Сравнительный анализ веганского паттерна питания
Введение
Перед лицом глобальных проблем, связанных с ростом хронических заболеваний и ухудшением экологической обстановки, выбор рациона приобрёл беспрецедентное общественное значение. Среди множества подходов особую популярность набрали растительные диеты — их приверженцы руководствуются этическими, экологическими и соображениями пользы для здоровья (Craig 2021). Однако термин «растительная диета» охватывает очень широкий спектр моделей питания — от гибких до крайне строгих. На одном конце этого континуума находится веганская диета, исключающая любые продукты животного происхождения, а на другом — традиционный западный рацион с высоким содержанием красного и переработанного мяса, рафинированных злаков и добавленных сахаров (Rippe 2025). Между этими крайностями располагаются различные полувегетарианские варианты, в том числе флекситарианство (эпизодическое употребление мяса) и пескетарианство (включающее рыбу) (Moreno 2021).
Ключевой вопрос для нутрициологии звучит не просто «полезны или вредны растительные диеты», а «как разные типы растительных диет соотносятся друг с другом и с традиционными паттернами питания с точки зрения нутриентного профиля, физиологических эффектов и долгосрочных рисков для здоровья». Цель этой статьи — предоставить объективный обзор научных данных по этим вопросам, опираясь исключительно на рецензируемые исследования.
Крайне важно различать здоровую и нездоровую растительную диету. Сам по себе отказ от продуктов животного происхождения не гарантирует полезности рациона: можно придерживаться веганской диеты, богатой рафинированными злаками, сахарами и продуктами глубокой переработки, и такой тип питания связывают с ухудшением кардиометаболических показателей (Satija 2018). Западная диета, в свою очередь, служит негативным эталоном — её последовательно ассоциируют с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета 2 типа и ожирения (Landry 2024; Capodici 2024).
Эта статья не содержит медицинских рекомендаций или советов по терапии. Вместо этого мы систематически сравним веганскую диету с другими растительными паттернами (вегетарианским, пескетарианским, флекситарианским), а также с западной диетой по нескольким ключевым параметрам: макронутриентному составу, кардиометаболическим факторам риска, микробиоте кишечника, биомаркерам воспаления, а также таким отдалённым исходам, как метаболический синдром и когнитивное здоровье. Изучив научную литературу, мы постараемся прояснить отличительные особенности каждого паттерна и подчеркнуть, что качество пищевого выбора — будь то растительная или животная пища — может быть не менее важно, чем степень ограничения продуктов животного происхождения.
1. Что мы сравниваем? Определения и спектр
1.1. От гибкого до строгого: континуум растительных диет
Термин «растительная диета» часто используют как обобщающую категорию, однако на самом деле он охватывает широкий спектр моделей питания, которые существенно различаются по тому, какие продукты животного происхождения и в каком количестве в них входят (Craig 2021). Понимание этих различий необходимо для интерпретации научных данных и для корректного сравнения эффектов разных диет. Вместо того чтобы рассматривать эти диеты как отдельные, взаимоисключающие категории, исследователи в области нутрициологии всё чаще признают континуум растительного питания (Moreno 2021).
На наименее строгом конце этого континуума находится флекситарианская (или полувегетарианская) диета. Флекситарианцы питаются преимущественно растительной пищей — овощами, фруктами, бобовыми, цельными злаками — но изредка включают в рацион небольшие количества мяса, птицы, рыбы или молочных продуктов. Единого общепринятого определения не существует, однако в исследованиях флекситарианцами часто называют людей, которые употребляют мясо реже одного раза в неделю или в очень ограниченных количествах (Rolands 2025). Флекситарианский паттерн становится всё более популярным в западных странах как прагматичный и устойчивый подход к сокращению потребления продуктов животного происхождения без их полного исключения (Bruns 2024).
Далее по спектру располагается пескетарианская диета: она исключает мясо и птицу, но включает рыбу и морепродукты, а в большинстве случаев также яйца и молочные продукты. Пескетарианцы получают животный белок в основном из рыбы, которая обеспечивает организм длинноцепочечными омега-3 жирными кислотами (EPA и DHA) — их содержание в строгих вегетарианских и веганских рационах значительно ниже (Klein 2025).
Следующая — вегетарианская диета. Её наиболее распространённая форма (лакто-ово-вегетарианство) исключает мясо, птицу и рыбу, но включает яйца и молочные продукты. Существуют и другие варианты: лакто-вегетарианство (молочные продукты разрешены, яйца исключены) и ово-вегетарианство (яйца разрешены, молочные продукты исключены). Вегетарианские диеты — один из наиболее изученных паттернов в связи с сердечно-сосудистыми заболеваниями, и их последовательно ассоциируют с более низкими рисками ряда хронических болезней (Capodici 2024; Landry 2024).
На самом строгом конце растительного континуума находится веганская диета. Веганы исключают все продукты животного происхождения, включая мясо, рыбу, птицу, яйца, молочные продукты и часто мёд. Веганский рацион полностью построен на растительной пище — зерновых, бобовых, овощах, фруктах, орехах и семенах. Из-за полного отказа от продуктов животного происхождения веганам необходимо уделять особое внимание некоторым нутриентам, таким как витамин B12, витамин D, кальций, железо, цинк, йод и длинноцепочечные омега-3 жирные кислоты, которые либо отсутствуют в растительной пище, либо усваиваются из неё хуже (Rolands 2025; Craig 2021).
Важно подчеркнуть: сама по себе принадлежность к той или иной категории не определяет полезность рациона. Веганская диета, основанная на рафинированных злаках, сладких напитках и продуктах глубокой переработки (включая некоторые заменители мяса), может быть менее здоровой, чем флекситарианская диета, богатая цельной растительной пищей с эпизодическим включением рыбы или молочных продуктов. Это различие привело к появлению концепций здоровой и нездоровой растительной диеты, которые операционализируются с помощью таких индексов, как healthful Plant-Based Diet Index (hPDI) и unhealthful Plant-Based Diet Index (uPDI) (Satija 2018). Эти индексы присваивают положительные баллы здоровым растительным продуктам (цельные злаки, фрукты, овощи, орехи, бобовые) и «обратные» (отрицательные) — менее здоровым растительным продуктам (рафинированные злаки, картофель, сахаросодержащие напитки), а также животным продуктам. Исследования с использованием этих индексов показали, что качество потребляемой растительной пищи по крайней мере не менее важно, чем степень ограничения продуктов животного происхождения (Bigras 2025).
Резюмируя: для корректного сравнения веганской диеты с другими паттернами питания необходимо учитывать как степень ограничения продуктов животного происхождения, так и качество потребляемой растительной пищи. В следующих разделах мы рассмотрим, как эти различия отражаются в нутриентном профиле, физиологических эффектах и отдалённых исходах для здоровья.
1.2. Антипод: западная диета как эталон для сравнения
Если растительные диеты занимают один конец пищевого спектра, то западная диета (её также называют стандартной американской диетой) представляет собой его полную противоположность. Понимание этого паттерна необходимо, поскольку он служит основной группой сравнения в большинстве эпидемиологических исследований питания и обеспечивает базовый уровень, относительно которого измеряют эффекты растительных диет (Rippe 2025).
Для западной диеты в целом характерны высокое потребление красного и переработанного мяса, рафинированных злаков, добавленных сахаров, насыщенных жиров и продуктов глубокой переработки — при низком потреблении фруктов, овощей, цельных злаков, бобовых, орехов и семян (Capodici 2024; Kalmpourtzidou 2024). Этот паттерн сформировался относительно недавно в эволюционной истории человечества под влиянием индустриализации, сельскохозяйственных практик и широкой доступности недорогих энергоёмких продуктов (Rippe 2025).
Ключевые характеристики западной диеты включают:
- Высокую энергетическую плотность и калорийность: продукты глубокой переработки обычно содержат мало воды и клетчатки, но много жиров и сахаров, что способствует их перееданию.
- Избыток насыщенных и транс-жиров: поступающих в основном из красного мяса, сливочного масла, сыра и гидрогенизированных масел; они ухудшают липидный профиль.
- Рафинированные углеводы и добавленные сахара: белый хлеб, белый рис, макаронные изделия, сахаросодержащие напитки и кондитерские изделия составляют значительную часть суточной калорийности.
- Низкое содержание пищевых волокон (клетчатки): вытеснение цельных растительных продуктов рафинированными приводит к резкому дефициту клетчатки, что негативно сказывается на здоровье кишечника и метаболической регуляции.
- Высокое содержание натрия: большая часть натрия в западной диете поступает из переработанных продуктов и ресторанной еды, что способствует повышению артериального давления.
Последствия многолетнего следования западному типу питания хорошо задокументированы. Многочисленные проспективные когортные исследования и мета-анализы связывают западную диету с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета 2 типа, ожирения, метаболического синдрома, некоторых видов рака и смертности от всех причин (Landry 2024; Najjar 2019). Более того, западную диету считают изначально провоспалительной — она способствует системному вялотекущему воспалению, которое лежит в основе многих хронических болезней (Bruns 2024).
Важно признать, что западная диета — это не просто модель питания, а отражение более широких пищевых сред и социально-экономических факторов. Её распространённость возросла во всём мире, даже в регионах с традиционным растительным кулинарным наследием, что вносит вклад в глобальный рост неинфекционных заболеваний (Kalmpourtzidou 2024).
Когда исследователи сравнивают растительные диеты с западной, они обычно наблюдают, что любое движение по спектру в сторону увеличения доли растительной пищи и сокращения продуктов животного происхождения ассоциируется с улучшением кардиометаболических факторов риска. Однако величина этих улучшений зависит от конкретного типа растительной диеты и, что критически важно, от качества выбранных растительных продуктов. Например, замена красного мяса на рафинированные злаки может дать меньшую пользу, чем замена его на бобовые или орехи (Satija 2018).
Резюмируя: западная диета служит негативным эталоном — паттерном, от которого следует отказываться. Сопоставляя исходы веганской, вегетарианской и флекситарианской диет с исходами западной диеты, исследователи могут количественно оценить потенциальную пользу для здоровья от сокращения потребления продуктов животного происхождения и увеличения потребления цельной растительной пищи. В следующих разделах мы будем опираться на эти сопоставления, чтобы выделить характерные физиологические эффекты каждого паттерна.
2. Что на тарелке? Сравнение нутриентного профиля
2.1. Веганская диета vs. другие растительные диеты
При сравнении веганской диеты с другими растительными паттернами — вегетарианским, пескетарианским и флекситарианским — наиболее очевидные различия лежат в области общего потребления и источников макронутриентов, особенно белка и жиров, а также пищевых волокон (клетчатки). Эти различия напрямую вытекают из исключения (или включения) конкретных продуктов животного происхождения.
