Подсластители и заменители сахара в питании человека
Введение
Стремление к сладкому вкусу — один из фундаментальных двигателей пищевого поведения человека, уходящий корнями в эволюционную биологию: сладкий вкус служил сигналом энергетически плотной и безопасной пищи (Drewnowski & Monsivais, 2020). Однако современная пищевая среда предлагает беспрецедентное изобилие рафинированных сахаров, и их чрезмерное потребление стало серьёзной проблемой для общественного здоровья. В ответ на это пищевая наука и индустрия разработали широкий спектр подсластителей и заменителей сахара, призванных обеспечить желаемую сладость без калорийной нагрузки и метаболических последствий, связанных с сахарозой, кукурузным сиропом с высоким содержанием фруктозы и другими калорийными сахарами.
Термин «подсластитель» охватывает разнообразную группу соединений, которые принято делить на питательные (нутритивные) и непитательные (ненутритивные). Питательные подсластители включают традиционные сахара (сахарозу, глюкозу, фруктозу) и сахарные спирты (полиолы), такие как ксилит, сорбит, мальтитол и эритрит (Lee et al., 2024; Pang et al., 2021). Непитательные подсластители (НПС), также известные как искусственные, низкокалорийные или высокоинтенсивные подсластители, обладают сладостью в несколько сотен или тысяч раз выше, чем у сахарозы, при этом вносят пренебрежимо мало или вовсе не вносят калорий (Conz et al., 2023; Hetta et al., 2025). Ключевые примеры — аспартам, сахарин, сукралоза, ацесульфам калия (Аце-К), неотам и адвантам. Кроме того, природные непитательные подсластители, такие как стевиолгликозиды (из растения Stevia rebaudiana) и могрозиды (из плодов монаха), приобрели популярность как «чистые» (clean-label) альтернативы (Chowdhury & Havlik, 2026; Posta et al., 2023).
Ещё одна развивающаяся категория — редкие сахара — моносахариды и их производные, встречающиеся в природе в небольших количествах, такие как D-аллюлоза, D-тагатоза, изомальтулоза и трегалоза. Эти соединения обладают меньшей калорийностью и уникальными метаболическими свойствами, что делает их технологически привлекательными для производства продуктов питания (Lee et al., 2024).
За последние два десятилетия потребление НПС в мире резко возросло, чему способствовали рост распространённости ожирения и диабета 2-го типа, введение налогов на сахаросодержащие напитки и потребительский спрос на продукты с пониженным содержанием сахара (Malik & Hu, 2019). В Соединённых Штатах более 40% взрослых регулярно потребляют низкокалорийные подсластители, а европейский рынок подсластителей ежегодно растёт примерно на 7% (Chowdhury & Havlik, 2026). Однако широкое использование этих соединений породило научные дискуссии об их потенциальном нежелательном влиянии на здоровье, особенно в отношении взаимодействия с микробиотой кишечника, метаболизмом глюкозы и долгосрочными кардиометаболическими рисками.
Микробиота кишечника человека — это сложная экосистема из триллионов микроорганизмов, играющая ключевую роль в извлечении питательных веществ, иммунной модуляции и метаболическом гомеостазе (Conz et al., 2023; Berdanier & Berdanier, 2021). Пищевые компоненты, которые избегают переваривания и всасывания в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, могут достигать толстой кишки и подвергаться ферментации бактериями, влияя на состав и активность микробного сообщества. Метаболическая судьба подсластителей существенно различается: аспартам полностью гидролизуется и всасывается в тонком кишечнике, никогда не достигая микробиоты толстой кишки в неизменном виде, тогда как сукралоза и сахарин в значительной степени проходят в толстую кишку (Pang et al., 2021; Magnuson et al., 2016). Стевиолгликозиды не всасываются в верхних отделах, но метаболизируются бактериями толстой кишки (в основном видами Bacteroides) до стевиола, который затем всасывается (Pang et al., 2021).
Учитывая эти различия, неудивительно, что исследования влияния подсластителей на микробиоту кишечника дали неоднородные и иногда противоречивые результаты. Доклинические исследования на грызунах показали, что сахарин, сукралоза и Аце-К могут вызывать дисбиоз — изменения соотношения Firmicutes/Bacteroidetes, снижение численности бутират-продуцирующих родов (например, Lachnospiraceae, Ruminococcaceae) и увеличение потенциально провоспалительных таксонов, таких как Proteobacteria (Bian et al., 2017; Hanawa et al., 2021). Однако эти эффекты часто зависят от дозы, пола животных и могут быть не экстраполируемы на человека из-за различий в физиологии желудочно-кишечного тракта, всасывании подсластителей и исходном составе микробиоты (Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025).
Исследования на людях и рандомизированные контролируемые испытания в целом показали более скромные или нулевые эффекты на состав микробиоты после потребления НПС в дозах, не превышающих допустимое суточное потребление (ДСП) (Ahmad et al., 2020; Thomson et al., 2019; Serrano et al., 2021). Тем не менее, недавние хорошо организованные испытания продемонстрировали, что некоторые подсластители (например, сахарин и сукралоза) могут существенно изменять микробиоту кишечника человека и показатели гликемического ответа, причём исходный состав микробиоты предсказывает индивидуальную восприимчивость (Suez et al., 2022; Zmora, 2020). Это наблюдение подкрепляет концепцию персонализированных ответов на пищевые подсластители: одно и то же соединение может вызывать разные метаболические эффекты у разных людей в зависимости от уникального «отпечатка» их микробиоты.
Помимо микробиоты, подсластители взаимодействуют с рецепторами сладкого вкуса (T1R2/T1R3), которые экспрессируются не только в ротовой полости, но и в кишечнике, поджелудочной железе, жировой ткани и мозге (Posta et al., 2023; Iizuka, 2022). Активация этих внеоральных рецепторов влияет на всасывание глюкозы (через повышение экспрессии SGLT1 и GLUT2), секрецию инкретиновых гормонов (GLP-1, GIP) и высвобождение инсулина, хотя величина и воспроизводимость этих эффектов у человека остаются предметом активных исследований (Pang et al., 2021; Iizuka, 2022).
Цель данной статьи — представить образовательный, научно обоснованный обзор подсластителей и заменителей сахара в контексте питания человека. В ней обобщаются современные знания, полученные в доклинических, клинических и эпидемиологических исследованиях, без предоставления медицинских или терапевтических рекомендаций. Основные разделы включают: химические и метаболические свойства основных классов подсластителей; их взаимодействие с рецепторами сладкого вкуса; влияние на состав и функцию микробиоты кишечника; вариабельность индивидуальных ответов; а также влияние на энергетический баланс, аппетит и пищевое поведение. Цель — представить сбалансированную, основанную на доказательствах перспективу, которая признаёт как установленную безопасность этих соединений в пределах регуляторных норм, так и нерешённые вопросы об их долгосрочном влиянии на здоровье.
1. Химическая структура и метаболизм основных подсластителей
Понимание метаболической судьбы различных подсластителей необходимо для интерпретации их биологических эффектов, особенно взаимодействия с микробиотой кишечника и системной физиологией. Подсластители сильно различаются по химической структуре, перевариваемости, всасыванию и путям выведения. В этом разделе подробно рассматриваются основные классы подсластителей с акцентом на их молекулярные характеристики и метаболические пути в организме человека.
Аспартам
Аспартам (N-L-α-аспартил-L-фенилаланин 1-метиловый эфир) представляет собой дипептид, состоящий из двух аминокислот — L-аспарагиновой кислоты и L-фенилаланина — соединённых метиловым эфиром (Magnuson et al., 2016; Conz et al., 2023). Он примерно в 180–200 раз слаще сахарозы (Iizuka, 2022). В отличие от большинства других непитательных подсластителей, аспартам содержит 4 ккал на грамм; однако из-за высокой интенсивности сладости используемое в продуктах количество настолько мало, что его калорийный вклад пренебрежим (Lee et al., 2024).
После употребления аспартам быстро и полностью гидролизуется в тонком кишечнике эстеразами и пептидазами (в основном химотрипсином и кишечными щёточными пептидазами) на три составные части: аспарагиновую кислоту, фенилаланин и метанол (Pang et al., 2021; Magnuson et al., 2016). Эти продукты всасываются в портальное кровообращение и следуют своим метаболическим путям. Аспарагиновая кислота путём трансаминирования превращается в оксалоацетат и входит в цикл Кребса. Фенилаланин гидроксилируется до тирозина, который может далее метаболизироваться в нейромедиаторы (дофамин, норадреналин, адреналин) или использоваться для синтеза белка (Iizuka, 2022). Метанол окисляется в печени до формальдегида и затем до муравьиной кислоты, однако количество метанола, образующееся при типичном потреблении аспартама, минимально и значительно ниже токсических уровней.
Важно отметить, что неизменённый аспартам не достигает ни системного кровотока, ни толстой кишки. Полное переваривание и всасывание в проксимальных отделах тонкого кишечника означает, что аспартам напрямую не взаимодействует с микробиотой толстой кишки (Conz et al., 2023; Pang et al., 2021).
Сукралоза
Сукралоза (1,6-дихлор-1,6-дидезокси-β-D-фруктофуранозил-4-хлор-4-дезокси-α-D-галактопиранозид) является хлорированным производным сахарозы, полученным путём избирательной замены трёх гидроксильных групп атомами хлора (Lee et al., 2024). Эта модификация изменяет конформацию молекулы таким образом, что гликозидазные ферменты желудочно-кишечного тракта человека не могут распознать и расщепить сукралозу, делая её практически неметаболизируемой (Magnuson et al., 2016). Сукралоза примерно в 600 раз слаще сахарозы и не содержит калорий.
После перорального приёма около 85% сукралозы проходит через желудочно-кишечный тракт в неизменённом виде и выводится с фекалиями (Pang et al., 2021; Conz et al., 2023). Оставшиеся 11–27% всасываются в тонком кишечнике, циркулируют в крови без существенного метаболизма и выводятся в неизменённом виде с мочой (Magnuson et al., 2016). В отличие от аспартама, значительная часть проглоченной сукралозы достигает толстой кишки, где может взаимодействовать с микробиотой. Однако большинство исследований указывают на то, что сукралоза устойчива к бактериальной ферментации и оказывает скорее бактериостатическое, чем бактерицидное действие (Sun & Xu, 2025).
Ацесульфам калия (Аце-К)
Ацесульфам калия (6-метил-1,2,3-оксатиазин-4(3H)-он-2,2-диоксид) относится к классу оксатиазиндиоксидов (Lee et al., 2024). Это белый кристаллический порошок примерно в 200 раз слаще сахарозы, с высокой термической стабильностью (до 225°C) и растворимостью в воде (Magnuson et al., 2016; Pang et al., 2021).
Аце-К не метаболизируется организмом человека. Он быстро и полностью всасывается из тонкого кишечника в системный кровоток и распределяется по различным тканям (Pang et al., 2021). В течение 24 часов после приёма более 99% Аце-К выводится в неизменённом виде с мочой через почки, и менее 1% появляется в фекалиях (Magnuson et al., 2016; Conz et al., 2023). Быстрое всасывание и выведение с мочой делают маловероятным достижение Аце-К микробиоты толстой кишки в значительных количествах при нормальном уровне потребления, хотя некоторые исследования с использованием сверхфизиологических доз сообщали о влиянии на состав кишечных бактерий (Bian et al., 2017; Uebanso et al., 2017).
Сахарин
Сахарин (1,1-диоксо-1,2-бензотиазол-3-он) — старейший искусственный подсластитель, открытый в 1879 году (Lee et al., 2024). Он доступен в кислотной форме или в виде натриевых и кальциевых солей, причём натриевая соль сахарина наиболее распространена благодаря высокой растворимости и стабильности (Hetta et al., 2025). Сахарин в 300–500 раз слаще сахарозы, термостабилен и подходит для приготовления пищи и выпечки.
Фармакокинетика сахарина различается у грызунов и человека. У человека 85–95% проглоченного сахарина всасывается в тонком кишечнике, обратимо связывается с белками плазмы и распределяется по организму (Magnuson et al., 2016). Всосавшаяся часть выводится в неизменённом виде с мочой путём активного канальцевого транспорта. Остальные 5–15% проходят через весь желудочно-кишечный тракт и выводятся с фекалиями, что позволяет части сахарина достигать микробиоты толстой кишки (Pang et al., 2021; Conz et al., 2023). У грызунов всасывание ниже из-за более высокого pH желудка, что ограничивает сравнимость результатов животных и человеческих исследований (Magnuson et al., 2016).
Сахарин активирует как рецепторы сладкого вкуса (T1R2/T1R3), так и рецепторы горького вкуса (T2R43 и T2R44) в одинаковых концентрациях, что может способствовать появлению металлического привкуса (Posta et al., 2023).
Неотам и адвантам
Неотам (N-[N-(3,3-диметилбутил)-L-α-аспартил]-L-фенилаланин-1-метиловый эфир) является производным аспартама, полученным восстановительным алкилированием аспартама 3,3-диметилбутиральдегидом (Iizuka, 2022). Он примерно в 7000–13 000 раз слаще сахарозы и не содержит калорий (Lee et al., 2024). Адвантам — это вторичный амин аспартама и 3-(3-гидрокси-4-метоксифенил)пропаналя (HMPA), обладающий сладостью примерно в 20 000 раз выше, чем у сахарозы (Iizuka, 2022).
Оба соединения метаболизируются эстеразами в тонком кишечнике до деэтерифицированных форм и метанола. Неотам и его метаболиты (в основном деэтерифицированный неотам и диметилбутил-аспартил-фенилаланин) быстро выводятся с мочой и фекалиями: около 89% проглоченной дозы появляется в фекалиях и 6,2% — в моче (Magnuson et al., 2016). Ни одно из соединений не накапливается в организме. Доступные данные свидетельствуют о том, что неотам и адвантам не обладают мутагенным, тератогенным и канцерогенным действием при типичных уровнях потребления (Lee et al., 2024). Однако данные об их влиянии на микробиоту кишечника очень ограничены.
Стевиолгликозиды (стевия)
Стевиолгликозиды — природные подсластители, извлекаемые из листьев растения Stevia rebaudiana Bertoni. Основными гликозидами являются стевиозид и ребаудиозид А, которые примерно в 100–300 раз слаще сахарозы (Pang et al., 2021). Эти соединения состоят из агликона стевиола (13-гидроксикаур-16-ен-18-овая кислота) с одной или несколькими молекулами глюкозы, присоединёнными гликозидными связями (Lee et al., 2024).
Стевиолгликозиды не гидролизуются пищеварительными ферментами или желудочной кислотой в верхних отделах желудочно-кишечного тракта. Вместо этого они в неизменённом виде проходят в толстую кишку, где метаболизируются микробиотой, в основном видами Bacteroides (Pang et al., 2021; Posta et al., 2023). Бактериальное ферментативное расщепление удаляет глюкозные единицы, образуя стевиол (агликон) и свободную глюкозу. Высвободившаяся глюкоза либо используется бактериями толстой кишки, либо всасывается и метаболизируется системно. Стевиол всасывается из толстой кишки в портальное кровообращение, транспортируется в печень, конъюгируется до стевиол-глюкуронида и выводится с мочой (Magnuson et al., 2016). Медленное высвобождение глюкозы из стевиолгликозидов отличает их от быстро всасываемых сахаров.
Сахарные спирты (полиолы)
Сахарные спирты, также известные как полиолы, включают как моносахаридные полиолы (ксилит, маннит, сорбит, эритрит), так и дисахаридные полиолы (мальтитол, лактитол, изомальт) (Lee et al., 2024; Gauthier et al., 2024). Они получаются путём гидрирования соответствующих сахаров, при котором альдегидная или кетонная группа восстанавливается до гидроксильной. Их сладость составляет от 40% до 100% сладости сахарозы, а калорийность — от 0,2 до 3 ккал на грамм в зависимости от конкретного полиола и степени его всасывания (Posta et al., 2023).
Полиолы частично всасываются в тонком кишечнике путём пассивной диффузии. Не всосавшаяся фракция поступает в толстую кишку, где ферментируется бактериями с образованием короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК) и газов (водород, метан, углекислый газ). Эритрит является исключением: около 90% всасывается в тонком кишечнике и выводится в неизменённом виде с мочой, ферментация минимальна (Pang et al., 2021). Ксилит и сорбит всасываются медленнее и в большей степени подвергаются бактериальной ферментации.
Редкие сахара
Редкие сахара — это моносахариды и их производные, встречающиеся в природе в небольших количествах. Они привлекают внимание благодаря низкой калорийности и уникальным метаболическим свойствам.
D-Аллюлоза (также известная как D-псикоза) является эпимером D-фруктозы с молекулярной формулой C₆H₁₂O₆. Она обеспечивает примерно 0,4 ккал на грамм (около 10% от калорийности сахарозы) и примерно на 70% слаще сахарозы (Lee et al., 2024). D-Аллюлоза в основном всасывается в тонком кишечнике (около 70%), остальные 30% выводятся с фекалиями. В отличие от фруктозы, аллюлоза не метаболизируется для получения энергии; большая часть всосавшейся фракции выводится в неизменённом виде с мочой (Lee et al., 2024). Было показано, что она частично ферментируется микробиотой слепой кишки с образованием КЦЖК в исследованиях на животных (Han et al., 2020).
D-Тагатоза является стереоизомером (эпимером) D-фруктозы, отличаясь конфигурацией гидроксильной группы у четвёртого углеродного атома. Она примерно на 90% слаще сахарозы, но обеспечивает только 1,5 ккал на грамм (Lee et al., 2024). Тагатоза частично всасывается в тонком кишечнике; не всосавшаяся фракция ферментируется бактериями толстой кишки с образованием КЦЖК, особенно бутирата и валерата (Lærke et al., 2000; Venema et al., 2005). Она термостабильна и растворима в воде.
Изомальтулоза (палатиноза) — дисахарид, состоящий из D-глюкозы и D-фруктозы, связанных α-1,6-гликозидной связью, в отличие от сахарозы, у которой связь α-1,2. Она обеспечивает 4 ккал на грамм (столько же, сколько сахароза), но имеет гораздо более низкий гликемический индекс (32 против 72 у сахарозы) из-за более медленного переваривания (Lee et al., 2024). Изомальтулоза гидролизуется кишечной сахаразой-изомальтазой до глюкозы и фруктозы, но гидролиз происходит в 4–5 раз медленнее, чем у сахарозы. Она полностью всасывается в тонком кишечнике и не достигает микробиоты толстой кишки в значительных количествах, хотя некоторые исследования предполагают пребиотические эффекты при более высоких дозах (Yang et al., 2021).
D-Трегалоза — дисахарид, состоящий из двух молекул глюкозы, связанных α,α-1,1-гликозидной связью. Она обеспечивает 4 ккал на грамм, но примерно на 45% слаще сахарозы (Lee et al., 2024). Трегалоза устойчива к кислотному гидролизу и нагреванию, что делает её полезной в пищевой промышленности. Она гидролизуется кишечной трегалазой (ферментом щёточной каймы) до двух молекул глюкозы, которые затем всасываются. Люди с дефицитом трегалазы (редкое состояние) могут испытывать желудочно-кишечные симптомы после употребления трегалозы. Поскольку трегалоза эффективно переваривается в тонком кишечнике, у здоровых людей она не достигает микробиоты толстой кишки (Lee et al., 2024).
