Энергия и энергетическая ценность
Энергия — это не вещество и не «калория» как материальная единица, а фундаментальная физическая способность совершать работу или вызывать изменения. В контексте питания человека энергия поступает с пищей в виде химических связей макронутриентов (белков, жиров, углеводов), затем преобразуется в клетках в АТФ — универсальный «энергетический носитель» — и, наконец, рассеивается в виде тепла, поддерживая жизнь, физическую активность и гомеостаз. Однако реально доступная организму энергия («метаболизируемая» или «чистая метаболизируемая») зависит не только от состава продукта, но и от структуры пищевой матрицы, термической обработки, состава микробиоты кишечника и даже от индивидуальных особенностей переваривания — поэтому калория, измеренная в бомбовом калориметре, далеко не всегда равна калории, усвоенной телом.
Ключевые концепции биологической энергии в питании человека
Основная страница: Понятие энергии в биологических системах: от клеточной биоэнергетики к питанию человека
Данный сжатый обзор представляет основные идеи из развёрнутой статьи, посвящённой энергии в биологических системах с акцентом на питание человека. Он предназначен для встраивания в более общую публикацию. Полная версия включает детальное обсуждение термодинамики, клеточной биоэнергетики, измерения энерготрат, аллометрического масштабирования, регуляции аппетита и практического применения в оценке рационов и маркировке продуктов.
1. Термодинамические основы
Энергия в живых системах подчиняется тем же физическим законам, что и в неживом мире. Первый закон термодинамики (сохранение энергии) означает, что химическая энергия пищи превращается в другие формы — АТФ, тепло, механическую работу — но не исчезает. Второй закон (рост энтропии) диктует, что порядок внутри клетки может поддерживаться только за счёт выделения тепла в окружающую среду (Alberts et al., 2022).
Изменение свободной энергии Гиббса (ΔG) определяет, может ли реакция протекать самопроизвольно: ΔG < 0 благоприятствует образованию продуктов, ΔG > 0 требует затрат энергии. Клетки сопрягают неблагоприятные реакции с гидролизом АТФ, который в физиологических условиях выделяет примерно –46…–54 кДж/моль (Alberts et al., 2022; Neufer, 2018).
Окисление и восстановление — это перенос электронов. НАДН является донором электронов с высоким энергетическим потенциалом (окислительно-восстановительный потенциал –0,32 В), а кислород — сильным акцептором (+0,82 В). Цепь переноса электронов улавливает эту разность потенциалов для откачки протонов и создания протон-движущей силы (Neufer, 2018; Protasoni & Zeviani, 2021).
2. Поток энергии от пищи к клеткам
Энергетическая ценность пищи измеряется поэтапно:
- Валовая энергия (GE): теплота сгорания в бомбовом калориметре.
- Перевариваемая энергия (DE): GE минус энергия кала.
- Метаболизируемая энергия (ME): DE минус энергия мочи и газов (H2, CH4).
- Чистая метаболизируемая энергия (NME): ME минус теплота ферментации и обязательный термогенез (Livesey, 2001; Elia & Cummings, 2007).
Для смешанных рационов значения ME (кДж/г) составляют примерно: жир 37, белок 17, доступные углеводы 17, пищевые волокна 8, алкоголь 29. Значения NME ниже для белка (13), клетчатки (6) и алкоголя (26), поскольку эти субстраты выделяют больше тепла при метаболизме (Livesey, 2001; FAO, 2003).
3. Клеточный синтез АТФ
Гликолиз в цитозоле превращает одну молекулу глюкозы в две молекулы пирувата, давая 2 АТФ и 2 НАДН. Пируват поступает в митохондрии, превращается в ацетил-КоА, который затем окисляется в цикле трикарбоновых кислот (ЦТК). За один оборот ЦТК образуется 3 НАДН, 1 ФАДН2 и 1 ГТФ (Alberts et al., 2022).
НАДН и ФАДН2 отдают электроны в цепь переноса электронов (комплексы I–IV). Комплексы I, III и IV откачивают протоны из матрикса в межмембранное пространство, создавая протон-движущую силу (ΔΨ≈ –150 мВ, ΔpH≈0,5 единицы). АТФ-синтаза (комплекс V) использует этот градиент для вращения и синтеза АТФ. У млекопитающих на одну АТФ требуется около 2,7 протона (Protasoni & Zeviani, 2021; Alberts et al., 2022).
4. Измерение энерготрат
Непрямая калориметрия измеряет потребление кислорода (VO2) и выделение углекислого газа (VCO2). Формула Вейра позволяет рассчитать энерготраты: ЭЭ = 16,3·VO2 + 4,6·VCO2 – 2,2·азот мочи. Это стандартный метод для измерения энерготрат покоя (REE) (EFSA, 2013).
Метод дважды меченой воды (DLW) — золотой стандарт для измерения общих энерготрат (TEE) в свободной жизни. Испытуемые выпивают воду, обогащённую 2H2O и H218O; разница в скоростях выведения изотопов даёт продукцию CO2. Точность DLW составляет ± 5–8 % (EFSA, 2013; Neufer, 2018).
Прямая калориметрия измеряет теплопотери напрямую, но сегодня используется редко, в основном в исследованиях терморегуляции (Kenny, 2017).
5. Факторная оценка потребностей в энергии
Факторный метод оценивает TEE как: TEE = REE × PAL, где PAL — уровень физической активности (отношение TEE/REE). REE можно измерить или рассчитать по уравнениям (Henry, 2005; Schofield, 1985; Mifflin et al., 1990). EFSA (2013) рекомендует уравнения Генри для европейских популяций.
Категории уровня физической активности:
- Низкая активность (сидячий образ жизни): PAL = 1,4
- Умеренная активность: PAL = 1,6
- Высокая активность: PAL = 1,8
- Очень высокая активность: PAL = 2,0
Для детей добавляется 1 % на рост. Для беременности дополнительная энергия составляет +0,29 МДж/сут (70 ккал/сут) в первом триместре, +1,1 МДж/сут (260 ккал/сут) во втором и +2,1 МДж/сут (500 ккал/сут) в третьем (EFSA, 2013).
6. Гетерогенность органов и тканей
Энерготраты покоя определяются несколькими органами с высокой скоростью метаболизма. У эталонного мужчины массой 70 кг печень (1,8 кг) даёт 21 % REE, мозг (1,4 кг) — 20 %, сердце (0,33 кг) — 8,5 %, почки (0,31 кг) — 8 %. Скелетные мышцы (28 кг) — только 21 %, а жировая ткань (15 кг) — лишь 4 % (Heymsfield et al., 2021).
Старение снижает REE главным образом из-за потери массы органов с высоким метаболизмом и, в меньшей степени, из-за снижения их удельной скорости метаболизма. Потеря веса сопровождается адаптивным термогенезом — падением REE на 50–100 ккал/сут сверх того, что можно объяснить потерей тканей; этот эффект может сохраняться после стабилизации веса (Heymsfield et al., 2021; Neufer, 2018).
7. Аллометрическое масштабирование
Скорость метаболизма связана с массой тела аллометрическим уравнением B = B₀·Mᵝ. Для млекопитающих β ≈ 0,75 (закон Клейбера), а не 0,67 (закон поверхности). Модель фрактальной сосудистой сети (West, Brown & Enquist, 1997) объясняет β = 3/4. На древе жизни прокариоты показывают β > 1, одноклеточные эукариоты β ≈ 1, а многоклеточные животные β < 1 (Ribeiro & Pereira, 2022).