Белок: количество и источники
Все растительные диеты способны обеспечивать потребности в белке, однако количество и состав белка варьируют вдоль спектра. В целом, общее потребление белка (в процентах от общей энергии) обычно самое низкое при веганской диете, промежуточное — при вегетарианской и наиболее высокое — при пескетарианской и флекситарианской, хотя все они, как правило, остаются в пределах рекомендуемых диапазонов (Rolands 2025). Например, исследования сообщают о потреблении белка в диапазоне примерно 10–17% от общей энергии, причём веганы часто находятся на нижней границе этого диапазона.
Важнее общего количества — источник белка. Веганы полагаются исключительно на растительные белки: злаки (пшеница, рис, овёс), бобовые (фасоль, чечевица, нут), соевые продукты (тофу, темпе), орехи и семена. У вегетарианцев есть дополнительные опции — яйца и молочные продукты, которые обеспечивают белок высокого качества с более благоприятным аминокислотным профилем. Пескетарианцы вдобавок включают рыбу и морепродукты, богатые незаменимыми аминокислотами и длинноцепочечными омега-3 жирными кислотами. Флекситарианцы, в зависимости от частоты употребления мяса, также могут время от времени получать белок из птицы и красного мяса (Rolands 2025).
Доля растительного белка относительно общего потребления белка является определяющей характеристикой. При веганской диете растительный белок составляет 77–98% от общего белка. При вегетарианской этот показатель колеблется от 50 до 96%, отражая вариабельность потребления молочных продуктов и яиц. Пескетарианская диета демонстрирует 49–78% растительного белка, тогда как флекситарианская имеет самую низкую долю — от 37 до 83%, что указывает на то, что некоторые самоидентифицируемые флекситарианцы всё ещё потребляют существенное количество животного белка (Rolands 2025).
Качество жиров: насыщенные против ненасыщенных
Исключение продуктов животного происхождения глубоко влияет на потребление жиров. Веганские диеты обычно содержат меньше общего жира и значительно меньше насыщенных жиров по сравнению с вегетарианскими, пескетарианскими и флекситарианскими (Bruns 2024). Насыщенные жиры — содержащиеся в основном в мясе, сливочном масле, сыре и других цельномолочных продуктах — последовательно ассоциируются с повышением уровня холестерина ЛПНП. Исключая эти источники, веганы естественным образом потребляют более высокую долю ненасыщенных жиров из растительных масел, орехов, семян и авокадо.
Однако важно отметить, что не все веганские диеты бедны насыщенными жирами: чрезмерное употребление кокосового масла, пальмового масла или продуктов глубокой переработки (например, веганских сыров, мороженого) может увеличить потребление насыщенных жиров. Именно качество веганской диеты — делает ли она акцент на цельных растительных продуктах или на ультра-обработанных альтернативах — определяет её жирнокислотный профиль (Bruns 2024).
Углеводы и пищевые волокна
Растительные диеты, и особенно веганская, как правило, содержат больше углеводов и пищевых волокон по сравнению с всеядными паттернами. Клетчатка содержится исключительно в растительной пище, и веганы обычно потребляют её в наибольших количествах, за ними следуют вегетарианцы, а затем пескетарианцы и флекситарианцы (Rolands 2025). Высокое потребление клетчатки даёт множество преимуществ: способствует насыщению, поддерживает регулярную работу кишечника, питает полезные кишечные бактерии и помогает модулировать уровень глюкозы и холестерина в крови.
Тип углеводов также имеет значение. Здоровые растительные диеты делают акцент на цельных злаках, бобовых, фруктах и овощах, которые обеспечивают сложные углеводы с низким гликемическим индексом. Напротив, нездоровые растительные диеты могут основываться на рафинированных злаках (белый хлеб, белый рис), сахарах и фруктовых соках, что может негативно влиять на метаболическое здоровье независимо от того, исключены ли продукты животного происхождения (Satija 2018).
Резюме различий
Таким образом, нутриентные контрасты вдоль растительного спектра можно суммировать следующим образом:
- Веганская: самое низкое общее потребление белка (но адекватное), самая высокая доля растительного белка (77–98%), наименьшее количество насыщенных жиров, наибольшее потребление клетчатки и углеводов.
- Вегетарианская: умеренное общее потребление белка, доля растительного белка 50–96%, промежуточное содержание насыщенных жиров (из молочных продуктов и яиц), высокое содержание клетчатки.
- Пескетарианская: более высокое общее потребление белка (за счёт рыбы), доля растительного белка 49–78%, включает полезные длинноцепочечные омега-3 жирные кислоты.
- Флекситарианская: наиболее вариабельный паттерн, доля растительного белка может опускаться до 37%; при очень низком потреблении мяса может приближаться к веганскому профилю, а при более высоком — напоминать всеядный.
Эти различия в нутриентном профиле трансформируются в различные физиологические эффекты, которые будут рассмотрены в следующих разделах. Важно подчеркнуть, что как степень ограничения продуктов животного происхождения, так и качество выбора растительной пищи формируют конечную нутриентную картину.
2.2. Жирные кислоты: профиль как отпечаток пальца
Помимо базовых макронутриентов, детальный состав жирных кислот в крови и клеточных мембранах даёт удивительно точное отражение привычного рациона. Разные паттерны питания оставляют в липидном профиле distinctive «отпечатки пальцев», и эти отпечатки имеют важное значение для метаболического здоровья и воспаления.
Источники пищевых жирных кислот
Организм человека не способен синтезировать два семейства незаменимых полиненасыщенных жирных кислот: омега-6 (n-6) и омега-3 (n-3). Они должны поступать с пищей. Основная растительная n-3 жирная кислота — альфа-линоленовая кислота (ALA), содержащаяся в семенах льна, чиа, грецких орехах и произведённых из них маслах. Длинноцепочечные n-3 жирные кислоты — эйкозапентаеновая (EPA) и докозагексаеновая (DHA) — содержатся почти исключительно в рыбе, морепродуктах и водорослях. Главная n-6 жирная кислота — линолевая (LA) — обильна во многих растительных маслах (соевом, подсолнечном, кукурузном), орехах и семенах, а её длинноцепочечный дериват — арахидоновая кислота (AA) — содержится преимущественно в мясе, яйцах и молочных продуктах (Klein 2025).
Профили жирных кислот при разных типах питания
В поперечном исследовании, сравнивавшем всеядных, флекситарианцев, вегетарианцев и веганов, было обнаружено, что тип питания сильно влияет на состав жирных кислот как в плазме (краткосрочный маркер), так и в эритроцитах (среднесрочный маркер, отражающий 2–3 месяца) (Klein 2025).
- Насыщенные жирные кислоты (НЖК): У веганов были самые низкие уровни НЖК в плазме, особенно пальмитиновой кислоты, по сравнению со всеми другими группами. Это отражает низкое потребление мяса и цельномолочных продуктов.
- Мононенасыщенные жирные кислоты (МНЖК): У веганов в эритроцитах были выше уровни олеиновой кислоты (основной МНЖК оливкового масла), чем у флекситарианцев и вегетарианцев, что, возможно, указывает на более высокое потребление оливкового или рапсового масла.
- Омега-6 жирные кислоты: У веганов и вегетарианцев уровни линолевой кислоты (LA) в плазме и эритроцитах были значительно выше, чем у всеядных и флекситарианцев. Напротив, арахидоновая кислота (AA) была самой высокой у всеядных. Этот паттерн отражает высокое потребление LA из растительных масел и орехов, а также прямое поступление AA из продуктов животного происхождения.
- Омега-3 жирные кислоты: Самые высокие уровни EPA и DHA были у всеядных, за ними следовали флекситарианцы, тогда как у вегетарианцев и веганов концентрации были самыми низкими. Это напрямую коррелирует с потреблением рыбы и морепродуктов. Примечательно, что уровни ALA у веганов были несколько выше, чем у всеядных, что предполагает компенсаторное увеличение потребления растительной ALA, однако её конверсия в EPA и DHA оставалась ограниченной.
Омега-3 индекс и эффективность конверсии
Омега-3 индекс — показатель суммы EPA и DHA в эритроцитах — является маркером сердечно-сосудистого риска. В исследовании омега-3 индекс обнаруживал чёткий градиент: всеядные/флекситарианцы > вегетарианцы > веганы, причём самые низкие значения были у веганов (Klein 2025). Это указывает на то, что, хотя ALA из растительных источников может конвертироваться в EPA и DHA, эффективность этой конверсии низка, особенно в присутствии высоких доз LA в рационе, которая конкурирует за те же десатуразные ферменты.
Таким образом, полагаться исключительно на ALA из растительных продуктов может быть недостаточно для поддержания оптимального статуса длинноцепочечных n-3 жирных кислот. Это особенно актуально для людей, исключающих из рациона рыбу и морепродукты. Добавки из водорослевого масла обеспечивают прямой источник DHA и EPA без использования продуктов животного происхождения, однако в наблюдательных исследованиях их применение фиксируется редко.
Соотношения жирных кислот и воспалительный потенциал
Соотношение n-6 к n-3 жирным кислотам часто используют как индикатор провоспалительного потенциала. Высокое соотношение n-6/n-3 (характерное для западной диеты) способствует выработке провоспалительных эйкозаноидов из арахидоновой кислоты, тогда как низкое соотношение благоприятствует синтезу менее воспалительных или про-resolving медиаторов из EPA и DHA. У веганов и вегетарианцев соотношение n-6/n-3 обычно выше, чем у всеядных, из-за высокого потребления LA и низкого — EPA/DHA (Klein 2025). Однако это не обязательно означает более высокий уровень системного воспаления, поскольку растительные диеты также богаты противовоспалительными фитохимическими веществами и клетчаткой (Capodici 2024).
Соотношение арахидоновой кислоты к EPA (ARA/EPA) — ещё один релевантный маркер. В исследовании самые высокие значения ARA/EPA были у веганов, затем у флекситарианцев и вегетарианцев, а самые низкие — у всеядных. Считается, что высокое соотношение ARA/EPA отражает более низкую способность продуцировать противовоспалительные эйкозаноиды и специализированные про-resolving медиаторы из EPA (Klein 2025).
Резюме
Таким образом, профили жирных кислот заметно различаются в зависимости от типа питания:
- Всеядные / флекситарианцы: более высокие уровни EPA и DHA, более низкие уровни LA, более высокий уровень AA и более благоприятные соотношения ARA/EPA.
- Вегетарианцы: промежуточные паттерны: уровни EPA/DHA ниже, чем у всеядных, но выше, чем у веганов.
- Веганы: самые высокие уровни LA, самые низкие — EPA и DHA, самое высокое соотношение ARA/EPA, но также и самые низкие уровни насыщенных жиров.
Эти различия подчёркивают важность учёта не только наличия или отсутствия продуктов животного происхождения, но и конкретных типов потребляемых жиров. Для тех, кто придерживается веганской или вегетарианской диеты, внимание к источникам длинноцепочечных n-3 жирных кислот — будь то через добавки или стратегический выбор продуктов — может быть оправданным для оптимизации жирнокислотного профиля.