Сводка метаболических путей
Метаболическую судьбу основных подсластителей можно обобщить следующим образом:
- Полное всасывание в тонком кишечнике, отсутствие контакта с толстой кишкой: аспартам (гидролизуется до аминокислот), изомальтулоза (гидролизуется до глюкозы и фруктозы), трегалоза (гидролизуется до глюкозы).
- Полное или почти полное всасывание, минимальный контакт с толстой кишкой: ацесульфам К (всасывается, выводится с мочой), эритрит (всасывается, выводится с мочой).
- Частичное всасывание, значительный контакт с толстой кишкой: сахарин (5–15% достигает толстой кишки), сахарные спирты (ксилит, сорбит, мальтитол, лактитол), D-тагатоза.
- Устойчивы к перевариванию в верхних отделах ЖКТ, ферментируются микробиотой толстой кишки: стевиолгликозиды, D-аллюлоза (частичная ферментация).
- Устойчивы к перевариванию, в основном выводятся с фекалиями в неизменённом виде: сукралоза (85% выводится с фекалиями).
Эти различные метаболические пути имеют глубокие последствия для взаимодействия каждого подсластителя с микробиотой кишечника, продукции микробных метаболитов и потенциальных системных эффектов — темы, которые будут рассмотрены в следующих разделах.
2. Восприятие сладкого вкуса и рецепторы
Химические структуры основных непитательных подсластителей: аспартама, ацесульфама K, сукралозы, сахарина и неотама.
Молекулярная структура определяет метаболическую судьбу и взаимодействие с рецепторами сладкого вкуса. Обратите внимание на атомы хлора в сукралозе (обеспечивают устойчивость к перевариванию) и сульфонамидную группу в ацесульфаме K. Conz, A., Salmona, M., & Diomede, L. (2023). Effect of non‑nutritive sweeteners on the gut microbiota. Nutrients, 15(8), 1869. Рисунок 2. CC BY 4.0
Восприятие сладости — это не просто кулинарное удовольствие, а сложный биологический процесс, который начинается с активации специфических рецепторных белков на языке и распространяется на многие системы органов по всему телу. Понимание молекулярных механизмов распознавания сладкого вкуса необходимо для осмысления того, как натуральные сахара и непитательные подсластители (НПС) реализуют свои физиологические эффекты.
Комплекс рецептора сладкого вкуса
Рецептор сладкого вкуса представляет собой гетеродимерный G-белок-сопряжённый рецептор (GPCR), состоящий из двух субъединиц: T1R2 (член 2 рецептора вкуса типа 1) и T1R3 (член 3 рецептора вкуса типа 1) (Posta et al., 2023; Iizuka, 2022). Эти субъединицы кодируются генами TAS1R2 и TAS1R3 соответственно. Гетеродимер T1R2/T1R3 отвечает за обнаружение широкого спектра сладких соединений, включая натуральные сахара (сахарозу, глюкозу, фруктозу), искусственные подсластители (аспартам, сахарин, сукралозу, ацесульфам K), а также некоторые D-аминокислоты и сладкие белки (Conz et al., 2023).
После связывания лиганда рецептор меняет конформацию, что активирует ассоциированный гетеротримерный G-белок, в первую очередь α-густдуцин (вкусовой G-белок, также участвующий в передаче горького и умами-вкуса), а в некоторых типах клеток — субъединицы Gαi и Gαs (Posta et al., 2023). Эта активация приводит к диссоциации субъединиц Gβγ, которые затем активируют фосфолипазу C β2 (PLCβ2). PLCβ2 катализирует гидролиз фосфатидилинозитол-4,5-бисфосфата (PIP₂) на инозитолтрифосфат (IP₃) и диацилглицерин (DAG). IP₃ вызывает высвобождение ионов кальция (Ca2+) из внутриклеточных депо, а повышение внутриклеточного Ca2+ открывает транзиторный рецепторный потенциал катионного канала подсемейства M, член 5 (TRPM5). TRPM5 пропускает ионы натрия внутрь клетки, что приводит к деполяризации мембраны и высвобождению нейромедиаторов (например, АТФ), которые передают сигнал афферентным нервным волокнам (Posta et al., 2023; Pang et al., 2021).
Важно отметить, что разные подсластители связываются с различными участками рецепторного комплекса T1R2/T1R3. Натуральные сахара (например, сахароза) связываются в основном с большой внеклеточной венериной мухоловкой T1R2, тогда как искусственные подсластители могут связываться с альтернативными участками, включая субъединицу T1R3 или трансмембранные домены (Cui et al., 2006; цитируется в Posta et al., 2023). Эти различия в сродстве и месте связывания могут объяснять вариации интенсивности, скорости нарастания и продолжительности сладкого вкуса у разных подсластителей.
Внеоральная экспрессия рецепторов сладкого вкуса
Знаковым открытием в биологии вкуса стала идентификация T1R2/T1R3 за пределами ротовой полости. Сегодня известно, что эти рецепторы присутствуют во многих тканях, включая желудочно-кишечный тракт (энтероэндокринные L- и K-клетки, туфтовые клетки, бокаловидные клетки, клетки Панета), поджелудочную железу (β-клетки), жировую ткань и даже головной мозг (дугообразное ядро гипоталамуса) (Posta et al., 2023; Chowdhury & Havlik, 2026; Iizuka, 2022). Такое широкое распространение позволяет предположить, что рецепторы сладкого вкуса функционируют как универсальные сенсоры питательных веществ, отслеживая доступность сахаров и регулируя метаболические и эндокринные ответы.
Желудочно-кишечный тракт: В кишечнике рецепторы T1R2/T1R3 экспрессируются на энтероэндокринных клетках. Активация сахарами стимулирует секрецию инкретиновых гормонов: глюкагон-подобного пептида-1 (GLP-1) из L-клеток и глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (GIP) из K-клеток (Pang et al., 2021). Эти гормоны усиливают секрецию инсулина, замедляют опорожнение желудка и способствуют насыщению. Кроме того, активация рецепторов сладкого вкуса в кишечнике повышает экспрессию натрий-глюкозного котранспортёра 1 (SGLT1) и облегчает встраивание GLUT2 в апикальную мембрану, тем самым увеличивая способность кишечника к всасыванию глюкозы (Margolskee et al., 2007; цитируется в Posta et al., 2023).
Поджелудочная железа: Функциональные рецепторы сладкого вкуса экспрессируются на β-клетках поджелудочной железы. Сообщается, что их активация сахарами или высокими концентрациями искусственных подсластителей (например, 50 мМ сукралозы или ацесульфама K) усиливает секрецию инсулина дозозависимым образом в моделях на грызунах (Nakagawa et al., 2009; цитируется в Iizuka, 2022). Однако физиологическая значимость этого пути у человека при типичных уровнях потребления НПС остаётся неопределённой, поскольку концентрации, необходимые для прямой активации β-клеток, намного превышают концентрации, достигаемые в кровотоке после обычного потребления (Pang et al., 2021).
Жировая ткань: Как T1R2, так и T1R3 экспрессируются в адипоцитах, хотя T1R3, по-видимому, является преобладающей субъединицей (Masubuchi et al., 2013; цитируется в Posta et al., 2023). Исследования in vitro показали, что сахарин и ацесульфам K могут стимулировать адипогенез (образование жировых клеток) и подавлять липолиз (расщепление жира) через механизмы, которые могут быть независимы от классического рецепторного пути сладкого вкуса (Simon et al., 2013; цитируется в Pang et al., 2021). Однако концентрации, использованные в этих экспериментах (миллимолярный диапазон), значительно превышают достижимые уровни в плазме человека, что ограничивает применимость этих результатов.
Головной мозг: Субъединицы рецепторов сладкого вкуса были обнаружены в гипоталамусе, особенно в нейронах, возбуждаемых глюкозой. На моделях грызунов активация этих рецепторов влияет на пищевое поведение и гомеостаз глюкозы, хотя точная роль внеоральных T1R2/T1R3 в функционировании человеческого мозга ещё полностью не выяснена (Posta et al., 2023).
Цефалическая фаза секреции инсулина
Начальное высвобождение инсулина в ответ на пищевые стимулы, действующие на рецепторы в полости рта и глотки, до того, как произойдёт значительное всасывание питательных веществ, называется цефалической фазой секреции инсулина. Этот ответ запускается вкусовой стимуляцией и опосредуется парасимпатическими (блуждающими) эфферентами к β-клеткам поджелудочной железы (Iizuka, 2022). В классическом исследовании здоровые голодные люди, которые пробовали, но не проглатывали раствор сахарина, демонстрировали значительное повышение концентрации инсулина в плазме в течение 3–5 минут (Just et al., 2008; цитируется в Iizuka, 2022). Напротив, другие НПС, такие как аспартам и сукралоза, в большинстве исследований не вызывали подобного цефалического инсулинового ответа (Pang et al., 2021; Iizuka, 2022). Эти наблюдения указывают на то, что не все подсластители одинаково способны запускать раннее высвобождение инсулина, возможно, из-за различий во взаимодействии с оральными рецепторами сладкого вкуса или способности активировать альтернативные сигнальные пути.
Рецепторы горького вкуса (T2R) и подсластители
Некоторые непитательные подсластители, особенно сахарин и ацесульфам K, активируют не только рецепторы сладкого вкуса, но и рецепторы горького вкуса (T2R), в частности T2R43 и T2R44 (Kuhn et al., 2004; цитируется в Posta et al., 2023). Эта двойная активация, вероятно, способствует горькому или металлическому привкусу, который часто ассоциируется с этими подсластителями в высоких концентрациях. В коммерческих продуктах такие нежелательные ноты часто маскируются смешиванием нескольких подсластителей (например, сахарина с цикламатом, или ацесульфама K с аспартамом или сукралозой) или добавлением корректоров вкуса (Chowdhury & Havlik, 2026; Lee et al., 2024).
Рецепторы горького вкуса также экспрессируются внеорально, включая кишечник, эпителий дыхательных путей и иммунные клетки. В кишечнике T2R участвуют в регуляции моторики, секреции антимикробных пептидов и высвобождении инкретиновых гормонов (Posta et al., 2023). Функциональное значение активации T2R подсластителями в этих внеоральных тканях является областью активных исследований.
Межиндивидуальная вариабельность восприятия сладкого вкуса
Генетические полиморфизмы в генах TAS1R2 и TAS1R3 влияют на чувствительность к сладкому вкусу и предпочтение его. Например, определённые однонуклеотидные полиморфизмы (SNP) в TAS1R2 ассоциируются с более высоким индексом массы тела (ИМТ) и большим потреблением сахара, что позволяет предположить, что генетическая вариабельность восприятия сладкого вкуса может модулировать пищевое поведение (Dias et al., 2015; цитируется в Posta et al., 2023). Аналогично, полиморфизмы в генах рецепторов горького вкуса (например, TAS2R38) влияют на чувствительность к горьким соединениям, таким как 6-н-пропилтиоурацил (PROP), и могут косвенно влиять на принятие или отторжение горьковатых подсластителей (Drewnowski & Monsivais, 2020). Эти генетические различия вносят вклад в большую межиндивидуальную вариабельность гедонической оценки и переносимости подсластителей, что имеет значение для разработки продуктов и персонализированного питания (Zmora, 2020).
Значение для функциональности подсластителей
Различия в профилях связывания и кинетике активации разных подсластителей с рецептором T1R2/T1R3 помогают объяснить их различные сенсорные профили. Сахароза вызывает быстрое нарастание и сравнительно быстрое угасание сладости, в то время как некоторые НПС (например, сахарин, ацесульфам K) могут иметь более медленное нарастание или длительное сохранение сладости, иногда сопровождающееся горечью (Chowdhury & Havlik, 2026). Аспартам обладает чистым, похожим на сахар вкусом, но термически нестоек, тогда как сукралоза имеет профиль сладости, очень близкий к сахарозе, и стабильна при нагревании и в кислых условиях (Lee et al., 2024).
Практическим следствием для пищевой промышленности является то, что ни один отдельный НПС не может идеально воспроизвести сенсорные и функциональные свойства сахарозы. Поэтому большинство коммерческих низкокалорийных и сахарозаменительных продуктов используют смеси двух или более подсластителей для достижения более похожего на сахар временного профиля сладости и подавления нежелательных привкусов (Chowdhury & Havlik, 2026; Magnuson et al., 2016).
Вот перевод данной научной главы с английского языка на русский:
3. Влияние на микробиоту кишечника
Рецепторы сладкого вкуса (T1R2/T1R3) в ротовой полости, кишечнике и поджелудочной железе, а также их влияние на секрецию инсулина и инкретинов.
Связывание сахаров или непитательных подсластителей с T1R2/T1R3 активирует G-белки и нисходящие пути. В кишечнике это приводит к высвобождению GLP-1 и GIP; в β-клетках поджелудочной железы может усиливать секрецию инсулина. Метаболические эффекты различаются в зависимости от всасывания и метаболизма подсластителя. Iizuka, K. (2022). Is the use of artificial sweeteners beneficial for patients with diabetes mellitus? Nutrients, 14(21), 4446. Рисунок 1. CC BY 4.0
Взаимосвязь между потреблением подсластителей и микробиотой кишечника стала одной из наиболее активно исследуемых и обсуждаемых тем в науке о питании. Микробиота кишечника — сложное сообщество триллионов бактерий, архей, вирусов и грибов, обитающих в основном в толстой кишке — играет фундаментальную роль в метаболизме питательных веществ, иммунной функции и поддержании целостности кишечного барьера (Conz et al., 2023; Berdanier & Berdanier, 2021). Нарушения микробного состава, называемые дисбиозом, ассоциированы с рядом метаболических нарушений, хотя причинно-следственную связь в исследованиях на людях установить сложно (Chowdhury & Havlik, 2026).
Потенциал подсластителей влиять на микробиоту кишечника критически зависит от их метаболической судьбы (см. Раздел 2). Подсластители, которые полностью всасываются в тонкой кишке (например, аспартам, изомальтулоза, трегалоза), не достигают микробиоты толстой кишки в неизменном виде и поэтому вряд ли оказывают прямое воздействие на микробные сообщества. Напротив, подсластители, которые частично или полностью попадают в толстую кишку — такие как сахарин, сукралоза, сахарные спирты (полиолы), стевиолгликозиды и, в меньшей степени, ацесульфам К — имеют больший теоретический потенциал для взаимодействия с resident-бактериями (Pang et al., 2021; Magnuson et al., 2016).
В этом разделе обобщаются данные экспериментов in vitro, исследований на животных (в основном грызунах) и клинических испытаний на людях, выделяя как непротиворечивые результаты, так и области значительной неоднородности.
Методологические соображения
Прежде чем рассматривать конкретные подсластители, необходимо учитывать несколько важных методологических аспектов, которые вносят значительный вклад в противоречивые результаты, сообщаемые в литературе (Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025).
Дозировка и способ введения: Во многих исследованиях на грызунах используются дозы подсластителей, значительно превышающие допустимое суточное потребление (ДСП) для человека. Например, в некоторых исследованиях ацесульфама К использовались дозы в 2,5–10 раз выше, чем ДСП для человека в пересчете на массу тела. Такие сверхфизиологические дозы могут вызывать эффекты, не имеющие отношения к типичным моделям потребления человеком (Chowdhury & Havlik, 2026). Кроме того, способ введения (с питьевой водой, через зонд или в составе диеты) может влиять на результаты.
Видовые различия: Грызуны и люди различаются по анатомии желудочно-кишечного тракта, времени транзита, pH, а также по составу и метаболической способности микробиоты кишечника. Примечательно, что абсорбция сахарина у грызунов ниже (примерно 40–60%), чем у людей (85–95%), из-за более высокого pH желудка, что означает, что большая часть проглоченного сахарина достигает толстой кишки грызунов (Magnuson et al., 2016). Это различие может объяснить, почему некоторые эффекты, наблюдаемые у мышей, не воспроизводятся в испытаниях на людях.
Коммерческие препараты в сравнении с чистыми соединениями: Критическим искажающим фактором является использование коммерческих столовых подсластителей (например, Splenda, который содержит 1–5% сукралозы и 95–99% мальтодекстрина или других углеводов) по сравнению с чистой сукралозой (Conz et al., 2023). Мальтодекстрин — это быстроферментируемый углевод, который может независимо изменять состав микробиоты кишечника, что делает невозможным приписать наблюдаемые эффекты только сукралозе (Sun & Xu, 2025). Исследования, в которых не различаются чистые соединения и коммерческие составы, усложняют интерпретацию.
Продолжительность воздействия: Краткосрочные вмешательства (от дней до недель) могут не отражать адаптивные изменения в микробных сообществах, для проявления которых может потребоваться более длительное время. И наоборот, очень долгосрочные исследования трудно проводить из-за изменчивости рациона и соблюдения режима участниками.
Индивидуальная изменчивость: Исходный состав микробиоты, генетика, диета и факторы образа жизни — всё это влияет на индивидуальную реакцию на воздействие подсластителей. Концепция «реагирующих» (responders) и «нереагирующих» (non-responders) получила распространение, особенно после исследований, показавших, что вызванная сахарином непереносимость глюкозы возникает только у подгруппы лиц с определенным микробным профилем (Suez et al., 2014; Zmora, 2020).
Сахарин
Сахарин был наиболее изученным непитательным подсластителем в отношении микробиоты кишечника, в значительной степени благодаря знаковому исследованию Suez и коллег в 2014 году (Suez et al., 2014). В этом исследовании у мышей, получавших сахарин (5 мг/кг массы тела/день в течение 11 недель), развилась непереносимость глюкозы, и этот эффект передавался путем трансплантации фекальной микробиоты стерильным реципиентам. Секвенирование 16S рРНК выявило значительные сдвиги в составе, включая увеличение численности Bacteroides и снижение Lactobacillus reuteri (Suez et al., 2014; Conz et al., 2023). Последующие исследования сообщили об индуцированном сахарином увеличении Bacteroides, Clostridiales и некоторых Proteobacteria наряду с уменьшением видов Lactobacillus и Ruminococcus (Bian et al., 2017c; Hetta et al., 2025). Также было показано, что сахарин оказывает бактериостатическое действие in vitro, ингибируя рост Escherichia coli, K. pneumoniae и Bacillus subtilis в более высоких концентрациях, и нарушает пути бактериального кворума (Sun & Xu, 2025).
Однако не все исследования на животных подтвердили эти данные. Serrano et al. (2021) скармливали мышам высокие дозы чистого сахарина (250 мг/кг/день в течение 10 недель) и не обнаружили значительных изменений в разнообразии или составе микробиоты кишечника ни на одном таксономическом уровне. Аналогично, Murali et al. (2022) не сообщили о специфических эффектах лечения на состав фекальных бактерий у крыс Wistar, получавших сахарин в дозах 20 или 100 мг/кг/день в течение 28 дней. Эти расхождения могут быть объяснены различиями в дозе, линии животных, составе диеты и использовании чистого сахарина по сравнению с коммерческими составами, содержащими другие ингредиенты.