Для человека внутривидовое масштабирование даёт более низкий показатель (0,5–0,6 для REE против массы тела) из-за вариабельности жировой массы. При использовании безжировой массы показатель возрастает до 0,7–0,8 (Heymsfield et al., 2021).
8. Регуляция потребления энергии
Глюкостатическая теория (Mayer, 1955) предполагала, что глюкоза крови управляет голодом, но её предсказательная сила ограничена. Липостатическая теория (Kennedy, 1953) идентифицировала лептин как долгосрочный сигнал ожирения. Лептин выделяется адипоцитами пропорционально жировой массе; у людей с дефицитом лептина развивается тяжёлое ожирение, но у большинства людей с ожирением наблюдается лептинорезистентность (Carreiro et al., 2016).
Кишечные гормоны действуют как краткосрочные сигналы: грелин (орексигенный, повышается перед едой), ХЦК (анорексигенный, уменьшает размер порции), GLP-1 и PYY (анорексигенные, выделяются при поступлении питательных веществ, особенно ферментируемой клетчатки). Ферментируемые углеводы дают короткоцепочечные жирные кислоты, которые стимулируют L-клетки к выделению GLP-1 и PYY — «толстокишечный тормоз» (Elia & Cummings, 2007; Carreiro et al., 2016).
Центральная регуляция включает дугообразное ядро (нейроны NPY/AgRP против POMC/CART), ядро одиночного пути (афференты блуждающего нерва) и дофаминовые цепи подкрепления. Высокопалатабельная, энергоёмкая пища может переопределять гомеостатические сигналы, способствуя перееданию. Модель «пищевой зависимости» обсуждается; дофаминовый ответ на пищу намного слабее, чем на наркотики (Carreiro et al., 2016).
9. Анализ энергетической ценности пищи и маркировка
Таблицы состава продуктов переводят граммы макронутриентов в энергию с использованием стандартных коэффициентов. Для общей маркировки используются факторы ME:
- Жир: 37 кДж/г (9 ккал/г)
- Доступные углеводы: 17 кДж/г (4 ккал/г) (или 16 кДж/г в моносахаридных эквивалентах)
- Белок: 17 кДж/г (4 ккал/г)
- Пищевые волокна: 8 кДж/г (2 ккал/г)
- Алкоголь: 29 кДж/г (7 ккал/г)
Для полиолов в ЕС требуются факторы NME (10 кДж/г или 2,4 ккал/г). ФАО рекомендует прямой анализ доступных углеводов, а не расчёт «по разности» (FAO, 2003; Bernan, 2004).
Диетические обследования преобразуют сообщённое потребление пищи в энергопотребление с использованием этих факторов. Однако недоотчёт (часто > 20 % от TEE) широко распространён, особенно у людей с избыточной массой тела (EFSA, 2013).
10. Практическое применение в науке о питании
- Диетические референсные значения: EFSA (2013) публикует средние потребности (AR) в энергии для европейских популяций, рассчитываемые как REE × PAL для каждой возрастно-половой группы, с использованием референсных роста и веса, обеспечивающих ИМТ = 22 кг/м2.
- Эпидемиология: Энергетическая поправка (например, % энергии из жира, резидуальный метод) необходима для устранения искажений при изучении связей между питательными веществами и болезнями (Livesey, 2001).
- Спортивное питание: Доступность энергии (EA = (EI – EEE)/FFM) используется для оценки адекватности питания спортсменов. Значения PAL выше 2,0 обычны.
- Продовольственная политика: Маркировка энергетической ценности информирует потребителей, но разница между ME и NME для продуктов с высоким содержанием клетчатки может приводить к завышению доступной энергии.
11. Ограничения и будущие направления
Современные прогностические уравнения для REE имеют индивидуальную ошибку 5–15 %. Оценка PAL на основе самоотчёта неточна; акселерометрия и DLW лучше, но не рутинны. Микробиота кишечника влияет на ферментируемость клетчатки, изменяя NME. Адаптивный термогенез после потери веса остаётся до конца не изученным (Heymsfield et al., 2021; Neufer, 2018).
Будущие исследования должны быть направлены на:
- Включение состава тела в клинические уравнения REE.
- Персонализацию энергетических коэффициентов для клетчатки на основе анализа микробиоты.
- Валидацию непрерывных оценок PAL по носимым датчикам относительно DLW.
- Принятие решения о глобальном переходе на NME для маркировки продуктов.
12. Ключевые выводы
- Энергия — это способность, а не вещество; она преобразуется, а не «сжигается».
- АТФ-цикл сопрягает экзергонический катаболизм с эндергоническим анаболизмом.
- Метаболизируемая энергия (ME) — общепринятый стандарт, но чистая метаболизируемая энергия (NME) лучше отражает АТФ-генерирующую способность.
- Энерготраты покоя определяются несколькими органами; одна лишь масса тела — грубый предиктор.
- Аллометрия (β ≈ 0,75) вытекает из физики транспортных сетей.
- Регуляция аппетита включает избыточные гормональные и нервные сигналы, которые легко переопределяются современной пищевой средой.
- Факторная оценка (REE × PAL) — основа популяционных потребностей в энергии; индивидуальное прогнозирование остаётся неточным.
Понимание этих уровней — от АТФ-синтазы до аллометрии — необходимо для осмысленного использования энергетических концепций в науке о питании.
Химические носители энергии в пище: ключевые моменты
Основная страница: Химические носители энергии в продуктах питания: от бомбового калориметра к метаболизму человека
Энергия — это не одно число
Энергетическую ценность пищи можно измерять четырьмя способами: валовая (бомбовый калориметр), перевариваемая (минус потери с калом), метаболизируемая (ME, минус моча и газы) и чистая метаболизируемая (NME, также минус тепло брожения и обязательный термогенез). ME (система Атвотера, 4‑4‑9 ккал/г) до сих пор используется на большинстве этикеток, но она систематически завышает энергетическую ценность продуктов, богатых белком и клетчаткой (Livesey 2001; Elia & Cummings 2007).
Окислительная иерархия
Приоритет окисления: алкоголь > белок > углеводы > жиры. Алкоголь не может накапливаться и окисляется в первую очередь; белок и углеводы имеют небольшие запасы в теле; жир обладает практически безграничным депо. Вследствие этого пищевой жир эффективно откладывается, а не окисляется, способствуя пассивному перееданию при высокой энергетической плотности рациона (Prentice 2005).
Чистая метаболизируемая энергия (NME) физиологически точнее
Коэффициенты NME (кДж/г): жиры 37, белки 13, доступные углеводы 16, сбраживаемая клетчатка 6, алкоголь 26. Эти значения получены из калориметрии человека и стехиометрии АТФ; они делают энергетическую ценность разных макронутриентов сопоставимой (Livesey 2001).
Пищевая матрица имеет значение
Неповреждённые растительные клеточные стенки (орехи, бобовые, цельные злаки) могут снижать переваримость липидов и крахмала на 20–30%, так как нутриенты физически недоступны для пищеварительных ферментов. Технологическая обработка (измельчение, экструзия, нагрев) разрушает эти барьеры и увеличивает энергетическую доступность (Capuano et al. 2018). Например, миндаль реально даёт около 460 ккал/100г вместо этикеточных 629 ккал/100г (Novotny et al. 2012, цит. по Capuano 2018).
