкой концентрацией растворённых веществ, чем плазма. Самый распространённый пример — потоотделение или ограничение воды без адекватного восполнения солей. По мере потери воды внеклеточная жидкость (ВКЖ) становится гиперосмотичной, вытягивая воду из внутриклеточного пространства (ВКП). Это приводит к относительно большому уменьшению ВКП, умеренному уменьшению ВКЖ и высокой Posm. Отношение потери объёма плазмы (ОП) к потере ОВО составляет примерно 1:10 (Cheuvront et al. 2013). Внутриклеточная дегидратация — это основной тип, встречающийся при физических нагрузках в жару и в большинстве ситуаций свободной жизни, когда потребление жидкости недостаточно. Она легко обнаруживается по повышению Posm, Uosm, USG и цвета мочи.
Внеклеточная дегидратация (изоосмотическая гиповолемия) возникает, когда организм теряет изоосмотическую жидкость — то есть воду и электролиты примерно в тех же пропорциях, что и плазма. Классические примеры — секреторная диарея, рвота или применение петлевых диуретиков (например, фуросемида). Поскольку теряемая жидкость имеет ту же осмоляльность, что и плазма, осмотический градиент не создаётся, вода не вытягивается из ВКП, и весь водный дефицит приходится на компартмент ВКЖ. Отношение потери ОП к потере ОВО составляет примерно 1:5 — вдвое больше, чем при внутриклеточной дегидратации (Cheuvront et al. 2013). При внеклеточной дегидратации Posm остаётся нормальной, поэтому маркеры, основанные на осмоляльности (включая концентрацию мочи), вводят в заблуждение. Вместо этого более показательными являются признаки объёмного истощения, такие как снижение натрия мочи (<20 мэкв/л), низкая фракционная экскреция натрия или непропорциональное увеличение гематокрита (Cheuvront & Kenefick 2014).
Смешанная дегидратация — комбинация обоих типов — может возникать в сложных ситуациях, таких как длительное воздействие холода, высокогорная болезнь или лихорадочное диарейное заболевание. В таких случаях ни осмотические, ни объёмные пороги могут не достигаться, что делает оценку особенно сложной.
На практике большинство здоровых людей в умеренном климате, испытывающих лёгкую или умеренную дегидратацию, будут иметь внутриклеточный тип, для которого Posm, Uosm, USG и изменение массы тела являются подходящими маркерами. Однако когда дегидратация подозревается в контексте желудочно-кишечных заболеваний или применения диуретиков, исследователи и специалисты должны знать, что концентрация мочи сама по себе может быть обманчивой.
1.4. Биологическая вариабельность и диагностическая точность: почему единые пороговые значения проблематичны
Повторяющаяся тема в литературе по гидратации — широкий диапазон предлагаемых диагностических порогов для одного и того же биомаркера. Например, пороговые значения Uosm для «обезвоженного» состояния варьируют от 586 до 1052 ммоль/кг в разных исследованиях (Cheuvront et al. 2010). Это не просто следствие ошибки измерения; это отражает фундаментальные статистические принципы биологической вариабельности.
Каждое физиологическое измерение естественным образом колеблется внутри человека ото дня ко дню (внутрииндивидуальная вариабельность, CVw), а также варьирует между людьми (межиндивидуальная вариабельность, CVb). Отношение CVw/CVb называется индексом индивидуальности (I Index). Когда индекс низкий (<0,6), обычные популяционные референсные интервалы нечувствительны к собственным изменениям человека; то есть значение, которое действительно необычно для конкретного человека, всё ещё может попадать в нормальный диапазон для популяции (Harris 1974). И наоборот, когда I Index высок (>1,4), популяционные диапазоны более полезны для скрининга.
Как показано в таблице 1 у Cheuvront et al. (2010), I Index для Uosm составляет 0,48–1,81, что указывает на то, что однократное измерение Uosm имеет ограниченную способность правильно классифицировать статус гидратации человека. Для USG I Index более благоприятен (0,40–0,72), а H-индекс (гетерогенность внутрииндивидуальной дисперсии) позволяет вычислять референсные изменения — минимальную разницу между двумя последовательными измерениями, необходимую для уверенности в том, что произошло реальное изменение (Cheuvront et al. 2011). Именно поэтому серийный мониторинг (например, утренний USG или масса тела) решительно предпочтительнее однократных случайных проверок.
Резюмируя: ни один метод оценки гидратации не идеален для всех ситуаций. Выбор метода должен определяться типом подозреваемой дегидратации, требуемой точностью, наличием хорошо установленного базового уровня и возможностью повторных измерений. Для большинства образовательных и популяционных целей комбинация изменения массы тела (когда базовый уровень известен), утреннего USG и цвета мочи предоставляет практическую, экономически эффективную информацию. Для исследований, требующих высокой точности, референсным стандартом остаётся Posm.
2. Подходы к нормированию потребления воды
2.1. Как устанавливаются нормы для нутриентов: общий принцип
Прежде чем рассматривать специфические рекомендации по воде, полезно понять, как национальные и международные органы здравоохранения в целом устанавливают референсные значения для нутриентов. Описанная здесь схема применима к витаминам, минералам, белку и другим эссенциальным веществам – но, как мы увидим, вода представляет уникальные сложности.
Большинство регулирующих органов (например, Национальные академии наук, инженерии и медицины США (NASEM), Европейское управление по безопасности продуктов (EFSA), а также национальные комитеты Китая, Японии, России и стран Северной Европы) используют набор стандартизированных референсных значений, известных как Диетические референтные нормы потребления (Dietary Reference Intakes, DRIs) или их аналоги. Определены четыре ключевые категории (Institute of Medicine 2005; EFSA 2010):
Средняя потребность (Estimated Average Requirement, EAR) – уровень суточного потребления, удовлетворяющий потребности половины (50%) здоровых людей в конкретной возрастно-половой группе. EAR выводится из исследований зависимости «доза–эффект», связывающих потребление с определённым функциональным или биохимическим показателем адекватности.
Рекомендуемая норма потребления (Recommended Dietary Allowance, RDA) – уровень суточного потребления, достаточный для удовлетворения потребностей почти всех (97–98%) здоровых людей. RDA рассчитывается как EAR + 2 SD (стандартных отклонения) при нормальном распределении потребностей или другими статистическими методами, если распределение не нормально.
Адекватный уровень потребления (Adequate Intake, AI) – используется, когда недостаточно доказательств для определения EAR. AI представляет собой наблюдаемый или экспериментально определённый уровень потребления здоровой популяцией, который считается адекватным. Обычно AI устанавливается на уровне медианы потребления здоровой референсной группы или выводится с помощью факториальных расчётов (например, для младенцев на грудном вскармливании).
Верхний допустимый уровень потребления (Tolerable Upper Intake Level, UL) – максимальный среднесуточный уровень потребления, который с высокой вероятностью не представляет риска неблагоприятных последствий для здоровья почти всех людей.