У людей данные остаются неоднозначными. В оригинальном исследовании Suez et al. (2014) семь здоровых добровольцев потребляли максимальную рекомендуемую дозу сахарина (5 мг/кг/день) в течение 7 дней. У четырех из семи развилась нарушенная толерантность к глюкозе («реагирующие»), и состав их микробиоты кишечника отличался от такового у нереагирующих как до, так и после вмешательства. У «реагирующих» наблюдалось увеличение Bacteroides fragilis и Weissella cibaria и уменьшение Candidatus arthromitus. Напротив, более крупное рандомизированное контролируемое исследование Serrano et al. (2021) с участием 46 здоровых взрослых показало, что 2 недели приема сахарина (400 мг/день, что эквивалентно максимальному ДСП) не изменили микробное разнообразие или состав микробиоты кишечника ни на одном таксономическом уровне, как и не повлияли на толерантность к глюкозе. Перекрестное исследование Ahmad et al. (2020) также не выявило значимых изменений в составе микробиоты кишечника после потребления сахарина.
Причины этих расхождений в результатах у людей не до конца ясны, но могут быть связаны с различиями в продолжительности исследования, исходном составе микробиоты участников и конкретной рецептуре используемого сахарина (чистое соединение в сравнении с сахарином натрия с наполнителями). Также возможно, что индивидуальные реакции значительно различаются, и только подгруппа населения восприимчива к вызванным сахарином изменениям микробиоты (Zmora, 2020).
Сукралоза
Изучение влияния сукралозы на микробиоту кишечника осложняется тем, что во многих исследованиях использовался коммерческий продукт Splenda (сукралоза в сочетании с мальтодекстрином) вместо чистой сукралозы. Мальтодекстрин является ферментируемым углеводом, который может независимо влиять на микробную экологию (Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025).
Исследования на животных: У мышей хроническое введение сукралозы (5 мг/кг/день в течение 6 месяцев) изменяло микробиоту кишечника зависимым от времени образом. Через 3 месяца сукралоза увеличивала численность Ruminococcus и уменьшала Lachnospiraceae, Dehalobacteriaceae, Anaerostipes и Staphylococcus. Через 6 месяцев наблюдалось увеличение Akkermansia, Turicibacter, Roseburia, Clostridiaceae и Christensenellaceae наряду с уменьшением Streptococcus, Lachnospiraceae и Erysipelotrichaceae (Bian et al., 2017b; Hetta et al., 2025). Функциональный метагеномный анализ выявил обогащение бактериальными генами, ассоциированными с провоспалительными медиаторами, включая синтез липополисахарида (LPS), жгутиков и фимбрий (Bian et al., 2017b).
Другие исследования сообщают, что сукралоза (0,0003–0,3 мг/мл в питьевой воде в течение 16 недель) увеличивает численность потенциальных патогенов, таких как Tenacibaculum, Ruereia и Staphylococcus, в тощей и подвздошной кишке, а также увеличивает Allobaculum (род, положительно коррелирующий с диабетом в некоторых исследованиях), одновременно уменьшая Lachnoclostridium в слепой кишке (Zheng et al., 2022; цит. по Sun & Xu, 2025). Однако Uebanso et al. (2017) обнаружили, что чистая сукралоза в дозе, эквивалентной ДСП (15 мг/кг/день в течение 8 недель), снижала относительную численность Clostridium кластера XIVa, но в остальном не изменяла микробиоту кишечника, что позволяет предположить, что некоторые эффекты могут быть дозозависимыми.
Исследования на людях: Клинические испытания на людях в целом показали более скромные эффекты. Thomson et al. (2019) вводили 780 мг/день сукралозы (75% от ДСП) здоровым мужчинам в течение 7 дней и не наблюдали изменений в составе микробиоты кишечника на уровне типа. Ahmad et al. (2020) не сообщили о значимых эффектах на микробный состав или продукцию короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК) после 2 недель приема сукралозы (136 мг/день) у здоровых взрослых. Напротив, Méndez-García et al. (2022) обнаружили, что 10-недельное потребление сукралозы (48 мг/день) у здоровых молодых людей увеличило количество Blautia coccoides в три раза и снизило Lactobacillus acidophilus на 34%, что указывает на то, что более длительное потребление может вызывать обнаружимые сдвиги. Suez et al. (2022) в крупном рандомизированном контролируемом исследовании с участием 120 участников сообщили, что сукралоза (102 мг/день в течение 2 недель) значительно изменила микробиоту кишечника, увеличив численность Eubacterium и Dorea longicatena, а также изменила микробиоту полости рта (шесть видов Streptococcus). Эти изменения были связаны с повышенными гликемическими реакциями.
Совокупность данных позволяет предположить, что сукралоза может влиять на состав микробиоты кишечника, особенно в более высоких дозах или при длительном воздействии, но величина эффекта у людей меньше, чем у грызунов, и индивидуальные реакции значительно варьируют (Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025).
Ацесульфам К (Ace-K)
Ace-K быстро и почти полностью всасывается в тонкой кишке: более 99% выводится в неизмененном виде с мочой и менее 1% достигает фекалий (Magnuson et al., 2016; Pang et al., 2021). Только исходя из фармакокинетических свойств, не следовало бы ожидать прямого взаимодействия Ace-K с микробиотой толстой кишки при типичных уровнях потребления. Однако в некоторых исследованиях с использованием сверхфизиологических доз сообщалось об эффектах.
Исследования на животных: Bian et al. (2017a) вводили Ace-K мышам CD-1 в дозе 37,5 мг/кг/день (примерно в 2,5 раза выше ДСП для человека в пересчете на массу тела) в течение 4 недель. У мышей-самцов наблюдалось увеличение массы тела и значительное увеличение численности Bacteroides, Anaerostipes и Sutterella. У самок наблюдалось снижение численности Lactobacillus и Clostridium и увеличение Mucispirillum. Эти специфические для пола эффекты подчеркивают важность учета биологического пола в исследованиях микробиома. Напротив, Uebanso et al. (2017) не обнаружили значительных изменений в микробиоте кишечника после 8 недель приема Ace-K в дозе, эквивалентной ДСП (15 мг/кг/день). Murali et al. (2022) также не сообщили о специфических эффектах лечения на состав фекальных бактерий у крыс, получавших Ace-K в дозах 40 или 120 мг/кг/день в течение 28 дней.
Hanawa et al. (2021) исследовали Ace-K в высокой дозе (150 мг/кг/день в течение 8 недель) на мышах C57BL/6J и сообщили о снижении численности Clostridiaceae, Lachnospiraceae и Ruminococcaceae наряду с усилением миграции лимфоцитов в слизистую оболочку кишечника и повышением экспрессии провоспалительных цитокинов. Однако применимость результатов этого исследования с высокой дозой к потреблению человеком вызывает сомнения.
Исследования на людях: Поперечное исследование Frankenfeld et al. (2015) сравнило микробиоту кишечника взрослых, потреблявших Ace-K (1,7–33,2 мг/день), с непотребителями и не обнаружило значительных различий в профилях численности бактерий, хотя было отмечено различие в общем разнообразии (снижение с 24 до 7 типов). Контролируемых интервенционных исследований, специально изучающих влияние Ace-K на микробиом кишечника человека в дозах на уровне ДСП, не проводилось. Учитывая его фармакокинетический профиль, прямое воздействие на микробиоту толстой кишки при нормальных условиях потребления считается маловероятным (Chowdhury & Havlik, 2026; Conz et al., 2023).
Аспартам
Аспартам полностью гидролизуется до составляющих его аминокислот (аспарагиновой кислоты, фенилаланина и метанола) в тонкой кишке, и неизмененный аспартам не достигает толстой кишки (Pang et al., 2021; Magnuson et al., 2016). Исходя из этого, прямого взаимодействия с микробиотой кишечника не ожидается. Однако метаболиты аспартама — особенно аминокислоты — теоретически могут влиять на микробные сообщества косвенно, например, служа источником азота или углерода для некоторых бактерий (Conz et al., 2023).
Исследования на животных: Palmnas et al. (2014) скармливали крысам диету с высоким содержанием жира и низкими дозами аспартама (5–7 мг/кг/день) в течение 8 недель и наблюдали увеличение общего количества бактерий, Enterobacteriaceae и Clostridium leptum, а также изменения в соотношении Firmicutes:Bacteroidetes. Nettleton et al. (2020) сообщили, что потребление аспартама матерью во время беременности изменяло микробиоту кишечника потомства, включая увеличение Porphyromonadaceae и изменения в Enterococcaceae и Clostridium кластера IV. Эти исследования позволяют предположить, что аспартам может оказывать косвенное влияние на среду кишечника, возможно, через свое воздействие на метаболизм хозяина, а не через прямое микробное воздействие.
Исследования на людях: Frankenfeld et al. (2015) не обнаружили разницы в численности бактерий между потребителями и непотребителями аспартама, но отметили снижение разнообразия (с 24 до 7 типов) у потребителей. Ahmad et al. (2020) не сообщили о значительных изменениях в составе микробиоты кишечника или продукции КЦЖК после 2 недель приема аспартама (425 мг/день) у здоровых взрослых. Gerasimidis et al. (2020), используя периодическое культивирование in vitro фекалий человека, обнаружили, что подсластитель на основе аспартама, содержащий мальтодекстрин, увеличивал численность Bifidobacterium и Blautia coccoides и снижал соотношение Bacteroides/Prevotella, но эти эффекты, вероятно, были связаны с углеводным носителем — мальтодекстрином, а не с самим аспартамом (Conz et al., 2023).
Suez et al. (2022) сообщили, что аспартам (240 мг/день в течение 2 недель) не оказал существенного влияния на общий состав микробиоты кишечника, но вызвал функциональные изменения, особенно в путях, связанных с метаболизмом полиаминов. Это говорит о том, что даже при отсутствии таксономических сдвигов могут происходить тонкие функциональные изменения в микробной активности.
В целом, современные данные не подтверждают прямого существенного влияния аспартама на состав микробиоты кишечника человека при типичных уровнях потребления, хотя косвенные или функциональные изменения полностью исключать нельзя (Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025).
Неотам и Адвантам
Данные о неотаме и адвантаме и микробиоте кишечника крайне ограничены. Chi et al. (2018) вводили неотам (0,75 мг/кг/день) мышам CD-1 в течение 4 недель и сообщили о снижении альфа-разнообразия, увеличении Bacteroidetes (при снижении Firmicutes) и снижении численности нескольких родов в семействах Ruminococcaceae и Lachnospiraceae. Метаболиты фекалий, связанные с жирными кислотами, липидами и холестерином, были повышены, в то время как другие (например, яблочная кислота, глицериновая кислота) были снижены. Исследований на людях не опубликовано. Учитывая, что неотам в основном выводится в неизмененном виде и не накапливается в организме, его потенциал прямого взаимодействия с микробиотой неясен (Lee et al., 2024; Magnuson et al., 2016).
Стевиолгликозиды (Стевия)
Стевиолгликозиды уникальны среди непитательных подсластителей тем, что они не всасываются в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, а доставляются в неизмененном виде в толстую кишку, где метаболизируются микробиотой кишечника, в основном видами Bacteroides, до стевиола (Pang et al., 2021; Magnuson et al., 2016). Это означает, что стевиолгликозиды обязательно и напрямую контактируют с микробиотой толстой кишки.
Исследования in vitro и на животных: В нескольких исследованиях сообщалось, что стевиолгликозиды могут оказывать пребиотикоподобное действие, способствуя росту полезных бактерий, таких как Bifidobacterium и Lactobacillus (Gauthier et al., 2024; Kasti et al., 2022; цит. по Hetta et al., 2025). Однако другие исследования обнаружили ингибирующее действие на конкретные штаммы, особенно Lactobacillus reuteri, зависящее от концентрации (Denina et al., 2014; цит. по Hetta et al., 2025). Nettleton et al. (2019) сообщили, что потребление низких доз стевии (ребаудиозид А) нарушало микробиоту кишечника у мышей, снижая разнообразие и изменяя конкретные популяции, такие как Lachnospiraceae и Ruminococcaceae.
Исследования на людях: Singh et al. (2024) провели 12-недельное исследование на людях, в котором здоровые взрослые потребляли стевию, и не обнаружили значительных изменений в составе микробиоты кишечника на основе анализа образцов фекалий. Это подтверждает представление о том, что стевия может оказывать нейтральное воздействие на кишечную экосистему в контексте типичной диеты. Однако количество испытаний на людях невелико, и необходимы более долгосрочные исследования (Gauthier et al., 2024).
Пребиотический потенциал стевиолгликозидов остается активной областью исследований, причем противоречивые результаты, вероятно, связаны с различиями в изучаемом конкретном гликозиде (стевиозид против ребаудиозида А), дозировке, модели животного и исходном составе микробиоты (Hetta et al., 2025; Posta et al., 2023).
Сахарные спирты (Полиолы)
Сахарные спирты (ксилит, сорбит, мальтит, лактит, изомальт, эритрит) частично всасываются в тонкой кишке; невсосавшаяся фракция достигает толстой кишки и ферментируется микробиотой кишечника. Эта ферментация приводит к образованию короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК) и газов (водорода, метана, углекислого газа). В отличие от искусственных подсластителей, которые часто изучаются на предмет потенциальных неблагоприятных эффектов, полиолы часто исследуются на предмет их пребиотических свойств (Gauthier et al., 2024; Lee et al., 2024).
Ксилит: Было показано, что ксилит ингибирует рост видов Escherichia, одновременно усиливая рост видов Bifidobacterium и Bacteroides, хотя в некоторых исследованиях сообщалось о противоположном эффекте в отношении Bacteroides (Posta et al., 2023). Ксилит всасывается неполностью, и его ферментация увеличивает продукцию пропионата через пентозофосфатный путь. Однако более высокие дозы могут вызывать дискомфорт в животе, вздутие и диарею из-за осмотических эффектов.
Эритрит: Приблизительно 90% проглоченного эритрита всасывается в тонкой кишке и выводится в неизмененном виде с мочой, при этом ферментация минимальна. Несмотря на это, было показано, что эритрит стимулирует секрецию GLP-1, PYY и CCK и замедляет опорожнение желудка — эффекты, которые могут опосредоваться рецепторами сладкого вкуса в кишечнике, а не микробной ферментацией (Posta et al., 2023). В исследованиях на животных потребление эритрита ассоциировалось как с неблагоприятными (увеличение висцерального ожирения), так и с благоприятными (снижение массы тела, улучшение толерантности к глюкозе) эффектами, в зависимости от экспериментальной модели (Posta et al., 2023).
Мальтит, лактит и изомальт: Эти дисахаридные полиолы ферментируются бактериями толстой кишки и, согласно последовательным данным, увеличивают популяции Bifidobacterium в испытаниях на людях (Gauthier et al., 2024; Lee et al., 2024). Finney et al. (2007) сообщили, что низкие дозы лактита (10 г/день в течение 7 дней) увеличивали количество бифидобактерий и продукцию уксусной и молочной кислот. Gostner et al. (2006) обнаружили, что изомальт (30 г/день в течение 4 недель) значительно повышал количество бифидобактерий по сравнению с сахарозой. Beards et al. (2010) сообщили о сходных пребиотических эффектах для мальтита. Однако эти исследования были опубликованы в период с 2006 по 2010 год, и отсутствуют более новые хорошо контролируемые испытания на людях. Кроме того, используемые дозы (до 45 г/день) нереалистичны для типичного потребления и могут вызывать побочные эффекты со стороны желудочно-кишечного тракта (Gauthier et al., 2024).
Редкие сахара
Влияние редких сахаров на микробиоту кишечника изучалось в основном на животных моделях, данные о людях ограничены.
D-Псикоза (Аллюлоза): У мышей, получавших диету с высоким содержанием жира, добавление аллюлозы (5% об./об.) увеличивало численность Lactobacillus, Coprococcus и Coprobacillus, одновременно снижая Turicibacter, Clostridiaceae, Erysipelotrichaceae и Dorea (Han et al., 2020; цит. по Lee et al., 2024). Продукция бутирата была увеличена, что может быть связано с увеличением численности Coprococcus, известного продуцента бутирата. D-Псикоза частично ферментируется в слепой кишке, производя КЦЖК, подобно пищевым волокнам (Higaki et al., 2022; цит. по Lee et al., 2024).
D-Тагатоза: Тагатоза ферментируется в слепой кишке и толстой кишке, но не в желудке или тонкой кишке, микробиотой кишечника, что приводит к усилению продукции масляной и валериановой кислот, особенно в толстой кишке (Lærke et al., 2000; Lee et al., 2024). В исследовании на людях потребление тагатозы (7,5 или 12,5 г/день в течение 2 недель) увеличило продукцию бутирата и, в более высоких дозах, увеличило численность Lactobacillus только у мужчин (Venema et al., 2005; цит. по Lee et al., 2024).
Изомальтулоза: Изомальтулоза полностью всасывается в тонкой кишке и в норме не достигает толстой кишки. Однако при более высоком потреблении некоторые исследования сообщали о пребиотикоподобных эффектах, включая увеличение численности Faecalibacterium и Adlercreutzia и снижение патогенных бактерий, таких как Shuttleworthia, у крыс (Yang et al., 2021; цит. по Lee et al., 2024). На мышиной модели язвенного колита изомальтулоза увеличивала количество полезных бактерий, включая Akkermansiaceae, Marinifilaceae и Anaerovoracaceae (Zhou et al., 2022; цит. по Lee et al., 2024).
D-Трегалоза: Трегалоза эффективно расщепляется кишечной трегалазой и в норме не достигает микробиоты толстой кишки у здоровых людей. Однако у людей с дефицитом трегалазы или в моделях in vitro было показано, что трегалоза увеличивает количество полезных бактерий, таких как Finegoldia, Faecalibacterium и Oscillospira, и снижает количество патогенов, включая Klebsiella и Clostridium (Buckley et al., 2021; цит. по Lee et al., 2024). У телят добавление трегалозы увеличивало общее количество летучих жирных кислот и изменяло микробный состав (Miura et al., 2021; цит. по Lee et al., 2024).
Зависимость от пола и дозы
Поразительным результатом нескольких исследований на животных является то, что влияние подсластителей на микробиоту кишечника может сильно зависеть от пола. Например, Bian et al. (2017a) сообщили, что Ace-K увеличивал массу тела и изменял микробиоту у мышей-самцов, но не у самок. Аналогичным образом, сообщалось, что сахарин и сукралоза вызывают разные сдвиги в составе у самцов и самок (Hetta et al., 2025; Chowdhury & Havlik, 2026). Механизмы, лежащие в основе этих половых различий, до конца не изучены, но могут включать взаимодействие с половыми гормонами, различия в исходном составе микробиоты или полоспецифические иммунные реакции.
Дозозависимость — еще один критический фактор. Многие из эффектов, наблюдаемых в исследованиях на грызунах, возникают при дозах, значительно превышающих ДСП для человека. Например, Hanawa et al. (2021) использовали Ace-K в дозе 150 мг/кг/день (в 10 раз выше ДСП для человека) и сообщили о дисбиозе и повреждении кишечника, тогда как Uebanso et al. (2017) использовали дозу, эквивалентную ДСП (15 мг/кг/день), и не обнаружили значительных эффектов. Эта закономерность позволяет предположить, что некоторые неблагоприятные эффекты могут быть актуальны только при сверхфизиологических воздействиях и могут не соответствовать типичному потреблению человеком (Chowdhury & Havlik, 2026; Conz et al., 2023).