Практические расхождения
При использовании специфических для продуктов коэффициентов переваримости западный рацион завышается на 0–2%, средиземноморский — на 4–6%, веганский — на 8–10%. Таким образом, люди, переходящие на цельные растительные продукты, фактически потребляют на 5–10% меньше чистых калорий, чем показывает сумма по этикеткам (Capuano et al. 2018).
Этикеточные калории — не физиологические калории. Калория из цельного миндаля отличается от калории из рафинированного сахара; калория из белка отличается от калории из жира. Понимание системы, стоящей за числом — особенно концепций NME и матричных эффектов — позволяет делать более осознанный выбор продуктов без навязчивого подсчёта.
Принципы измерения энергетической ценности продуктов: краткий обзор
Основная страница: Принципы и методы измерения энергетической ценности продуктов в питании человека
Этот сжатый обзор резюмирует основные концепции и методы измерения энергетической ценности продуктов в питании человека, основанные на полной версии статьи.
Валовая энергия – отправная точка
Общая химическая энергия в продукте называется валовой энергией (теплотой сгорания). Её измеряют с помощью бомбовой калориметрии: высушенный гомогенизированный образец сжигают в камере высокого давления в кислороде и измеряют выделившееся тепло (Hopper et al., 2023). Значения валовой энергии различаются: жиры ~39 кДж/г, белки ~23–24 кДж/г, доступные углеводы ~15,5–17,5 кДж/г, пищевые волокна ~17 кДж/г (Elia and Cummings, 2007). Однако организм человека извлекает не всю эту энергию.
От валовой к перевариваемой энергии
Перевариваемая энергия (DE) – это валовая энергия минус потери с калом и газами (в основном H2 и CH4). Для доступных углеводов и жиров DE практически равна валовой энергии. Для клетчатки и резистентного крахмала, которые попадают в толстую кишку, брожение даёт короткоцепочечные жирные кислоты (всасываются), но также газы и бактериальную биомассу. Для смешанных диет DE некрахмальных полисахаридов составляет лишь около 7–8 кДж/г по сравнению с валовой ~17 кДж/г (Elia and Cummings, 2007; Livesey, 1995).
Метаболизируемая энергия (ME) – система Atwater
Метаболизируемая энергия (ME) вычитает из DE потери с мочой (главным образом мочевину из белка). Классическая система Atwater (Atwater, 1910; Merrill and Watt, 1973) использует усреднённые коэффициенты: белок 17 кДж/г (4 ккал/г), жир 37 кДж/г (9 ккал/г), общие углеводы 17 кДж/г (4 ккал/г), алкоголь 29 кДж/г (7 ккал/г). Специфические коэффициенты Atwater дают разные значения для разных продуктов. Система ME проста и остаётся юридическим стандартом маркировки в большинстве стран (FAO, 2004). Однако она завышает энергию высококлетчаточных и высокобелковых продуктов и игнорирует различия в метаболической эффективности (Sánchez‑Peña et al., 2017; Zou et al., 2007).
Чистая метаболизируемая энергия (NME) – биоэнергетический подход
Чистая метаболизируемая энергия (NME) учитывает, что разные субстраты генерируют АТФ с разной эффективностью. Например, белок даёт лишь около 80% АТФ на кДж ME по сравнению с глюкозой; ферментируемая клетчатка – около 74% (Livesey, 2001; Elia and Cummings, 2007). Коэффициент относительной эффективности `k` (глюкоза = 1,0) определяется как теоретически (по стехиометрии), так и экспериментально (суточная непрямая калориметрия на людях). Значения NME: белок 13 кДж/г, доступные углеводы 15,7–16 кДж/г, ферментируемая клетчатка 6–8 кДж/г, жир 37 кДж/г, алкоголь 26 кДж/г. NME научно превосходна, но из-за регуляторной и экономической инерции пока не принята для рутинной маркировки (FAO, 2004).
Факторы, изменяющие реальную доступность энергии
Фактическое извлечение энергии варьируется в зависимости от:
- Пищевых волокон и резистентного крахмала – снижают ME на 30–50% по сравнению с доступным крахмалом (Livesey, 1995).
- Орехов – цельные миндаль, грецкие орехи и др. дают на 5–21% меньше энергии, чем рассчитано по Atwater, из-за неповреждённых клеточных стенок (Baer et al., 2016; Novotny et al., 2012).
- Энергетического баланса – переедание немного увеличивает потери с калом; недоедание запускает адаптивное сохранение энергии (Yoshimura et al., 2026).
- Технологической обработки и пережёвывания – измельчение, варка и тщательное пережёвывание повышают усвояемость (Hopper et al., 2023).
Эти различия могут достигать 10–20% для отдельных продуктов и не отражаются на этикетках.
Практические выводы
- Для смешанных диет система ME Atwater – полезное приближение (ошибка обычно 2–5%).
- Для высококлетчаточных, высокобелковых и низкоэнергетических продуктов NME даёт более точную оценку.
- Потребителям не следует слепо сравнивать килоджоули на этикетках; цельные продукты, богатые клетчаткой, часто дают меньше полезной энергии, чем рафинированные продукты с той же ME.
- Необходима срочная гармонизация методов анализа углеводов и клетчатки (FAO, 2004; Matthews, 1995).
Понимание иерархии – валовая энергия → DE → ME → NME – позволяет специалистам и информированным потребителям критически интерпретировать этикетки и делать осознанный диетический выбор.
От химической энергии к доступной для организма: переваримость и усвоение
Основная страница: От химической энергии к доступной для организма: переваримость и усвоение в питании человека
Энергетическая ценность на этикетках продуктов обычно рассчитывается с использованием общих факторов Этуотера (4 ккал/г для белка и углеводов, 9 ккал/г для жира). Эти факторы предполагают почти полное переваривание и всасывание макронутриентов в тонкой кишке. Однако фактическая метаболизируемая энергия (МЭ) продукта критически зависит от его физической структуры, обработки и состава микробиоты потребителя (Carmody & Wrangham 2009; Capuano et al. 2018).
Крахмал в сырых растениях полукристалличен и устойчив к панкреатической амилазе. Приготовление с влажным теплом желатинизирует крахмал, увеличивая илеальную переваримость на 28–200 % и повышая МЭ на 12–35 % (Carmody & Wrangham 2009). Напротив, охлаждение варёных крахмалистых продуктов вызывает ретроградацию, образуя резистентный крахмал (РК3), который ферментируется в толстой кишке с выходом энергии лишь около 50 % от всасывания в тонкой кишке (Elia & Cummings 2007). Интактные растительные клеточные стенки служат физическим барьером: липиды и крахмал, заключённые в неповреждённых клетках, полностью избегают переваривания. В исследованиях на людях измеренная МЭ сырого миндаля на 26 % ниже прогноза Этуотера, а жареного – на 19 % (Nikodijevic et al. 2023). Измельчение повышает биодоступность, но только тепло может полностью желатинизировать крахмал и эффективно денатурировать белки (Capuano et al. 2018).