Для большинства нутриентов EAR является краеугольным камнем. Его установление требует (a) чётко определённого показателя адекватности (например, поддержание определённой концентрации в плазме, предотвращение клинических симптомов дефицита или снижение риска хронического заболевания) и (b) зависимости «доза–эффект», позволяющей оценить потребление, необходимое для достижения этого показателя. Когда EAR известна, RDA выводится добавлением двух стандартных отклонений для учёта межиндивидуальной вариабельности (в предположении нормального распределения потребностей с коэффициентом вариации [CV] примерно 10–15% в зависимости от нутриента) (Institute of Medicine 2005).
Почему для воды нельзя установить EAR
Вода принципиально отличается от других нутриентов тем, что не было идентифицировано ни одного функционального показателя адекватности, который позволял бы установить зависимость «доза–эффект». Как обсуждалось в Части 1, осмоляльность плазмы – наиболее чувствительный показатель статуса гидратации – остаётся в очень узком диапазоне (285–295 ммоль/кг) при очень широком спектре потребления воды, при условии, что человек имеет нормальную функцию почек и свободный доступ к жидкости (Institute of Medicine 2005; Cheuvront & Kenefick 2014). Это происходит потому, что почки могут разбавлять или концентрировать мочу в диапазоне от 50 до 1400 ммоль/кг, компенсируя тем самым большие вариации потребления.
Теоретически можно было бы попытаться определить EAR на основе предотвращения гипертонической дегидратации (то есть устойчивого повышения Posm выше 295 ммоль/кг). Однако дефицит воды, необходимый для повышения Posm примерно на 5–6 ммоль/кг, составляет около 2% массы тела (∼1,4 л у взрослого массой 70 кг) (Cheuvront et al. 2010). Ниже этого порога осмоляльность плазмы практически не меняется. Следовательно, не существует чёткого уровня потребления, при котором 50% людей стали бы «недостаточно обеспеченными», а другие 50% – «достаточно обеспеченными». Потребность представляет собой не точку на континууме, а пороговый эффект, и этот порог варьирует в зависимости от внешних условий (температура, влажность), физической активности и индивидуальной интенсивности потоотделения (Institute of Medicine 2005).
Более того, потребность в воде не является исключительно метаболической; она зависит от внешних факторов, которые невозможно стандартизировать для всей популяции. Офисный работник с сидячим образом жизни в умеренном климате может нуждаться в менее чем 2 л/сут общей воды (из напитков и пищи) для поддержания водного баланса, тогда как строитель в жарком влажном климате может нуждаться в 6–8 л/сут и более (Sawka et al. 2005; Cheuvront & Kenefick 2014). Поскольку эти условия определяются не самим нутриентом, а образом жизни и окружающей средой, невозможно установить единую EAR, которая применялась бы к «половине всех здоровых людей» при любых обстоятельствах.
По этим причинам в отчёте Института медицины 2005 года о DRIs для воды и электролитов прямо говорится: «Хотя может показаться полезным оценить среднюю потребность (EAR) для воды, EAR на основе данных невозможна» (Institute of Medicine 2005, стр. 144). К такому же выводу пришли EFSA (2010), и он повторяется в китайских DRIs 2023 (Chinese Nutrition Society 2023) и в Северных рекомендациях по питанию 2023 (Blomhoff et al. 2023).
Адекватный уровень потребления (AI) как альтернатива
При отсутствии EAR органы здравоохранения устанавливают адекватный уровень потребления (AI). AI определяется как рекомендуемый средний суточный уровень потребления, основанный на наблюдаемых или экспериментально определённых приближениях потребления нутриента группой (или группами) практически здоровых людей, которые, как предполагается, являются адекватными (Institute of Medicine 2005). В отличие от RDA, AI не имеет определённого статистического соотношения с распределением потребностей; это просто значение, которое, как наблюдается, поддерживает определённое состояние питания (например, нормальную осмоляльность плазмы, адекватный диурез) в здоровой референсной популяции.
Для воды AI выводится из медианных значений общего потребления воды, зарегистрированных в крупных национальных диетологических обследованиях, в предположении, что люди в этих обследованиях в целом здоровы и клинически не обезвожены. В США AI для общей воды (включая воду из напитков и влагу пищи) был установлен на уровне 3,7 л/сут для взрослых мужчин и 2,7 л/сут для взрослых женщин на основе медианных значений потребления из NHANES III (1988–1994) (Institute of Medicine 2005). Примечательно, что осмоляльность сыворотки по децилям общего потребления воды не показала систематических различий, подтверждая, что медианное потребление совместимо с нормальным статусом гидратации (Perrier 2017).
EFSA (2010) использовала аналогичный подход, но также учитывала данные по осмоляльности мочи и соотношение между потреблением воды и энергии (1 мл/ккал) в качестве дополнительных критериев. Их AI оказались несколько ниже: 2,5 л/сут для мужчин и 2,0 л/сут для женщин, что отражает различия в данных обследований и, возможно, в климате и пищевых привычках (EFSA 2010).
Китайские DRIs 2023 уточнили подход, рассчитав AI отдельно для разных уровней физической активности (PAL). Используя PAL 1,40 (низкая активность), 1,70 (средняя) и 2,00 (высокая), рекомендуемое потребление воды (из напитков) для мужчин 18–29 лет варьирует от 1,3–1,4 л/сут (низкая активность) до 2,1–2,2 л/сут (высокая активность) (Chinese Nutrition Society 2023). Это признаёт, что энерготраты и потери воды тесно связаны.
Российские методические рекомендации (МР 2.3.1.0253‑21, 2021) также связывают нормы потребления воды с коэффициентом физической активности (КФА). Для мужчин 18–64 лет рекомендуемое потребление воды (в напитках) составляет от 1,3–1,4 л/сут (КФА 1,4) до 2,1–2,2 л/сут (КФА 2,2); для женщин — от 1,0–1,1 до 1,7–1,8 л/сут. Эти значения ниже, чем AI США, поскольку относятся только к напиткам (исключая воду в пище), и потому что российские нормы явно различают «воду как напиток» и «общее потребление воды».
Северные рекомендации по питанию 2023 (NNR2023) приняли AI EFSA (2,5 л/сут для мужчин, 2,0 л/сут для женщин) в качестве научной основы для своих пищевых рекомендаций, одновременно интегрируя соображения экологической устойчивости — например, рекомендуя высококачественную водопроводную воду вместо бутилированной или подслащённых напитков (Blomhoff et al. 2023).
Примечание о «провизорной средней потребности»
Некоторые недавние подходы, включая китайские DRIs 2023 и NNR2023, ввели понятие провизорной средней потребности (provisional AR) для нутриентов, для которых существует только AI. Эта провизорная AR рассчитывается как AI × 0,8 в предположении коэффициента вариации 12,5% (Chinese Nutrition Society 2023; Blomhoff et al. 2023). Это значение используется для оценки распространённости недостаточного потребления в группах населения, но оно несёт большую неопределённость, чем истинная EAR. Его следует интерпретировать как приближение, а не как точный физиологический порог.