Короткоцепочечные жирные кислоты (КЦЖК) и микробные метаболиты
Помимо изменений состава микробных сообществ, подсластители могут влиять на продукцию микробных метаболитов, особенно КЦЖК (ацетата, пропионата, бутирата). КЦЖК являются важными источниками энергии для колоноцитов, регулируют барьерную функцию кишечника и оказывают системные метаболические эффекты (Chowdhury & Havlik, 2026). В нескольких исследованиях сообщалось, что сахарин и сукралоза повышают уровни КЦЖК в фекалиях на животных моделях, что может указывать либо на усиление ферментации (потенциально благоприятный эффект), либо на изменение транзита и всасывания в кишечнике (более сложная интерпретация) (Bian et al., 2017c; Suez et al., 2014). Однако связь между продукцией КЦЖК и исходами для здоровья не является однозначной: хотя бутират обычно считается полезным, повышенные уровни КЦЖК в контексте дисбиоза могут отражать патологические изменения (Chowdhury & Havlik, 2026).
Сообщалось, что стевиолгликозиды увеличивают продукцию КЦЖК в некоторых исследованиях на грызунах и моделях толстой кишки in vitro, что согласуется с их ферментацией Bacteroides (Pang et al., 2021). Полиолы также являются хорошо известными продуцентами КЦЖК (Gauthier et al., 2024).
Резюме доказательств
Влияние подсластителей на микробиоту кишечника можно резюмировать следующим образом:
- Сахарин: Наиболее последовательные доказательства изменений состава в исследованиях на животных, но данные по людям неоднородны. Эффекты, по-видимому, индивидуально-специфичны, причем у «реагирующих» наблюдается отличный исходный профиль микробиоты.
- Сукралоза: Может изменять микробиоту кишечника у животных, особенно в высоких дозах или при длительном воздействии. Исследования на людях показывают меньшие или нулевые эффекты, но в некоторых долгосрочных испытаниях сообщалось об изменениях в конкретных родах.
- Ace-K: Фармакокинетический профиль делает прямое взаимодействие с толстой кишкой маловероятным при типичных дозах. Сверхфизиологические дозы у животных вызывают эффекты, но их применимость к человеку неопределенна.
- Аспартам: Не достигает толстой кишки в неизмененном виде; нет последовательных доказательств прямого влияния на микробиоту у людей. Сообщалось о некоторых функциональных изменениях в микробном метаболизме.
- Неотам/Адвантам: Крайне ограниченные данные; исследования на животных предполагают возможные эффекты, но исследования на людях отсутствуют.
- Стевиолгликозиды: Обязательно взаимодействуют с микробиотой толстой кишки; могут оказывать пребиотикоподобное действие в некоторых исследованиях, но данные по людям ограничены, а результаты противоречивы.
- Сахарные спирты (полиолы): Обычно считаются обладающими пребиотическими эффектами, увеличивая количество бифидобактерий и продукцию КЦЖК. Однако большинство исследований старые и использовали высокие дозы, которые могут быть нереалистичными.
- Редкие сахара: Появляющиеся данные свидетельствуют о потенциальных пребиотических эффектах для некоторых (например, D-псикоза, D-тагатоза), но данных о людях недостаточно.
Критическая оценка и пробелы в исследованиях
При интерпретации доказательной базы необходимо учитывать несколько ограничений:
1. Экстраполяция с животных на человека: Модели грызунов, хотя и ценны для механистических исследований, не идеально воспроизводят физиологию желудочно-кишечного тракта человека или состав микробиоты. Например, более низкое всасывание сахарина у грызунов может преувеличивать его эффекты по сравнению с людьми (Magnuson et al., 2016).
2. Релевантность доз: Во многих исследованиях на животных используются дозы, значительно превышающие ДСП для человека. Эффекты, наблюдаемые при сверхфизиологических дозах, могут не соответствовать типичным моделям потребления (Chowdhury & Havlik, 2026).
3. Искажение из-за углеводных носителей: Исследования, использующие коммерческие препараты подсластителей (например, Splenda, столовый аспартам с мальтодекстрином), не могут отличить эффекты подсластителя от эффектов углеводного носителя (Conz et al., 2023).
4. Межиндивидуальная изменчивость: Исходный состав микробиоты, генетика, диета и образ жизни влияют на реакции. Средние значения по группе могут маскировать значимые индивидуальные эффекты (Zmora, 2020).
5. Продолжительность воздействия: Большинство интервенционных исследований на людях являются краткосрочными (2–12 недель). Долгосрочные эффекты хронического потребления остаются в значительной степени неизвестными.
6. Функциональные versus композиционные изменения: Многие исследования сосредоточены на таксономическом составе (кто присутствует), а не на функциональной активности (что они делают). Сдвиги в экспрессии микробных генов и продукции метаболитов могут происходить без больших изменений в составе.
7. Систематическая ошибка публикаций: Исследования, сообщающие о положительных или драматических эффектах, могут публиковаться чаще, чем исследования с нулевыми результатами, что потенциально искажает литературу.
Учитывая эти ограничения, окончательные выводы о влиянии вызванных подсластителями изменений микробиоты на здоровье остаются недостижимыми. Согласно консенсусу недавних обзоров, хотя непитательные подсластители могут влиять на микробиоту кишечника в определенных экспериментальных условиях, клиническое значение этих изменений для здоровья человека еще не установлено, и к экстраполяции результатов исследований на животных на диетические рекомендации для человека следует подходить с осторожностью (Chowdhury & Havlik, 2026; Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025).
4. Влияние на гликемию и инсулиновый ответ
Обобщённая схема документированных эффектов непитательных подсластителей на метаболизм человека и микробиоту кишечника.
Непитательные подсластители могут изменять состав и активность кишечных бактерий, влиять на продукцию короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК: ацетат, пропионат, бутират), pH кишечника и секрецию жёлчных кислот. Эти изменения имеют последствия для регуляции глюкозы, воспаления и барьерной функции кишечника.
Связь между потреблением подсластителей и гомеостазом глюкозы находится в центре внимания исследований в области питания уже несколько десятилетий. Широкое использование непитательных подсластителей (НПС) в качестве заменителей сахара — особенно среди людей с нарушениями углеводного обмена — делает этот вопрос практически значимым. Однако, несмотря на обилие научных работ, влияние НПС на уровень глюкозы и инсулина остаётся не до конца изученным. Исследования дают противоречивые результаты, что объясняется различиями в типе подсластителя, его дозе, способе употребления (отдельно или с углеводами), характеристиках участников и дизайне экспериментов (Pang et al., 2021; Iizuka, 2022). В этом разделе представлен образовательный обзор современных данных без клинических или терапевтических рекомендаций.
Постпрандиальная гликемия и её регуляция
После приёма пищи, содержащей усвояемые углеводы, концентрация глюкозы в крови повышается, достигая пика примерно через 30–60 минут, а затем в течение последующих 2–3 часов возвращается к исходному уровню. Постпрандиальный гликемический ответ определяется несколькими факторами: скоростью опорожнения желудка, скоростью переваривания и всасывания углеводов в тонком кишечнике, секрецией инкретиновых гормонов и инсулина, а также утилизацией глюкозы инсулинчувствительными тканями (скелетными мышцами, печенью, жировой тканью) (Chowdhury & Havlik, 2026; Iizuka, 2022).
Величина и продолжительность постпрандиальной гипергликемии рассматриваются как потенциальные модуляторы долгосрочного метаболического здоровья. Эпидемиологические исследования показывают связь между более высокими постпрандиальными уровнями глюкозы и повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний, даже у людей без диабета (Augustin et al., 2015). Однако в данном разделе основное внимание уделяется острым и краткосрочным эффектам подсластителей на гликемические и инсулиновые показатели, независимо от отдалённых исходов заболеваний.
Рецепторы сладкого вкуса и сенсоры глюкозы в кишечнике
Как обсуждалось в разделе 3, рецепторы сладкого вкуса (T1R2/T1R3) экспрессируются не только на языке, но и на энтероэндокринных клетках желудочно-кишечного тракта. Активация этих кишечных рецепторов сахарами запускает секрецию инкретинов — глюкагон-подобного пептида-1 (GLP-1) из L-клеток и глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (GIP) из K-клеток. Инкретины, в свою очередь, стимулируют высвобождение инсулина β-клетками поджелудочной железы и замедляют опорожнение желудка (Pang et al., 2021; Posta et al., 2023). Эта кишечно-поджелудочная ось — ключевой компонент энтероинсулярной системы.
Важный вопрос: способны ли непитательные подсластители, которые связываются с теми же рецепторами T1R2/T1R3 (хотя, возможно, с другими участками), аналогичным образом вызывать секрецию инкретинов и инсулина в отсутствие усвояемых углеводов? Имеющиеся на сегодня данные свидетельствуют о том, что в большинстве условий чистые НПС не стимулируют значимо секрецию инкретинов или инсулина у человека, в отличие от глюкозы или сахарозы (Pang et al., 2021; Iizuka, 2022).
Влияние отдельных подсластителей на гликемию и инсулин
Аспартам: Аспартам полностью гидролизуется до составляющих его аминокислот (аспарагиновой кислоты, фенилаланина) и метанола в тонком кишечнике. Высвободившиеся аминокислоты всасываются и поступают в общий пул свободных аминокислот. Многочисленные острые и краткосрочные исследования показали, что потребление аспартама (отдельно или в составе пищи) не оказывает существенного влияния на уровень глюкозы и инсулина в крови у здоровых людей, а также у пациентов с диабетом 2-го типа (Iizuka, 2022; Pang et al., 2021). Например, Steinert et al. (2011) обнаружили, что внутрижелудочное введение аспартама не изменяло реакцию GLP-1, GIP и инсулина по сравнению с водой. Мета-анализы рандомизированных контролируемых исследований пришли к выводу, что аспартам не оказывает значимого влияния на гликемический контроль (Santos et al., 2018; цитируется в Pang et al., 2021).
Сукралоза: Влияние сукралозы на гликемию и инсулин остаётся наиболее спорным. Большинство острых исследований на здоровых добровольцах показывают, что сукралоза сама по себе не повышает уровень глюкозы и инсулина в крови. Ma et al. (2009) обнаружили, что внутридуоденальная инфузия сукралозы не стимулировала секрецию GIP и не влияла на всасывание глюкозы. Ford et al. (2011) сообщили, что пероральный приём сукралозы не влиял на секрецию кишечных гормонов и аппетит у здоровых людей с нормальным весом. Thomson et al. (2019) вводили 780 мг/сут сукралозы (75% от ДСП) в течение 7 дней и не наблюдали изменений в гликемическом контроле или инсулинорезистентности.
Однако ряд исследований показал, что сукралоза может влиять на метаболизм глюкозы при совместном употреблении с углеводами. В рандомизированном контролируемом исследовании Romo-Romo et al. (2018) обнаружили, что 4-недельное потребление сукралозы (48 мг/сут) снижало чувствительность к инсулину у здоровых взрослых, но только когда сукралоза употреблялась вместе с углеводами (то есть в составе смешанного приёма пищи). Pepino et al. (2013) сообщили, что приём сукралозы (48 мг) перед пероральной нагрузкой глюкозой увеличивал пиковые концентрации глюкозы и снижал клиренс инсулина у тучных взрослых, в отличие от воды. Эти данные привели к гипотезе, что сукралоза может усиливать гликемический ответ на одновременно потребляемые углеводы, возможно, за счёт повышения экспрессии кишечных переносчиков глюкозы (SGLT1, GLUT2) через активацию рецепторов сладкого вкуса (Margolskee et al., 2007; цитируется в Posta et al., 2023). Однако не все исследования подтвердили это взаимодействие, и механизм остаётся предположительным.
Сахарин: Было показано, что сахарин активирует рецепторы сладкого вкуса на языке и в некоторых исследованиях вызывает цефалическую фазу секреции инсулина (см. раздел 3). Just et al. (2008) продемонстрировали, что стимуляция сахарином полости рта (проба без проглатывания) повышала уровень инсулина в плазме в течение 3–5 минут у здоровых голодных испытуемых. Однако при проглатывании сахарина эффект на циркулирующий инсулин менее ясен. В ключевом исследовании Suez et al. (2014) у четырёх из семи человек, потреблявших сахарин (5 мг/кг/сут в течение 7 дней), развилась нарушенная толерантность к глюкозе («респондеры»), и этот эффект был связан с изменениями в составе микробиоты кишечника. Однако Serrano et al. (2021) не обнаружили влияния высоких доз сахарина (400 мг/сут в течение 2 недель) на толерантность к глюкозе или чувствительность к инсулину у 46 здоровых взрослых. В этом исследовании не было изменений гликемического ответа на пероральную нагрузку глюкозой, и результаты не зависели от исходного состава микробиоты. Причины таких расхождений до конца не ясны, но могут быть связаны с продолжительностью исследования, характеристиками участников или конкретной формой сахарина.
Ацесульфам К (Аце-К): Аце-К быстро всасывается и в значительных количествах не достигает толстой кишки. Острые исследования на людях, как правило, не показывают влияния Аце-К на уровень глюкозы и инсулина в крови при употреблении отдельно (Steinert et al., 2011; Brown et al., 2011; цитируется в Pang et al., 2021). В исследованиях на грызунах высокие концентрации Аце-К (50 мМ) стимулировали секрецию инсулина изолированными панкреатическими островками дозозависимым образом, но применимость этого результата к человеку сомнительна, поскольку такие концентрации не достигаются в кровотоке после перорального приёма (Liang et al., 1987; цитируется в Iizuka, 2022). Убедительных доказательств влияния Аце-К в типичных пищевых дозах на гомеостаз глюкозы нет.
Стевиолгликозиды (стевия): Стевиолгликозиды не всасываются в верхних отделах ЖКТ, но ферментируются бактериями толстой кишки до стевиола. Несмотря на отсутствие всасывания, в некоторых исследованиях сообщалось об умеренном глюкозоснижающем эффекте стевиолгликозидов. Мета-анализ рандомизированных контролируемых исследований (Bundgaard Anker et al., 2019) показал, что стевиолгликозиды не влияют на уровень глюкозы натощак, инсулин или HbA1c у людей с диабетом или без него. Однако некоторые острые исследования сообщали о снижении постпрандиальной гликемии при совместном употреблении стевии с углеводами, возможно, из-за замедления опорожнения желудка или усиления секреции инсулина через инкретиновый путь (Anton et al., 2010; цитируется в Posta et al., 2023). Philippaert et al. (2017) показали, что стевиолгликозиды потенцируют активность канала TRPM5, участвующего в передаче сигнала сладкого вкуса и секреции инсулина, но физиологическое значение этого механизма у человека требует дальнейшего изучения.
Сахарные спирты (полиолы): Сахарные спирты (ксилит, эритрит, мальтитол и др.) частично всасываются и оказывают минимальное влияние на уровень глюкозы в крови благодаря неполной абсорбции и низкому гликемическому индексу. Ксилит дозозависимо стимулирует высвобождение холецистокинина (CCK), GLP-1 и PYY, а также замедляет опорожнение желудка, что может способствовать снижению постпрандиальной гликемии (Posta et al., 2023). Эритрит ингибирует альфа-глюкозидазы и стимулирует секрецию инкретинов, хотя этот эффект может не опосредоваться рецепторами T1R2/T1R3 (Teysseire et al., 2022; цитируется в Posta et al., 2023). Однако повышенный уровень эритрита в крови ассоциирован с повышенным кардиометаболическим риском в некоторых наблюдательных исследованиях, что требует дальнейшего механистического изучения (Posta et al., 2023).
Редкие сахара: D-Аллюлоза снижает постпрандиальную гликемию при совместном употреблении с углеводами, этот эффект может опосредоваться высвобождением GLP-1 и активацией афферентных волокон блуждающего нерва (Iwasaki et al., 2018; цитируется в Lee et al., 2024). D-Тагатоза также снижает постпрандиальную глюкозу, возможно, за счёт ингибирования всасывания углеводов и усиления захвата глюкозы печенью (Lee et al., 2024). Изомальтулоза из-за медленного переваривания вызывает более низкий гликемический ответ по сравнению с сахарозой и классифицируется как углевод с низким гликемическим индексом (Lee et al., 2024).
Эффект совместного употребления с углеводами
Повторяющаяся тема в литературе: гликемические и инсулиновые эффекты НПС могут критически зависеть от того, употребляются ли они отдельно или вместе с другими источниками усвояемых углеводов. Многие исследования показывают, что НПС (особенно сукралоза и сахарин) не изменяют гомеостаз глюкозы при изолированном приёме, но могут модифицировать реакцию на одновременную или последующую углеводную нагрузку (Pang et al., 2021; Iizuka, 2022). Предполагаемые механизмы включают:
1. Повышение экспрессии кишечных переносчиков глюкозы: в исследованиях на грызунах активация рецепторов сладкого вкуса в кишечнике повышала экспрессию SGLT1 и способствовала встраиванию GLUT2 в апикальную мембрану, тем самым увеличивая способность к всасыванию глюкозы (Margolskee et al., 2007; цитируется в Posta et al., 2023). Если НПС активируют те же рецепторы, они могут усиливать всасывание глюкозы при одновременном приёме углеводов.
2. Модуляция инкретинов: Хотя сами НПС, возможно, не стимулируют секрецию GLP-1 или GIP у человека, они могли бы усиливать инкретиновый ответ на одновременно потребляемые питательные вещества (или, наоборот, нарушать нормальную инкретиновую сигнализацию). Доказательства этого механизма противоречивы.
3. Взаимодействие с цефалической фазой: НПС, вызывающие цефалическую фазу секреции инсулина (например, сахарин), могли бы изменять последующую метаболическую обработку глюкозной нагрузки, хотя величина этого эффекта невелика и кратковременна.
Важно подчеркнуть, что не все исследования подтвердили эффект совместного употребления с углеводами, а клиническая значимость любого такого эффекта при типичных уровнях потребления неизвестна. Кроме того, большинство исследований, изучавших это взаимодействие, были острыми (один приём пищи), а не хроническими, и их применимость к долгосрочным исходам для здоровья не установлена.
Межиндивидуальная вариабельность и связь с микробиотой
Важным прорывом в понимании вариабельности гликемических ответов на НПС стали работы Suez и коллег (2014; 2022). В их первом исследовании сахарин вызывал нарушение толерантности к глюкозе у части мышей и людей («респондеров»), и этот эффект передавался при трансплантации фекальной микробиоты. Исходный состав микробиоты у респондеров и не-респондеров различался, что позволяет предположить, что восприимчивость к нарушениям гликемии, вызванным НПС, не универсальна, а зависит от индивидуальной микробной экологии (Zmora, 2020). В последующем исследовании Suez et al. (2022) показали, что сахарин и сукралоза (но не аспартам и стевия) значимо изменяют гликемический ответ у здоровых добровольцев, и эти эффекты были связаны с изменениями микробиоты и метаболома. Более того, исходные характеристики микробиоты позволяли прогнозировать индивидуальный гликемический ответ на потребление НПС.
Эти результаты популяризировали концепцию, что метаболические эффекты НПС не являются неотъемлемыми свойствами самих соединений, а возникают в результате сложных взаимодействий с микробиотой хозяина. Однако обобщаемость этих выводов на более широкие популяции и на другие НПС ещё предстоит установить, а величина наблюдаемых гликемических эффектов была скромной (Zmora, 2020). Кроме того, не все последующие исследования подтвердили, что НПС нарушают толерантность к глюкозе у человека (Serrano et al., 2021; Ahmad et al., 2020).