Переваримость белка также зависит от структуры. Мягкий влажный жар денатурирует белки и инактивирует ингибиторы трипсина – варёный яичный белок переваривается на 91–94 % по сравнению с 51–65 % для сырого. Однако интенсивный сухой жар способствует реакциям Майяра и агрегации белков, снижая переваримость (van Boekel et al. 2010).
Толстая кишка извлекает часть энергии из непереваренных субстратов через микробную ферментацию. Короткоцепочечные жирные кислоты (КЦЖК), образующиеся из резистентного крахмала и пищевых волокон, могут обеспечивать 5–15 % суточных энерготрат, но эффективность этого пути составляет лишь 35–50 % от эффективности всасывания в тонкой кишке (Elia & Cummings 2007). Более того, межиндивидуальные различия в составе кишечной микробиоты – особенно присутствие метаногенных архей – существенно влияют на МЭ из диет с высоким содержанием клетчатки (Dirks et al. 2025; Roager & Christensen 2022).
Для цельных минимально обработанных растительных продуктов (орехи, семена, цельные злаки, бобовые) факторы Этуотера систематически завышают МЭ на 5–26 %, тогда как для продуктов глубокой переработки этикетка более точна. Средиземноморская или веганская диета могут давать на 5–8 % меньше калорий, чем указано на этикетке (Capuano et al. 2018). Учёт эффектов матрикса и обработки необходим для точной оценки энергетической ценности, диетических рекомендаций и будущих систем маркировки.
Как организм расходует энергию
Основная страница: Как организм расходует энергию: компоненты энергозатрат
Суммарный суточный расход энергии (TDEE) – это не единый процесс, а сумма трёх компонентов: расхода энергии в покое (REE), энерготрат на физическую активность (PAEE) и термического эффекта пищи (TEF) (Fernández-Verdejo, Sanchez-Delgado & Ravussin 2024). Понимание того, как организм тратит энергию, необходимо для науки о питании, поскольку объясняет, почему люди с одинаковым весом могут иметь разную скорость метаболизма и почему при похудении часто возникает компенсаторное замедление обмена веществ.
Три компонента суточных энерготрат
У малоподвижного взрослого человека REE составляет 60–75% TDEE, PAEE – 15–30%, а TEF – 5–15% (Aragon et al. 2017). Эти пропорции меняются в зависимости от активности, диеты и условий окружающей среды.
Расход энергии в покое (REE) – энергия, необходимая для поддержания жизненных функций в состоянии покоя, натощак и в термонейтральной среде. REE в значительной степени определяется массой высокоактивных органов: мозг, печень, сердце и почки вместе составляют лишь 5–7% веса тела, но обеспечивают 60–70% REE. Скелетные мышцы, несмотря на большую массу, вносят в REE только около 20–25% (Heymsfield et al. 2018; Heymsfield et al. 2021). Это объясняет, почему у двух людей с одинаковым весом может быть разный REE: различия в композиции органов и тканей имеют значение.
Энерготраты на физическую активность (PAEE) – самый вариабельный компонент. Они включают как структурированные упражнения (EAT), так и термогенез непроизвольной активности (NEAT) – ёрзанье, поддержание позы, спонтанные движения. NEAT может различаться на целых 2000 ккал/сутки между двумя людьми одинакового размера (Aragon et al. 2017). NEAT также вносит основной вклад в адаптивный термогенез: когда люди худеют, они неосознанно снижают NEAT, замедляя дальнейшее снижение веса (Dulloo & Schutz 2015).
Термический эффект пищи (TEF) – энергетическая стоимость переваривания, всасывания и усвоения нутриентов. TEF подчиняется чёткой иерархии: белок (20–30% от его энергосодержания) > углеводы (5–15%) > жиры (0–5%). Алкоголь имеет TEF, сходный с белком (10–30%) (Westerterp 2004). Высокобелковые приёмы пищи не только увеличивают постпрандиальные энерготраты, но и снижают голод через кишечные гормоны, такие как GLP‑1 и PYY (Bosy-Westphal, Hägele & Müller 2021).
Как учёные измеряют энерготраты
Непрямая калориметрия измеряет потребление кислорода и выделение углекислого газа. Системы с вентилируемым колпаком позволяют измерить REE за 20‑30 минут; цельнометальные метаболические камеры измеряют TDEE и его компоненты за 24 часа в контролируемых условиях (Fernández-Verdejo, Sanchez-Delgado & Ravussin 2024).
Метод дважды меченой воды (DLW) использует стабильные изотопы (2H и 18O) для измерения среднего TDEE за 7‑14 дней у свободно живущих людей. Это золотой стандарт для полевых исследований, но он не позволяет разделить TDEE на компоненты (Fernández-Verdejo, Sanchez-Delgado & Ravussin 2024).
Прямая калориметрия (измерение теплопродукции) исторически важна, но сегодня используется редко из-за технических ограничений (Aragon et al. 2017).
Что регулирует энерготраты?
Состав тела – самый важный фактор, определяющий REE. У мужчин абсолютный REE выше, чем у женщин, потому что у них крупнее органы и больше мышечной массы; при корректировке на безжировую массу и жировую массу половые различия в значительной степени исчезают (Lazzer et al. 2010).
Возраст влияет на REE в четыре фазы: очень высокий в младенчестве (рост), стабильный от 20 до 60 лет (при корректировке на состав тела) и снижение после 60‑65 лет из-за потери массы органов и физической активности, а не из-за неизбежного «метаболического замедления» (Fernández-Verdejo, Sanchez-Delgado & Ravussin 2024).
Потребление белка влияет на энерготраты через три механизма: (1) высокий TEF (20‑30%), (2) повышенное насыщение, приводящее к спонтанному снижению калорийности, и (3) активация пути mTOR лейцином, которая стимулирует синтез белка – энергоёмкий процесс (Corsetti et al. 2024; Carreiro et al. 2016). Качество белка имеет значение: для эффективного синтеза необходимы все незаменимые аминокислоты.
Адаптивный термогенез – снижение энерготрат во время ограничения калорий, превышающее то, что можно объяснить потерей веса. Он может достигать 200‑500 ккал/сутки и является основной причиной плато при похудении и возврата веса. Эффект в значительной степени обусловлен снижением NEAT (85‑90%) и может быть ослаблен за счёт сохранения мышечной массы (высокое потребление белка + силовые тренировки) и поддержания активности (Dulloo & Schutz 2015; Aragon et al. 2017).
Температура окружающей среды влияет на энерготраты: умеренный холод увеличивает энерготраты (на 100‑300 ккал/сутки), но также повышает аппетит. Жара, как правило, снижает потребление пищи, но немного уменьшает энерготраты (Bosy-Westphal, Hägele & Müller 2021).
Недостаток сна незначительно увеличивает TDEE (более долгое бодрствование), но гораздо сильнее повышает потребление энергии (на 200‑500 ккал/сутки) через гормональные изменения (лептин ↓, грелин ↑) и изменение системы вознаграждения, способствуя набору веса (Bosy-Westphal, Hägele & Müller 2021).
Скрытые энергозатраты: белковый оборот
Каждый день организм расщепляет и ресинтезирует 250‑350 г собственных белков. Этот белковый оборот составляет около 20% REE – 300‑400 ккал/сутки у среднего взрослого человека. Синтез белка требует ~4 АТФ на каждую пептидную связь и очень чувствителен к наличию всех незаменимых аминокислот, особенно лейцина (Corsetti et al. 2024). Низкое потребление белка снижает оборот и уменьшает REE; адекватное потребление высококачественного белка (1,2‑1,6 г/кг/сутки для активных взрослых, до 2,4 г/кг/сутки при дефиците энергии в сочетании с силовыми тренировками) поддерживает мышечную массу и скорость метаболизма.