Резюмируя: хотя вода и является эссенциальным нутриентом, её уникальная физиология — в частности, мощный гомеостатический контроль осмоляльности плазмы и сильная модуляция потребностей внешними условиями и активностью — исключает возможность расчёта классической EAR. Следовательно, все современные рекомендации основаны на адекватных уровнях потребления (AI), выведенных из наблюдаемого потребления в здоровых популяциях, часто с поправками на уровень физической активности, а иногда и на климат. В следующих разделах мы подробно сравним эти рекомендации и обсудим факторы, влияющие на индивидуальную потребность в воде.
2.2. Ключевые мировые рекомендации: сравнение подходов
Разные страны и международные организации разработали свои нормы потребления воды, что отражает различия в исходных данных обследований, методологических подходах и, в некоторой степени, климатических и образах жизни. В этом разделе кратко представлены подходы шести основных органов: США/Канады (NASEM/IOM), Европейского управления по безопасности продуктов (EFSA), Китая, Японии, России и Северных стран. Сравнительная таблица для взрослых приведена в разделе 2.3.
США и Канада (IOM/NASEM, 2005; 2019)
Наиболее полный североамериканский отчёт о воде и электролитах был опубликован Институтом медицины (ныне часть NASEM) в 2005 году (Institute of Medicine 2005). Комитет пришёл к выводу, что EAR не может быть определена, и установил AI на основе медианного общего потребления воды из Третьего национального обследования здоровья и питания (NHANES III, 1988–1994). Общая вода определялась как вода из всех источников: питьевая вода, другие напитки и влага, содержащаяся в пище.
- Для взрослых мужчин (19–50 лет): 3,7 л/сут общей воды (примерно 3,0 л из напитков и 0,7 л из пищи).
- Для взрослых женщин (19–50 лет): 2,7 л/сут общей воды (примерно 2,2 л из напитков и 0,5 л из пищи).
AI не корректировались с учётом физической активности или климата, поскольку обследование отражало медианное потребление популяции с разнообразным образом жизни. Однако в отчёте подчёркивалось, что физически активные люди или люди, находящиеся в жаркой среде, могут нуждаться в значительно большем количестве (Institute of Medicine 2005, стр. 154–155). Для пожилых людей (≥51 года) были сохранены те же AI, несмотря на возрастное снижение концентрационной способности почек и чувствительности к жажде, поскольку данные осмоляльности сыворотки из NHANES III показали, что статус гидратации остаётся нормальным в широком диапазоне потребления.
В 2019 году NASEM обновила DRIs для натрия и калия, но не пересматривала AI для воды (NASEM 2019).
Европейское управление по безопасности продуктов (EFSA, 2010)
Группа EFSA по диетическим продуктам, питанию и аллергиям опубликовала своё научное заключение о диетических референсных значениях для воды в 2010 году (EFSA 2010). Как и IOM, EFSA пришла к выводу, что EAR не может быть выведена. Однако EFSA использовала комбинацию критериев для установления AI: наблюдаемое общее потребление воды в европейских популяциях, желательные значения осмоляльности мочи (создание «резерва свободной воды») и соотношение вода/энергия 1,0 мл/ккал. Рекомендации относятся к условиям умеренной температуры окружающей среды и умеренной физической активности (PAL ≈ 1,6).
- Для взрослых мужчин: 2,5 л/сут общей воды.
- Для взрослых женщин: 2,0 л/сут общей воды.
Эти значения заметно ниже, чем AI США. Разница частично объясняется меньшей массой тела, разными пищевыми привычками и тем, что EFSA использовала в некоторых расчётах 95-й процентиль наблюдаемого потребления, тогда как IOM использовал медианы. Для детей и подростков EFSA вывела возрастные AI путём экстраполяции (EFSA 2010).
Китай (DRIs 2023)
В издании Китайских диетических референсных норм потребления 2023 года (Chinese Nutrition Society 2023) был введён более нюансированный подход. Признавая, что потребность в воде тесно связана с энерготратами, китайский комитет предложил отдельные рекомендации для разных уровней физической активности (PAL), используя три категории: I (низкая, PAL 1,40), II (средняя, PAL 1,70) и III (высокая, PAL 2,00). Рекомендации относятся к общему потреблению воды (напитки + влага пищи). В китайских DRIs также обновлены референсные значения массы тела и роста по данным национальных обследований.
Для мужчин 18–29 лет:
- PAL I (низкая): 2,15 л/сут (из них напитки ~1,3–1,4 л)
- PAL II (средняя): 2,55 л/сут (напитки ~1,5–1,6 л)
- PAL III (высокая): 3,00 л/сут (напитки ~2,1–2,2 л)
Для женщин 18–29 лет:
- PAL I: 1,70 л/сут
- PAL II: 2,10 л/сут
- PAL III: 2,45 л/сут
Для пожилых людей (≥65 лет) китайские DRIs предлагают более низкие значения (например, для мужчин 65–74 лет, средняя активность: ~2,30 л/сут) и не включают категорию высокой активности. Комитет также установил адекватные уровни потребления для ряда минеральных веществ и витаминов, взаимодействующих с водным балансом, таких как натрий, калий и хлориды (Chinese Nutrition Society 2023).
Япония (DRIs for Japanese, 2020)
Японские DRIs (Ministry of Health, Labour and Welfare, 2020) подходят к вопросу с иной стороны. Вместо того чтобы фокусироваться исключительно на гидратации, они интегрируют рекомендации по воде в более широкую структуру профилактики заболеваний, связанных с образом жизни (lifestyle‑related diseases, LRD), и предотвращения немощи (frailty) у пожилых. Референсные значения выражены как адекватные уровни потребления (AI) для общей воды, выведенные из наблюдаемого потребления в японской популяции и из соображений желательной осмоляльности мочи.
Для взрослых 18–49 лет:
- Мужчины: примерно 2,5–3,0 л/сут (в зависимости от уровня физической активности, хотя явно по PAL не разбито)
- Женщины: примерно 2,0–2,5 л/сут
Однако японские DRIs примечательны детальной разбивкой по возрасту (включая группы 65–74 и 75+ лет) и установлением целевых диапазонов ИМТ (например, 18,5–24,9 для взрослых, 21,5–24,9 для пожилых) в рамках рекомендаций по энергетическому балансу (Ministry of Health, Labour and Welfare 2020). Для воды AI предназначены для условий умеренной температуры и активности, с явным указанием, что люди с обильным потоотделением должны пропорционально увеличивать потребление.
Россия (МР 2.3.1.0253‑21, 2021)
Российские методические рекомендации (МР 2.3.1.0253‑21) устанавливают нормы воды (как напитков) отдельно от общего потребления воды. Значения привязаны к коэффициенту физической активности (КФА), который варьирует от 1,4 (очень низкая активность) до 2,2 (тяжёлый физический труд). Для каждого уровня КФА приводится диапазон рекомендуемого потребления воды (в литрах в сутки). Рекомендации основаны на физиологических потребностях, рассчитанных по энерготратам, и на наблюдаемом потреблении из российских диетологических обследований.