Исследования на животных: механистические идеи с ограниченной переносимостью
Исследования на грызунах дали ценные механистические представления о том, как НПС могут влиять на гомеостаз глюкозы. Например, высокие концентрации сукралозы, сахарина и Аце-К стимулируют секрецию инсулина изолированными β-клетками поджелудочной железы мыши in vitro, эффект, опосредованный активацией рецепторов сладкого вкуса и повышением внутриклеточного Ca2+ и цАМФ (Nakagawa et al., 2009; цитируется в Iizuka, 2022). In vivo хроническое введение сахарина, сукралозы или аспартама мышам вызывало нарушение толерантности к глюкозе, которое подавлялось антибиотиками и передавалось при трансплантации фекалий (Suez et al., 2014; Iizuka, 2022). Эти эксперименты служат доказательством принципиальной возможности того, что микробиота кишечника может опосредовать метаболические эффекты НПС.
Однако несколько факторов ограничивают переносимость этих результатов на человека:
- Различия в дозах: В исследованиях на грызунах часто используются дозы НПС, в несколько раз превышающие ДСП для человека в пересчёте на массу тела.
- Физиологические различия: У грызунов иное анатомическое строение ЖКТ, время транзита и исходный состав микробиоты.
- Продолжительность: Многие исследования на грызунах короткие (недели), тогда как человек может потреблять НПС годами.
- Контекст рациона: Рационы грызунов строго контролируемы и часто упрощены, в то время как рацион человека сложен и изменчив.
Таким образом, хотя модели на животных незаменимы для генерации гипотез, они не могут заменить хорошо спланированные исследования на людях (Conz et al., 2023).
Резюме данных по гликемии и инсулину
На основе имеющихся данных можно сделать следующие обобщающие выводы:
- Аспартам: Нет последовательных данных о влиянии на глюкозу или инсулин натощак и после еды у человека; не достигает толстой кишки; не связан с изменением секреции инкретинов.
- Сукралоза: Нет эффекта при изолированном потреблении; некоторые исследования предполагают возможное усиление гликемического ответа при совместном употреблении с углеводами; механизм не ясен; данные на людях противоречивы.
- Сахарин: Может вызывать цефалическую фазу секреции инсулина; некоторые исследования сообщают о нарушении толерантности к глюкозе у части людей («респондеров»), связанном с составом микробиоты; другие исследования не находят эффекта.
- Ацесульфам К: Нет убедительных доказательств влияния на глюкозу или инсулин при типичных уровнях потребления; фармакокинетика не предполагает прямого опосредованного кишечником эффекта.
- Стевиолгликозиды: В большинстве исследований не влияют на глюкозу и инсулин натощак; некоторые острые исследования показывают умеренное снижение постпрандиальной гликемии.
- Сахарные спирты и редкие сахара: Эффекты варьируют; некоторые (ксилит, эритрит, аллюлоза, тагатоза) могут умеренно снижать постпрандиальную глюкозу за счёт замедленного всасывания или стимуляции инкретинов; не все изучены последовательно.
Важно отметить, что величина любого наблюдаемого гликемического эффекта, как правило, невелика, и клиническая значимость для здоровых людей, потребляющих НПС в пределах установленного ДСП, остаётся неопределённой. Неоднородность ответов — как между людьми, так и между исследованиями — подчёркивает необходимость персонализированного подхода к диетическим рекомендациям, а не единых предписаний «за» или «против» использования НПС (Zmora, 2020).
Методологические соображения в исследованиях гликемии
Интерпретация литературы по НПС и гликемии осложняется рядом методологических проблем:
1. Острые и хронические исследования: Однократные приёмы пищи могут не отражать адаптивных реакций, возникающих при регулярном потреблении в течение недель или месяцев.
2. Доза и форма: Исследования сильно различаются по используемой дозе НПС, форме (чистое вещество против коммерческого продукта с наполнителями) и времени приёма относительно еды.
3. Различия в популяциях: Результаты, полученные на молодых здоровых добровольцах с нормальным весом, могут не распространяться на пожилых, людей с избыточным весом или инсулинорезистентностью.
4. Показатели гликемического ответа: В одних исследованиях измеряют глюкозу натощак, в других — площадь под кривой постпрандиальной глюкозы, в третьих — HbA1c, в четвёртых — индексы инсулинорезистентности (например, HOMA-IR). Эти показатели не взаимозаменяемы.
5. Контрольные группы: Подходящие контрольные условия (вода, несладкий напиток, плацебо) варьируются в разных исследованиях, что влияет на сравнимость результатов.
Учитывая эти сложности, неудивительно, что в литературе встречаются противоречия. Как и в случае с влиянием на микробиоту кишечника, данные по гликемии и инсулину подтверждают точку зрения, что НПС не являются метаболически инертными для всех людей при всех условиях, однако практическое значение этих данных для общественного здоровья и индивидуальных диетических решений ещё предстоит уточнить.
5. Индивидуальная вариабельность ответа: прецизионное питание
Один из важнейших выводов, который можно сделать из современных исследований подсластителей, заключается в том, что универсального ответа на их потребление не существует. Одинаковые дозы одного и того же подсластителя могут вызывать совершенно разные эффекты на гликемический контроль, состав микробиоты кишечника и метаболические маркеры у разных людей (Zmora, 2020; Suez et al., 2022). Эта межиндивидуальная вариабельность сместила фокус науки о питании с усреднённых по популяции рекомендаций в сторону более персонализированного подхода, часто называемого прецизионным (или персонализированным) питанием. Цель такого подхода — выявить факторы, определяющие восприимчивость или устойчивость человека к тем или иным диетическим воздействиям.
В этом разделе рассматриваются источники вариабельности ответов на непитательные подсластители (НПС), включая исходный состав микробиоты кишечника, генетические полиморфизмы, пол, возраст, индекс массы тела, пищевой контекст и факторы образа жизни. Обсуждается новая концепция «респондеров» и «не-респондеров», а также потенциал прогнозирования метаболических исходов на основе микробиоты.
Парадигма «респондер» против «не-респондера»
Наиболее яркая демонстрация индивидуальной вариабельности ответа на НПС была получена в ключевом исследовании Suez и коллег в 2014 году. Семь здоровых добровольцев в течение 7 дней потребляли максимальную рекомендуемую дозу сахарина (5 мг/кг массы тела/сут). Замечательно, что у четырёх из семи участников (57%) после приёма сахарина значительно ухудшился гликемический ответ на пероральную нагрузку глюкозой, в то время как у трёх изменений не произошло (Suez et al., 2014). Авторы назвали первую группу «респондерами», а вторую — «не-респондерами».
Критически важно, что исходный состав микробиоты кишечника у респондеров и не-респондеров различался ещё до воздействия сахарина. У респондеров было более высокое относительное обилие Bacteroides и более низкое — Clostridiales, у не-респондеров наблюдалась противоположная картина (Conz et al., 2023; Zmora, 2020). Более того, когда авторы пересадили фекальную микробиоту от респондеров (после сахарина) безмикробным мышам, у мышей-реципиентов развилась нарушенная толерантность к глюкозе, тогда как мыши, получившие микробиоту от не-респондеров, не изменили толерантность. Этот эксперимент предоставил причинно-следственное доказательство того, что микробиота кишечника опосредует метаболический ответ на сахарин и что исходный микробный состав может предсказывать восприимчивость.
В последующем, гораздо более масштабном рандомизированном контролируемом исследовании Suez et al. (2022) набрали 120 здоровых взрослых, которых случайным образом распределили для приёма одного из четырёх НПС (аспартам, сахарин, сукралоза или стевия) или одного из двух контрольных вмешательств (глюкоза или без добавок) в течение 2 недель. Исследование подтвердило, что сахарин и сукралоза (но не аспартам и стевия) значительно изменяли гликемический ответ, и эти эффекты были строго индивидуальны. Исходные характеристики микробиоты (включая конкретные виды, метаболические пути и функциональные гены) позволяли прогнозировать индивидуальный гликемический ответ на потребление НПС. Примечательно, что один и тот же НПС, который ухудшал толерантность к глюкозе у одних участников, не оказывал никакого эффекта или даже был полезен у других (Zmora, 2020).
Эти открытия фундаментально изменили понимание эффектов НПС: вместо вопроса, «хорош» или «плох» подсластитель для всех, более уместный вопрос: для кого и при каких условиях конкретный подсластитель метаболически нейтрален или потенциально вреден.
Источники межиндивидуальной вариабельности
Множество факторов вносят вклад в широкий диапазон ответов на НПС, наблюдаемых в исследованиях на людях. Их можно условно разделить на микробные, генетические, физиологические и средовые детерминанты.
Исходный состав микробиоты кишечника: Как показали Suez и коллеги, структура и функция микробиоты кишечника человека до воздействия НПС является главным предиктором последующих метаболических реакций. Конкретные бактериальные таксоны, включая Bacteroides, Prevotella, Clostridiales, Lactobacillus и Bifidobacterium, были вовлечены в дифференциальные ответы на сахарин и сукралозу (Suez et al., 2022; Zmora, 2020). Однако не было выявлено единого универсального «микробиома респондера»; скорее, сложные консорциумы взаимодействующих видов определяют восприимчивость. Механистическая основа, вероятно, связана с различиями в способности микробиоты метаболизировать подсластители, продуцировать короткоцепочечные жирные кислоты (КЦЖК) и другие метаболиты, а также модулировать воспаление хозяина и передачу сигналов инсулина (Chowdhury & Havlik, 2026).
Генетические полиморфизмы: Вариации в генах, кодирующих рецепторы сладкого вкуса (TAS1R2, TAS1R3), рецепторы горького вкуса (TAS2R38, TAS2R43, TAS2R44) и ферменты, участвующие в метаболизме подсластителей (например, алкогольдегидрогеназы, альдегиддегидрогеназы), могут вносить вклад в индивидуальные различия в восприятии, предпочтении и физиологическом ответе на подсластители (Posta et al., 2023). Например, полиморфизмы в гене TAS1R2 ассоциируются с различиями в потреблении сахара, индексе массы тела и чувствительности к сладкому вкусу (Dias et al., 2015; цитируется в Posta et al., 2023). Аналогично, варианты генов ADH1B и ALDH2, которые кодируют ферменты, участвующие в метаболизме алкоголя и метанола, чаще встречаются в восточноазиатских популяциях и теоретически могут влиять на метаболизм метанола, образующегося из аспартама, хотя прямых доказательств различных метаболических эффектов мало (Iizuka, 2022). Однако большинство исследований НПС и здоровья не включали генетический анализ, и роль генетической вариабельности в объяснении межиндивидуальной вариабельности остаётся в значительной степени неисследованной.
Пол: В нескольких исследованиях на животных были обнаружены поразительные полозависимые эффекты НПС на микробиоту и метаболические показатели. Bian et al. (2017a) обнаружили, что ацесульфам К увеличивал массу тела и изменял микробный состав у мышей-самцов, но не оказывал эффекта у самок. Аналогично, полоспецифические различия сообщались для сахарина и сукралозы (Hetta et al., 2025). Механизмы, лежащие в основе этих половых различий, до конца не изучены, но могут включать взаимодействие с половыми гормонами (эстрогеном, тестостероном), различия в исходном составе микробиоты между мужчинами и женщинами или полоспецифические иммунные ответы (Chowdhury & Havlik, 2026). В исследованиях на людях пол систематически не рассматривался как модификатор эффектов НПС, и многие испытания включают небольшое количество участников обоих полов без достаточной мощности для стратифицированного анализа.
Возраст: Возрастные изменения состава микробиоты кишечника, иммунной функции и метаболической регуляции теоретически могут влиять на реакцию на НПС. Например, микробиота пожилых людей обычно характеризуется сниженным разнообразием, меньшим содержанием полезных родов (например, Bifidobacterium) и повышенным содержанием провоспалительных таксонов (Conz et al., 2023; Berdanier & Berdanier, 2021). Влияют ли эти возрастные изменения на метаболический эффект НПС, систематически не изучалось. Большинство интервенционных исследований набирали молодых и людей среднего возраста (18–50 лет), и их результаты могут не обобщаться на пожилых людей или на детей и подростков.
Индекс массы тела и метаболическое здоровье: Существуют данные, что эффекты НПС на метаболизм глюкозы могут быть более выражены у людей с избыточным весом, ожирением или инсулинорезистентностью по сравнению с худыми, метаболически здоровыми людьми (Pang et al., 2021; Iizuka, 2022). В исследовании Nurses’ Health Study связь между высокой гликемической нагрузкой и риском ишемической болезни сердца была сильнее у женщин с более высоким индексом массы тела (Liu et al., 2000; цитируется в Augustin et al., 2015). Аналогично, в клинических исследованиях диеты с низким гликемическим индексом приводили к большему улучшению гликемического контроля у людей с диабетом 2-го типа по сравнению с людьми без диабета (Brand-Miller et al., 2003; цитируется в Augustin et al., 2015). Однако менее ясно, модифицирует ли исходный метаболический статус острый гликемический ответ на НПС. Некоторые исследования показали, что потребление сукралозы перед нагрузкой глюкозой ухудшает чувствительность к инсулину у тучных, но не у худых людей (Pepino et al., 2013), что позволяет предположить, что метаболическая уязвимость может усиливать восприимчивость.
Пищевой контекст и общий рацион: Эффекты НПС вряд ли независимы от более широкого пищевого контекста. Люди, которые потребляют НПС в рамках в остальном здорового рациона с высоким содержанием клетчатки и низким содержанием насыщенных жиров, могут иметь иные реакции по сравнению с теми, чей общий рацион низкого качества (Drewnowski & Monsivais, 2020). Совместное употребление НПС с другими компонентами пищи — особенно с углеводами, как обсуждалось в разделе 5 — также может модифицировать их метаболический эффект. Кроме того, привычное потребление западного типа питания (с высоким содержанием жиров, рафинированных углеводов и низким содержанием клетчатки) ассоциируется с определённым профилем микробиоты кишечника (Berdanier & Berdanier, 2021). Является ли эта индуцированная диетой микробная конфигурация фактором, повышающим или понижающим восприимчивость к эффектам НПС, остаётся открытым вопросом.
Физическая активность и факторы образа жизни: Уровень физической активности, качество сна, стресс и приём лекарств (например, антибиотиков, ингибиторов протонной помпы, метформина) — всё это влияет на состав микробиоты кишечника и метаболическое здоровье. Например, применение антибиотиков может резко изменить микробные сообщества и временно изменить реакцию человека на пищевые компоненты, включая НПС (Conz et al., 2023). Однако лишь немногие исследования систематически учитывали эти переменные образа жизни и приёма лекарств в своих анализах эффектов НПС.
Роль микробиоты кишечника в опосредовании индивидуальных ответов
Микробиота кишечника всё чаще признаётся центральным посредником индивидуализированных ответов на диетические вмешательства, включая НПС. Микробиота вносит вклад в межиндивидуальную вариабельность через несколько механизмов:
Метаболическая трансформация подсластителей: Как обсуждалось в разделе 4, некоторые подсластители (например, стевиолгликозиды, сахарин, сукралоза, полиолы) метаболизируются специфическими бактериальными ферментами. Присутствие, обилие и активность этих ферментов варьируют между людьми в зависимости от состава их микробного сообщества. Например, способность ферментировать стевиолгликозиды до стевиола обеспечивается в основном видами Bacteroides, и их обилие значительно варьирует между людьми (Pang et al., 2021). Люди, не имеющие необходимой микробной метаболической способности, могут иметь иной уровень воздействия исходного соединения или его метаболитов.
Продукция микробных метаболитов: Бактерии кишечника ферментируют неперевариваемые углеводы и другие субстраты с образованием КЦЖК (ацетата, пропионата, бутирата), разветвлённых жирных кислот, газов и других метаболитов. Эти соединения могут влиять на метаболизм хозяина, воспаление и чувствительность к инсулину. Разные микробные сообщества продуцируют разные профили метаболитов. Таким образом, даже если два человека потребляют одинаковое количество подсластителя, сигналы метаболитов, достигающие хозяина, могут различаться.
Модуляция сигнальных путей хозяина: Микробиота кишечника взаимодействует с хозяином через несколько сигнальных путей, включая иммунную систему, энтеральную нервную систему и эндокринную систему. Некоторые бактерии производят нейромедиаторы (например, ГАМК, серотонин, дофамин) или их предшественники, которые могут влиять на аппетит, настроение и метаболическую регуляцию (Berdanier & Berdanier, 2021). Вызванные подсластителями сдвиги в микробном составе могли бы, таким образом, оказывать косвенное влияние на физиологию хозяина, которое варьирует в зависимости от исходного сообщества.
Изменение барьерной функции кишечника: Некоторые подсластители, особенно в высоких концентрациях, как сообщается, влияют на проницаемость кишечника и целостность плотных контактов in vitro и в животных моделях (Shil et al., 2020; цитируется в Posta et al., 2023). Если такие эффекты имеют место у человека, они могут приводить к усилению транслокации бактериального липополисахарида (LPS) и других микробных продуктов в системный кровоток, вызывая вялотекущее воспаление и инсулинорезистентность. Индивидуальная восприимчивость к нарушению барьера, вызванному подсластителями, может зависеть от исходной барьерной функции кишечника, которая сама по себе определяется генетикой, диетой и составом микробиоты.
Прогнозирование индивидуальных ответов: на пути к персонализированным рекомендациям
Признание того, что ответы на НПС строго индивидуальны, стимулировало разработку прогностических моделей, которые могли бы направлять персонализированные диетические рекомендации. Используя алгоритмы машинного обучения, Suez et al. (2022) показали, что исходные клинические параметры, состав микробиоты кишечника (секвенирование 16S рРНК и метагеномика) и метаболомные профили могут с разумной точностью предсказать, разовьётся ли у человека значительный гликемический ответ на сахарин или сукралозу. Прогностические признаки включали конкретные бактериальные виды (например, Prevotella copri, Bacteroides xylosovens), микробные метаболические пути (например, деградация гликанов, метаболизм фруктозы) и циркулирующие метаболиты.
Эти результаты открывают возможность того, что в будущем люди смогут пройти тестирование (например, с помощью образца стула и простой метаболической панели), чтобы определить их вероятную реакцию на различные подсластители, что позволит персонализированно выбирать наиболее подходящий заменитель сахара. Однако прежде чем такой подход можно будет внедрить на практике, остаётся несколько проблем:
- Валидация: Прогностические модели, разработанные на одной когорте, должны быть валидированы на независимых, разнообразных популяциях для обеспечения обобщаемости.
- Простота: Стоимость и сложность метагеномного секвенирования и метаболомного профилирования в настоящее время недоступны для рутинного клинического или потребительского использования. Необходимо будет выявить более простые биомаркеры (например, конкретные бактериальные таксоны, обнаруживаемые с помощью ПЦР в реальном времени).
- Динамическая природа: Микробиота кишечника не статична; она изменяется в ответ на диету, лекарства, инфекции и другие факторы. Прогноз, основанный на одной временной точке, может быть нестабильным во времени.
- Причинность: Ассоциации между конкретными микробными особенностями и ответами не обязательно означают причинность. Потребуются интервенционные исследования, чтобы подтвердить, что манипуляции с этими особенностями изменяют ответы.
Ограничения концепции «респондер/не-респондер»
Хотя концепция «респондер/не-респондер» была весьма влиятельной, важно отметить несколько ограничений:
Дискретизация непрерывных ответов: Классификация людей на респондеров и не-респондеров на основе того, превышает ли изменение гликемического параметра некоторый порог, по своей сути произвольна. В действительности ответы, вероятно, существуют в виде континуума, и разные пороговые значения могут давать разные классификации.