Ключевые практические выводы
- Состав тела важнее веса. Прогнозирование потребности в энергии только по весу неточно.
- Белок – это не только строительный материал, но и регулятор метаболизма. Высокобелковые диеты увеличивают энерготраты и снижают чувство голода.
- NEAT (спонтанные движения) – скрытый рычаг энерготрат. Небольшие повседневные движения суммируются.
- Адаптивный термогенез реален, но его можно минимизировать медленным похудением, адекватным потреблением белка, силовыми тренировками и поддержанием активности.
- Продолжительность сна (7‑9 ч/сутки) – важный, часто недооцениваемый компонент управления весом, главным образом благодаря его влиянию на потребление энергии, а не на расход.
- Энерготраты меняются на протяжении жизни, но значительная часть возрастного снижения предотвратима с помощью силовых упражнений и потребления белка.
Энерготраты – это не пассивное «сжигание калорий». Это активный, регулируемый и высокоадаптивный процесс, включающий различные компоненты (REE, PAEE, TEF), скрытые затраты (белковый оборот, NEAT) и компенсаторные механизмы (адаптивный термогенез). Понимание этих принципов помогает объяснить индивидуальную вариабельность в потере и поддержании веса и даёт научную основу для обоснованных рекомендаций в области питания.
Энергетический баланс: поступление, расход и референсные нормы
Основная страница: Энергетический баланс: поступление, расход и рекомендуемые нормы потребления энергии
Энергетический баланс – это соотношение между поступлением энергии с пищей и общим расходом энергии (TEE). Когда поступление равно расходу в течение длительного периода, масса тела остаётся стабильной; хронический профицит ведёт к увеличению веса, а дефицит – к его снижению (Speakman & Hall, 2023).
Поступление энергии обеспечивается углеводами (4 ккал/г), жирами (9 ккал/г), белками (4 ккал/г) и алкоголем (7 ккал/г). Пищевые волокна дают примерно 2 ккал/г после ферментации в толстой кишке (EFSA, 2013; NASEM, 2023). Эти коэффициенты Этуотера используются для расчёта энергетической ценности продуктов.
Расход энергии складывается из трёх основных компонентов: расхода энергии в покое (REE, 60–70% TEE), термического эффекта пищи (TEF, ~10%) и энерготрат на физическую активность (PAEE, 15–50%). Наиболее точный метод измерения TEE у свободно живущих людей – метод дважды меченой воды (DLW), который стал золотым стандартом (NASEM, 2023; Bosy‑Westphal et al., 2021).
Расчётная потребность в энергии (Estimated Energy Requirement, EER) – центральная референсная величина для энергии. Это среднее поступление, которое, как ожидается, позволит поддерживать энергетический баланс у здорового человека определённого возраста, пола, массы тела, роста и уровня физической активности (PAL). Обычно используют четыре категории PAL: низкая (1,0–1,4), умеренно низкая (1,4–1,6), умеренная (1,6–1,9) и высокая (1,9–2,5). Добавляются дополнительные величины на рост, беременность и лактацию (EFSA, 2013; NASEM, 2023).
Все современные системы DRI – EFSA (2013), NASEM (2023), российские МР 2.3.1.0253‑21, китайские нормы (2023) и скандинавские NNR2023 – используют факторный метод, но различаются референсной массой тела и пороговыми значениями PAL. Для 30-летнего мужчины с массой 70 кг, ростом 170 см и умеренной активностью EER составляет от 2550 до 2750 ккал/сут в зависимости от руководства.
На практике EER рассчитывают, затем отслеживают массу тела. Если вес стабилен – потребление соответствует потребности; при нежелательном изменении – корректируют на ±200–300 ккал/сут. Самооценка потребления энергии (24‑часовые опросы, пищевые дневники) систематически занижается на 10–30% и не должна использоваться для оценки адекватности; лучший индикатор – стабильность веса (NASEM, 2023).
Неопределённости включают индивидуальную ошибку предсказания (SEPV ≈240–340 ккал/сут), недостаток DLW-данных от неевропеоидных популяций и точные добавки для беременных с ожирением. Тем не менее современные уравнения EER дают наилучшую научно обоснованную оценку потребностей в энергии.
Факторы, модифицирующие энергетическую ценность рациона
Основная страница: Факторы, модифицирующие энергетическую ценность рациона: почему калория не всегда равна калории
Энергетическая ценность продуктов на этикетках обычно рассчитывается с использованием общих коэффициентов Этуотера (4 ккал/г для белка и углеводов, 9 ккал/г для жира). Однако накопленные данные показывают, что метаболизируемая энергия — энергия, реально доступная организму человека — может существенно отличаться от этих теоретических значений. В данном резюме перечислены ключевые факторы, модифицирующие энергетическую доступность рациона.
1. Пищевая матрица как природная капсула
В растительных продуктах интактные клеточные стенки, состоящие из неперевариваемых пищевых волокон (целлюлозы, гемицеллюлоз, пектинов), физически капсулируют крахмал, липиды и белки (Grundy et al., 2016). Если клетки остаются целыми в момент проглатывания, капсулированные макронутриенты проходят через тонкую кишку без гидролиза. В исследованиях на илеостомиках были обнаружены неповреждённые клетки белой фасоли, наполненные крахмалом, и частицы миндаля с заполненными липидами ядрами (Capuano et al., 2018).
Пережёвывание определяет степень разрушения клеточных стенок. Твёрдые, хрупкие ткани (орехи, сырые овощи) растрескиваются, образуя частицы как с разрушенными (доступными), так и с интактными (недоступными) клетками. Мягкие ткани (варёные бобовые) часто разделяются без разрыва, сохраняя капсулирующий барьер. Для 2-мм частицы пшеницы примерно 62% крахмала остаётся капсулированным; для частицы миндаля аналогичного размера подавляющее большинство липидов остаётся недоступным (Capuano et al., 2018).
Текстура пищи также управляет скоростью еды. Контролируемое исследование показало, что потребление твёрдой пищи по сравнению с мягкой той же энергетической плотности снижает суточное потребление энергии на 33% (Lasschuijt et al., 2023). Мягкая ультра-обработанная пища способствует пассивному перееданию, позволяя потреблять больше калорий до того, как разовьются сигналы насыщения.
2. Термическая и промышленная обработка: двойственная роль тепла
Умеренный нагрев (варка, приготовление на пару) повышает доступность энергии за счёт желатинизации крахмала (делая его восприимчивым к α-амилазе), денатурации белков (открывая пептидные связи) и инактивации термолабильных антинутриентов (ингибиторов трипсина, ингибиторов амилазы) (Carmody & Wrangham, 2009; Capuano et al., 2018). Кулинарная обработка увеличивает подвздошную усвояемость крахмала с 71% до 96% для пшеницы и с 47% до 98% для зелёных бананов.