3. Влияние на кардиометаболическое здоровье
3.1. Общая картина и факторы риска
Кардиометаболическое здоровье охватывает целый ряд взаимосвязанных факторов риска — липиды крови, артериальное давление, контроль гликемии, массу тела и воспаление, — которые в совокупности определяют вероятность развития сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа. Среди всех моделей питания именно растительные диеты наиболее последовательно ассоциируются с благоприятным кардиометаболическим профилем. Однако величина пользы варьирует вдоль растительного спектра: веганская диета часто демонстрирует наиболее выраженные эффекты, за ней следуют вегетарианская, пескетарианская и флекситарианская (Landry 2024; Capodici 2024).
Липидный профиль: холестерин и триглицериды
Влияние растительных диет на липиды крови — одна из наиболее изученных областей. Крупный обзор обзоров (umbrella review) показал, что вегетарианские и веганские диеты ассоциируются со значительным снижением общего холестерина и холестерина липопротеинов низкой плотности (ЛПНП) по сравнению с невегетарианскими диетами. В частности, по данным наблюдательных исследований, веганская диета снижает уровень холестерина ЛПНП примерно на 0,49 ммоль/л (95% ДИ: -0,62 – -0,36) (Landry 2024). Рандомизированные контролируемые испытания подтверждают эти выводы: веганские диетические вмешательства приводят к умеренному снижению общего холестерина и холестерина ЛПНП по сравнению с контрольными диетами (Tow 2025).
Механизмы этого эффекта многообразны. Отсутствие диетического холестерина, более низкое потребление насыщенных жиров и более высокое потребление ненасыщенных жиров, растворимой клетчатки и растительных стеролов — всё это вносит вклад в улучшение липидного профиля. Примечательно, что замена насыщенных жиров ненасыщенными, особенно полиненасыщенными, является ключевым драйвером снижения ЛПНП (Satija 2018).
Холестерин липопротеинов высокой плотности (ЛПВП) и триглицериды демонстрируют более вариабельные реакции. Некоторые исследования сообщают о небольшом снижении ЛПВП при веганской диете, что может показаться нелогичным, однако более высокий уровень ЛПВП не обязательно защищает, если он достигается за счёт изменений в рационе, которые также снижают ЛПНП. Уровни триглицеридов, как правило, ниже у людей, придерживающихся растительных диет, хотя эффект менее последователен и может зависеть от качества источников углеводов (рафинированные против цельных злаков) (Landry 2024; Bruns 2024).
Масса тела и индекс массы тела
Избыточная масса тела — основной драйвер кардиометаболического риска. В наблюдательных исследованиях вдоль растительного спектра наблюдается ступенчатое снижение индекса массы тела (ИМТ): самые высокие средние значения ИМТ — у невегетарианцев, затем следуют флекситарианцы, вегетарианцы и, наконец, веганы, которые часто являются единственной группой, попадающей в диапазон нормального веса (Landry 2024). Рандомизированные исследования подтверждают, что веганские диеты ad libitum (без преднамеренного ограничения калорий) приводят к большей потере веса, чем контрольные диеты, со средней разницей от 2 до 5 кг за 12–24 недели (Tow 2025).
Это преимущество в весе объясняется несколькими механизмами. Растительные диеты обычно имеют более низкую энергетическую плотность из-за высокого содержания воды и клетчатки, что усиливает насыщение и снижает произвольное потребление энергии. Более низкое содержание жиров, особенно насыщенных, дополнительно снижает калорийность. Кроме того, термический эффект пищи (энергия, затрачиваемая на переваривание) может быть несколько выше для растительных блюд, хотя этот эффект скромен (Najjar 2019).
Гликемический контроль и чувствительность к инсулину
Было показано, что растительные диеты, особенно богатые цельными злаками, бобовыми и овощами, улучшают маркеры гликемического контроля. Мета-анализ рандомизированных контролируемых исследований показал, что веганские диеты снижают уровень HbA1c (маркер долгосрочной гликемии) примерно на 0,2–0,4 процентных пункта по сравнению с контрольными диетами, причём наиболее выраженные эффекты наблюдались у людей с сахарным диабетом 2 типа или метаболическим синдромом (Tow 2025; Landry 2024).
Механизмы включают более высокое потребление клетчатки (которая замедляет всасывание углеводов), более низкое потребление насыщенных жиров (что улучшает чувствительность к инсулину) и снижение веса (которое уменьшает инсулинорезистентность). Интересно, что даже при сопоставимом потреблении энергии растительные диеты, по-видимому, улучшают функцию бета-клеток и снижают внутримышечное накопление липидов, что указывает на прямые эффекты в отношении чувствительности к инсулину, независимые от изменения веса (Najjar 2019).
Артериальное давление
Связь между растительными диетами и артериальным давлением менее последовательна. Некоторые мета-анализы сообщают о небольшом снижении систолического (примерно на 2–3 мм рт. ст.) и диастолического (1–2 мм рт. ст.) давления при вегетарианских и веганских диетах по сравнению с всеядными, в то время как другие не находят значимых различий (Landry 2024; Bruns 2024). Вариабельность может быть обусловлена различиями в потреблении натрия (которое часто остаётся высоким даже при растительных диетах, если в рацион входят продукты переработки), качеством растительных продуктов и продолжительностью вмешательств.
Тем не менее, общая картина позволяет предположить, что хорошо спланированные растительные диеты — особенно те, которые делают акцент на цельных необработанных продуктах и ограничивают натрий — поддерживают здоровый уровень артериального давления, вероятно, за счёт увеличения потребления калия (из фруктов и овощей) и снижения потребления насыщенных жиров и натрия.
Воспаление
Хроническое вялотекущее воспаление — это объединяющий механизм, лежащий в основе многих кардиометаболических заболеваний. Растительные диеты в целом ассоциируются с более низким уровнем воспалительных биомаркеров, особенно С-реактивного белка (СРБ). Мета-анализ показал, что веганские диеты связаны со значительно более низкими концентрациями СРБ по сравнению с всеядными диетами, причём средняя разница составила примерно -0,55 мг/л (Landry 2024). Вегетарианские диеты демонстрируют сходные, но менее выраженные эффекты.
Противовоспалительные эффекты растительных диет объясняются несколькими компонентами: высоким содержанием клетчатки (которая через ферментацию в кишечнике продуцирует противовоспалительные короткоцепочечные жирные кислоты), обилием полифенолов и антиоксидантов (которые снижают окислительный стресс), более низким потреблением провоспалительных насыщенных жиров и отсутствием таких соединений, как гемовое железо и конечные продукты гликирования, которые в изобилии содержатся в продуктах животного происхождения (Satija 2018; Capodici 2024).
Резюме по кардиометаболическим факторам риска
Обобщая данные по факторам риска:
| Фактор риска | Веганская vs. западная/всеядная | Вегетарианская vs. западная/всеядная | Флекситарианская vs. западная/всеядная |
|---|---|---|---|
| Холестерин ЛПНП | ↓↓ (наиболее выражено) | ↓ (умеренно) | ↓ (скромно) |
| Масса тела / ИМТ | ↓↓ (наибольшее снижение) | ↓ (умеренно) | ↓ (скромно) |
| HbA1c / гликемия | ↓ (выражено в группах риска) | ↓ (умеренно) | ↔ или ↓ (данных мало) |
| Артериальное давление | ↓ или ↔ (непоследовательно) | ↓ или ↔ (непоследовательно) | ↔ (данных мало) |
| Воспаление (СРБ) | ↓↓ (наиболее выражено) | ↓ (умеренно) | ↔ (данных мало) |
Условные обозначения: ↓↓ — убедительные данные о снижении; ↓ — имеются данные о снижении; ↔ — нет последовательных данных.
Важно отметить, что определённость доказательств варьирует. В то время как наблюдательные исследования неизменно показывают ассоциации, рандомизированные контролируемые испытания большей продолжительности с «жёсткими» клиническими конечными точками (например, инфаркт миокарда, инсульт) отсутствуют. Большинство испытаний являются краткосрочными (12–24 недели) и фокусируются на промежуточных факторах риска, а не на клинических событиях (Landry 2024). В следующих главах мы более подробно рассмотрим специфические кардиометаболические состояния — метаболический синдром и сердечно-сосудистые заболевания.
3.2. Метаболический синдром: комплексный подход
Метаболический синдром (МС) — это не отдельное заболевание, а кластер взаимосвязанных кардиометаболических факторов риска, которые часто встречаются вместе, увеличивая риск сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета 2 типа и смертности от всех причин. Согласно согласованным критериям, для диагностики МС требуется наличие как минимум трёх из следующих пяти компонентов: увеличенная окружность талии (абдоминальное ожирение), повышенный уровень триглицеридов, сниженный уровень холестерина ЛПВП, повышенное артериальное давление и повышенный уровень глюкозы натощак (Mambrini 2025).
Поскольку МС объединяет совокупное действие нескольких факторов риска, он даёт более целостную картину кардиометаболического здоровья, чем любой отдельный биомаркер. Изучение того, как различные типы питания влияют на распространённость и выраженность МС, даёт ценную информацию об их общем воздействии.
Распространённость метаболического синдрома при разных типах питания
Наблюдательные исследования неизменно показывают, что распространённость МС наиболее низка среди людей, придерживающихся растительных диет, и наиболее высока среди тех, кто следует западному всеядному типу питания. Например, в исследовании Adventist Health Study-2 распространённость МС была значительно ниже у вегетарианцев и веганов по сравнению с невегетарианцами, причём веганы демонстрировали наиболее благоприятный профиль (Landry 2024). Последующие анализы подтвердили этот градиент: по мере увеличения потребления продуктов животного происхождения растёт и вероятность соответствия критериям МС (Capodici 2024).
Флекситарианцы занимают промежуточное положение. Поперечное исследование, сравнивавшее флекситарианцев, веганов и всеядных, показало, что у флекситарианцев показатели выраженности МС были ниже (более благоприятными), чем у всеядных, а по некоторым параметрам — особенно основанным на окружности талии и ИМТ — флекситарианцы даже превосходили веганов (Bruns 2024). Это позволяет предположить, что существенное сокращение потребления мяса и мясных продуктов, даже без их полного исключения, может давать значительные метаболические преимущества.
Показатели выраженности метаболического синдрома
Традиционная диагностика МС использует бинарные пороговые значения (есть/нет), что может маскировать незначительные метаболические улучшения, не достигающие диагностических порогов. Чтобы преодолеть это ограничение, исследователи разработали непрерывные показатели выраженности МС (z-показатели), которые учитывают возраст, пол и расово-этническую принадлежность наряду с пятью традиционными компонентами. Эти показатели обеспечивают более тонкую оценку метаболического здоровья и могут обнаруживать изменения, которые пропускают бинарные классификации (Bruns 2024).
Используя такие показатели, исследование флекситарианцев, веганов и всеядных показало, что и у флекситарианцев, и у веганов показатели выраженности МС были значительно ниже, чем у всеядных. Примечательно, что у флекситарианцев были наиболее благоприятные показатели, когда выраженность МС рассчитывалась как на основе ИМТ, так и на основе окружности талии (Bruns 2024). Этот вывод интригует, поскольку он предполагает, что умеренно растительная диета с эпизодическим включением мяса может быть особенно эффективна для снижения абдоминального ожирения — ключевого драйвера метаболической дисфункции.