Специфичность исхода: Человек может быть респондером для одного исхода (например, гликемического ответа), но не для другого (например, изменений состава микробиоты). Концепция «респондера» не обязательно последовательна для всех измеряемых параметров.
Временная стабильность: Один и тот же человек может реагировать по-разному в разное время в зависимости от изменений в диете, состоянии здоровья или других факторах. Статус респондера/не-респондера может не быть фиксированной чертой.
Статистическая мощность: Многие исследования, изучавшие индивидуальную вариабельность ответов на НПС, были небольшими (например, n=7 в оригинальном исследовании Suez et al., 2014), что вызывает опасения относительно воспроизводимости. Необходимы более крупные, хорошо обеспеченные статистической мощностью исследования для подтверждения надёжности классификаций респондер/не-респондер.
Обобщаемость: Большинство исследований проводилось на относительно однородных популяциях (например, молодые, здоровые, взрослые с нормальным весом). Степень, в которой результаты применимы к пожилым людям, людям с ожирением или диабетом, детям или разным этническим группам, неизвестна.
Значение для исследований в области питания и общественного здоровья
Доказательства индивидуальной вариабельности ответов на НПС имеют несколько важных последствий для того, как проводятся и интерпретируются исследования в области питания:
Выход за рамки усреднённых эффектов: Усреднённые по популяции размеры эффекта — стандартный результат рандомизированных контролируемых испытаний — могут скрывать важную неоднородность. Подсластитель, который в среднем не оказывает эффекта, может быть вреден для одной подгруппы людей и полезен для другой. Будущие испытания должны отдавать приоритет выявлению модификаторов эффекта и отчёту об индивидуальных ответах.
Интеграция мультиомных данных: Чтобы понять детерминанты индивидуальных ответов, исследования должны включать мультиомные подходы, включая метагеномику (микробный состав и функциональный потенциал), метаболомику (профили метаболитов), транскриптомику (экспрессию генов) и геномику (генетическую вариабельность хозяина). Такие интегративные анализы дороги и сложны, но они необходимы для разработки прогностических моделей.
Осторожность при экстраполяции результатов животных исследований: Хотя исследования на животных ценны для генерации механистических гипотез, существенные различия между микробиотой, метаболизмом и физиологией грызунов и человека означают, что результаты, полученные на животных, нельзя напрямую экстраполировать на человека. Это особенно верно для подсластителей, где видовые различия в абсорбции (например, абсорбция сахарина ниже у грызунов) и составе микробиоты значительны (Magnuson et al., 2016).
Необходимость крупных хорошо контролируемых исследований на людях: Чтобы адекватно охарактеризовать индивидуальную вариабельность, исследования должны быть достаточно масштабными, чтобы допускать анализ подгрупп, и достаточно продолжительными, чтобы улавливать адаптивные ответы. Область исследований НПС страдает от малых размеров выборки и короткой продолжительности.
Избегание упрощённых диетических рекомендаций: Вариабельность ответов на НПС ставит под сомнение уместность универсальных рекомендаций в области общественного здравоохранения, которые либо одобряют, либо отвергают их использование. Более тонкий, персонализированный подход может быть оправдан, хотя доказательная база для поддержки такого подхода всё ещё находится на ранней стадии (Zmora, 2020).
Резюме
Индивидуальные ответы на непитательные подсластители сильно варьируют: у одних людей наблюдаются значительные изменения метаболизма глюкозы и состава микробиоты кишечника, в то время как другие остаются незатронутыми. Исходный состав микробиоты кишечника является основным фактором, определяющим восприимчивость, а фенотип «респондер/не-респондер» может передаваться при трансплантации фекальной микробиоты в исследованиях на животных. Другие способствующие факторы включают генетические полиморфизмы, пол, возраст, индекс массы тела, пищевой контекст и факторы образа жизни. Развивающаяся область прецизионного питания направлена на разработку прогностических моделей, которые могли бы направлять персонализированные рекомендации, но для внедрения таких моделей в клиническую практику или потребительскую сферу требуются значительная валидация и упрощение. Признание межиндивидуальной вариабельности подчёркивает необходимость осторожности при интерпретации усреднённых по популяции результатов исследований и при формулировании универсальных диетических рекомендаций относительно потребления подсластителей.
6. Влияние на энергетический баланс, аппетит и пищевое поведение
Одной из главных причин использования непитательных подсластителей (НПС) является снижение потребления энергии. Заменяя сахар высокоинтенсивными подсластителями, которые дают пренебрежимо мало калорий, потребители надеются создать отрицательный энергетический баланс, похудеть или предотвратить увеличение веса. Однако связь между потреблением НПС и энергетическим балансом гораздо сложнее, чем простая модель замещения калорий. Подсластители могут влиять на аппетит, насыщение, пищевое вознаграждение и компенсаторное пищевое поведение через множество физиологических и психологических путей, и чистый эффект на потребление энергии и массу тела остаётся предметом дискуссий (Pang et al., 2021; Johnstone & Stephen, 2020).
В этом разделе рассматриваются данные о том, как НПС влияют на энергетический баланс, регуляцию аппетита и пищевое поведение, с опорой на контролируемые исследования питания, острые исследования аппетита и долгосрочные наблюдательные данные. Обсуждаются различие между жидкими и твёрдыми калориями, роль рецепторов сладкого вкуса в оси «кишечник–мозг» и возможность поведенческой компенсации.
Концепция неполной компенсации калорий
Центральная концепция в понимании влияния НПС на энергетический баланс — «неполная компенсация». Когда энергия потребляется в жидкой форме (например, сахаросодержащие напитки), люди, как правило, недостаточно сокращают последующее потребление твёрдой пищи, чтобы компенсировать полученные калории. Это приводит к положительному энергетическому балансу и увеличению веса с течением времени (Malik & Hu, 2019). Напротив, когда те же калории потребляются в твёрдой форме, происходит частичная компенсация, что приводит к меньшему чистому потреблению энергии (Johnstone & Stephen, 2020). Причины такой дифференциальной компенсации до конца не изучены, но могут включать различия в опорожнении желудка, оросенсорной сигнализации и реакции кишечных гормонов.
Непитательные подсластители, будучи очень сладкими, но обеспечивая мало калорий или не обеспечивая их вовсе, представляют собой особый случай. Согласно гипотезе «разобщения» (uncoupling), разрыв между сладким вкусом (который предсказывает поступление энергии) и фактическим содержанием калорий может нарушить приобретённые ассоциации между сенсорными сигналами и последствиями всасывания. Это нарушение теоретически может привести либо к увеличению потребления энергии (если сладкий вкус стимулирует аппетит без насыщения), либо к его снижению (если сладкий вкус обеспечивает удовлетворение без калорий) (Pang et al., 2021). Эмпирические данные подтверждают обе возможности в зависимости от контекста, подсластителя и индивидуальных особенностей.
Острые эффекты на аппетит и насыщение
Многочисленные острые исследования (один приём пищи или один день) изучали влияние НПС на субъективные оценки голода, насыщения и предполагаемого потребления пищи, а также на последующее ad libitum потребление энергии.
Аспартам: Большинство острых исследований показывают, что аспартам, потреблённый перед едой, не увеличивает голод или последующее потребление энергии по сравнению с водой. Некоторые исследования даже сообщали о снижении потребления энергии после приёма аспартама, что позволяет предположить слабый насыщающий эффект, возможно, опосредованный небольшим количеством аминокислот, высвобождающихся при его гидролизе (Pang et al., 2021). Однако величина любого эффекта невелика и вряд ли клинически значима. Steinert et al. (2011) обнаружили, что внутрижелудочный аспартам не изменял оценки аппетита или реакции кишечных гормонов по сравнению с водой.
Сукралоза: Данные по сукралозе противоречивы. Некоторые исследования не сообщают о влиянии сукралозы на голод или последующее потребление энергии относительно воды (Ford et al., 2011). Другие обнаружили, что потребление сукралозы перед едой умеренно снижает последующее потребление энергии, возможно, из-за того, что сладкий вкус сигнализирует о насыщении при отсутствии калорий (Pang et al., 2021). Однако эти эффекты, как правило, невелики и невоспроизводимы в разных исследованиях. Важно, что при совместном употреблении сукралозы с углеводами (например, в диетической газировке с едой) эффекты на аппетит могут отличаться от таковых при изолированном приёме.
Сахарин: Сообщалось, что сахарин вызывает цефалическую фазу секреции инсулина (см. раздел 3), что теоретически может усиливать голод за счёт снижения уровня глюкозы в крови. Однако острые исследования, как правило, не обнаруживали последовательных эффектов сахарина на аппетит или последующее потребление энергии. В ключевом исследовании Suez et al. (2014) потребление сахарина привело к нарушению толерантности к глюкозе у «респондеров», но изменения аппетита или потребления пищи систематически не оценивались.
Стевиолгликозиды: Некоторые острые исследования показали, что потребление стевии снижает последующее потребление энергии по сравнению с сахарозой, возможно, из-за замедления опорожнения желудка или опосредованного инкретинами насыщения (Anton et al., 2010; цитируется в Posta et al., 2023). Однако другие исследования не обнаружили различий между стевией и водой или другими НПС. Эффекты, по-видимому, невелики и могут зависеть от дозы и формы стевии.
Сахарные спирты (полиолы): Было показано, что ксилит и эритрит стимулируют высвобождение гормонов насыщения (GLP-1, PYY, CCK) и замедляют опорожнение желудка, что, как ожидается, снижает аппетит и последующее потребление энергии (Posta et al., 2023). Однако дозы, необходимые для получения этих эффектов (например, 50 г ксилита), высоки и часто вызывают желудочно-кишечные побочные эффекты (вздутие живота, диарею) из-за осмотического действия. При более низких, более приемлемых дозах влияние на аппетит минимально.
Мета-анализ острых исследований, выполненный Rogers et al. (2016), показал, что НПС не увеличивают чувство голода или потребление энергии по сравнению с водой, а при замене НПС сахара наблюдается умеренное снижение общего потребления энергии (примерно на 94–140 ккал в день). Однако авторы отметили, что большинство острых исследований имели короткую продолжительность (часы–один день) и могут не отражать долгосрочные компенсаторные реакции.
Долгосрочные эффекты на потребление энергии и массу тела
Перенос острых эффектов аппетита в устойчивые изменения энергетического баланса и массы тела неопределёнен. Долгосрочные рандомизированные контролируемые исследования (РКИ) в целом показали, что замена сахара НПС приводит к умеренной потере веса или меньшему его увеличению, но величина эффекта невелика (обычно 0,5–1,0 кг за 6–12 месяцев) и не всегда статистически значима (Pang et al., 2021; Rogers & Appleton, 2021). Важно отметить, что в эти исследования часто включаются поведенческие вмешательства по снижению веса (диетическое консультирование, физические упражнения), которые могут смешивать специфический эффект НПС.
Несколько мета-анализов рассматривали этот вопрос. Rogers et al. (2016) обнаружили, что в РКИ продолжительностью от 4 недель до 40 месяцев потребление НПС снижало массу тела примерно на 0,7 кг по сравнению с сахаром и не оказывало существенного влияния по сравнению с водой. Laviada-Molina et al. (2020) сообщили о сходных результатах: НПС снижали массу тела и ИМТ при замене сахара, но не оказывали эффекта по сравнению с некалорийными контролями. И наоборот, некоторые наблюдательные когортные исследования сообщали о положительной связи между потреблением НПС и увеличением веса или ожирением (Fowler et al., 2008; Nettleton et al., 2009). Эти наблюдательные данные, вероятно, искажены обратной причинностью (люди с избыточным весом или ожирением могут переходить на НПС в попытке похудеть) и остаточным смешением факторов образа жизни (например, более низкое общее качество диеты, более низкая физическая активность) (Malik & Hu, 2019).
Совокупность доказательств из РКИ, которые менее подвержены обратной причинности, позволяет предположить, что замена сахара НПС не вызывает увеличения веса и может приводить к умеренной его потере. Однако эффект невелик, и наблюдается значительная межиндивидуальная вариабельность. Важно, что НПС не являются «волшебной таблеткой» для контроля веса; их эффекты, вероятно, зависят от общего пищевого контекста и поведенческих факторов.
Потенциальные механизмы: как подсластители могут влиять на энергетический баланс
Было предложено несколько механизмов, объясняющих, как НПС могут влиять на аппетит, потребление энергии и массу тела. Эти механизмы не исключают друг друга и могут действовать одновременно или дифференцированно в зависимости от подсластителя, человека и контекста.
Разобщение сладкого вкуса и калорийного вознаграждения: Система вознаграждения мозга, особенно мезолимбический дофаминовый путь, активируется как сладким вкусом, так и пост-ингестивными калорийными сигналами. Натуральные сахара обеспечивают сильный координированный сигнал вознаграждения через сенсорные и метаболические пути. НПС дают сладкий вкус без калорийной нагрузки. Повторное воздействие этого разобщения может снизить способность сладкого вкуса предсказывать калорийные последствия, что потенциально может привести либо к снижению ценности сладкой пищи (что могло бы снизить её потребление), либо к усилению желания сладости для достижения того же вознаграждения (что могло бы увеличить потребление) (Pang et al., 2021; Johnstone & Stephen, 2020). Исследования функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) показали, что НПС активируют области вознаграждения мозга в меньшей степени, чем сахар, и эта разница может влиять на выбор пищи и её потребление (Smeets et al., 2005; цитируется в Pang et al., 2021).
Цефалические реакции: Как обсуждалось в разделе 3, сладкий вкус активирует цефалическую фазу секреции инсулина (ЦФИ) для некоторых, но не для всех НПС. ЦФИ подготавливает организм к поступлению питательных веществ, способствуя захвату глюкозы и ингибируя липолиз. Если ЦФИ происходит в отсутствие фактического всасывания питательных веществ (как в случае с НПС), это может привести к транзиторному снижению уровня глюкозы в крови, что может спровоцировать голод и последующее потребление пищи (Pang et al., 2021). Однако доказательства этого механизма у человека ограничены, а размеры эффектов невелики.
Секреция кишечных гормонов: Рецепторы сладкого вкуса в кишечнике при активации сахарами запускают высвобождение инкретинов (GLP-1, GIP), которые способствуют насыщению и снижают потребление пищи. Большинство НПС не стимулируют секрецию инкретинов у человека при изолированном приёме (см. раздел 5). Однако некоторые исследования показали, что НПС могут усиливать инкретиновый ответ на одновременно потребляемые углеводы, или что некоторые подсластители (например, стевия, эритрит) могут независимо влиять на высвобождение GLP-1 (Posta et al., 2023). Чистый эффект на аппетит неясен.
Эффекты, опосредованные микробиотой: Как обсуждалось в разделе 4, некоторые НПС (сахарин, сукралоза, стевиолгликозиды, полиолы) могут изменять состав микробиоты кишечника и продукцию метаболитов (например, короткоцепочечных жирных кислот, КЦЖК). Было показано, что КЦЖК влияют на регуляцию аппетита через высвобождение кишечных гормонов (GLP-1, PYY) и через прямую сигнализацию гипоталамусу (Chowdhury & Havlik, 2026). Достаточны ли вызванные подсластителями изменения продукции КЦЖК для влияния на энергетический баланс у человека, неизвестно.
Поведенческая компенсация и «лицензирование»: Психологические факторы могут играть роль. Потребители могут чувствовать себя «лицензированными» есть больше или выбирать более калорийную пищу после употребления диетического продукта — феномен, иногда называемый эффектом «ореола здоровья». И наоборот, некоторые люди могут использовать НПС как часть сознательной стратегии контроля веса, включающей общее снижение калорийности. Чистый эффект этих психологических факторов трудно поддаётся количественной оценке и, вероятно, варьирует у разных людей.
Жидкая и твёрдая формы
Важное различие в литературе — это НПС, потребляемые в напитках, и НПС, потребляемые в твёрдой пище (например, диетический йогурт, печенье без сахара). Большинство исследований НПС и энергетического баланса были сосредоточены на напитках, потому что напитки являются преобладающим источником НПС в рационе и потому что неполная компенсация жидких калорий хорошо установлена для сахаросодержащих напитков (Malik & Hu, 2019). Однако НПС всё чаще используются в твёрдых продуктах.
Форма (жидкая или твёрдая) может влиять на эффекты НПС в отношении насыщения и компенсации. Жидкости, как правило, менее сытны, чем твёрдые продукты с одинаковым содержанием энергии, возможно, из-за более быстрого опорожнения желудка и сниженной оросенсорной стимуляции (Johnstone & Stephen, 2020). Поэтому НПС в напитках могут оказывать иное влияние на аппетит и компенсацию, чем НПС, включённые в твёрдую пищу. К сожалению, лишь немногие исследования напрямую сравнивали НПС в разных формах, и это остаётся пробелом в исследованиях.
Пол и индивидуальные различия
Как отмечалось в разделе 6, существует значительная межиндивидуальная вариабельность ответов на НПС. Мужчины и женщины могут различаться по своим компенсаторным реакциям на НПС. Некоторые исследования показали, что женщины более чувствительны к насыщающему эффекту сладкого вкуса или демонстрируют большее компенсаторное питание после потребления НПС, но данные противоречивы (Pang et al., 2021). Индекс массы тела и пищевые ограничения (тенденция сознательно ограничивать потребление пищи для контроля веса) также могут модифицировать ответы. Люди с высокими пищевыми ограничениями могут использовать НПС как часть успешной стратегии контроля веса, в то время как люди с низкими ограничениями могут не компенсировать и даже переедать.
Резюме данных по энергетическому балансу
На основе имеющихся данных можно сделать следующие выводы:
- Острый аппетит: В исследованиях с одним приёмом пищи НПС не вызывают последовательного увеличения чувства голода или последующего потребления энергии по сравнению с водой. При замене сахара НПС в краткосрочной перспективе умеренно снижают общее потребление энергии.
- Масса тела: В долгосрочных РКИ замена сахара НПС приводит к небольшой, но статистически значимой потере веса (примерно 0,5–1,0 кг) по сравнению с сахаром и к отсутствию существенной разницы по сравнению с водой. Наблюдательные исследования, показывающие положительную связь между НПС и увеличением веса, вероятно, искажены обратной причинностью.
- Компенсация: Феномен «неполной компенсации» хорошо установлен для жидких калорий из сахара. Для НПС данные не подтверждают последовательного компенсаторного увеличения потребления энергии, но индивидуальная вариабельность велика.
- Механизмы: Потенциальные механизмы включают нарушение ассоциаций «сладость–калории», цефалические инсулиновые реакции, секрецию кишечных гормонов, метаболиты, производные микробиоты, и психологические эффекты «лицензирования». Ни один из этих механизмов в отдельности не может объяснить всю совокупность данных, и их относительная важность, вероятно, варьирует у разных людей и для разных подсластителей.
- Практическая значимость: Потеря веса, связанная с заменой сахара НПС в РКИ, невелика. НПС не являются заменой общему здоровому питанию и активному образу жизни для контроля веса.
Пробелы в исследованиях и неопределённости
Остаётся несколько важных нерешённых вопросов:
1. Долгосрочные эффекты за пределами 1–2 лет: Большинство РКИ имеют относительно небольшую продолжительность. Эффекты хронического потребления НПС в течение десятилетий недостаточно охарактеризованы.
2. Твёрдая и жидкая формы: Мало исследований сравнивали НПС в напитках и твёрдых продуктах. Эффекты могут различаться.