Для мужчин 18–64 лет:
- КФА 1,4 (сидячая/умственная работа): 1,3–1,4 л/сут (только напитки)
- КФА 1,6 (лёгкий физический труд): 1,5–1,6 л/сут
- КФА 1,9 (средний физический труд): 1,8–1,9 л/сут
- КФА 2,2 (тяжёлый физический труд): 2,1–2,2 л/сут
Для женщин 18–64 лет:
- КФА 1,4: 1,0–1,1 л/сут
- КФА 1,6: 1,2–1,3 л/сут
- КФА 1,9: 1,4–1,5 л/сут
- КФА 2,2: 1,7–1,8 л/сут
Для пожилых людей (≥65 лет) рассматривается только умеренная активность (КФА 1,7), с рекомендуемым потреблением напитков 1,4–1,5 л/сут для мужчин и 1,1–1,2 л/сут для женщин. В российских рекомендациях также отмечается, что для работающих в условиях Крайнего Севера энерготраты увеличиваются на 15%, что пропорционально увеличивает потребность в воде. Важно: эти значения относятся только к воде в напитках (включая питьевую воду, чай, кофе, супы и т.д.). Влага пищи учитывается отдельно (около 0,6–0,8 л/сут), поэтому общее потребление воды примерно на 0,5–1,0 л выше указанных цифр (МР 2.3.1.0253‑21 2021).
Северные страны (Nordic Nutrition Recommendations 2023)
Северные рекомендации по питанию 2023 (NNR2023) (Blomhoff et al. 2023) приняли AI EFSA в качестве научной основы для своих рекомендаций по воде. Они не проводили нового систематического обзора по потребностям в воде, а опирались на заключение EFSA 2010 года. Северные AI составляют:
- Взрослые мужчины: 2,5 л/сут общей воды
- Взрослые женщины: 2,0 л/сут общей воды
Для детей и подростков северный комитет предложил возрастные AI (например, 1,3 л/сут для детей 2–3 лет, 1,6 л/сут для детей 4–8 лет и т.д.). Отличительной особенностью NNR2023 является интеграция экологической устойчивости: рекомендации явно отдают предпочтение высококачественной водопроводной воде как напитку перед сладкими напитками, напитками с низкокалорийными подсластителями и бутилированной водой (Blomhoff et al. 2023). Это отражает более широкий сдвиг в диетических рекомендациях в сторону учёта как здоровья человека, так и планетарных границ.
2.3. Сравнительная таблица рекомендуемых значений для взрослых
В таблице ниже обобщены официальные рекомендации по потреблению воды от шести описанных выше органов. Внимание: значения не полностью сопоставимы, поскольку некоторые относятся к общей воде (напитки + влага пищи), а другие — только к воде в напитках. Кроме того, значения США и EFSA даны для умеренной активности и умеренного климата, тогда как китайские и российские значения стратифицированы по уровню физической активности.
| Орган | Целевая группа | Общая вода (л/сут) | Вода в напитках (л/сут)2 | Принятый уровень активности | Примечания |
|---|---|---|---|---|---|
| IOM/NASEM (США/Канада) | Мужчины 19–50 лет | 3,7 | ~3,0 | смешанный (медиана популяции) | AI на основе медианы NHANES III; включает ~0,7 л из пищи |
| Женщины 19–50 лет | 2,7 | ~2,2 | смешанный | ||
| EFSA (Европа) | Мужчины ≥18 лет | 2,5 | ~2,0 | умеренная (PAL 1,6) | AI на основе наблюдаемого потребления + критерии осмоляльности мочи |
| Женщины ≥18 лет | 2,0 | ~1,6 | умеренная | ||
| Китай (DRIs 2023) | Мужчины 18–29 лет, PAL I (низкая) | 2,15 | ~1,3–1,4 | PAL 1,40 | Значения для общей воды; доля напитков оценена |
| Женщины 18–29 лет, PAL I | 1,70 | ~1,0–1,1 | PAL 1,40 | ||
| Мужчины 18–29 лет, PAL II (средняя) | 2,55 | ~1,5–1,6 | PAL 1,70 | ||
| Женщины 18–29 лет, PAL II | 2,10 | ~1,2–1,3 | PAL 1,70 | ||
| Мужчины 18–29 лет, PAL III (высокая) | 3,00 | ~2,1–2,2 | PAL 2,00 | ||
| Женщины 18–29 лет, PAL III | 2,45 | ~1,7–1,8 | PAL 2,00 | ||
| Япония (DRIs 2020) | Мужчины 18–49 лет | 2,5–3,0 | (отдельно не указано) | от умеренной до высокой | Диапазон AI, значения приблизительные |
| Женщины 18–49 лет | 2,0–2,5 | от умеренной до высокой | |||
| Россия (МР 2021) | Мужчины 18–64 лет, КФА 1,4 | —¹ | 1,3–1,4 | низкая | Только вода в напитках; влага пищи добавляет ~0,5–0,8 л/сут |
| Мужчины 18–64 лет, КФА 1,6 | — | 1,5–1,6 | лёгкая | ||
| Мужчины 18–64 лет, КФА 1,9 | — | 1,8–1,9 | средняя | ||
| Мужчины 18–64 лет, КФА 2,2 | — | 2,1–2,2 | тяжёлая | ||
| Женщины 18–64 лет, КФА 1,4 | — | 1,0–1,1 | низкая | ||
| Женщины 18–64 лет, КФА 1,6 | — | 1,2–1,3 | лёгкая | ||
| Женщины 18–64 лет, КФА 1,9 | — | 1,4–1,5 | средняя | ||
| Женщины 18–64 лет, КФА 2,2 | — | 1,7–1,8 | тяжёлая | ||
| Северные страны (NNR2023) | Мужчины ≥18 лет | 2,5 | ~2,0 | умеренная (PAL 1,6) | Приняты значения EFSA |
| Женщины ≥18 лет | 2,0 | ~1,6 | умеренная |
Примечания.
1 Российские рекомендации не дают AI для общей воды; они приводят только нормы для воды в напитках. Общее потребление воды будет примерно на 0,5–1,0 л выше при добавлении влаги пищи.
2 Оценка воды в напитках для органов, указывающих общую воду, сделана исходя из предположения, что 80% общей воды поступает из напитков (на основе данных NHANES для взрослых США). Для китайских и российских значений вода в напитках явно указана в оригинальных документах или выведена из их таблиц.
Из этого сравнения ясно, что, хотя абсолютные цифры различаются, все органы согласны с тем, что потребность в воде является высокоиндивидуальной и что AI следует использовать как популяционные ориентиры, а не как строгие предписания. В следующем разделе мы обсудим факторы, вызывающие столь широкую вариабельность индивидуальной потребности в воде.