Однако в том же исследовании отмечалось, что все три группы имели показатели выраженности МС ниже нуля, что указывает на низкий абсолютный риск, вероятно, из-за относительно молодого и здорового состава когорты. Для подтверждения того, сохраняют ли флекситарианцы это преимущество перед веганами на протяжении десятилетий, необходимы более длительные исследования в более старших или более высокорисковых популяциях.
Влияние здоровой и нездоровой растительной диеты на МС
Не все растительные диеты одинаково защищают от МС. Различие между здоровыми и нездоровыми растительными диетами, которое отражают индексы hPDI и uPDI, здесь очень важно. Лонгитудинальное исследование на взрослых китайцах показало, что более высокая приверженность общей растительной диете (PDI) и здоровой растительной диете (hPDI) ассоциировалась со значительно более низким риском развития МС. И наоборот, более высокая приверженность нездоровой растительной диете (uPDI), характеризующейся рафинированными злаками, сладостями и сладкими напитками, ассоциировалась с повышенным риском МС (Mambrini 2025).
Эти данные подчёркивают критический момент: исключение продуктов животного происхождения само по себе не защищает от метаболического синдрома, если эти калории заменяются некачественными растительными продуктами. Веганская диета, богатая белым хлебом, белым рисом, сладкими закусками и фруктовыми соками, может быть метаболически неблагоприятной, несмотря на отсутствие ингредиентов животного происхождения (Satija 2018).
Потенциальные механизмы
Несколько механизмов объясняют, почему растительные диеты — особенно здоровые варианты — снижают риск МС:
- Снижение веса и потеря абдоминального жира: Растительные диеты, особенно богатые клетчаткой и с низкой энергетической плотностью, способствуют снижению веса и преимущественно уменьшают висцеральную жировую ткань — ключевой драйвер инсулинорезистентности и воспаления.
- Улучшение липидного профиля: Более низкое потребление насыщенных жиров и более высокое потребление ненасыщенных жиров и клетчатки снижают уровень триглицеридов и холестерина ЛПНП, одновременно благоприятно модулируя функцию ЛПВП.
- Повышение чувствительности к инсулину: Высокое потребление клетчатки замедляет всасывание углеводов, снижая постпрандиальные колебания глюкозы; снижение веса дополнительно улучшает чувствительность к инсулину.
- Снижение воспаления: Растительные диеты снижают уровень циркулирующих воспалительных маркеров, которые повышены при МС.
Неопределённости и пробелы в исследованиях
Несмотря на последовательную связь между растительными диетами и более низким риском МС, остаётся ряд неопределённостей. Большинство исследований являются поперечными или имеют небольшую продолжительность, что затрудняет установление причинно-следственных связей. Относительный вклад конкретных групп продуктов — бобовых, орехов, цельных злаков, фруктов — в профилактику МС количественно не оценён. Более того, оптимальный баланс между растительной и животной пищей для профилактики МС может варьировать в зависимости от возраста, пола, генетического фона и исходного метаболического здоровья (Mambrini 2025).
Отсутствуют долгосрочные рандомизированные контролируемые испытания с МС в качестве первичного исхода. Восемьongoing исследований, выявленных в недавнем систематическом обзоре, могут помочь восполнить некоторые из этих пробелов, но в настоящее время доказательная база остаётся ограниченной (Mambrini 2025).
Резюме
Резюмируя: растительные диеты — особенно те, которые делают акцент на высококачественных растительных продуктах (цельных злаках, бобовых, фруктах, овощах, орехах, семенах), — ассоциируются с более низким риском и меньшей выраженностью метаболического синдрома. Флекситарианские диеты, которые значительно сокращают потребление мяса, не исключая его полностью, также демонстрируют благоприятные ассоциации и могут быть более приемлемыми и устойчивыми для многих людей. Качество растительных продуктов имеет не меньшее значение, чем ограничение продуктов животного происхождения; нездоровые растительные диеты, богатые рафинированными злаками и сахарами, не дают метаболических преимуществ и могут даже повышать риск.
4. За гранью очевидного: сравнительный анализ особых аспектов
4.1. Микробиом: мост между диетой и здоровьем
В кишечнике человека обитают триллионы микроорганизмов — бактерий, вирусов, грибов и простейших, — известных под общим назнием «микробиота кишечника». Эта сложная экосистема всё чаще признаётся критическим посредником во взаимосвязи между питанием и здоровьем. Диета — один из самых мощных модуляторов состава микробиоты, и разные типы питания оставляют отличительные микробные «сигнатуры», которые связывают с воспалением, метаболическим здоровьем и риском хронических заболеваний (Rinninella 2019; Fackelmann 2025).
Микробные сигнатуры разных типов питания
Крупномасштабное исследование, сравнивавшее микробиомы кишечника всеядных, вегетарианцев и веганов в пяти независимых когортах (21 561 человек), показало, что типы питания можно с высокой точностью различать исключительно по микробным профилям (средняя AUC = 0,85) (Fackelmann 2025). Это указывает на то, что привычный рацион оставляет сильный и обнаруживаемый отпечаток на микробном составе кишечника.
Сигнатура всеядных: Микробиомы всеядных характеризовались такими видами, как Ruminococcus torques, Bilophila wadsworthia и Alistipes putredinis. Эти виды связаны с потреблением мяса — особенно красного — и участвуют в ферментации белков, утилизации аминокислот и устойчивости к жёлчным кислотам. Важно, что эти микробы-маркеры отрицательно коррелировали с показателями кардиометаболического здоровья хозяина (Fackelmann 2025).
Сигнатура веганов: Микробиомы веганов были обогащены видами, продуцирующими бутират, включая представителей семейства Lachnospiraceae, Butyricicoccus sp. и Roseburia hominis. Эти бактерии специализируются на деградации клетчатки и продуцируют короткоцепочечные жирные кислоты (КЦЖК), особенно бутират, который обладает противовоспалительными свойствами и поддерживает целостность кишечного барьера.
Сигнатура вегетарианцев: Микробиомы вегетарианцев занимали промежуточное положение, разделяя некоторые черты как с всеядными, так и с веганами, но с большим обилием ферментирующих клетчатку видов, чем у всеядных.
Сигнатура флекситарианцев: Хотя в крупных метагеномных когортах флекситарианцы изучены меньше, диета со сниженным потреблением мяса сдвигает микробиоту от провоспалительного всеядного профиля в сторону более растительной конфигурации, хотя и не в такой степени, как у веганов.
Мясо, микробиота и кардиометаболическое здоровье
Всеядные ассоциированные виды B. wadsworthia и A. putredinis заслуживают особого внимания. B. wadsworthia — это сульфатредуцирующая бактерия, которая процветает на диетах с высоким содержанием жиров и животных белков. Она продуцирует сероводород, который может разрушать слизистый барьер толстой кишки и способствовать вялотекущему воспалению. A. putredinis участвует в ферментации белков, генерируя потенциально вредные метаболиты, такие как аммиак и жирные кислоты с разветвлённой цепью. Обилие этих видов положительно коррелировало с потреблением красного мяса и отрицательно — с потреблением фруктов и овощей (Fackelmann 2025).
Напротив, виды, ассоциированные с веганами, такие как R. hominis и Butyricicoccus, являются известными продуцентами бутирата — КЦЖК, которая служит основным источником энергии для колоноцитов, укрепляет кишечный барьер и оказывает противовоспалительное действие через активацию G-белок-связанных рецепторов и ингибирование гистондеацетилаз. Более высокое обилие этих видов коррелировало с благоприятными кардиометаболическими маркерами (Fackelmann 2025; Rinninella 2019).
Качество диеты и состав микробиоты
Важно, что не все растительные диеты вызывают одинаковые микробные сдвиги. Различие между здоровой и нездоровой растительной диетой (hPDI и uPDI) значимо и для микробиоты. У всеядных, которые потребляли больше растительной пищи (более высокие показатели hPDI), микробные сигнатуры кишечника частично совпадали с сигнатурами вегетарианцев и веганов. И наоборот, растительные диеты, богатые рафинированными злаками, сахарами и продуктами переработки (более высокие показатели uPDI), не обеспечивали таких же благоприятных микробных профилей (Fackelmann 2025).
Это позволяет предположить, что качество растительных продуктов — цельные злаки, бобовые, овощи, фрукты, орехи, семена — имеет решающее значение для формирования здоровой микробиоты. Простое исключение продуктов животного происхождения без увеличения потребления богатой клетчаткой растительной пищи может не дать таких же преимуществ.
Передача микробов из пищи в кишечник
Интригующая находка заключается в том, что некоторые кишечные микробы могут происходить непосредственно из пищи. В исследовании было идентифицировано 260 бактериальных видов, ассоциированных с пищей, которые присутствовали в микробиоме кишечника человека. Виды, связанные с молочными продуктами (например, Streptococcus thermophilus, различные виды Lactobacillus), были более распространены у всеядных и вегетарианцев, чем у веганов, что отражает потребление молочных продуктов. И наоборот, у веганов была выше распространённость почвенных и растительных микробов, таких как Enterobacter hormaechei и штаммы Klebsiella pneumoniae, известные как стимуляторы роста растений (Fackelmann 2025). Это говорит о том, что сельскохозяйственные практики и методы производства продуктов питания могут влиять на микробный состав кишечника, особенно в веганских популяциях.
Функциональные пути: растительная vs. животная диета
Помимо таксономического состава, функциональный потенциал микробиома кишечника также различается в зависимости от диеты. Метагеномы веганов и вегетарианцев обогащены путями, участвующими в деградации растительных полисахаридов (например, деградация инозитола) и биосинтезе хоризмата — промежуточного продукта в производстве ароматических аминокислот и витаминов. Метагеномы всеядных, напротив, обогащены путями, участвующими в расщеплении аминокислот животного происхождения (например, L-треонина, L-серина, глицина) и реутилизации кофакторов, обильных в животной пище, таких как кобаламин (витамин B12) (Fackelmann 2025).
Эти функциональные различия согласуются с экологическими нишами соответствующих диет: растительные диеты отбирают микробов, адаптированных к растительной клетчатке, тогда как животные диеты отбирают протеолитические бактерии.
Последствия для здоровья
Микробиом кишечника всё чаще рассматривается как модулируемая мишень для улучшения кардиометаболического здоровья. Наблюдение о том, что веганские и вегетарианские сигнатуры ассоциируются с благоприятными кардиометаболическими маркерами, тогда как всеядные сигнатуры — с неблагоприятными, подтверждает гипотезу о том, что индуцированные диетой сдвиги в микробиоте вносят вклад в оздоровительные эффекты растительных диет (Fackelmann 2025; Rinninella 2019).
Однако причинно-следственная связь окончательно не установлена. Возможно, что наблюдаемые микробные различия являются следствием, а не причиной различий в состоянии здоровья. Для выяснения направления причинно-следственной связи необходимы долгосрочные интервенционные исследования с повторными метагеномными и метаболомными измерениями.