3. Взаимодействие с общим качеством диеты: НПС могут оказывать различное влияние при потреблении в составе здоровой диеты с высоким содержанием клетчатки по сравнению с западным типом питания.
4. Механизмы индивидуальной вариабельности: Почему одни люди худеют с помощью НПС, а другие нет? Необходимо дальнейшее выяснение роли генетики, исходной микробиоты и психологических факторов.
5. Эффекты различных подсластителей: Большинство исследований группируют НПС вместе, но сахарин, сукралоза, аспартам, стевия и полиолы имеют различные метаболические и сенсорные свойства. Их влияние на энергетический баланс может различаться.
Таким образом, данные о НПС и энергетическом балансе позволяют предположить, что замена сахара НПС может приводить к умеренному снижению потребления энергии и массы тела, но эффекты невелики, вариабельны и зависят от контекста. НПС не являются панацеей от ожирения, и их использование следует рассматривать как один из компонентов более широкой стратегии, включающей общее качество питания и физическую активность.
7. Технологические и матричные аспекты
Эффекты подсластителей на физиологию человека невозможно полностью понять без учёта технологического и матричного контекста их потребления. Непитательные подсластители (НПС) редко употребляются изолированно; они включены в сложные пищевые матрицы — напитки, молочные продукты, хлебобулочные изделия, кондитерские изделия и саше для самостоятельного подслащивания, — которые содержат другие ингредиенты: углеводы, жиры, белки, клетчатку, кислоты и минеральные соли. Эти матрицы могут влиять на стабильность, биодоступность и физиологическое действие подсластителей, а также на их взаимодействие с микробиотой кишечника и метаболизмом хозяина (Chowdhury & Havlik, 2026; Sun & Xu, 2025). Кроме того, пищевая матрица сама по себе может влиять на насыщение, всасывание питательных веществ и постпрандиальные ответы, потенциально модифицируя или маскируя эффекты самого подсластителя.
В этом разделе рассматриваются ключевые технологические свойства основных подсластителей, влияние пищевых матриц на поведение подсластителей и значение этих факторов для интерпретации результатов исследований и разработки продуктов с пониженным содержанием сахара.
Термостабильность
Одним из важнейших технологических соображений для подсластителей является их стабильность при нагревании. Многие обработанные продукты — хлебобулочные изделия, консервы, напитки, обработанные при сверхвысокой температуре (UHT), и кондитерские изделия — подвергаются воздействию высоких температур в процессе производства. Подсластители, которые разлагаются или вступают в реакции при нагревании, могут терять сладость, изменять цвет или образовывать потенциально нежелательные соединения.
Аспартам: Аспартам термолабилен. Он разлагается при температурах выше примерно 30–40°C, особенно при длительном нагревании или при нейтральном или щелочном pH (Lee et al., 2024; Magnuson et al., 2016). По этой причине аспартам непригоден для выпечки, варки или продуктов, подвергающихся тепловой обработке. Он используется в основном в холодных напитках, охлаждённых десертах и подсластителях для добавления после нагревания. Деградация приводит к образованию дикетопиперазина (ДКП) и продуктов распада аминокислот, которые не вносят вклад в сладость и могут изменять вкус (Chowdhury & Havlik, 2026).
Сукралоза: Сукралоза исключительно термостабильна, выдерживая температуры до примерно 120–150°C без значительной деградации (Lee et al., 2024). Она остаётся стабильной в широком диапазоне pH (3–11) и в типичных условиях выпечки, пастеризации и стерилизации. Это делает сукралозу пригодной для хлебобулочных изделий, консервированных фруктов и других продуктов, подвергающихся тепловой обработке. Однако при очень высоких температурах (>200°C) сообщалось о деградации и образовании хлорированных соединений, хотя значимость этого для обычной пищевой обработки ограничена (Sun & Xu, 2025).
Ацесульфам К (Аце-К): Аце-К также высоко термостабилен, с температурой разложения выше 200°C, и стабилен в широком диапазоне pH (2–10) (Magnuson et al., 2016; Lee et al., 2024). Он может использоваться при выпечке, пастеризации и стерилизации без потери сладости. Его стабильность и отсутствие реакций потемнения делают его пригодным для прозрачных напитков и сиропов.
Сахарин: Сахарин термостабилен и может использоваться при варке и выпечке. Он остаётся стабильным при низком pH и во время тепловой обработки. Однако в высоких концентрациях сахарин может давать горький или металлический привкус, что ограничивает его использование в некоторых продуктах, если только он не смешивается с другими подсластителями (Lee et al., 2024).
Стевиолгликозиды: Стевиолгликозиды относительно термостабильны, выдерживая температуры до примерно 100–120°C в течение короткого времени. Однако длительное нагревание или очень высокие температуры могут вызвать деградацию и потерю сладости. Они обычно пригодны для пастеризации и UHT-обработки, но могут быть менее пригодны для длительной выпечки (Lee et al., 2024; Posta et al., 2023).
Неотам и адвантам: Оба стабильны в пределах диапазонов температур, типичных для пищевой обработки. Неотам выдерживает температуры до примерно 100°C, что делает его пригодным для большинства применений, за исключением высокотемпературной выпечки (Magnuson et al., 2016).
Сахарные спирты (полиолы): Полиолы различаются по термостабильности. Большинство стабильны при температурах выпечки, но при высоких температурах они могут подвергаться реакциям потемнения (карамелизации), подобно сахарам. Эритрит имеет низкую температуру плавления (примерно 120°C) и может рекристаллизовываться при охлаждении, что может влиять на текстуру некоторых продуктов (Lee et al., 2024).
Редкие сахара: D-Аллюлоза термолабильна и вступает в реакции потемнения (реакция Майяра) и карамелизации при более низких температурах, чем сахароза, что можно использовать для получения хлебобулочных изделий с желаемым цветом и вкусом при использовании меньшего количества сахара (Lee et al., 2024). D-Тагатоза также склонна к потемнению. Изомальтулоза более термостабильна, чем сахароза. Трегалоза высоко стабильна при нагревании и в кислых условиях, что делает её полезной в продуктах, подвергаемых тепловой обработке (Lee et al., 2024).
pH-стабильность и устойчивость к кислотам
Многие напитки и пищевые продукты имеют кислую среду (например, безалкогольные напитки, фруктовые соки, ферментированные молочные продукты). Подсластители, используемые в этих продуктах, должны сохранять свою сладость и целостность при низком pH.
Аспартам: Аспартам нестабилен при низком pH (ниже примерно pH 3,5) и при высоком pH (выше pH 6). В кислых безалкогольных напитках деградация происходит с течением времени, и типичный срок годности составляет несколько месяцев при комнатной температуре. Может потребоваться рецептура с другими подсластителями или стратегии стабилизации (Magnuson et al., 2016).
Сукралоза, Аце-К, сахарин: Все три стабильны в широком диапазоне pH (2–11) и не деградируют значительно в типичных условиях срока годности напитков (Lee et al., 2024). Поэтому они хорошо подходят для кислых напитков, включая безалкогольные напитки с низким pH и фруктовые воды.
Стевиолгликозиды: Стевиолгликозиды стабильны при низком pH (pH 3–5) и используются в кислых напитках. Однако они могут быть менее стабильны при очень высоком pH (Posta et al., 2023).
Неотам и адвантам: Оба стабильны в диапазоне pH, типичном для пищевых продуктов и напитков (примерно pH 3–8) (Magnuson et al., 2016).
Редкие сахара: D-Аллюлоза и D-тагатоза стабильны при кислом pH, но аллюлоза может деградировать быстрее при сочетании тепла и кислоты. Трегалоза высоко стабильна в кислых условиях (Lee et al., 2024).
Синергия и смешивание
Ключевая технологическая стратегия в разработке продуктов с пониженным содержанием сахара — использование смесей подсластителей. Ни один отдельный НПС не идеально воспроизводит временной профиль сладости сахарозы. Сахароза имеет быстрое нарастание и относительно быстрое угасание сладости, тогда как некоторые НПС (например, сахарин, Аце-К) имеют более медленное нарастание или продолжительную сладость, часто сопровождающуюся горечью или металлическим привкусом (Chowdhury & Havlik, 2026; Lee et al., 2024). Смешивая два или более подсластителя, производители могут добиться профиля сладости, более близкого к сахарозе, и подавить нежелательные привкусы.
Смесь аспартама и Аце-К: Это одна из наиболее распространённых коммерческих смесей. Аспартам обеспечивает быстрое, похожее на сахар нарастание сладости, в то время как Аце-К даёт более продолжительную сладость и повышает стабильность. Комбинация также снижает горький привкус, связанный с одним Аце-К (Magnuson et al., 2016).
Смесь сахарина и цикламата: Хотя цикламат не одобрен в Соединённых Штатах, он одобрен во многих других странах. Цикламат подавляет горький вкус сахарина, и смесь имеет более похожий на сахар профиль (Lee et al., 2024).
Сукралоза с другими подсластителями: Сукралозу часто смешивают с Аце-К, аспартамом или стевией для улучшения временного профиля и снижения нежелательных привкусов. Её чистый, похожий на сахар вкус делает её универсальным партнёром для смешивания.
Стевия с другими подсластителями: Стевиолгликозиды имеют более медленное нарастание и большую продолжительность сладости по сравнению с сахарозой, а в высоких концентрациях могут иметь характерный лакричный или горький привкус. Смешивание с сахарными спиртами (например, эритритом) или другими НПС (например, сукралозой) улучшает вкусовой профиль (Posta et al., 2023).
Синергетические эффекты: Некоторые комбинации подсластителей проявляют синергизм, при котором воспринимаемая сладость смеси больше суммы сладостей отдельных компонентов. Например, комбинация Аце-К и аспартама демонстрирует мягкий синергизм, позволяя снизить общую концентрацию подсластителей (Lee et al., 2024).
Наполнители и носители
Многие высокоинтенсивные подсластители используются в очень малых количествах (миллиграммы на порцию). Для облегчения обработки, равномерного распределения и удобства для потребителя их часто смешивают с наполнителями или носителями. Эти носители не являются метаболически инертными и могут независимо влиять на физиологические реакции, включая микробиоту кишечника и гликемию.
Мальтодекстрин: Мальтодекстрин — распространённый носитель в саше для подслащивания (например, Splenda) и порошковых напитках. Это усвояемый углевод, получаемый из крахмала, с гликемическим индексом, близким к глюкозе (Conz et al., 2023). Исследования, использующие коммерческие препараты сукралозы, содержащие мальтодекстрин, нельзя интерпретировать как эффекты одной сукралозы; любой наблюдаемый метаболический эффект может быть частично или полностью обусловлен носителем (Sun & Xu, 2025). Это важный источник искажений в литературе.
Декстроза (глюкоза): Декстроза — ещё один распространённый носитель, особенно в старых рецептурах подсластителей на основе аспартама. Она вносит калории и имеет высокий гликемический индекс.
Эритрит: Эритрит иногда используется как наполнитель в продуктах на основе стевии. Он придаёт объём и текстуру и даёт ощущение прохлады. Эритрит частично всасывается и в основном выводится в неизменённом виде, но может стимулировать секрецию инкретинов (Posta et al., 2023).
Полидекстроза и инулин: Эти растворимые волокна используются в качестве наполнителей в некоторых продуктах с пониженным содержанием сахара. Они ферментируются бактериями кишечника и могут влиять на продукцию КЦЖК и состав микробиоты (Lee et al., 2024).
Значение для исследований: Исследования, в которых используются коммерческие продукты с подсластителями, содержащие носители, должны тщательно различать эффекты, обусловленные подсластителем, и эффекты, обусловленные носителем. К сожалению, многие ранние исследования не проводили этого различия, что привело к противоречивым результатам и чрезмерной интерпретации (Conz et al., 2023). Будущие исследования должны использовать чистые соединения, когда это возможно, или включать соответствующий контроль для носителя.
Влияние пищевой матрицы на биодоступность и действие подсластителей
Пищевая матрица — физическая и химическая структура продукта, в который включён подсластитель, — может влиять на скорость опорожнения желудка, скорость высвобождения и всасывания подсластителя, а также на взаимодействие с другими питательными веществами (Chowdhury & Havlik, 2026). Эти матричные эффекты могут модулировать физиологическое воздействие подсластителей.
Напитки в сравнении с твёрдой пищей: НПС в напитках быстро выводятся из желудка и быстро всасываются (или переходят в толстую кишку), тогда как НПС в твёрдой пище высвобождаются медленнее и могут взаимодействовать с другими компонентами пищи. Таким образом, исследования, в которых используются подсластители, растворённые в воде, могут не точно отражать эффекты при употреблении того же подсластителя в сложной пищевой матрице.
Совместное употребление с макронутриентами: Как обсуждалось в разделе 5, гликемические и инкретиновые эффекты НПС могут модифицироваться одновременным присутствием углеводов, жиров или белков. Например, сукралоза может оказывать различное действие при употреблении в диетической газировке (без других макронутриентов) по сравнению с протеиновым коктейлем или хлебобулочным изделием (с углеводами и жиром) (Pang et al., 2021). Пищевая матрица также может влиять на выживаемость подсластителей, которые метаболизируются кишечными бактериями; стевиолгликозиды, например, доставляются в толстую кишку независимо от матрицы, но скорость доставки может изменяться.
pH и ионная сила: В жидких продуктах pH и содержание минералов могут влиять на стабильность некоторых подсластителей (например, аспартама) и могут влиять на взаимодействие подсластителя с рецепторами в ротовой полости и кишечнике.
Эмульсии и содержание жира: Присутствие жира может изменять органолептические свойства подсластителей и может влиять на реакции кишечных гормонов. Жир замедляет опорожнение желудка и стимулирует высвобождение холецистокинина (CCK), что может взаимодействовать с сигналами, индуцированными подсластителями (Posta et al., 2023).
Значение для разработки продуктов и регулирования
Понимание технологических и матричных свойств подсластителей имеет практическое значение для производителей продуктов питания, регулирующих органов и потребителей.
Рецептура продуктов: Для рецептуры продуктов с пониженным содержанием сахара при сохранении приемлемого вкуса и текстуры требуется тщательный подбор смесей подсластителей и наполнителей. Ни один подсластитель не является оптимальным для всех применений. Выбор зависит от pH продукта, требований к термической обработке, желаемого профиля сладости и нормативных ограничений.
Маркировка и информация для потребителей: Наличие носителей (например, мальтодекстрина, декстрозы) в саше для подслащивания часто указывается в списке ингредиентов, но не всегда выделяется. Потребители с диабетом или те, кто стремится снизить потребление углеводов, могут не знать, что некоторые «нулевые» подсластители содержат усвояемые углеводы. Это важное соображение для санитарного просвещения.
Гармонизация регулирования: В разных странах действуют разные списки разрешённых НПС и разные требования к маркировке. Европейский Союз, США, Канада, Австралия и другие юрисдикции имеют различные перечни разрешённых НПС. Это усложняет международную торговлю и разработку продуктов.
Интерпретация исследований: При чтении исследований о подсластителях важно отметить, использовалось ли в исследовании чистое соединение или коммерческая рецептура, и был ли контроль соответствующим образом подобран (например, вода против несладкого напитка против одного носителя). Неспособность учесть матрицу может привести к неверным выводам.
Резюме
Технологические и матричные свойства подсластителей являются критически важными детерминантами их функциональности в продуктах и, потенциально, их физиологических эффектов. Ключевые соображения включают:
- Термостабильность: Аспартам термолабилен; сукралоза, Аце-К и сахарин термостабильны; стевиолгликозиды и редкие сахара имеют промежуточную стабильность.
- pH-стабильность: Аспартам нестабилен при низком pH; большинство других НПС стабильны в широком диапазоне pH.
- Смешивание и синергия: Смеси подсластителей используются для приближения временного профиля сладости сахарозы и подавления неприятных привкусов.
- Носители и наполнители: Мальтодекстрин, декстроза, эритрит и полидекстроза являются распространёнными носителями. Они не являются метаболически инертными и могут искажать результаты исследований.
- Эффекты пищевой матрицы: Форма пищи (жидкая или твёрдая), совместно потребляемые макронутриенты и pH могут модифицировать биодоступность, стабильность и физиологическое воздействие подсластителей.
- Осторожность в исследованиях: Исследования с использованием коммерческих препаратов подсластителей не следует интерпретировать как эффекты одного чистого подсластителя.
Для научного сообщества необходимы строгие отчёты о рецептурах подсластителей и соответствующих контрольных условиях. Для потребителей и медицинских работников важно знать о матрице, особенно о присутствии углеводных носителей, при интерпретации этикеток продуктов и результатов исследований.
Заключение: современное состояние знаний
Научное понимание роли подсластителей и заменителей сахара в питании человека значительно продвинулось за последние четыре десятилетия, однако многие вопросы остаются нерешёнными. В этом обзоре были обобщены данные, полученные в экспериментах in vitro, исследованиях на животных, интервенционных исследованиях на людях и наблюдательной эпидемиологии, охватывающие следующие области: химические и метаболические свойства, физиологию рецепторов сладкого вкуса, взаимодействие с микробиотой кишечника, гликемические и инсулиновые ответы, индивидуальную вариабельность, энергетический баланс и технологические матричные эффекты. Возникающая картина отличается сложностью, зависимостью от контекста и значительной межиндивидуальной неоднородностью — вместо универсальных эффектов, «хороших» или «плохих».
Установленные знания
Ряд выводов подтверждается согласованными данными и широко признан в научном сообществе.
Безопасность в пределах установленного ДСП: Регулирующие органы — Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA), Европейское агентство по безопасности продуктов питания (EFSA) и Объединённый комитет экспертов ФАО/ВОЗ по пищевым добавкам (JECFA) — оценили имеющиеся токсикологические данные для одобренных подсластителей и установили допустимое суточное потребление (ДСП). Для населения в целом, потребляющего подсластители в этих пределах, нет доказательств острой токсичности, канцерогенности или репродуктивной токсичности (Magnuson et al., 2016; Chowdhury & Havlik, 2026). Безопасность аспартама, сахарина, сукралозы, ацесульфама К и стевиолгликозидов была подтверждена в нескольких обзорах, хотя некоторые подсластители (например, цикламат) одобрены не во всех юрисдикциях.
Различная метаболическая судьба: Подсластители сильно различаются по перевариванию, всасыванию и выведению. Аспартам полностью гидролизуется в тонком кишечнике и не достигает толстой кишки. Ацесульфам К и эритрит в значительной степени всасываются и выводятся в неизменённом виде с мочой. Сахарин, сукралоза и большинство сахарных спиртов в значительных количествах достигают толстой кишки. Стевиолгликозиды не всасываются в верхних отделах кишечника, но ферментируются бактериями толстой кишки, в основном видами Bacteroides (Pang et al., 2021; Magnuson et al., 2016). Редкие сахара, такие как D-аллюлоза и D-тагатоза, частично всасываются и частично ферментируются. Эти различия в метаболических путях исключают экстраполяцию результатов, полученных для одного подсластителя, на другой.
Активация рецепторов сладкого вкуса: Непитательные подсластители активируют гетеродимерный рецептор сладкого вкуса T1R2/T1R3, который экспрессируется не только в ротовой полости, но и в кишечнике, поджелудочной железе, жировой ткани и мозге. Однако разные подсластители связываются с различными участками рецептора и активируют нисходящие сигнальные пути с разной кинетикой (Posta et al., 2023). Некоторые (например, сахарин) также активируют рецепторы горького вкуса (T2R), что вносит вклад в неприятные привкусы. Физиологическое значение активации внеоральных рецепторов сладкого вкуса у человека остаётся до конца не выясненным, но это правдоподобный механизм некоторых метаболических эффектов, наблюдаемых в исследованиях на животных.