3. Факторы, влияющие на индивидуальную потребность в воде
Даже внутри одной возрастно-половой группы суточная потребность в воде может варьировать на несколько литров. Эта вариабельность — не недостаток концепции адекватного уровня потребления (AI), а отражение реального физиологического и экологического разнообразия. В этом разделе рассматриваются наиболее важные факторы, модулирующие потребность в воде у здоровых людей, без углубления в клинические или терапевтические рекомендации.
3.1. Физическая активность и климат как главные движущие силы
Два самых мощных детерминанта потребности в воде — это физическая активность (которая увеличивает потери с потом) и температура/влажность окружающей среды (которые также увеличивают потоотделение). В состоянии покоя в термонейтральных условиях потери воды взрослого человека составляют примерно 1,0–1,5 л воды в сутки через мочу, кал, неощутимую перспирацию и дыхательные потери (Institute of Medicine 2005). Однако во время длительных физических упражнений в жару интенсивность потоотделения может достигать 1,5–2,0 л в час и более (Cheuvront & Kenefick 2014). Человек массой 70 кг, тренирующийся 2 часа в жаркой среде, может потерять 3–4 л пота, что увеличивает суточную потребность в воде до 6–8 л и выше (Sawka et al. 2005).
Связь между энерготратами и потерями воды не является линейной для всех видов деятельности, но полезным приближением является то, что потребность в воде увеличивается примерно на 1,0–1,5 мл на каждый дополнительный израсходованный килокалорий (Institute of Medicine 2005). Это лежит в основе эмпирического правила «1 мл/ккал», упоминаемого в нескольких руководствах (EFSA 2010; Chinese Nutrition Society 2023). Для человека, расходующего 2500 ккал/сут, потребление 2,5 л воды будет примерно адекватным; для спортсмена, расходующего 5000 ккал/сут, потребность может удвоиться до 5 л/сут.
Климат сильно модифицирует эту зависимость. В прохладной влажной среде испарение пота снижено, и пот может стекать с тела, не участвуя в охлаждении, — но потеря воды всё равно происходит. В жарких сухих условиях пот испаряется эффективно, и потери воды могут превышать 1 л/час даже при умеренной интенсивности упражнений (Cheuvront & Kenefick 2014). Например, армия США разработала прогностические модели, показывающие, что солдаты, выполняющие тяжёлую работу в пустынном климате (40°C, низкая влажность), могут нуждаться в 10–12 л воды в сутки (Institute of Medicine 2005, стр. 130). Эти экстремальные условия не относятся к большинству гражданских лиц, но иллюстрируют верхний диапазон вариабельности.
Поскольку физическая активность и климат сильно варьируют между людьми и даже у одного и того же человека в разные дни, ни один AI не может охватить все обстоятельства. Именно поэтому китайские и российские рекомендации явно стратифицируют нормы по уровню физической активности, и почему все органы подчёркивают, что AI применяются только к «условиям умеренной температуры окружающей среды и умеренной физической активности» (EFSA 2010; Chinese Nutrition Society 2023; МР 2.3.1.0253‑21 2021).
3.2. Роль рациона и состава пищи
Вода поступает в организм не только в виде напитков; она также содержится в пище. Содержание воды в обычных продуктах колеблется от менее 10% в маслах, орехах и крекерах до более 90% во многих фруктах, овощах и супах (Popkin et al. 2010). В западных диетах влага пищи обычно составляет 20–25% от общего потребления воды (Institute of Medicine 2005). Однако люди, чей рацион богат фруктами и овощами, могут получать более высокую долю воды из пищи, в то время как те, кто придерживается диеты с высоким содержанием жиров или сильно переработанных продуктов, могут получать меньшую.
Что ещё более важно, солевая нагрузка рациона влияет на обязательную потребность в воде для почечной экскреции. Почка должна экскретировать примерно 600–1200 мОсм растворённых веществ в сутки, в основном из диетического белка (мочевина) и хлорида натрия (Institute of Medicine 2005). Для выведения этих веществ требуется минимальный объём мочи, который зависит от концентрационной способности почек. Если рацион богат белком и солью, почечная солевая нагрузка увеличивается, и минимальный диурез (а следовательно, и потребность в воде) пропорционально возрастает (Cheuvront & Kenefick 2014). И наоборот, диета с низким содержанием белка и натрия снижает обязательные потери воды.
Это взаимодействие объясняет, почему потребность в воде нельзя рассматривать изолированно от общих пищевых привычек. Например, высокое содержание натрия и белка в типичных западных диетах может увеличивать потребность в воде по сравнению с растительной диетой с меньшей плотностью натрия и белка. Однако ни одно руководство в настоящее время не корректирует AI воды в зависимости от состава рациона, поскольку величина эффекта скромна (∼200–400 мл/сут) по сравнению с эффектами физической активности и климата (Institute of Medicine 2005).
3.3. Возрастные различия
Потребность в воде меняется на протяжении жизни, но не просто как линейная функция массы тела.
Младенцы и дети раннего возраста имеют более высокую потребность в воде на килограмм массы тела, чем взрослые. Это связано с тем, что у них выше отношение площади поверхности к массе тела (увеличивающее неощутимые потери воды), выше метаболическая скорость на килограмм и ограниченная способность концентрировать мочу (Institute of Medicine 2005). Кроме того, младенцы не могут самостоятельно получить доступ к воде и полагаются на ухаживающих. AI для младенцев (0–6 месяцев) выводится из содержания воды в грудном молоке, предполагая исключительно грудное вскармливание (∼0,7 л/сут в первые 6 месяцев) (Chinese Nutrition Society 2023; EFSA 2010). Для детей 1–3 лет AI общей воды составляют от 1,1 до 1,3 л/сут, увеличиваясь до 1,6–1,9 л/сут для детей старшего возраста в зависимости от авторитетного источника (см. Часть 2).
Пожилые люди (≥65 лет) сталкиваются с другими проблемами. Чувство жажды с возрастом снижается, поэтому пожилые люди могут не ощущать жажды, даже когда они обезвоживаются (Popkin et al. 2010). Концентрационная способность почек снижается, что означает, что минимальный объём мочи, необходимый для выведения данной солевой нагрузки, увеличивается. Общая вода организма в процентах от массы тела также уменьшается из-за потери мышечной массы и относительного увеличения жировой ткани. Следовательно, пожилые люди подвержены более высокому риску развития гипертонической дегидратации, особенно во время болезней или волн жары (Cheuvront & Kenefick 2014). Большинство руководств не повышают AI для пожилых, но отмечают, что необходимо уделять повышенное внимание потреблению жидкости, а некоторые (например, Китай, Япония) приводят отдельные значения для возрастных групп 65–74 и 75+ лет (Chinese Nutrition Society 2023; Ministry of Health, Labour and Welfare 2020).
3.4. Половые различия
До и в период полового созревания потребность в воде на килограмм массы тела схожа у мальчиков и девочек. После полового созревания у взрослых мужчин абсолютная потребность в воде обычно выше, чем у женщин того же возраста, потому что у мужчин больше безжировая масса тела (которая примерно на 73% состоит из воды) и меньше жира, а также они, как правило, имеют более высокие энерготраты (Institute of Medicine 2005). Однако в пересчёте на единицу потребления энергии разница уменьшается. AI во всех руководствах разделены по полу, причём значения для мужчин на 0,5–1,0 л/сут выше, чем для женщин.