Чрезмерный нагрев оказывает противоположные эффекты. Реакция Майяра между восстанавливающими сахарами и свободными аминогруппами (лизином, аргинином) блокирует сайты расщепления трипсина и образует неперевариваемые меланоидины. Усвояемость белка хлебной корки значительно ниже, чем мякиша (Khalid et al., 2023). Жарка при высокой температуре окисляет липиды, снижая усвояемость жира до 30% в моделях на животных (Capuano et al., 2018). Охлаждение приготовленных крахмалистых продуктов (картофеля, риса, пасты) способствует ретроградации крахмала, образуя резистентный крахмал типа III (РК3), который даёт всего около 2 ккал/г по сравнению с 4 ккал/г для усвояемого крахмала (Capuano et al., 2018).
3. Химический состав и взаимодействие нутриентов
Резистентный крахмал (РК1–РК5) и некрахмальные полисахариды ускользают от переваривания в тонкой кишке. При ферментации в толстой кишке они дают примерно 2 ккал/г в виде короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК), что существенно меньше 4 ккал/г от окисления глюкозы (Louis et al., 2021). Антинутриционные факторы — фитаты, танины, ингибиторы трипсина — снижают биодоступность белка и минералов, если не инактивированы нагреванием (Capuano et al., 2018).
Термический эффект пищи (ТЭП) сильно варьирует в зависимости от макронутриента: белок требует 20–30% от своей валовой энергии на переработку, углеводы — 5–10%, жиры — 0–3% (Westerterp et al., 1999; Tzeravini, 2024). Таким образом, высокобелковый приём пищи даёт значительно меньше чистой метаболизируемой энергии, чем высокожировой приём с одинаковой валовой калорийностью. Кальций из пищи может образовывать нерастворимые мыла жирных кислот, увеличивая экскрецию жира с калом примерно на 5,2 г/день на каждые 1241 мг кальция из молочных продуктов (Capuano et al., 2018).
4. Пищеварительная вариабельность и микробиота кишечника
Ферментация резистентных углеводов в толстой кишке зависит от конкретных микробных видов. Ruminococcus bromii является ключевым видом для деградации резистентного крахмала; люди, у которых отсутствует этот вид, выделяют непереваренный крахмал с калом (Louis et al., 2021). Сети микробного кросс-фидинга, включающие первичных деградеров и вторичных ферментеров, определяют эффективность извлечения энергии из пищевых волокон. Диеты, богатые ультра-обработанными продуктами с низким содержанием ферментируемой клетчатки, снижают микробное разнообразие и способствуют дисбиозу (Arowora et al., 2025).
5. Практическое значение
Современные этикетки продуктов систематически завышают метаболизируемую энергию для цельных растительных продуктов: миндаль ~ на 30%, грецкие орехи на 21%, фисташки на 5% (Baer et al., 2016; Capuano et al., 2018). Для богатой клетчаткой веганской или средиземноморской диеты завышение составляет 4–8% от общей суточной энергии.
Стратегии, основанные на доказательствах, для снижения чистого потребления энергии включают: выбор цельных орехов вместо ореховых паст, недроблёных злаков вместо рафинированной муки, охлаждённых крахмалов вместо свежесваренных, цельных фруктов вместо соков. Эти подходы снижают метаболизируемую энергию без уменьшения объёма пищи или усиления голода.
Калория, измеренная в бомбовом калориметре, не эквивалентна калории, переработанной пищеварительной системой человека. Метаболизируемая энергия рациона модифицируется целостностью пищевой матрицы, историей обработки, взаимодействиями нутриентов и индивидуальной физиологией пищеварения. Осознание этих факторов необходимо для точной оценки рациона, эффективных стратегий контроля веса и информированного выбора потребителей.
Ключевые заблуждения об энергии питания
Основная страница: Факторы, модифицирующие энергетическую ценность рациона: почему калория не всегда равна калории
1. «Калория — это калория» нарушает второй закон термодинамики
Утверждение, что изокалорийные диеты дают одинаковые метаболические эффекты, игнорирует второй закон термодинамики. Разные макронутриенты идут по разным метаболическим путям с разной эффективностью. Термический эффект пищи составляет 0–3% для жиров, 5–10% для углеводов и 20–30% для белков (Tzeravini et al., 2024). Белок также активирует сигнальный путь mTOR, сохраняя тощую массу и повышая насыщение (Corsetti et al., 2024). Фруктоза стимулирует печёночный липогенез de novo сильнее, чем глюкоза (San‑Cristobal et al., 2020). Таким образом, калория из белка не эквивалентна калории из фруктозы, и обе отличаются от калории из жира (Feinman & Fine, 2004; Feinman & Fine, 2007).
2. «Калории на входе» и «калории на выходе» нельзя точно измерить
Этикетки продуктов и меню ресторанов часто завышают или занижают энергоценность более чем на 20% (Finlay et al., 2025). Даже коэффициенты Этуотера переоценивают метаболизируемую энергию орехов на 5–30% из-за неповреждённых клеточных стенок (Baer et al., 2016; Capuano et al., 2018). Потребительские носимые устройства имеют среднюю абсолютную погрешность 15–50% (Liu et al., 2025). Миф о «негативнокалорийных» продуктах экспериментально опровергнут: сельдерей даёт чистый прирост энергии около 24% после учёта переваривания и экскреции (Buddemeyer et al., 2019).
3. Пищевая матрица и обработка меняют биодоступность энергии — но не всегда так, как предполагается
Сырой крахмал плохо переваривается; варка желатинизирует его, резко повышая перевариваемость и энергетическую отдачу (Carmody & Wrangham, 2009). Охлаждение вызывает ретроградацию, снижая доступную энергию. В орехах неповреждённые клеточные стенки снижают перевариваемость липидов (Capuano et al., 2018). Что ещё важнее, текстура пищи определяет скорость еды. Твёрдая пища снижает суточное потребление энергии примерно на 33% по сравнению с мягкой, независимо от уровня обработки (Lasschuijt et al., 2023). Ультраобработанные продукты не являются проблемой сами по себе; ключевые драйверы — текстура, энергетическая плотность и скорость еды (Valicente et al., 2023).
4. Организм защищается от потери веса через адаптивный термогенез
При снижении потребления энергии энерготраты падают сильнее, чем можно объяснить изменением композиции тела — это адаптивный термогенез. В среднем снижение составляет 250–300 ккал/день, но у некоторых людей может превышать 500 ккал/день (Dulloo & Schutz, 2015). Спонтанная физическая активность (NEAT) снижается, рабочая эффективность повышается, а термический эффект пищи притупляется. Согласно модели двойной интервенционной точки, между верхней и нижней границами вес лабилен; за пределами этих границ включается активная физиологическая защита (Speakman et al., 2011). Это объясняет, почему долгосрочное удержание веса так трудно.
5. Уровень обработки (NOVA) имеет низкую предсказательную силу без механистических драйверов
Классификация NOVA группирует продукты по степени обработки, но систематический обзор не нашёл ни одного последовательного механизма, связывающего обработку per se с ожирением (Valicente et al., 2023). Низкокалорийные подсластители, например, относятся к ультраобработанным, но устойчиво помогают контролировать вес. Повышенное потребление энергии, наблюдаемое при диетах с высоким содержанием УОП, объясняется скоростью еды и текстурой, а не этикеткой обработки (Lasschuijt et al., 2023). Политика должна фокусироваться на конкретных, поддающихся воздействию свойствах (энергетическая плотность, скорость еды, содержание белка и клетчатки), а не на таксономических категориях.