Влияние на микробиоту варьирует в зависимости от подсластителя: Влияние подсластителей на состав и функцию микробиоты кишечника критически зависит от того, достигают ли они толстой кишки. Сахарин и сукралоза наиболее последовательно ассоциируются с изменениями состава в исследованиях на животных, хотя данные по людям более противоречивы (Conz et al., 2023; Sun & Xu, 2025). Сахарные спирты, как правило, увеличивают количество Bifidobacterium и продукцию короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК), что согласуется с пребиотическими эффектами, хотя дозы, использованные во многих исследованиях, превышают типичные уровни потребления. Стевиолгликозиды в обязательном порядке ферментируются бактериями толстой кишки, однако исследования на людях не показали последовательного влияния на состав микробиоты. Аспартам и ацесульфам К, учитывая их фармакокинетику, вряд ли напрямую взаимодействуют с микробиотой толстой кишки при типичных уровнях потребления.
Гликемические и инсулиновые ответы, как правило, минимальны: Для большинства НПС, потребляемых отдельно, острые исследования не показывают существенного влияния на уровень глюкозы и инсулина в крови у здоровых людей. Некоторые исследования показали, что сукралоза и сахарин могут модифицировать гликемический ответ при совместном употреблении с углеводами, а сахарин может вызывать цефалическую фазу секреции инсулина у некоторых людей (Iizuka, 2022; Pang et al., 2021). Однако величина этих эффектов невелика, и их клиническая значимость остаётся неопределённой. Стевиолгликозиды и некоторые сахарные спирты могут умеренно снижать постпрандиальную глюкозу, возможно, за счёт замедления опорожнения желудка или инкретин-опосредованных механизмов.
Индивидуальная вариабельность значительна: Феномен «респондеров» и «не-респондеров», впервые продемонстрированный для сахарина, был подтверждён для сукралозы и, в меньшей степени, для других подсластителей. Исходный состав микробиоты кишечника является основным фактором, определяющим восприимчивость, а метаболический фенотип (например, гликемический ответ) может передаваться при трансплантации фекальной микробиоты в моделях на животных (Suez et al., 2014; 2022; Zmora, 2020). Другие факторы, способствующие индивидуальной вариабельности, включают генетику (полиморфизмы TAS1R, TAS2R), пол, возраст, индекс массы тела, пищевой контекст и образ жизни. Эта вариабельность ставит под сомнение идею универсальных диетических рекомендаций «за» или «против» НПС.
Потеря веса при замене сахара НПС умеренна: Рандомизированные контролируемые исследования продолжительностью 6–12 месяцев показывают, что замена сахара НПС приводит к небольшой, но статистически значимой потере веса (примерно 0,5–1,0 кг) по сравнению с сахаром и отсутствию существенной разницы по сравнению с водой (Rogers et al., 2016; Laviada-Molina et al., 2020). Наблюдательные исследования, сообщающие о положительной связи между потреблением НПС и увеличением веса, вероятно, искажены обратной причинностью и остаточным смешением. НПС не являются заменой общему здоровому питанию и активному образу жизни для контроля веса, но могут быть полезным инструментом для некоторых людей при соответствующем использовании.
Области неопределённости и противоречий
Несмотря на значительный объём исследований, несколько ключевых вопросов остаются нерешёнными.
Долгосрочные эффекты на здоровье: Большинство интервенционных исследований на людях имеют небольшую продолжительность (недели–месяцы). Эффекты хронического потребления НПС в течение многих лет или десятилетий недостаточно изучены. Эпидемиологические исследования сообщают о связи между высоким потреблением НПС и повышенным риском диабета 2-го типа, сердечно-сосудистых заболеваний и смертности от всех причин (Beigrezaei et al., 2025; Jamali et al., 2025), но эти ассоциации могут объясняться остаточным смешением и обратной причинностью. Причинно-следственная связь не может быть установлена на основе только наблюдательных данных.
Переносимость результатов с животных на человека: В исследованиях на грызунах часто используются дозы подсластителей, в несколько раз превышающие ДСП для человека, а грызуны отличаются от человека физиологией желудочно-кишечного тракта, составом микробиоты и всасыванием подсластителей (например, всасывание сахарина у грызунов ниже). Многие эффекты, наблюдаемые у мышей — включая дисбиоз кишечника, нарушение толерантности к глюкозе и воспаление — не были последовательно воспроизведены в хорошо контролируемых исследованиях на людях (Conz et al., 2023; Chowdhury & Havlik, 2026). Поэтому следует соблюдать осторожность при экстраполяции результатов, полученных на животных, на диетические рекомендации для человека.
Эффект совместного употребления с углеводами: Некоторые исследования показывают, что сукралоза и сахарин могут нарушать толерантность к глюкозе только при совместном употреблении с углеводами, возможно, за счёт повышения экспрессии кишечных переносчиков глюкозы (SGLT1, GLUT2). Однако не все исследования подтвердили это взаимодействие, и механизм остаётся предположительным. Практическое значение для реальных моделей потребления неясно.
Конкретные онкологические исходы: Мета-анализы проспективных когортных исследований сообщили о скромных ассоциациях между высоким потреблением НПС и повышенным риском некоторых видов рака (например, лейкемии) и пониженным риском других (например, колоректального рака) (Beigrezaei et al., 2025). Однако качество доказательств низкое или умеренное, а величины ассоциаций невелики. Нельзя исключить влияние диетических факторов и факторов образа жизни, и причинно-следственная связь не установлена.
Эффекты различных типов НПС: Многие исследования группируют все НПС вместе, но аспартам, сахарин, сукралоза, ацесульфам К, стевия и полиолы имеют различную химическую структуру, метаболическую судьбу, профили связывания с рецепторами и физиологические эффекты. Их агрегирование может скрывать важные различия и приводить к вводящим в заблуждение выводам. Будущие исследования должны изучать подсластители по отдельности.
Механизмы, опосредованные микробиотой: Хотя исследования на животных показали, что НПС могут изменять микробиоту кишечника и что эти изменения могут передавать метаболические фенотипы, конкретные микробные виды, метаболиты и пути хозяина, участвующие в этом, не полностью охарактеризованы. Необходимы исследования на людях для проверки этих механизмов и определения их клинической значимости.
Значение для исследований и общественного здравоохранения
Современное состояние знаний имеет ряд последствий для того, как проводятся исследования и как интерпретируются результаты.
Необходимость строгих исследований на людях: Необходимы хорошо контролируемые, долгосрочные рандомизированные исследования в различных популяциях для установления причинно-следственных эффектов НПС на конечные показатели здоровья (например, заболеваемость диабетом, сердечно-сосудистые события, рак). В этих исследованиях следует использовать чистые соединения подсластителей, соответствующий контроль (включая носители) и достаточный размер выборки для изучения модификации эффекта по полу, ИМТ, исходному метаболическому статусу и составу микробиоты.
Стандартизация методологии: Стандарт ISO 26642:2010 предоставляет валидированный метод измерения гликемического индекса продуктов. Аналогичная стандартизация необходима для исследований микробиоты, включая согласованные протоколы сбора образцов, секвенирования и биоинформатического анализа, чтобы обеспечить сравнение результатов между исследованиями.
Прозрачное описание рецептур: Исследователи должны четко указывать, использовали ли они чистые подсластители или коммерческие продукты, и если последнее, то полный список ингредиентов (включая носители). Исследования, в которых используются коммерческие продукты, не следует цитировать как доказательство эффектов одного подсластителя.
Избегание чрезмерных обобщений: Высокая степень индивидуальной вариабельности ответов на НПС предполагает, что усреднённые по популяции рекомендации могут быть неуместны. Персонализированный подход, основанный на индивидуальных характеристиках (например, исходной микробиоте, генетике, метаболическом здоровье), может быть более эффективным и научно обоснованным. Однако такой подход ещё не готов к внедрению в клиническую практику.
Коммуникация в области общественного здравоохранения: Потребители сталкиваются с противоречивыми сообщениями о подсластителях: одни источники предупреждают о вреде, другие пропагандируют их как безопасные альтернативы сахару. Медицинские работники и педагоги должны точно сообщать современные данные: НПС безопасны в пределах установленного ДСП, но они не являются панацеей для контроля веса или метаболического здоровья. Их эффекты умеренны, вариабельны и зависят от контекста. Снижение общего потребления сахара и улучшение общего качества питания остаются основными целями.
Направления будущих исследований
Основываясь на пробелах, выявленных в этом обзоре, можно выделить несколько приоритетных областей для будущих исследований:
1. Долгосрочные рандомизированные контролируемые исследования, изучающие влияние конкретных подсластителей (не смесей) на жёсткие клинические конечные точки, с достаточной продолжительностью (≥2 лет) и мощностью для обнаружения клинически значимых различий.
2. Механистические исследования на людях, изучающие влияние НПС на состав микробиоты кишечника, продукцию КЦЖК, барьерную функцию кишечника и системное воспаление, с использованием чистых соединений и соответствующих контролей.
3. Индивидуальная вариабельность и прогностическое моделирование: Крупномасштабные исследования, собирающие мультиомные данные (метагеномика, метаболомика, генетика хозяина, клиническое фенотипирование), для разработки и валидации прогностических алгоритмов индивидуальных ответов на конкретные подсластители.
4. Исследования зависимости «доза–ответ» и пороговых значений для определения уровней потребления, ниже которых НПС не оказывают обнаруживаемого влияния на микробиоту или метаболизм у восприимчивых людей.
5. Эффекты пищевой матрицы: Исследования, сравнивающие один и тот же подсластитель в разных матрицах (напитки против твёрдой пищи, отдельно против совместного употребления с макронутриентами), чтобы понять, как матрица модифицирует физиологические эффекты.
6. Развитие и воздействие в раннем возрасте: Лонгитюдные исследования, изучающие влияние потребления НПС матерью во время беременности и лактации на микробиоту потомства, метаболическое программирование и долгосрочные исходы для здоровья. Имеющиеся ограниченные данные указывают на потенциальные эффекты, но необходимы более крупные исследования (Chowdhury & Havlik, 2026; Hetta et al., 2025).
7. Редкие сахара и полиолы: Более строгие исследования на людях метаболических эффектов D-аллюлозы, D-тагатозы, изомальтулозы, трегалозы и менее распространённых полиолов, включая их влияние на гликемию, инсулин, микробиоту кишечника и желудочно-кишечную переносимость.
Заключительные замечания
Непитательные подсластители и заменители сахара технологически полезны и, при потреблении в пределах установленного ДСП, считаются безопасными регулирующими органами. Однако они не являются метаболически инертными. Данные, рассмотренные в этой статье, показывают, что подсластители могут влиять на состав микробиоты кишечника, гомеостаз глюкозы, регуляцию аппетита и энергетический баланс — но эти эффекты значительно различаются между подсластителями и между людьми.
Для населения в целом наиболее благоразумной рекомендацией остаётся снижение общего потребления сахара, приоритет цельных продуктов (фруктов, овощей, цельного зерна, бобовых) перед обработанными продуктами и ограничение использования как сахара, так и непитательных подсластителей. Для людей, которые решают использовать подсластители в рамках стратегии снижения потребления сахара, имеющиеся данные не поддерживают ни категорических предупреждений против их использования, ни восторженного одобрения. Вместо этого персонализированный, основанный на доказательствах подход — признающий, что «безопасный» подсластитель для одного человека может быть метаболическим вызовом для другого — является направлением, в котором движется наука.
Область исследований подсластителей является примером более широкого перехода в науке о питании от усреднённых по популяции рекомендаций к прецизионному питанию. По мере совершенствования аналитических технологий и углубления нашего понимания микробиоты кишечника и её взаимодействия с диетой станет возможным предоставлять более индивидуализированные рекомендации. До тех пор осторожная, сбалансированная и основанная на доказательствах позиция — признающая как установленную безопасность, так и нерешённые неопределённости — является наиболее подходящей для учёных, медицинских работников и потребителей.
Список литературы
- Ahmad, S.Y., Friel, J., & Mackay, D. (2020) ‘The effects of non-nutritive artificial sweeteners, aspartame and sucralose, on the gut microbiome in healthy adults: secondary outcomes of a randomized double-blinded crossover clinical trial’, Nutrients, 12(11), 3408. DOI: 10.3390/nu12113408 PubMed
- Augustin, L.S., et al. (International Carbohydrate Quality Consortium) (2015) ‘Glycemic index, glycemic load and glycemic response: an international scientific consensus summit’, Nutrition, Metabolism and Cardiovascular Diseases, 25(9), pp. 795–815. DOI: 10.1016/j.numecd.2015.05.005 PubMed
- Beigrezaei, S., et al. (2025) ‘Non-sugar-sweetened beverages and risk of chronic diseases and mortality: an umbrella review of meta-analyses of prospective cohort studies’, Nutrition Reviews. DOI: 10.1093/nutrit/nuae135 PubMed
- Berdanier, C.D., & Berdanier, L.A. (2021) ‘Nutrition, the microbiota, and chronic disease’, в Advanced Nutrition: Macronutrients, Micronutrients, and Metabolism, 3rd ed., CRC Press, глава 3.
- Berdanier, C.D., & Berdanier, L.A. (2021) ‘Energy’, в Advanced Nutrition: Macronutrients, Micronutrients, and Metabolism, 3rd ed., CRC Press, глава 5.
- Berdanier, C.D., & Berdanier, L.A. (2021) ‘Positive energy balance: obesity’, в Advanced Nutrition: Macronutrients, Micronutrients, and Metabolism, 3rd ed., CRC Press, глава 8.
- Berdanier, C.D., & Berdanier, L.A. (2021) ‘Nutrigenomics’, в Advanced Nutrition: Macronutrients, Micronutrients, and Metabolism, 3rd ed., CRC Press, глава 10.
- Berdanier, C.D., & Berdanier, L.A. (2021) ‘Carbohydrates’, в Advanced Nutrition: Macronutrients, Micronutrients, and Metabolism, 3rd ed., CRC Press, глава 12.
- Bian, X., Chi, L., Gao, B., Tu, P., Ru, H., & Lu, K. (2017) ‘The artificial sweetener acesulfame potassium affects the gut microbiome and body weight gain in CD-1 mice’, PLoS ONE, 12(6), e0178426. DOI: 10.1371/journal.pone.0178426 PubMed
- Chowdhury, C.R., & Havlik, J. (2026) ‘Beyond sweetness: a review of the health and safety of acesulfame-K’, Food Chemistry, 499, 147290. DOI: 10.1016/j.foodchem.2025.147290 PubMed
- Conz, A., Salmona, M., & Diomede, L. (2023) ‘Effect of non-nutritive sweeteners on the gut microbiota’, Nutrients, 15(8), 1869. DOI: 10.3390/nu15081869 PubMed
- Drewnowski, A., & Monsivais, P. (2020) ‘Taste, cost, convenience, and food choices’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 10.
- Elmadfa, I., & Meyer, A.L. (2020) ‘Nutrition, aging, and requirements in the elderly’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 5.
- Espinosa, A., et al. (2024) ‘Effects of nonnutritive sweeteners on the BMI of children and adolescents: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials and prospective cohort studies’, Advances in Nutrition, 15(??), 100292. DOI: 10.1016/j.advnut.2024.100292 PubMed
- Gauthier, E., Milagro, F.I., & Navas-Carretero, S. (2024) ‘Effect of low-and non-calorie sweeteners on the gut microbiota: a review of clinical trials and cross-sectional studies’, Nutrition, 117, 112237. DOI: 10.1016/j.nut.2023.112237 PubMed
- Gilley, S.P., & Krebs, N.F. (2020) ‘Infant nutrition’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 1.
- Haytowitz, D.B., & Pehrsson, P.R. (2020) ‘Present knowledge in nutrition – nutrient databases’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 11.
- Hetta, H.F., et al. (2025) ‘Artificial Sweeteners: A Double-Edged Sword for Gut Microbiome’, Diseases 2025, 13, 115. DOI: 10.3390/diseases13040115 PubMed
- Iizuka, K. (2022) ‘Is the use of artificial sweeteners beneficial for patients with diabetes mellitus? The advantages and disadvantages of artificial sweeteners’, Nutrients, 14(21), 4446. DOI: 10.3390/nu14214446 PubMed
- Jamali, M., et al. (2025) ‘Sweetened beverages and cardiovascular outcomes: an umbrella review of mortality and health outcomes’, Nutrition Journal, 24, 12. DOI: 10.1186/s12937-025-01242-1 PubMed
- Johnstone, A.M., & Stephen, S. (2020) ‘Energy balance: impact of physiology and psychology on food choice and eating behavior’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 8.
- Lane, M.M., et al. (2024) ‘Sugar-sweetened beverages and adverse human health outcomes: an umbrella review of meta-analyses of observational studies’, Annual Review of Nutrition, 44, pp. 383–404. DOI: 10.1146/annurev-nutr-062322-020650 PubMed
- Lee, C.-Y., So, Y.-S., Yoo, S.-H., Lee, B.-H., & Seo, D.-H. (2024) ‘Impact of artificial sweeteners and rare sugars on the gut microbiome’, Food Science and Biotechnology. DOI: 10.1007/s10068-024-01597-x PubMed
- Malik, V.S., & Hu, F.B. (2019) ‘Sugar-sweetened beverages and cardiometabolic health: an update of the evidence’, Nutrients, 11(8), 1840. DOI: 10.3390/nu11081840 PubMed
- Ocké, M.C., de Vries, J.H.M., & Hulshof, P.J.M. (2020) ‘Assessment of dietary intake by self-reports and biological markers’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 14.
- Pang, M.D., Goossens, G.H., & Blaak, E.E. (2021) ‘The impact of artificial sweeteners on body weight control and glucose homeostasis’, Frontiers in Nutrition, 7, 598340. DOI: 10.3389/fnut.2020.598340 PubMed
- Posta, E., Fekete, I., Gyarmati, E., Stündl, L., Zöld, E., & Barta, Z. (2023) ‘Effects of artificial and low-calorie sweeteners on intestinal nutrient-sensing receptors’, Life, 14(1), 10. DOI: 10.3390/life14010010 PubMed
- Suez, J., et al. (2022) ‘Personalized microbiome-driven effects of non-nutritive sweeteners on human glucose tolerance’, Cell, 185(18), pp. 3307–3328.e19. DOI: 10.1016/j.cell.2022.07.016 PubMed
- Sun, Y., & Xu, B. (2025) ‘A critical review on effects of artificial sweeteners on gut microbiota and gastrointestinal health’, Journal of the Science of Food and Agriculture, 105(5), pp. 2737–2747. DOI: 10.1002/jsfa.14156 PubMed
- Vesco, K.K., Lindsay, K., & Johnson, M. (2020) ‘Maternal nutrient metabolism and requirements in pregnancy’, в Present Knowledge in Nutrition, 11th ed., vol. 2, Academic Press, глава 3.
- Zmora, N. (2020) ‘Personalized nutrition by prediction of glycemic responses – the role of the gut microbiome’, Nestlé Nutrition Institute Workshop Series, 92, pp. 1–6. DOI: 10.1159/000505429 PubMed