Беременность и лактация увеличивают потребность в воде, но эти состояния не рассматриваются подробно в данном обзоре, поскольку они связаны с медицинскими аспектами (читатель может обратиться к оригинальным документам руководств).
3.5. Другие модифицирующие факторы
Некоторые другие факторы могут влиять на потребность в воде, хотя их эффекты меньше или более вариабельны, чем эффекты активности, климата и возраста.
- Акклиматизация к жаре: В течение 7–14 дней организм адаптируется к жаркой среде, увеличивая объём плазмы, снижая концентрацию натрия в поте и понижая порог потоотделения. Это уменьшает потери воды и электролитов при данном уровне активности (Cheuvront & Kenefick 2014). Акклиматизированные люди, следовательно, нуждаются в меньшем количестве воды для поддержания гидратации, чем неакклиматизированные, выполняющие ту же работу в ту же жару.
- Высота: На больших высотах повышенные потери воды с дыханием из-за гипервентиляции (низкая влажность) и холодовой диурез увеличивают потребность в воде. Однако подавление аппетита и снижение физической активности часто уменьшают добровольное потребление, создавая риск непреднамеренного обезвоживания. Чистый эффект — повышенная потребность в воде, но её количественная оценка затруднена (Institute of Medicine 2005).
- Одежда: Тяжёлая, непроницаемая одежда (например, защитное снаряжение, военная форма) может резко увеличить потоотделение, задерживая тепло. Потребность в воде для работников в такой одежде может удваиваться или утраиваться по сравнению с лёгкой одеждой (Sawka et al. 2005).
- Болезни: Лихорадка, рвота и диарея увеличивают потери воды, но это клинические состояния, выходящие за рамки данного обзора.
Резюме части 3
Индивидуальная потребность в воде высоко вариабельна и определяется в первую очередь физической активностью, температурой/влажностью окружающей среды, а также размерами и составом тела. Диета (особенно потребление белка и натрия) и возраст также играют роль, хотя их эффекты, как правило, меньше. Из-за этой вариабельности ни один AI не может идеально предсказать потребности любого данного человека в любой день. Вместо этого AI следует рассматривать как популяционные ориентиры, которые покрывают потребности большинства здоровых людей в умеренных условиях, с пониманием того, что для активных людей и живущих в жарком климате часто требуются более высокие нормы потребления. Простые инструменты самоконтроля — такие как наблюдение за цветом мочи и отслеживание частоты возникновения жажды — могут помочь людям корректировать своё потребление в соответствии с собственными потребностями (см. Часть 1).
4. Неопределённости и дискуссии в нормировании воды
Несмотря на десятилетия исследований, в науке о гидратации остаётся несколько фундаментальных неопределённостей. В этом разделе описываются наиболее важные нерешённые вопросы и текущие дискуссии в образовательном ключе, без предписывающих рекомендаций.
4.1. Почему не существует единого «золотого стандарта» потребления воды
Как обсуждалось в Части 2, для воды нельзя установить среднюю потребность (EAR), потому что нет чёткой зависимости «доза–эффект», связывающей потребление воды с каким-либо специфическим функциональным показателем, который был бы одновременно чувствительным и специфичным. Это не просто технический пробел; это отражает реальное биологическое свойство. Гомеостатические системы, защищающие осмоляльность плазмы, настолько эффективны, что у здоровых людей со свободным доступом к жидкости осмоляльность плазмы остаётся стабильной даже при изменении общего потребления воды на 2–3 л/сут (Institute of Medicine 2005; Perrier 2017). Следовательно, не существует такого уровня потребления, при котором 50% людей становились бы «дефицитными», а другие 50% оставались бы «достаточно обеспеченными». Потребность — это не точка на континууме, а порог, зависящий от внешних и поведенческих факторов.
Вторая трудность — отсутствие общепринятого биомаркера статуса гидратации, который можно было бы измерять неинвазивно и который учитывал бы как водный, так и солевой баланс. Осмоляльность плазмы (Posm) высокоспецифична, но инвазивна и непригодна для полевого использования. Осмоляльность мочи (Uosm) и удельный вес (USG) неинвазивны, но зависят от диетической солевой нагрузки и не позволяют различить внутриклеточную и внеклеточную дегидратацию (Cheuvront et al. 2013). Как показано в Части 1, индекс индивидуальности для Uosm неблагоприятен (0,48–1,81), что означает, что однократное измерение Uosm имеет ограниченную диагностическую силу для классификации статуса гидратации человека (Cheuvront et al. 2010). Даже Posm, используемый в качестве референсного стандарта, имеет коэффициент вариации 0,8–1,4% ото дня ко дню, и истинное изменение статуса гидратации нельзя надёжно обнаружить, если изменение не превышает примерно 2–3% (∼6–9 ммоль/кг) (Cheuvront et al. 2011).
Таким образом, хотя AI, предоставляемые различными органами, полезны для популяционного планирования, они не являются — и никогда не предполагались — точными физиологическими порогами для отдельных людей.
4.2. От предотвращения дефицита к оптимизации долгосрочного здоровья: новая концепция «хорошей гидратации»
Традиционные рекомендации по воде были направлены на предотвращение острой дегидратации — избегание гипертоничности, сохранение объёма плазмы и поддержание физической и когнитивной функции. Порог для этих исходов составляет примерно 2% потери массы тела (что соответствует повышению Posm на ∼5–6 ммоль/кг) (Cheuvront & Kenefick 2014). Однако растущий объём наблюдательных исследований показывает, что даже умеренное повышение осмоляльности плазмы — полностью в пределах «нормального» диапазона — может быть связано с долгосрочными рисками для здоровья, включая прогрессирование хронической болезни почек, метаболический синдром и, возможно, сердечно-сосудистые события (Perrier 2017). Эти ассоциации в значительной степени опосредованы вазопрессином (АВП) — антидиуретическим гормоном, который секретируется в ответ на повышение Posm. Повышенный уровень АВП (или его стабильного суррогата копептина) был связан с гиперфильтрацией, альбуминурией и инсулинорезистентностью в когортных исследованиях (Perrier 2017).
Критически важно, что эти ассоциации наблюдаются у людей, которые клинически не обезвожены. Их значения Posm находятся в обычном нормальном диапазоне (285–295 ммоль/кг), но в верхней части этого диапазона (например, 290–295 ммоль/кг). Это побудило некоторых исследователей предположить, что более низкий целевой показатель осмоляльности мочи (например, <500 мОсм/кг) может быть более подходящим для долгосрочного здоровья, чем просто избегание порога дегидратации (Uosm >800–1000 мОсм/кг) (Perrier 2017). В поддержку этой идеи интервенционные исследования показали, что увеличение потребления воды может снижать концентрацию копептина в плазме и уменьшать мочевые маркеры повреждения почек (Perrier 2017). Однако большинство этих исследований краткосрочны, и остаётся неизвестным, снижает ли длительное высокое потребление воды такие клинические конечные точки, как заболеваемость хронической болезнью почек, сердечно-сосудистые события или смертность. В настоящее время доказательства являются ассоциативными, а не причинно-следственными.