Список источников
- Alberts, B., Heald, R., Johnson, A., Morgan, D., Raff, M., Roberts, K. & Walter, P. (2022). Molecular Biology of the Cell. 7th ed. New York: W. W. Norton & Company.
- Aragon, A.A., Schoenfeld, B.J., Wildman, R., Kleiner, S., VanDusseldorp, T., Taylor, L., Earnest, C.P., Arciero, P.J., Wilborn, C., Kalman, D.S., Stout, J.R., Willoughby, D.S., Campbell, B., Arent, S.M., Bannock, L., Smith-Ryan, A.E. and Antonio, J. (2017) ‘International society of sports nutrition position stand: diets and body composition’, Journal of the International Society of Sports Nutrition, 14(1), p. 16. DOI: 10.1186/s12970-017-0174-y PubMed
- Baer, D.J., Gebauer, S.K. and Novotny, J.A. (2016) ‘Walnuts consumed by healthy adults provide less available energy than predicted by the Atwater factors’, Journal of Nutrition, 146, pp. 9–13. DOI: 10.3945/jn.115.217372 PubMed
- Bernan (Food and Agriculture Organization of the United Nations). (2004). Food energy – methods of analysis and conversion factors. Report of a technical workshop. FAO Food and Nutrition Paper No. 77. Rome: FAO.
- Bosy-Westphal, A., Hägele, F.A. and Müller, M.J. (2021) ‘What is the impact of energy expenditure on energy intake?’, Nutrients, 13(10), p. 3508. DOI: 10.3390/nu13103508 PubMed
- Buddemeyer, K.M., Alexander, A.E. & Secor, S.M. (2019) ‘Negative calorie foods: an empirical test of the hypothesis using bearded dragons’, Journal of Experimental Biology (manuscript). [No DOI available].
- Capuano, E., Oliviero, T., Fogliano, V. and Pellegrini, N. (2018) ‘Role of the food matrix and digestion on calculation of the actual energy content of food’, Nutrition Reviews, 76(4), pp. 274–289. DOI: 10.1093/nutrit/nux072 PubMed
- Carmody, R.N. and Wrangham, R.W. (2009) ‘The energetic significance of cooking’, Journal of Human Evolution, 57(4), pp. 379-391. DOI: 10.1016/j.jhevol.2009.02.011 PubMed
- Carreiro, A.L., Dhillon, J., Gordon, S., Jacobs, A.G., Higgins, K.A., McArthur, B.M., Redan, B.W., Rivera, R.L., Schmidt, L.R. & Mattes, R.D. (2016). ‘The Macronutrients, Appetite, and Energy Intake’. Annual Review of Nutrition, 36, pp.73–103. DOI: 10.1146/annurev-nutr-121415-112624 PubMed
- Corsetti, G., Pasini, E., Scarabelli, T.M., Romano, C., Singh, A., Scarabelli, C.C. and Dioguardi, F.S. (2024) ‘Importance of energy, dietary protein sources, and amino acid composition in the regulation of metabolism: an indissoluble dynamic combination for life’, Nutrients, 16(15), p. 2417. DOI: 10.3390/nu16152417 PubMed
- Dirks, B., Krajmalnik-Brown, R., Corbin, K.D., Carnero, E.A., ... & Davis, T.L. (2025). 'Methanogenesis associated with altered microbial production of short-chain fatty acids and human-host metabolizable energy'. The ISME Journal 2025, 19(1), wraf103. DOI: 10.1093/ismejo/wraf103 PubMed
- Dulloo, A.G. and Schutz, Y. (2015) ‘Adaptive Thermogenesis in Resistance to Obesity Therapies: Issues in Quantifying Thrifty Energy Expenditure Phenotypes in Humans’, Current Obesity Reports, 4(2), pp. 193-202. DOI: 10.1007/s13679-015-0156-9 PubMed
- EFSA Panel on Dietetic Products, Nutrition and Allergies (NDA). (2013). ‘Scientific Opinion on Dietary Reference Values for energy’. EFSA Journal, 11(1), 3005. DOI: 10.2903/j.efsa.2013.3005 PubMed
- Elia, M. & Cummings, J.H. (2007). ‘Physiological aspects of energy metabolism and gastrointestinal effects of carbohydrates’. European Journal of Clinical Nutrition, 61(Suppl 1), pp.S40–S74. DOI: 10.1038/sj.ejcn.1602938 PubMed
- FAO (2004) ‘Food energy – methods of analysis and conversion factors’, FAO Food and Nutrition Paper, No. 77. Rome: FAO. (Файл ‘Bernan 2004.pdf’).
- Feinman, R.D. & Fine, E.J. (2004) ‘“A calorie is a calorie” violates the second law of thermodynamics’, Nutrition Journal, 3, 9. DOI: 10.1186/1475-2891-3-9 PubMed
- Feinman, R.D. & Fine, E.J. (2007) ‘Nonequilibrium thermodynamics and energy efficiency in weight loss diets’, Theoretical Biology and Medical Modelling, 4, 27. DOI: 10.1186/1742-4682-4-27 PubMed
- Fernández-Verdejo, R., Sanchez-Delgado, G. and Ravussin, E. (2024) ‘Energy expenditure in humans: principles, methods, and changes throughout the life course’, Annual Review of Nutrition, 44, pp. 51-76. DOI: 10.1146/annurev-nutr-062122-031443 PubMed
- Finlay, A., Jones, A., Thorp, P., Putra, I.G.N.E., Polden, M., Adams, J., Brealey, J. & Robinson, E. (2025) ‘Accuracy of menu calorie labelling in the England out-of-home food sector during 2024: assessment of a national food policy’, British Journal of Nutrition, 133, pp. 1–9. DOI: 10.1017/S0007114525105217 PubMed
- Grundy, M.M.-L., Edwards, C.H., Mackie, A.R., Gidley, M.J., Butterworth, P.J. and Ellis, P.R. (2016) ‘Re-evaluation of the mechanisms of dietary fibre and implications for macronutrient bioaccessibility, digestion and postprandial metabolism’, British Journal of Nutrition, 116(5), pp. 816-833. DOI: 10.1017/S0007114516002610 PubMed
- Heymsfield, S.B., Smith, B., Dahle, J., Kennedy, S., Fearnbach, N., Thomas, D.M., Bosy-Westphal, A. & Miller, M.J. (2021). ‘Resting Energy Expenditure: From Cellular to Whole-Body Level, a Mechanistic Historical Perspective’. Obesity, 29(3), pp.500–511. DOI: 10.1002/oby.23090 PubMed
- Heymsfield, S.B., Peterson, C.M., Bourgeois, B., Thomas, D.M., Gallagher, D., Strauss, B., Müller, M.J. and Bosy-Westphal, A. (2018) ‘Human energy expenditure: advances in organ-tissue prediction models’, Obesity Reviews, 19(9), pp. 1177-1188. DOI: 10.1111/obr.12718 PubMed
- Hopper, Z., Desbrow, B., Roberts, S. and Irwin, C. (2023) ‘Preparation procedures of food and beverage samples for oxygen bomb calorimetry: a scoping review and reporting checklist’, Journal of Food and Drug Analysis, 31(2), pp. 1–13. DOI: 10.38212/2224-6614.3461 PubMed
- Kenny, G.P., Notley, S.R. & Gagnon, D. (2017). ‘Direct calorimetry: a brief historical review of its use in the study of human metabolism and thermoregulation’. European Journal of Applied Physiology, 117, pp.1765–1785. DOI: 10.1007/s00421-017-3670-5 PubMed
- Khalid, W., Maggiolino, A., Kour, J., Arshad, M.S., Aslam, N., Afzal, M.F., Meghwar, P., Zafar, K.-u.-W., De Palo, P. and Korma, S.A. (2023) ‘Dynamic alterations in protein, sensory, chemical, and oxidative properties occurring in meat during thermal and non-thermal processing techniques: A comprehensive review’, Frontiers in Nutrition, 9, 1057457. DOI: 10.3389/fnut.2022.1057457 PubMed
- Lasschuijt, M., Camps, G., Mars, M., Siebelink, E., de Graaf, K. and Bolhuis, D. (2023) ‘Speed limits: the effects of industrial food processing and food texture on daily energy intake and eating behaviour in healthy adults’, European Journal of Nutrition, 62, pp. 2949-2962. DOI: 10.1007/s00394-023-03202-z PubMed
- Lazzer, S., Bedogni, G., Lafortuna, C.L., Marazzi, N., Busti, C., Galli, R., De Col, A., Agosti, F. and Sartorio, A. (2010) ‘Relationship between basal metabolic rate, gender, age, and body composition in 8,780 white obese subjects’, Obesity, 18(1), pp. 71-78. DOI: 10.1038/oby.2009.162 PubMed
- Liu, Y., Liu, F., Yu, W., Xiao, Y., Liu, D., Li, Z., Chen, W., Gao, F. & Le, S. (2025) ‘Validity of four low-cost smartwatches in estimating energy expenditure during cycling in Chinese untrained women’, PLoS ONE, 20(9), e0331399. DOI: 10.1371/journal.pone.0331399 PubMed
- Livesey, G. (1995) ‘Prediction of energy availability from human diets’, American Journal of Clinical Nutrition, 62(suppl), pp. 1135S–1142S.