Резюме
Резюмируя: микробиота кишечника заметно различается в зависимости от типа питания: веганские и вегетарианские диеты благоприятствуют бутират-продуцирующим, ферментирующим клетчатку видам, тогда как всеядные диеты — протеолитическим, потенциально провоспалительным видам. Качество растительных продуктов — не только исключение продуктов животного происхождения — определяет степень этих благоприятных сдвигов. Эти микробные различия могут частично опосредовать кардиометаболические преимущества, связанные с растительными диетами, хотя для установления причинно-следственной связи требуются дальнейшие исследования.
4.2. Воспаление и качество диеты
Хроническое вялотекущее воспаление — это объединяющий механизм, лежащий в основе многих связанных с питанием хронических заболеваний, включая сердечно-сосудистые болезни, сахарный диабет 2 типа и метаболический синдром. Хотя растительные диеты в целом ассоциируются с более низким уровнем воспалительных маркеров, растущий объём данных свидетельствует о том, что качество растительной диеты — а не просто отсутствие продуктов животного происхождения — определяет её воспалительный потенциал (Capodici 2024; Satija 2018).
Воспалительный потенциал разных типов питания
Западная диета, богатая красным и переработанным мясом, рафинированными злаками, добавленными сахарами и насыщенными жирами, стабильно ассоциируется с более высоким уровнем циркулирующих воспалительных биомаркеров, таких как С-реактивный белок (СРБ), интерлейкин-6 (IL-6) и фактор некроза опухоли-альфа (TNF-α). Напротив, традиционные растительные диеты — особенно те, что делают акцент на цельных злаках, бобовых, овощах, фруктах, орехах и семенах, — ассоциируются с более низким уровнем этих маркеров (Capodici 2024).
Однако не все растительные диеты являются противовоспалительными. Веганская диета, основанная на рафинированных злаках (белый хлеб, белый рис), сладких напитках, фруктовых соках и ультра-обработанных заменителях мяса, может быть метаболически неблагоприятной и может не обеспечивать таких же противовоспалительных преимуществ, как диета на основе цельных растительных продуктов (Satija 2018).
Индексы здоровой и нездоровой растительной диеты (hPDI и uPDI)
Чтобы уловить роль качества пищи в рамках растительных диет, исследователи разработали индекс здоровой растительной диеты (hPDI) и индекс нездоровой растительной диеты (uPDI). Оба индекса присваивают положительные баллы растительным продуктам, но с критическим различием:
- hPDI (здоровый): Положительные баллы присваиваются здоровым растительным продуктам (цельные злаки, фрукты, овощи, орехи, бобовые, чай, кофе). «Обратные» (отрицательные) баллы присваиваются менее здоровым растительным продуктам (рафинированные злаки, картофель, сахаросодержащие напитки, сладости, десерты) и продуктам животного происхождения.
- uPDI (нездоровый): Положительные баллы присваиваются менее здоровым растительным продуктам. «Обратные» (отрицательные) баллы присваиваются здоровым растительным продуктам и продуктам животного происхождения.
Таким образом, высокий показатель hPDI отражает диету, богатую высококачественными растительными продуктами и бедную как некачественными растительными продуктами, так и продуктами животного происхождения. Высокий показатель uPDI отражает диету, богатую некачественными растительными продуктами (например, рафинированными злаками, сладкими закусками) и бедную высококачественными растительными продуктами и продуктами животного происхождения.
hPDI, uPDI и воспалительные биомаркеры
Исследования с использованием этих индексов показали, что hPDI обратно пропорционально связан с воспалительными маркерами, тогда как uPDI — прямо пропорционально. Например, более высокие показатели hPDI связывают с более низким уровнем СРБ, IL-6 и других провоспалительных цитокинов, тогда как более высокие показатели uPDI ассоциируются с более высоким уровнем этих маркеров (Satija 2018; Capodici 2024).
Механизмы этого явления многогранны. Здоровые растительные продукты богаты:
- Пищевыми волокнами (клетчаткой): При ферментации кишечными бактериями они превращаются в короткоцепочечные жирные кислоты (бутират, пропионат, ацетат), которые обладают прямым противовоспалительным действием.
- Полифенолами и антиоксидантами: Эти соединения нейтрализуют свободные радикалы, снижают окислительный стресс и модулируют воспалительные сигнальные пути (например, NF-κB).
- Магнием и калием: Оба минерала связаны с более низким уровнем воспаления и улучшением сосудистой функции.
- Ненасыщенными жирными кислотами: Замена насыщенных жиров ненасыщенными снижает выработку провоспалительных эйкозаноидов.
И наоборот, нездоровые растительные продукты — рафинированные злаки, добавленные сахара, сладкие напитки — способствуют гипергликемии, инсулинорезистентности и образованию конечных продуктов гликирования (AGE), которые запускают воспалительные реакции (Satija 2018).
hPDI, uPDI и кардиометаболические исходы
Различие между hPDI и uPDI имеет важные последствия для кардиометаболического здоровья. В крупных проспективных когортах (Nurses’ Health Study, Health Professionals Follow-up Study) более высокие показатели hPDI ассоциировались со снижением риска ишемической болезни сердца на 25%, тогда как более высокие показатели uPDI — с повышением риска на 32% (Satija 2018). Аналогичные закономерности наблюдались для сахарного диабета 2 типа, гипертонии и метаболического синдрома.
Эти данные подчёркивают, что влияние растительных диет на здоровье критически зависит от того, какие именно растительные продукты потребляются. Простая замена продуктов животного происхождения на рафинированные злаки и сахара — паттерн, который иногда называют «веганство на нездоровой пище» (junk food vegan) — не улучшает кардиометаболический риск и может даже быть вредным.
Воспаление как медиатор
Воспаление, по-видимому, частично опосредует связь между качеством диеты и риском хронических заболеваний. В мета-анализе наблюдательных исследований вегетарианские паттерны питания ассоциировались с более низкими концентрациями СРБ, фибриногена и общего количества лейкоцитов по сравнению с невегетарианскими паттернами (Capodici 2024). Однако при стратификации растительных диет по качеству противовоспалительные эффекты в значительной степени определялись hPDI, а не uPDI.
Стоит отметить, что данные рандомизированных контролируемых исследований о влиянии на воспаление менее многочисленны и иногда противоречивы. Систематический обзор показал, что, хотя наблюдательные исследования неизменно демонстрируют более низкий уровень СРБ у веганов и вегетарианцев, интервенционные исследования часто не обладают достаточной мощностью или продолжительностью, чтобы обнаружить значимые различия, а результаты более вариабельны (Capodici 2024). Это может отражать относительно небольшую продолжительность большинства испытаний и тот факт, что участники на исходном уровне были в целом здоровы.
Резюме
Резюмируя: воспалительный потенциал растительной диеты определяется не только исключением продуктов животного происхождения, но и качеством растительных продуктов, которые их заменяют. Диеты, богатые цельными злаками, бобовыми, овощами, фруктами, орехами и семенами (высокий hPDI), ассоциируются с более низким уровнем воспаления и сниженным кардиометаболическим риском. И наоборот, растительные диеты, богатые рафинированными злаками, сахарами и продуктами переработки (высокий uPDI), не дают противовоспалительных преимуществ и могут повышать риск. Поэтому при сравнении веганской диеты с другими растительными паттернами необходимо учитывать не только то, что исключается, но и то, что включается в рацион.
4.3. Белковая адекватность и источники растительного белка
Вклад различных групп растительных продуктов в общее потребление растительного белка. Веганы получают белок из более разнообразных источников (зерновые, бобовые, соя, орехи/семена), тогда как полувегетарианцы в основном полагаются на зерновые.
Rolands et al. (2025), figure 2. CC BY 4.0
Опасения по поводу белковой адекватности — одни из самых частых вопросов, возникающих в связи с растительными диетами, особенно веганской. Однако значительный массив данных свидетельствует о том, что хорошо спланированные растительные диеты могут удовлетворять потребности в белке для взрослых на всех этапах жизни. Ключевыми вопросами являются не просто общее потребление белка, а источники и качество потребляемого белка (Rolands 2025; Craig 2021).
Общее потребление белка при разных типах питания
Вдоль растительного спектра общее потребление белка (в процентах от общей энергии) обычно остаётся в пределах рекомендуемых диапазонов, хотя оно имеет тенденцию быть самым низким при веганской диете и самым высоким при всеядной и флекситарианской. Систематический обзор, сравнивавший потребление белка при веганской, вегетарианской, пескетарианской и полувегетарианской диетах, показал, что общий белок составлял примерно от 10% до 17% энергии, причём все группы достигали или превышали рекомендуемую норму потребления белка (0,8 г/кг массы тела/день) (Rolands 2025).
В частности, в обзоре сообщалось:
- Веганская диета: общий белок 12,5–13,7% энергии. Доля растительного белка: 77–98% от общего белка.
- Вегетарианская диета: общий белок 10–16,4% энергии. Доля растительного белка: 50–96% от общего белка.
- Пескетарианская диета: общий белок 13,6–17,4% энергии. Доля растительного белка: 49–78% от общего белка.
- Полувегетарианская (флекситарианская) диета: общий белок 13,7–16,5% энергии. Доля растительного белка: 37–83% от общего белка.
Таким образом, хотя веганские диеты имеют самое низкое общее потребление белка и самую высокую долю растительного белка, они всё же остаются в пределах приемлемых диапазонов. Нижняя граница диапазона (например, 10–12% энергии) может быть адекватной для людей с сидячим образом жизни, но может быть субоптимальной для спортсменов, пожилых людей или лиц с повышенной потребностью в белке. Однако это можно скорректировать с помощью осознанного выбора продуктов (Rolands 2025).
Источники растительного белка: разнообразие имеет значение
Разнообразие потребляемых источников растительного белка заметно различается в зависимости от типа питания. Ключевым выводом систематического обзора было то, что веганские диеты характеризовались самым разнообразным потреблением источников растительного белка, включая зерновые, орехи и семена, соевые продукты и бобовые (фасоль, горох, чечевица). Напротив, полувегетарианские диеты в основном полагались на зерновые как на основной источник растительного белка, с относительно низким вкладом орехов, семян, соевых продуктов и бобовых (Rolands 2025).
Количественно, медианный процентный вклад различных источников растительного белка в общее потребление растительного белка составил:
| Источник | Веганская | Вегетарианская | Пескетарианская | Полувегетарианская |
|---|---|---|---|---|
| Зерновые | 60% | 69% | 71% | 78% |
| Орехи и семена | 5% | 8% | 5% | 4% |
| Соевые продукты | 17% | 9% | 13% | 4% |
| Бобовые (фасоль, горох, чечевица) | 20% | 16% | 11% | 9% |
У веганов был самый высокий вклад соевых продуктов и бобовых, что отражает включение тофу, темпе и зернобобовых в качестве основных источников белка. Такое разнообразие выгодно, поскольку разные растительные белки имеют взаимодополняющие аминокислотные профили. Зерновые обычно бедны лизином, но содержат достаточно метионина, тогда как бобовые бедны метионином, но богаты лизином. Комбинируя зерновые с бобовыми, веганы могут достичь полноценного аминокислотного профиля, не потребляя продуктов животного происхождения (Rolands 2025; Craig 2021).