В отчёте NNR2023 отмечается, что целевая суточная осмоляльность мочи 500 мОсм/кг была предложена в качестве разумной цели для общей популяции, что соответствует удельному весу мочи примерно 1,013 и цвету мочи 4 по 8-балльной шкале (Blomhoff et al. 2023; Perrier 2017). Однако северный комитет не принял этот целевой показатель в качестве формальной рекомендации, ссылаясь на недостаточность доказательств из рандомизированных контролируемых испытаний. Это отражает более широкую напряжённость в науке о питании: должны ли рекомендации основываться на предотвращении явного дефицита (традиционный подход общественного здравоохранения) или на оптимизации биомаркеров, связанных с риском хронических заболеваний (новый подход «оптимального здоровья»)? Для большинства нутриентов последний остаётся спорным. Для воды дискуссия только начинается.
4.3. Ограничения существующих данных о потреблении
Все текущие AI для воды в конечном счёте основаны на данных диетологических обследований — 24-часовых recalls или пищевых дневников — собранных у предположительно здоровых популяций. Эти обследования имеют несколько хорошо известных ограничений (Popkin et al. 2010):
- Недодокладывание: Общее потребление воды, особенно простой воды, часто занижается, потому что респонденты могут забыть о случайных напитках или просто не записать их. В некоторых обследованиях недодокладывание потребления энергии (которое коррелирует с недодокладыванием потребления напитков) может превышать 20% (Institute of Medicine 2005).
- Вариабельность методов обследования: Разные страны используют разные инструменты оценки питания, разное количество дней recalls и разные базы данных состава пищи. Это затрудняет межстрановые сравнения. Например, большие различия между AI США и Европы (3,7 л/сут против 2,5 л/сут для мужчин) могут частично отражать методологические артефакты, а не истинные физиологические различия (EFSA 2010; Institute of Medicine 2005).
- Отсутствие валидации: Немногие диетологические обследования валидировали оценки потребления воды с помощью объективных биомаркеров, таких как суточная осмоляльность мочи или дейтериевый оборот. Предположение о том, что медианное потребление в здоровой популяции равно адекватному потреблению, правдоподобно, но никогда не было строго проверено.
- Изменяющиеся паттерны: Потребление воды из напитков увеличилось во многих странах за последние десятилетия, частично из-за увеличения потребления бутилированной воды и подслащённых напитков. AI, основанные на более старых обследованиях (например, NHANES III, 1988–1994), могут не точно отражать современные популяции или современный ландшафт напитков.
Более того, большинство обследований не различают простую воду, другие напитки и влагу пищи таким образом, чтобы позволить точно рассчитать общее потребление воды. Российские рекомендации являются исключением, явно разделяя «воду как напиток» и общую воду. Китайские DRIs 2023 также приводят как общую воду, так и расчётные значения воды в напитках (Chinese Nutrition Society 2023). Однако во многих других руководствах разделение на напитки и пищу выводится с помощью моделирования, а не прямых измерений.
4.4. Пробелы в знаниях и направления будущих исследований
В исследовательской программе по воде и гидратации, изложенной IOM (2005) и повторённой в более поздних обзорах (Perrier 2017; Cheuvront & Kenefick 2014), выделены следующие приоритетные области:
1. Разработка простых, неинвазивных и валидированных биомаркеров статуса гидратации, которые можно использовать в крупномасштабных эпидемиологических исследованиях и в полевых условиях. Осмоляльность слезы и инфракрасная спектроскопия являются многообещающими, но требуют дальнейшей валидации.
2. Долгосрочные рандомизированные контролируемые испытания, чтобы определить, снижает ли увеличение потребления воды с низкого базового уровня до более высокого заболеваемость хронической болезнью почек, метаболическим синдромом или сердечно-сосудистыми событиями. Такие испытания дороги и логистически сложны, но они необходимы для установления причинно-следственной связи.
3. Лучшая характеристика зависимости «доза–эффект» между потреблением воды, вазопрессином (копептином) и исходами для здоровья в разных возрастных группах и популяциях. Большая часть текущих доказательств получена из когорт европейцев среднего возраста; данные о детях, подростках и неевропейских популяциях скудны.
4. Гармонизация методов обследования для оценки потребления воды, включая стандартизированные протоколы для 24-часовых recalls, которые выявляют все источники воды (простая вода, напитки, влага пищи), и стандартизированные базы данных состава пищи, включающие содержание воды.
5. Изучение влияния гидратации на специфические популяции, такие как пожилые люди (со сниженной жаждой и функцией почек), младенцы, беременные женщины и спортсмены, оставаясь в рамках образовательного формата этого обзора.
Комитет NNR2023, проанализировав доказательства, пришёл к выводу, что «остаётся большое количество неполных или безответных исследовательских вопросов о взаимосвязях между потреблением воды, гидратацией, вазопрессином и исходами для здоровья» (Blomhoff et al. 2023). Это честное признание неопределённости характерно для зрелой науки. Это также означает, что AI для воды, в отличие от RDA для многих витаминов, вероятно, будут пересмотрены снова по мере появления новых доказательств.
Резюме части 4
Рекомендации по потреблению воды основаны на AI, выведенных из популяционных обследований, а не на исследованиях «доза–эффект», потому что жёсткий гомеостатический контроль воды препятствует определению EAR. Появляющиеся данные свидетельствуют о том, что даже умеренное повышение осмоляльности плазмы (в пределах обычного нормального диапазона) может быть связано с долгосрочными рисками для здоровья через вазопрессин-опосредованные пути, но причинно-следственная связь не установлена. Существующие данные о потреблении имеют существенные ограничения, включая недодокладывание, методологическую неоднородность и отсутствие валидации по объективным биомаркерам. Остаются серьёзные пробелы в знаниях, и будущие исследования необходимы для разработки лучших биомаркеров, проведения долгосрочных испытаний и гармонизации методов оценки. На данный момент AI следует рассматривать как разумные популяционные ориентиры, а не как жёсткие индивидуальные предписания.
Заключение
Вода занимает уникальное положение среди эссенциальных нутриентов. Её отсутствие приводит к смерти в течение нескольких дней, однако её обилие, низкая стоимость и замечательная гомеостатическая способность организма долгое время делали её «забытой» темой в науке о питании. Этот обзор рассмотрел две взаимосвязанные области: как исследователи оценивают статус гидратации и как национальные и международные органы здравоохранения выводят официальные рекомендации по потреблению воды.