- Livesey, G. (2001). ‘A perspective on food energy standards for nutrition labelling’. British Journal of Nutrition, 85(3), pp.271–287. DOI: 10.1079/BJN2000253 PubMed
- Louis, P., Solvang, M., Duncan, S.H., Walker, A.W. and Mukhopadhya, I. (2021) ‘Dietary fibre complexity and its influence on functional groups of the human gut microbiota’, Proceedings of the Nutrition Society, 80(4), pp. 386-397. DOI: 10.1017/S0029665121003694
- Matthews, R.H. (1995) ‘Nutrient Databank perspectives on energy’, American Journal of Clinical Nutrition, 62 (suppl), pp. 1147S–1150S. DOI: 10.1093/ajcn/62.5.1147S PubMed
- NASEM (National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine) (2023) Dietary Reference Intakes for Energy. Washington, DC: The National Academies Press. DOI: 10.17226/26818 PubMed
- Neufer, P.D. (2018). ‘The Bioenergetics of Exercise’. Cold Spring Harbor Perspectives in Medicine, 8(1), a029660. DOI: 10.1101/cshperspect.a029678 PubMed
- Nikodijevic, C.J., Probst, Y.C., Tan, S.-Y. & Neale, E.P. (2023). 'The Metabolizable Energy and Lipid Bioaccessibility of Tree Nuts and Peanuts: A Systematic Review with Narrative Synthesis of Human and In Vitro Studies'. Advances in Nutrition, 14, pp.796-818. DOI: 10.1016/j.advnut.2023.03.006 PubMed
- Prentice, A.M. (2005) ‘Macronutrients as sources of food energy’, Public Health Nutrition, 8(7A), pp. 932–939. DOI: 10.1079/PHN2005779 PubMed
- Protasoni, M. & Zeviani, M. (2021). ‘Mitochondrial Structure and Bioenergetics in Normal and Disease Conditions’. International Journal of Molecular Sciences, 22(2), 586. DOI: 10.3390/ijms22020586 PubMed
- Ribeiro, F.L. & Pereira, W.R.L.S. (2022). ‘A gentle introduction to scaling relations in biological systems’. Revista Brasileira de Ensino de Física, 44, e20210219. DOI: 10.1590/1806-9126-RBEF-2021-0291
- Roager, H.M. & Christensen, L.H. (2022). 'Personal diet–microbiota interactions and weight loss'. Proceedings of the Nutrition Society, 81, pp.243-252. DOI: 10.1017/S0029665122000805 PubMed
- Sánchez-Peña, J., Márquez-Sandoval, F., Ramírez-Anguiano, A.C., Velasco-Ramírez, S.F., Macedo-Ojeda, G. and González-Ortiz, L.J. (2017) ‘Calculating the metabolizable energy of macronutrients: a critical review of Atwater's results’, Nutrition Reviews, 75(1), pp. 37–48. DOI: 10.1093/nutrit/nuw044 PubMed
- Schutz, Y. (2000) ‘Role of substrate utilization and thermogenesis on body-weight control with particular reference to alcohol’, Proceedings of the Nutrition Society, 59, pp. 511–517. DOI: 10.1017/S0029665100000744 PubMed
- Speakman, J.R. and Hall, K.D. (2023) ‘Models of body weight and fatness regulation’, Philosophical Transactions of the Royal Society B, 378(1875), p. 20220231. DOI: 10.1098/rstb.2022.0231 PubMed
- Tzeravini, E., Tentolouris, A., Kokkinos, A., Tentolouris, N. and Katsilambros, N. (2024) ‘Diet induced thermogenesis, older and newer data with emphasis on obesity and diabetes mellitus - A narrative review’, Metabolism Open, 22, 100291. DOI: 10.1016/j.metop.2024.100291 PubMed
- Valicente, V.M., Peng, C.-H., Pacheco, K.N., Lin, L., Kielb, E.I., Dawoodani, E., Abdollahi, A. & Mattes, R.D. (2023) ‘Ultraprocessed Foods and Obesity Risk: A Critical Review of Reported Mechanisms’, Advances in Nutrition, 14(6), pp. 1497–1511. DOI: 10.1016/j.advnut.2023.04.006 PubMed
- van Boekel, M., Fogliano, V., Pellegrini, N., Stanton, C., Scholz, G., Lalljie, S., Somoza, V., Knorr, D., Jasti, P.R. & Eisenbrand, G. (2010). 'A review on the beneficial aspects of food processing'. Molecular Nutrition & Food Research, 54, pp.1215-1247. DOI: 10.1002/mnfr.200900608 PubMed
- Westerterp, K.R. (2004) ‘Diet induced thermogenesis’, Nutrition & Metabolism, 1(1), p. 5. DOI: 10.1186/1743-7075-1-5 PubMed
- Yoshimura, E., et al. (2026) ‘Digestible and metabolizable energy intake in humans: a systematic review of bomb calorimetry studies’, Advances in Nutrition, 17, 100597. DOI: 10.1016/j.advnut.2026.100597 PubMed
- Zou, M.L., Moughan, P.J., Awati, A. and Livesey, G. (2007) ‘Accuracy of the Atwater factors and related food energy conversion factors with low-fat, high-fiber diets when energy intake is reduced spontaneously’, American Journal of Clinical Nutrition, 86, pp. 1649–1656. DOI: 10.1093/ajcn/86.5.1649 PubMed