Качество белка: роль сои
Среди растительных белков соя отличается высоким качеством. Поправленный на усвояемость аминокислотный коэффициент (PDCAAS) и коэффициент незаменимых аминокислот, усвояемых в тонком кишечнике (DIAAS), соевого белка сопоставимы с показателями животных белков (например, молока, яиц). Соевые продукты — тофу, темпе, эдамаме, обогащённое соевое молоко — обеспечивают все незаменимые аминокислоты в адекватных пропорциях. Систематический обзор показал, что соевые продукты вносят существенный вклад в потребление растительного белка при веганских (медиана 17%) и пескетарианских (13%) диетах, но гораздо меньший — при полувегетарианских (4%) (Rolands 2025).
Потребление сои ассоциируется с благоприятными кардиометаболическими исходами, включая более низкий уровень холестерина ЛПНП, хотя доказательства наиболее сильны для цельных соевых продуктов, а не для изолированного соевого белка или ультра-обработанных заменителей мяса.
Проблемы и соображения
Несмотря на общую адекватность растительных диет, некоторые группы могут иметь более высокий риск неадекватного потребления белка или субоптимального его качества:
- Пожилые люди: Потребность в белке может увеличиваться с возрастом для противодействия саркопении (потере мышечной массы). Пожилым веганам необходимо уделять особое внимание потреблению достаточного количества высококачественного растительного белка в каждый приём пищи (Craig 2021).
- Спортсмены: Люди, занимающиеся интенсивными тренировками, могут иметь более высокие потребности в белке (1,2–1,6 г/кг/день). Хорошо спланированные веганские диеты могут удовлетворить эти потребности, но важно уделять внимание качеству белка и времени его приёма.
- Лица с ограниченным пищевым разнообразием: Те, кто в значительной степени полагается на рафинированные злаки (например, белый рис, белый хлеб) без адекватного потребления бобовых, орехов, семян или соевых продуктов, могут не достичь оптимального аминокислотного профиля.
В систематическом обзоре отмечалось, что исследования растительных диет часто не сообщают о потреблении растительных заменителей мяса или растительных напитков, что затрудняет оценку их вклада в потребление белка. Это пробел в современной литературе (Rolands 2025).
Сравнение с флекситарианскими и всеядными диетами
Флекситарианцы и всеядные имеют преимущество более широкого спектра высококачественных источников белка, включая яйца, молочные продукты, рыбу, птицу и красное мясо. Эти животные белки, как правило, более усвояемы и имеют более сбалансированный аминокислотный профиль, чем большинство отдельных растительных белков. Однако преимущества животного белка для здоровья необходимо сопоставлять с более высоким содержанием насыщенных жиров, холестерина и, в случае красного и переработанного мяса, потенциальных канцерогенов и провоспалительных соединений (Craig 2021).
Флекситарианская диета, включающая умеренное количество рыбы, яиц или молочных продуктов, может легко удовлетворить потребности в белке, не полагаясь в значительной степени на разнообразие растительного белка. Однако такая диета может также содержать больше насыщенных жиров и, в зависимости от выбора, меньше клетчатки и фитохимических веществ, чем хорошо спланированная веганская диета.
Резюме
Резюмируя: все типы растительных диет — включая веганскую, вегетарианскую, пескетарианскую и флекситарианскую — могут обеспечивать адекватное количество белка для здоровых взрослых. Веганские диеты имеют самое низкое общее потребление белка, но всё же удовлетворяют потребности; они также имеют самый разнообразный набор источников растительного белка, что благодаря взаимодополнению обеспечивает полноценный аминокислотный профиль. Качество источников растительного белка, особенно сои, является высоким. Однако некоторым группам населения (пожилым людям, спортсменам) возможно, потребуется более осознанно подходить к количеству и качеству белка. Флекситарианские и всеядные диеты предлагают большее удобство для удовлетворения потребностей в белке, но могут иметь компромиссы с точки зрения насыщенных жиров и других пищевых компонентов.
5. Отдельные аспекты: долголетие, когнитивные функции и воспаление
5.1. Долголетие: что показывают данные?
Среди сторонников растительных диет широко распространено убеждение, что вегетарианство и, тем более, веганство способствуют исключительному долголетию. Хотя растительные диеты действительно ассоциируются со снижением риска ряда хронических заболеваний, прямая связь с увеличением продолжительности жизни является более сложной и неоднозначной. Критический анализ данных показывает, что взаимосвязь между растительным питанием и долголетием не является прямолинейной и может искажаться множеством факторов (Grammatikopoulou 2025).
«Голубые зоны»: уроки долгоживущих популяций
«Голубые зоны» — регионы с наибольшей концентрацией долгожителей. Только одна из пяти зон (Лома-Линда, США) населена преимущественно вегетарианцами, остальные следуют флекситарианскому или средиземноморскому паттерну.
Grammatikopoulou et al. (2025), figure 2. CC BY 4.0
«Голубые зоны» — это пять географически определенных регионов с аномально высоким числом долгожителей (людей старше 100 лет): Окинава (Япония), Икария (Греция), Сардиния (Италия), Никоя (Коста-Рика) и Лома-Линда (Калифорния, США). В этих популяциях люди живут в 10 раз дольше, чем в среднем по США.
Примечательно, что только один из этих пяти регионов — Лома-Линда, Калифорния — населён преимущественно вегетарианцами (адвентистами седьмого дня). Остальные четыре «голубые зоны» придерживаются всеядных или флекситарианских паттернов:
- Икария и Сардиния: традиционная средиземноморская диета, богатая овощами, бобовыми, фруктами, цельными злаками, оливковым маслом, рыбой, с умеренным количеством молочных продуктов и мяса.
- Окинава: низкокалорийная, нутриент-плотная диета с высоким потреблением сладкого картофеля, соевых продуктов, рыбы, овощей, морских водорослей и зелёного чая, с минимальным количеством мяса.
- Никоя: преимущественно растительная диета на основе бобов, риса, кукурузы, фруктов и овощей, с эпизодическим включением молочных продуктов и мяса.
Таким образом, долголетие не является исключительной прерогативой вегетарианских или веганских популяций. Общими знаменателями для всех «голубых зон» являются низкое потребление энергии (калорийная рестрикция), высокое потребление растительной пищи и физически активный образ жизни — но не полное исключение продуктов животного происхождения (Grammatikopoulou 2025).
Первичные исследования вегетарианства и смертности
Проспективные когортные исследования, изучавшие смертность вегетарианцев по сравнению с невегетарианцами, дали противоречивые результаты. Краткое резюме этих исследований показывает:
- Исследования, сообщающие об одинаковой смертности: несколько крупных проспективных исследований (EPIC-Oxford, Oxford Vegetarian Study, German Vegetarian Study, Health Food Shoppers Study) не обнаружили значительных различий в смертности от всех причин между вегетарианцами и невегетарианцами (Grammatikopoulou 2025).
- Исследования, сообщающие о более низкой смертности у вегетарианцев: некоторые исследования, особенно из когорт Adventist Health Study (AHS), сообщают о более низкой общей и сердечно-сосудистой смертности у вегетарианцев по сравнению с невегетарианцами (Landry 2024).
- Исследования, сообщающие о более высокой смертности по отдельным исходам: исследование EPIC-Oxford показало более высокий уровень геморрагического инсульта у вегетарианцев по сравнению с мясоедами — вывод, который вызвал озабоченность (Grammatikopoulou 2025).
Несогласованность результатов примечательна: в то время как когорты AHS (адвентисты седьмого дня) обычно показывают преимущества вегетарианства в отношении смертности, европейские когорты этого часто не делают. Это расхождение позволяет предположить, что факторы, отличные от диеты — такие как общий образ жизни, религиозность и приверженность здоровью, — могут играть существенную роль.
Искажающие факторы и смещения
Несколько факторов затрудняют интерпретацию исследований вегетарианства и долголетия:
- Эффект «здорового добровольца»: Вегетарианцы, особенно в западных странах, с большей вероятностью будут заботиться о своём здоровье, не курить, быть физически активными и иметь более высокий социально-экономический статус, чем население в целом. Эти факторы сами по себе являются предикторами более низкой смертности (Grammatikopoulou 2025).
- Религиозная принадлежность: Когорты Adventist Health Study состоят из адвентистов седьмого дня — религиозной группы, которая пропагандирует вегетарианство, воздержание от алкоголя и табака, а также социальную поддержку. Исследования показали, что сама по себе религиозность ассоциируется с более низкой смертностью от всех причин, независимо от диеты. Таким образом, преимущества, наблюдаемые в AHS, могут частично отражать религиозный образ жизни, а не вегетарианство как таковое (Grammatikopoulou 2025).
- Предвзятость исследователей: Многие исследования, сообщающие о преимуществах вегетарианства в отношении смертности, происходят из когорт AHS, где исследователи сами являются членами Церкви адвентистов седьмого дня. Нефинансовые раскрытия информации и потенциальная предвзятость исследователей редко обсуждаются, но могут влиять на результаты.
- Низкое потребление энергии: Вегетарианцы обычно потребляют меньше калорий, чем всеядные. Калорийная рестрикция — хорошо установленный метод увеличения продолжительности жизни на животных моделях, и более низкое потребление энергии может вносить вклад в долголетие, наблюдаемое в некоторых вегетарианских популяциях, независимо от макронутриентного состава.
- Генетика: Долголетие сильно кластеризовано в семьях: от 20% до 40% вариаций продолжительности жизни человека объясняются генетическими факторами. Вегетарианцы, которые живут долго, могут быть просто генетически предрасположены к долголетию, а не диета является основным определяющим фактором.
Флекситарианство против вегетарианства/веганства в вопросе долголетия
Примечательно, что среди «голубых зон» флекситарианские и средиземноморские паттерны встречаются по крайней мере так же часто, как и вегетарианские. Традиционная окинавская диета, например, включает небольшое количество рыбы, а икарийская и сардинская диеты включают умеренное количество молочных продуктов, мяса и рыбы. Эти популяции достигают исключительного долголетия без исключения продуктов животного происхождения.
Мета-анализ проспективных исследований 2019 года не обнаружил различий в смертности от всех причин между вегетарианцами и невегетарианцами, а определённость доказательств более низкой смертности от ишемической болезни сердца была оценена как «очень низкая» (Grammatikopoulou 2025). Более того, современные мета-анализы показали, что величина ассоциации между потреблением мяса и смертностью от всех причин очень мала и основана на доказательствах низкой определённости, что ставит под сомнение представление о том, что потребление мяса является основным драйвером преждевременной смертности.