Оценка статуса гидратации — это не простое измерение одного «золотого стандарта» биомаркера. Осмоляльность плазмы остаётся наиболее специфичным показателем внутриклеточной дегидратации, но она инвазивна и не пригодна для полевого использования. Показатели мочи — осмоляльность, удельный вес и цвет — неинвазивны и практичны, но их интерпретация требует тщательного учёта биологической вариабельности, диетической солевой нагрузки и времени сбора. Изменение массы тела, когда известен валидный базовый уровень, даёт наиболее прямую меру острой потери воды, но не позволяет различить разные типы дегидратации. Критическое различие между внутриклеточной и внеклеточной дегидратацией (гипоосмотическая и изоосмотическая потеря жидкости) часто упускается из виду, хотя именно оно определяет, какие методы оценки подходят и как следует интерпретировать результаты. Анализ биологической вариабельности, включая индекс индивидуальности и референсные изменения, показал, что однократные измерения показателей мочи имеют ограниченную диагностическую силу для отдельных людей, тогда как серийный мониторинг (например, утренний удельный вес мочи или ежедневная масса тела) гораздо более информативен.
Что касается рекомендаций по потреблению воды, все основные авторитетные органы пришли к выводу, что для воды не может быть определена средняя потребность (EAR). Это не недостаток исследований, а следствие уникальной физиологии воды: осмоляльность плазмы поддерживается в узком диапазоне (±1–2%) при очень широком спектре потребления, а потребность в воде сильно модулируется внешними условиями и физической активностью. Следовательно, все руководства устанавливают адекватные уровни потребления (AI), основываясь в первую очередь на наблюдаемых медианных значениях потребления воды в здоровых популяциях. Получаемые цифры различаются в разных странах — от AI США в 3,7 л/сут (мужчины) и 2,7 л/сут (женщины) для общей воды до значений EFSA в 2,5 л/сут и 2,0 л/сут, до российских рекомендаций только для напитков, которые варьируют от 1,3–2,2 л/сут для мужчин и 1,0–1,8 л/сут для женщин в зависимости от уровня физической активности. Эти различия отражают реальные вариации в размерах тела, климате, пищевых привычках и методологии обследований, но они также указывают на то, что AI являются популяционными ориентирами, а не точными индивидуальными нормами.
Индивидуальная потребность в воде сильно варьирует, определяясь в первую очередь физической активностью, температурой/влажностью окружающей среды и размерами тела. Диета — особенно потребление белка и натрия — также влияет на обязательные потери воды, хотя и в меньшей степени. Возраст влияет на потребность в воде через изменения состава тела, концентрационной способности почек и восприятия жажды. Из-за этой вариабельности невозможна «универсальная» норма потребления воды. Вместо этого простые инструменты самоконтроля (цвет мочи, жажда и изменение массы тела) могут помочь человеку оценить, достаточно ли его потребление для его текущих обстоятельств.
Остаются несколько неопределённостей и дискуссий. Новая концепция «хорошей гидратации» — стремление к более низкой осмоляльности мочи (например, <500 мОсм/кг) для потенциального снижения долгосрочных рисков для здоровья — интригует, но пока не подтверждена причинными доказательствами из рандомизированных контролируемых испытаний. Существующие диетологические обследования имеют существенные ограничения, включая недодокладывание, методологическую неоднородность и отсутствие валидации с помощью объективных биомаркеров. Сохраняются серьёзные пробелы в знаниях, особенно в отношении зависимости «доза–эффект» между потреблением воды, вазопрессином (копептином) и исходами хронических заболеваний.
Для читателя ключевые выводы таковы:
- Гидратацию лучше понимать как процесс, а не как статическое состояние. Поддержание водного баланса включает интегрированные физиологические реакции, которые различаются между людьми и между типами дегидратации.
- Не существует идеального метода оценки. Выбор метода должен определяться условиями (лаборатория или полевые условия), типом подозреваемой дегидратации и возможностью повторных измерений.
- Официальные рекомендации по потреблению воды — это адекватные уровни, а не строгие требования. Они дают полезные популяционные ориентиры, но индивидуальные потребности варьируют, и для активных людей или живущих в жарком климате часто требуются более высокие нормы потребления.
- Наука о гидратации продолжает развиваться. Будущие исследования — лучшие биомаркеры, долгосрочные испытания, гармонизированные обследования — вероятно, уточнят наше понимание и могут привести к пересмотру рекомендаций.
В конечном счёте вода остаётся самым необходимым нутриентом, и её изучение продолжает раскрывать как элегантность физиологии человека, так и сложность перевода этого понимания в практические руководства. Цель этого обзора состояла в том, чтобы представить эту науку достоверно, не переступая границу медицинских советов. Читателям рекомендуется обращаться к оригинальным документам руководств для получения страновых рекомендаций и использовать обсуждаемые здесь инструменты самоконтроля для принятия осознанных решений о собственной гидратации.
Список источников
- Armstrong, L.E. (2005) ‘Hydration assessment techniques’, Nutrition Reviews, 63(6), pp. S40–S54. DOI: 10.1301/nr.2005.jun.S40-S54
- Cheuvront, S.N. and Kenefick, R.W. (2014) ‘Dehydration: physiology, assessment, and performance effects’, Comprehensive Physiology, 4(1), pp. 257–285. DOI: 10.1002/cphy.c130017 PubMed
- Chinese Nutrition Society (2023) ‘中国居民膳食营养素参考摄入量 (2023版)’ [Dietary Reference Intakes for Chinese Residents (2023 Edition)]. Beijing: People’s Medical Publishing House.
- EFSA Panel on Dietetic Products, Nutrition and Allergies (NDA) (2010) ‘Scientific opinion on dietary reference values for water’, EFSA Journal, 8(3), p. 1459. DOI: 10.2903/j.efsa.2010.1459
- Institute of Medicine (2005) Dietary Reference Intakes for Water, Potassium, Sodium, Chloride, and Sulfate. Washington, DC: The National Academies Press.
- Ministry of Health, Labour and Welfare, Japan (2020) Dietary Reference Intakes for Japanese (2020). Tokyo: Ministry of Health, Labour and Welfare.
- Nordic Council of Ministers (2023) Nordic Nutrition Recommendations 2023: Integrating Environmental Aspects. Copenhagen: Nordic Council of Ministers. DOI: 10.6027/nord2023-003
- Perrier, E.T. (2017) ‘Shifting focus: from hydration for performance to hydration for health’, Annals of Nutrition and Metabolism, 70(Suppl. 1), pp. 4–12. DOI: 10.1159/000462996 PubMed
- Popkin, B.M., D’Anci, K.E. and Rosenberg, I.H. (2010) ‘Water, hydration, and health’, Nutrition Reviews, 68(8), pp. 439–458. DOI: 10.1111/j.1753-4887.2010.00304.x PubMed
- Russian Federal Service for Surveillance on Consumer Rights Protection and Human Wellbeing (Rospotrebnadzor) (2021) ‘Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации. МР 2.3.1.0253-21’ [Norms of physiological requirements for energy and nutrients for various population groups of the Russian Federation. MR 2.3.1.0253-21]. Moscow: Federal Center for Hygiene and Epidemiology.