Резюме
Резюмируя: имеющиеся на сегодняшний день данные не подтверждают утверждение о том, что вегетарианские или веганские диеты превосходят флекситарианские или средиземноморские с точки зрения долголетия. «Голубые зоны» — популяции с самой высокой концентрацией долгожителей — преимущественно флекситарианские, а не вегетарианские. Исследования, показывающие преимущества вегетарианства в отношении смертности, часто искажены факторами образа жизни, религиозностью и эффектом «здорового добровольца», а результаты не согласуются между когортами. Хотя растительные диеты явно ассоциируются со снижением риска хронических заболеваний, специфический вклад полного исключения продуктов животного происхождения в увеличение продолжительности жизни остаётся недоказанным. Хорошо сбалансированная флекситарианская диета, которая делает акцент на растительной пище, умеренном потреблении энергии, физической активности и других полезных поведенческих привычках, может давать аналогичные преимущества для долголетия без необходимости в строгих диетических ограничениях.
5.2. Здоровье мозга и когнитивные функции
По мере старения населения сохранение когнитивных функций и профилактика деменции становятся важнейшими приоритетами общественного здравоохранения. Всё больше данных свидетельствуют о том, что диета является модифицируемым фактором, влияющим на здоровье мозга. Богатые растительной пищей паттерны, такие как средиземноморская диета и MIND-диета (средиземноморско-«DASH»-диета для замедления нейродегенерации), демонстрируют защитные ассоциации. Однако специфическая роль преимущественно растительных диет — вегетарианской, веганской и флекситарианской — в отношении когнитивных исходов изучена менее полно и только недавно стала предметом систематического анализа (Bigras 2025).
Формирование доказательной базы
Комплексный систематический обзор и мета-анализ, опубликованные в 2025 году, обобщили данные 22 наблюдательных исследований (15 проспективных когорт, 6 поперечных, 1 смешанного дизайна), изучавших связь между растительными диетами и когнитивными исходами, включая когнитивные показатели, когнитивное снижение, умеренные когнитивные нарушения (УКН) и деменцию. В обзор не включались исследования средиземноморской, DASH и MIND-диет; фокус был сделан на диетах, определяемых ограничением продуктов животного происхождения (Bigras 2025).
Индексы растительной диеты и когнитивные нарушения
Два крупных проспективных азиатских когортных исследования (Сингапурское исследование здоровья китайцев, Китайское продольное исследование здорового долголетия) изучали связь между индексами растительной диеты (PDI и hPDI) и когнитивными нарушениями, оценёнными с помощью Краткой шкалы оценки психического статуса (MMSE). Объединённый анализ этих высококачественных исследований (всего 23 084 участника) показал, что более высокая приверженность как общему индексу растительной диеты (PDI), так и индексу здоровой растительной диеты (hPDI) ассоциировалась со значительно более низкими шансами когнитивных нарушений.
В частности, при сравнении высшего и низшего квартилей приверженности:
- Общий PDI: объединённое отношение шансов (ОШ) = 0,61 (95% ДИ: 0,55–0,68; I2 = 97,1%)
- Здоровый PDI (hPDI): объединённое ОШ = 0,68 (95% ДИ: 0,62–0,75; I2 = 84,3%)
Эти оценки эффекта указывают на 32–39% более низкие шансы когнитивных нарушений у лиц с наиболее высокой приверженностью здоровым растительным диетам. Однако существенная статистическая гетерогенность (I2 > 80%) позволяет предположить, что величина ассоциации значительно варьировала между исследованиями, вероятно, из-за различий в возрасте на исходном уровне (одна когорта была значительно старше), методах оценки диеты и продолжительности наблюдения (Bigras 2025).
Индексы растительной диеты и риск деменции
В отношении заболеваемости деменцией мета-анализы включили две крупные европейские когорты (Роттердамское исследование, UK Biobank; всего 190 075 участников). Объединённые отношения рисков (ОР) при сравнении высшего и низшего квинтилей приверженности составили:
- Общий PDI: ОР = 1,03 (95% ДИ: 0,91–1,17; I2 = 0%) — ассоциации не выявлено.
- Здоровый PDI (hPDI): ОР = 0,85 (95% ДИ: 0,75–0,97; I2 = 0%) — на 15% более низкий риск.
- Нездоровый PDI (uPDI): ОР = 1,17 (95% ДИ: 1,03–1,33; I2 = 60,3%) — на 17% более высокий риск.
Таким образом, более высокая приверженность здоровой растительной диете ассоциировалась с умеренно более низким риском деменции, тогда как более высокая приверженность нездоровой растительной диете ассоциировалась с более высоким риском. Общий PDI (не различающий здоровые и нездоровые растительные продукты) не показал ассоциации. Этот паттерн зеркально отражает данные по сердечно-сосудистым заболеваниям и метаболическому синдрому, подчёркивая критическую важность качества растительной пищи (Bigras 2025).
Чувствительный анализ с использованием непрерывных показателей (на 10-балльное увеличение hPDI) дал сходные результаты, что укрепляет доверие к выводам. Однако при замене одного из исследований UK Biobank на альтернативное (где участники были разделены на терцили, а не на квинтили) ассоциация для hPDI перестала быть статистически значимой, что указывает на чувствительность результатов к методологическим решениям и подчёркивает необходимость дальнейших исследований (Bigras 2025).
Сравнение вегетарианцев и невегетарианцев
Исследования, в которых просто сравнивались вегетарианцы с невегетарианцами (без использования индексов растительной диеты), дали противоречивые результаты. В одних обнаруживался более низкий риск деменции у вегетарианцев, в других — более высокий, а многие не находили никакой ассоциации. Качество этих исследований было в целом ниже (многие получили оценки «удовлетворительно» или «плохо» по шкале Ньюкасла-Оттавы), и в них часто использовались простые опросники с ограниченной валидацией.
Важно отметить, что дихотомическая классификация (вегетарианец vs. невегетарианец) не учитывает качество потребляемых растительных продуктов и степень ограничения продуктов животного происхождения, что может объяснять противоречивость результатов. Вегетарианская диета, богатая рафинированными злаками и сладостями, получила бы низкий балл по hPDI и вряд ли дала бы когнитивные преимущества, тогда как вегетарианская диета, богатая цельными злаками, бобовыми, овощами и орехами, получила бы высокий балл по hPDI и была бы защитной (Bigras 2025).
Потенциальные механизмы
Несколько биологических путей могут объяснять связь между здоровыми растительными диетами и лучшими когнитивными исходами:
- Кардиометаболические преимущества: hPDI ассоциируется с более низким артериальным давлением, улучшенным липидным профилем и лучшим гликемическим контролем. Эти факторы защищают от сосудистой деменции, а также влияют на патологию болезни Альцгеймера.
- Противовоспалительные эффекты: Хроническое вялотекущее воспаление вовлечено в нейродегенерацию. Противовоспалительные свойства hPDI (высокое содержание клетчатки и полифенолов, низкое содержание насыщенных жиров) могут снижать нейровоспаление.
- Антиоксидантная защита: Полифенолы и витамины (С, Е, каротиноиды) в растительной пище защищают нейроны от окислительного стресса — ключевого драйвера возрастного когнитивного снижения.
- Ось «кишечник-мозг»: Растительные диеты способствуют формированию микробиоты кишечника, которая продуцирует короткоцепочечные жирные кислоты и другие метаболиты с нейроактивными свойствами, потенциально влияя на здоровье мозга через блуждающий нерв и иммунные пути (Rinninella 2019).
Неопределённости и пробелы в исследованиях
Несмотря на многообещающие результаты, доказательная база остаётся ограниченной. Все включённые исследования были наблюдательными, поэтому причинно-следственная связь не может быть установлена. Количество исследований, доступных для мета-анализа, было небольшим (всего два на каждый исход), а гетерогенность для некоторых анализов была высокой. В большинстве исследований использовались краткие когнитивные скрининговые инструменты (например, MMSE), а не комплексные нейропсихологические оценки, что может приводить к ошибкам классификации. Оценка диеты основывалась на самоотчётах, которые подвержены ошибкам припоминания.
Более того, лишь немногие исследования изучали когнитивное снижение с течением времени (повторные измерения), и ни одно не рандомизировало участников на растительные диеты с когнитивными исходами в качестве первичных конечных точек. Нельзя исключать возможность обратной причинности (ранние когнитивные изменения, влияющие на диетический выбор) (Bigras 2025).
Сравнение с другими типами питания
Стоит отметить, что другие богатые растительной пищей паттерны — особенно средиземноморская диета и MIND-диета — имеют более обширные доказательства когнитивной защиты, включая некоторые данные рандомизированных контролируемых испытаний. hPDI, хотя и ассоциируется с когнитивными преимуществами, в прямых сравнениях оказывался менее сильно связанным с ними, чем эти другие паттерны. Например, крупное исследование UK Biobank показало, что альтернативный средиземноморский индекс и альтернативный индекс здорового питания-2010 были значительно связаны со снижением риска деменции, в то время как hPDI — нет (Bigras 2025, со ссылкой на Shang et al.).
Это позволяет предположить, что диетические паттерны, включающие умеренные количества рыбы (которая обеспечивает DHA) и молочных продуктов, могут давать дополнительные когнитивные преимущества сверх тех, которые обеспечивают строгие растительные диеты.
Резюме
Резюмируя: более высокая приверженность здоровой растительной диете (богатой цельными злаками, фруктами, овощами, орехами, бобовыми, чаем, кофе) ассоциируется с умеренно более низким риском когнитивных нарушений и деменции. Напротив, более высокая приверженность нездоровой растительной диете (богатой рафинированными злаками, сахарами и сладкими напитками) ассоциируется с более высоким риском деменции. Качество растительной пищи — а не просто исключение продуктов животного происхождения — имеет решающее значение для здоровья мозга. Однако доказательная база ограничена, основана на наблюдательных исследованиях и гетерогенна; необходимы дальнейшие высококачественные проспективные исследования и, в идеале, рандомизированные контролируемые испытания для установления причинно-следственной связи и сравнения когнитивных преимуществ различных типов растительного питания.
Заключение
Сравнительный анализ веганской, вегетарианской, пескетарианской, флекситарианской и западной диет выявляет сложную, но всё более чёткую картину: степень ограничения продуктов животного происхождения — лишь один из факторов, определяющих исходы для здоровья; качество потребляемой растительной пищи является не менее важным, а возможно, и более значимым.
Во многих областях — кардиометаболические факторы риска, состав микробиоты кишечника, маркеры воспаления и когнитивное здоровье — диеты, богатые цельной растительной пищей (цельные злаки, бобовые, овощи, фрукты, орехи, семена), неизменно демонстрируют благоприятные ассоциации по сравнению с западной диетой. Хорошо спланированные веганские диеты обеспечивают наиболее выраженные улучшения по нескольким кардиометаболическим показателям, включая более низкий уровень холестерина ЛПНП, меньшую массу тела и лучший гликемический контроль в группах риска. Они также формируют отличительные сигнатуры кишечной микробиоты, обогащенные бутират-продуцирующими, ферментирующими клетчатку видами.
Однако веганские диеты создают и определённые проблемы. Они требуют тщательного внимания к ряду нутриентов (витамин B12, витамин D, кальций, железо, цинк, йод, длинноцепочечные омега-3 жирные кислоты) и могут приводить к субоптимальному статусу длинноцепочечных n-3 жирных кислот (EPA и DHA). Разнообразие источников растительного белка в веганских диетах высоко, что способствует комплементации аминокислот, однако общее потребление белка, как правило, ниже, чем при всеядных паттернах.
Вегетарианские и пескетарианские диеты занимают промежуточное положение. Они обеспечивают многие кардиометаболические преимущества веганских диет, одновременно предоставляя большую гибкость и потенциально более лёгкий доступ к определённым нутриентам (кальций из молочных продуктов, длинноцепочечные n-3 жирные кислоты из рыбы, высококачественный белок из яиц и молочных продуктов). Флекситарианские диеты — которые существенно сокращают потребление мяса, не исключая его полностью — демонстрируют удивительно благоприятные результаты в некоторых исследованиях, особенно в отношении выраженности метаболического синдрома и артериальной жёсткости, и могут быть наиболее приемлемым и устойчивым паттерном для людей, переходящих от западной диеты.
Западная диета, характеризующаяся высоким потреблением красного и переработанного мяса, рафинированных злаков, добавленных сахаров и насыщенных жиров, служит чётким негативным эталоном. Она неизменно ассоциируется с неблагоприятными кардиометаболическими профилями, провоспалительной микробиотой кишечника, повышенным уровнем воспалительных биомаркеров и повышенным риском когнитивного снижения и деменции.
Крайне важно, что не все растительные диеты одинаковы. Различие между здоровыми (hPDI) и нездоровыми (uPDI) растительными диетами подтверждается последовательными данными: высококачественные растительные продукты защищают от хронических заболеваний, тогда как некачественные растительные продукты (рафинированные злаки, сахара, сладкие напитки) не делают этого и могут даже повышать риск. «Веганство на нездоровой пище» (junk food vegan) не является полезным паттерном.
Необходимо признать несколько важных оговорок. Почти все доказательства получены из наблюдательных исследований, которые не могут установить причинно-следственную связь. Рандомизированные контролируемые испытания ограничены по продолжительности и редко изучают «жёсткие» клинические конечные точки, такие как инфаркт миокарда, инсульт или заболеваемость деменцией. Гетерогенность популяций, методов оценки диеты и показателей исходов затрудняет прямые сравнения. Более того, трудно полностью контролировать сопутствующие факторы образа жизни — физическую активность, курение, социально-экономический статус и приверженность здоровью, — которые могут искажать ассоциации.
В отношении долголетия имеющиеся данные не подтверждают превосходства веганских или вегетарианских диет над флекситарианскими или средиземноморскими. «Голубые зоны» — регионы с самой высокой концентрацией долгожителей — преимущественно флекситарианские, а не вегетарианские. Исследования, сообщающие о преимуществах вегетарианства в отношении смертности, часто искажены факторами образа жизни, религиозностью и эффектом «здорового добровольца».
Резюмируя, выбор диетического паттерна должен основываться на понимании как его потенциальных преимуществ, так и ограничений. Растительные диеты — будь то веганские, вегетарианские, пескетарианские или флекситарианские — дают существенные преимущества перед западной диетой, особенно когда они делают акцент на цельных, минимально обработанных растительных продуктах. Строгое исключение всех продуктов животного происхождения не необходимо для достижения хорошего кардиометаболического здоровья; существенные преимущества могут быть получены простым сокращением потребления мяса и увеличением разнообразия и качества растительной пищи. Будущие исследования должны быть направлены на долгосрочные рандомизированные контролируемые испытания, стандартизацию определений флекситарианской диеты и изучение механизмов, связывающих конкретные растительные продукты с исходами для здоровья.
Литература
- Bigras, C., Mazzoli, R., Laurin, D., Malavolti, M., Barbolini, G., Vinceti, M., Drouin-Chartier, J.-P. and Filippini, T. (2025) ‘Plant-based diets and cognitive outcomes: A systematic review and meta-analysis’, Advances in Nutrition, 16, p. 100537. doi: 10.1016/j.advnut.2025.100537.
- Bruns, A., Greupner, T., Nebl, J. and Hahn, A. (2024) ‘Plant-based diets and cardiovascular risk factors: a comparison of flexitarians, vegans and omnivores in a cross-sectional study’, BMC Nutrition, 10, p. 29. doi: 10.1186/s40795-024-00839-9.
- Capodici, A., Mocciaro, G., Gori, D., Landry, M.J., Masini, A., Sanmarchi, F., Fiore, M., Coa, A.A., Castagna, G., Gardner, C.D. and Guaraldi, F. (2024) ‘Cardiovascular health and cancer risk associated with plant based diets: An umbrella review’, PLoS ONE, 19(5), p. e0300711. doi: 10.1371/journal.pone.0300711.
- Craig, W.J., Mangels, A.R., Fresán, U., Marsh, K., Miles, F.L., Saunders, A.V., Haddad, E.H., Heskey, C.E., Johnston, P., Larson-Meyer, E. and Orlich, M. (2021) ‘The safe and effective use of plant-based diets with guidelines for health professionals’, Nutrients, 13(11), p. 4144. doi: 10.3390/nu13114144.
- Cristodoro, M., Zambella, E., Faiolo, I., Inversetti, A. and Di Simone, N. (2024) ‘Dietary patterns and fertility: a narrative review’, Biology, 13(3), p. 131. doi: 10.3390/biology13030131.
- Fackelmann, G., Manghi, P., Carlino, N., Heidrich, V., Piccinno, G., Ricci, L., Piperni, E., Arre, A., Bakker, E., Creedon, A.C., Francis, L., Capdevila Pujol, J., Davies, R., Wolf, J., Bermingham, K.M., Berry, S.E., Spector, T.D., Asnicar, F. and Segata, N. (2025) ‘Gut microbiome signatures of vegan, vegetarian and omnivore diets and associated health outcomes across 21,561 individuals’, Nature Microbiology, 10, pp. 41–52. doi: 10.1038/s41564-024-01870-z.
- Grammatikopoulou, M.G., Gkouskou, K.K., Gkouvi, A., Bogdanos, D.P., Lambrinoudaki, I. and Goulis, D.G. (2025) ‘Vegetarian diets for longevity: friend or foe?’, Maturitas, 202, p. 108711. doi: 10.1016/j.maturitas.2025.108711.
- Kalmpourtzidou, A., Biasini, B., Rosi, A. and Scazzina, F. (2024) ‘Environmental impact and food consumption among current diets and alternative dietary scenarios worldwide: A systematic review’, Proceedings of the 14th European Nutrition Conference FENS 2023, Belgrade, Serbia, 14–17 November 2023. Available at: https://doi.org/10.3390/proceedings2023091376 (abstract).
- Klapp, A.-L., Feil, N. and Risius, A. (2022) ‘A global analysis of national dietary guidelines on plant-based diets and substitutions for animal-based foods’, Current Developments in Nutrition, 6(11), p. nzac144. doi: 10.1093/cdn/nzac144.
- Klein, L., Lenz, C., Krüger, K., Lorkowski, S., Kipp, K. and Dawczynski, C. (2025) ‘Comparative analysis of fatty acid profiles across omnivorous, flexitarians, vegetarians, and vegans: insights from the NuEva study’, Lipids in Health and Disease, 24, p. 133. doi: 10.1186/s12944-025-02517-6.
- Landry, M.J., Senkus, K.E., Mangels, A.R., Guest, N.S., Pawlak, R., Raj, S., Handu, D. and Rozga, M. (2024) ‘Vegetarian dietary patterns and cardiovascular risk factors and disease prevention: An umbrella review of systematic reviews’, American Journal of Preventive Cardiology, 20, p. 100868. doi: 10.1016/j.ajpc.2024.100868.
- Mambrini, S.P., Penzavecchia, C., Menichetti, F., Foppiani, A., Leone, A., Pellizzari, M., Sileo, F., Battezzati, A., Bertoli, S. and De Amicis, R. (2025) ‘Plant-based and sustainable diet: A systematic review of its impact on obesity’, Obesity Reviews, 26(6), p. e13901. doi: 10.1111/obr.13901.
- Moreno, L.A., Meyer, R., Donovan, S.M., Goulet, O., Haines, J., Kok, F.J. and van’t Veer, P. (2022) ‘Perspective: Striking a balance between planetary and human health—is there a path forward?’, Advances in Nutrition, 13(2), pp. 355–375. doi: 10.1093/advances/nmab139.
- Najjar, R.S. and Feresin, R.G. (2019) ‘Plant-based diets in the reduction of body fat: Physiological effects and biochemical insights’, Nutrients, 11(11), p. 2712. doi: 10.3390/nu11112712.
- Rees, K., Al-Khudairy, L., Takeda, A. and Stranges, S. (2021) ‘Vegan dietary pattern for the primary and secondary prevention of cardiovascular diseases’, Cochrane Database of Systematic Reviews, 2021(2), p. CD013501. doi: 10.1002/14651858.CD013501.pub2.
- Rinninella, E., Cintoni, M., Raoul, P., Lopetuso, L.R., Scaldaferri, F., Pulcini, G., Miggiano, G.A.D., Gasbarrini, A. and Mele, M.C. (2019) ‘What is the healthy gut microbiota composition? A changing ecosystem across age, environment, diet, and diseases’, Microorganisms, 7(1), p. 14. doi: 10.3390/microorganisms7010014.
- Rippe, J.M. (2025) Lifestyle Nutrition: Eating for Good Health by Lowering the Risk of Chronic Diseases. Boca Raton, FL: CRC Press.
- Rolands, M.R., Hackl, L.S., Bochud, M. and Le, K.A. (2025) ‘Protein adequacy, plant protein proportion, and main plant protein sources consumed across vegan, vegetarian, pescovegetarian, and semivegetarian diets: A systematic review’, The Journal of Nutrition, 155(1), pp. 153–167. doi: 10.1016/j.tjnut.2024.07.033.
- Sandri, E., Sguanci, M., Cantin Larumbe, E., Cerdá Olmedo, G., Werner, L.U., Piredda, M. and Mancin, S. (2024) ‘Plant-based diets versus the Mediterranean dietary pattern and their socio-demographic determinants in the Spanish population: Influence on health and lifestyle habits’, Nutrients, 16(9), p. 1278. doi: 10.3390/nu16091278.
- Satija, A. and Hu, F.B. (2018) ‘Plant-based diets and cardiovascular health’, Trends in Cardiovascular Medicine, 28(7), pp. 437–441. doi: 10.1016/j.tcm.2018.02.004.
- Tow, W.-K., Looi, A.D., Nithusharini, V., Lakshmipathy, K., Palanisamy, U.D. and Sundralingam, U. (2025) ‘The green plate effect: Systematic review and meta-analyses of vegan diets and metabolic health in adults – findings from randomized controlled trials’, Trends in Food Science & Technology, 164, p. 105227. doi: 10.1016/j.tifs.2025.105227.
